Дневник Микаэля

      Он смотрел на лужу крови, блестящую на солнце. Слёзы ручьями текли по его лицу. Откуда-то исходил жуткий крик. Понадобилась пара секунд, прежде чем он понял, что сам является источником звука. Глазам Декас не верил, эта масса из человеческих останков не может быть Блиссом. И даже его голова, прибитая к дереву, не является доказательством. Они виделись на прошлой неделе, они должны были убежать сегодня. Так почему же сейчас его здесь нет? Его не могли убить, не так жестоко. Он ведь ничего не знал, ничего не прятал. Просто хотел быть счастлив. Декас медленно засунул руки в жидкость, которая показалась ему теплой. До него вдруг дошло. Эти люди пойдут на что угодно, чтоб завладеть осколком, который он прячет в своем рюкзаке... Осколком, к которому привязана его собственная жизнь. Как много людей за ним идут? Пять? Десять? Или уже больше? Их дыхание жгло ему затылок. Встать он не мог, думать тоже. Никто уже не кричал. — Я сейчас уложу тебя спать, ладно? Потом пойду. Один. Да... так будет даже легче. В одиночку. Меньше затрат. И вопросов. Он грустно улыбнулся и принялся рыть влажную от крови землю. Лес шептал. Он слышал, как все вокруг насмехается над его слезами. Или это был его собственный смех? — Не беспокойся. Со мной все будет в порядке. Это чёртово проклятье! Блин... Так бы я давно выкинул эту посудину. Ха. Представляешь, позавчера горничная сказала, чтоб я заплатил на три монеты больше. Говорит, это обязательно, на чай. Я с ней поругался. Не стал вообще платить за последнюю ночь и смылся. Ночевал? Ночевал я на заднем дворе одной недостроенной усадьбы. Думаю, на меня пожаловались. Ещё меня останавливал королевский страж. Говорит, что я подозрительный. Да уж. Страаааж говорит что яяя подозрительный. Он выдавил улыбку и протёр пот и слезы, оставив грязные следы размазанной земли по всему лицу. — Пф, не знаю, смогу ли уложить тебя хорошо. Не подскажешь, где здесь, ммм... руки? Я просто не совсем понимаю. Ну не злись ты! Ты тратишь драгоценное время, Дека́с, нам уже пора! Оставь эту глупую затею! Смотри, ты порезал руку о что-то! Плохая была идея копать руками, а? Ха-ха. И чья это теперь кровь? Твоя или моя? Это наша кровь! Да Блисс! Это наша кровь... Правда Ведь? Блисс... Блииисс. Пожалуйста ответь. Блисс, я прошу тебя, не молчи. Я целую неделю ждал, хотел услышать твой голос. Почему же ты теперь молчишь? Блисс, ты ведь обещал... Клялся что сбежим. Они нашли тебя? Ты не сказал им, где я? Почему ты просто не сказал им, где я? Блисс. Что они хотели? Как они выглядели? Я... Я не хочу уходить без тебя. О, смотри! Твоя рубашка! Как думаешь, я могу её отстирать? Здесь что-то есть в кармашке. Ты всегда что-то клал в этот дебильный карман. Он засунул руку в липкую ткань и вытащил нож с обломанным лезвием. — О боже! Ты защищался? Это так смело! Так вот обо что я порезался! Они сломали его. Хей. Выше нос. Здесь, кажется, нет каких-то частей тебя. Слишком мало частей. Я опоздал? Сюда приходили зверушки? Блииисс, ну Блисс, не молчи. Эта тишина меня убивает! О, левая нога. Вроде... Сейчас, знаешь, этого хватит. Одну секунду. Он поднялся, шатаясь, и принялся выковыривать гвозди из ушей. — Постарались, гады. Чёрт, я не смогу тебя снять. Только оторвав уши. Будет больно. Потерпишь? Снова молчишь? Ну, Я тебя предупредил! Декас сильно потянул череп и свалился, прижимая его к себе, полностью перепачкавшись кровью. — Видела бы меня сейчас та горничная! Ха. А ещё лучше страж. Теперь-то я точно подозрительный. Как думаешь? Холодно. Какая же у тебя чертовски холодная кровь! *** Холодный камень отталкивал звук усталых шагов. Где-то впереди, в згустках чёрного плотного воздуха ждёт ещё одна развилка. Держась на дрожащих ногах, не в силах даже опереться об серость стен, рыжий мальчишка сквозь слёзы, скатывающиеся по веснушкам, снова позвал, тихим и охрипшим голосом: "Мама... Мама спаси меня, мама пожалуйста". От квадратных коридоров кружилась голова. Его тонкий детский голос бросался громом во все стороны. "Мама..." Стелла открыла глаза. У кровати стоял юноша. Синева и строгость во взгляде - её ученик. — Давно ты тут? — Последние четыре часа . Она оглядела его с ног до головы. Где-то внутри, в её мыслях, зажужжали часы. Четырнадцать секунд молчания. — Миссис Стелла, всё в порядке ? Выражение ее лица было пугающим, словно она смотрела сквозь него, словно была не здесь. На лбу у юнца выступил холодный пот, прежде чем послышался уставший голос. — У тебя что-то важное? — Лу́на. Последний туман прошёл. — Когда? — Четыре часа назад, мадам. — Почему тогда ты здесь? Я же говорила сообщить не раньше чем через сутки. Когда ни на ней, ни в воздухе рядом с ней, не останется частичек звёздной пыли. Не верится, что приходится повторять такие простые вещи. Тем более тебе. Её взгляд устало цеплялся за дальнюю стену. — Мадам, Измеритель. Стрелка не сдвинулась. Он говорил аккуратно, перебирая слова, словно это стеклянные трубочки. Но даже так, на мгновение всё вокруг оцепенело. Подобно последним долям секунды перед тем, как ударная волна от взрыва успеет достичь близлежащих домов. Время ели заметно дрогнуло. Полумрак побледнел. Что чувствуют вестники смерти, если каждое перо их чёрных крыльев таит в себе ту же волну? Насколько тяжелы эти крупные тени за тощими спинами? И что вынести труднее, чужие муки на худых плечах или новую трещину на материнском сердце? — Подай мне наряд. Глухо и растерянно произнесла Стелла. — Идём сейчас же. — Мадам, её глаза в порядке. Но всё же, я должен был сообщить. — Ты уверен насчёт глаз ? — более чем. Наставница села обратно опираясь на край кровати. Парнишка подал ей стакан воды — Мне страшно, Феджио, очень страшно. Он молчал. Ему хотелось сказать что-нибудь в духе "всё будет хорошо" или "вы справитесь", но разве можно соврать? Соврать человеку который спас тебя из пепла. Возможно всё и вправду будет хорошо, возможно Селет на самом деле со всем справиться, но он не был в этом уверен. Никогда не ясно, где у сильных людей край, и нельзя предугадать момент, когда они сорвутся. Поэтому Феджио ждал этого постоянно. Каждый раз заново начиная ожидать конец. Вновь тишина разбавленная всхлипами. Нельзя молчать слишком долго. Этих восьми секунд более чем достаточно. — Я сам открою мост. Пойдёмте. *** Лу́на сидела на подоконнике, свесив ноги наружу, и смотрела как чернота медленно пережёвывает закат. Солнце уже скрылось за горизонтом, но ещё раньше его у взора девочки украли дома и деревья. Напоминанием о существовании огненно светила стала яркая полная луна в чернилах ночи. Она позволяла свету дня существовать во владениях мрака и доходить до каждой души проявляясь бледной точкой на радужке глаз. — Не стоит переживать. Спазио положил руку ей на плечо. Воздух был натянут струной. — Не знаю. Она протянула измеритель брату. — Такого никогда раньше не было? Всегда все показания были точны? — Точнее некуда. — Возможно одна магия сбила другую... Туман был сильный. Энергия вырвалась довольно мощная. Он указал на окна, покрытые трещинами. — Я всё понимаю! И то, что подобные ситуации наверняка не редкость, и что это может быть слабый, изношенный механизм. Может быть всё что угодно. Но я сама уже не выдерживаю... Этот дом... Она замолчала. Говорить сейчас что-то об их образе жизни глупо. Ей управляют эмоции. Она много о чём подумала, но не произнесла в слух. — Лучше дождаться Феджио. Парнишка заметно нервничал и медленно качая предмет на цепочке перед собой. — Ого, насколько же ты не контролируешь ситуацию. Не верю что ты сказал нечто подобное. — Сам не в восторге. — Феджио... Феджио, Феджио, Феджио. - задумчиво повторяла девочка. - Он не менее странный чем ты. Так спешил, в ведь старается не тревожить маму по пустякам. Пугает. - ветер вяло гладил её колени — не особо то он и спешил на самом деле. — хм? Ты о чем? Он буквально выбежал отсюда. Как будто я заразная. — Но перед этим лип к твоему лицу. — Не преувеличивай и так тошно. — Да уж... Они вместе смотрели на луну иногда делая очень тяжелы паузы, как близкие люди после попыток простить предательство. — Как думаешь, он вернётся с "ней"? — с мамой? — Да ... С ней . Спазио выдавил из себя эти слова после не долгого молчания, тяжело вдыхая прохладный ночной воздух. Ком подступил к горлу. — Не знаю. Задумчиво и отвлечённо ответила сестра. Ещё один тяжёлый вздох. Разговор никак не хотел продолжаться. У каждого были свои переживания. Молчание было лучшим звуком для мыслей обоих. Четыре часа назад завершился последний звёздный туман Лу́ны. Эти яркие огни наполняющие помещение и танцующие в горячем вихре очень важный момент для юного звёздлира. Неконтролируемые порывы магии позволяют времени на каждом миллиметре спирали измерителя закалиться и стать плотнее. Давление вытягивает стрелку и толкают её по кругу. Лу́на выпрямила ноги и прислушалась. Ни шагов ни голосов. Это угнетало. В голову лезли мысли о "крыльях". Мысли о полете магии в ее венах. Её отличительный знак, её особенность. Ей не верилось что вещи, которые казались привычными и неизменными, вдруг могут исчезнуть. Голова болела. Она знала что туман от дохлого, в младенчестве, к мощному, в подростковом возрасте, это привилегия судьбы, знак того, что где-то там, внутри скрывается ещё не окрепшая, детская, но неудержимая сила. Ей так же было известно что справиться с ней будет тяжело, ведь те кого природа обделиа крыльями, получили послушные и понятные потоки в своих телах . Предсказуемая, спокойная и смиренная для обладателя магия. Звучит как предел мечтаний. Ведь в овладении ей не возникнет проблем и каждый носитель сможет достичь больших успехов. А она дитё крылатого класса, и без крыльев предстанет перед своей силой, как нагая дева перед драконом. Девочка ели удерживала слёзы. Карнавал огней что только что крутился в её комнате теперь был пустой воронкой в груди. Спазио смотрел на ее красное от ярости лицо. — Плохие дни случаются, тебе ли не знать? На затяжные линии хорошего хоть иногда должны падать чёрные капли. — Хорошего? Разве в последнее время происходило хоть что-то хорошее? Чем мы это заслужили? Той парой спокойных недель? Гостью часов без мыслей о прошлом? Спазио, да мы даже не спим по ночам! Нас мучают кошмары, призраки, ведения... Я так устала. Я просто хочу спокойной жизни. Но настоящее отнимает любую надежду на будущее. Это не правильно — Надежду? С каких пор ты живёшь надеждами? У таких как мы нет времени надеяться, мы либо делаем, либо думаем как сделать. — убегаем или думаем как убежать! Тонем в непонимание и даже просить никого не можем. Я устала врать себе. Мы не делаем и не думаем. Мы только теряем время сидя в клетках. Мы прячемся! Да разве люди так живут? Разве это жизнь? — Тебе кажется что сам я этого не понимаю? Мы сделали разный выбор! То что для тебя побег и порядки, для меня время. И я использую его чтоб выбраться. — Ты мечтатель! Хватит меня успокаивать. Мы остались одни, мы все время одни. Как тараканы бежим от света! Я не хочу все время жить в тени! Как животные за забором. Это была наша последняя надежда! Ты же знаешь, если сейчас Стелла решит, что я не готова, что недостаточно сильна, она снова оставит нас тут! снова уедет! Выбраться? Как ты собрался сделать? Скажи же! Свет солнца, я не могу так. Я не могу так... - слезы катились по горячим щекам — Лгунья. Ты уедешь. Она точно увезет тебя в Холлид. При любых обстоятельствах. Есть у тебя сила или нет. И ты знаешь, что это не важно. Ты всё понимаешь. Главное, чтоб отныне твоя магия не вырывалась фонтаном и не притягивала хищников! Каждый новый всплеск сопровождался побегом. Или в твоей голове настолько пусто, что связать такие простые вещи не представляется возможным? Ты уже должна была понять. Не маленькая. Она прячет тебя, и только тебя.. — Хватит! — Вытри слезы. Ты не имеешь права себя жалеть. Лу́на крепче сжала оконную раму. Она знала, знала, что бесконечные одинаковые будни скоро закончаться. Знала, что впереди неизвестность. И боялась ее. — я помню, расплывчато и очень плохо, но помню. Когда ты родилась над тобой в воздухе чертили светящиеся фигуры. — Как и нат тобой, и над каждым ребенком! Я знаю. Зачем сейчас об этом? Зачем ты сейчас решил заговорить об отце? Спазио проигнорировал её негодование. — Этот ритуал рассказывает опытным магам о классе, пламени и картине младенца. Наш отец был сильным звёздлиром, Лу́на, он был известным ученные и героем, поэтому прибегать к сторонним силам не пришлось. Самостоятельно выполнив обряд он отправился на теневой мост, к Картине висевшей в бесконечной галерее сотни лет. — Я спрашиваю зачем? Зачем ты об этом говоришь?! — Сама как думаешь? — Если ты сейчас же не замолчишь, я убью тебя! — Так вот. Он прибыл на теневой мост. И тот впустил его. Переход ведущий в никуда открыл свои двери Кортвелу Эфренту. Бесконечная галерея. Я слышал она невероятна. Только представь! Картины, нескончаемое количество картин! и ни у одной нет автора... — Спазио... — Может это утерянные работы или давно забыты? Как-то же они там появляются? Такие мысли могут появиться в твоей голове, но нет! Нет, нет и ещё раз нет. Узоры, пейзажи, глаза, люди и все остальные предметы на холстах принадлежат теням. Большому скоплению теней. И нет никого, кто бы мог их отбрасывать. Говорят их настолько много, что разглядеть что-то дальше десяти метров от себя невозможно. Сам я конечно этого не видел, можно ли верить подобным слухам? А ведь в этих же слухах существует история о том, как наш отец забрел на самую старую часть моста. книги кричат о том, как опасен тот отрезок, людям там делать нечего. Нетронутых произведений совсем уже не осталось. При пересчёте даже пальцев одной руку много. Времени там нет, а где нет времени, там могут обитать существа от него скрывающиеся. Посетил ли он глубину из любопытства? Похоже на выдумку. Но мы то знаем, что это правда... Девочка вскрикнула и закрыла уши руками. — Нетронутое время в мазках умирает вместе с теми, кому было предназначено. А в вытянутых оттуда спиралях оно уже успело иссякнуть. Слишком много прошло минут. Ни тел тех магов ни даже их могил уже скорее всего нет на свете. Понимаешь, Лу́на? Те картины давно лишь пустоты. Слишком давно ... где-то далеко в прошлом, у самого его дна. — Закрой свой рот! — Именно с того дня начинаются путаницы и провалы. именно в тот день случилось то, что запустило процесс распада. Отец погиб за тебя, за твою жизнь. Не жалуйся на нее. И не плачь, если даже не пытаешься ничего изменить. Она начала кричать вцепившись в собственные волосы. — ЕСЛИ ВИНИШЬ МЕНЯ В ТОМ, КАК ОНА К ТЕБЕ ОТНОСИТСЯ, В ТОМ ЧТО ОСТАЛСЯ БЕЗ ОБОИХ РОДИТЕЛЕЙ, ТАК И СКАЖИ. НЕ НУЖНО НАПОМИНАТЬ МНЕ ОБ ОТЦЕ. Я НЕ ЗАБЫВАЮ. Я НИКОГДА НЕ ЗАБУДУ! Спазио поднялся и обнял ее со спины. Потоки слез стремительно срывались, оставляя мокрые пятна на одежде. Лу́на замолчала, судорожно хватая губами воздух. — Я ни в чем тебя не виню! Мне пливать на нее, пливать на прошлое. Я хочу чтоб там, в завтрашнем дне, тебя ждало счастье, даже если меня не будет рядом. Не опускай руки, не сдавайся, и никогда не мирись с несправедливостью по отношению к тебе. Его смерть это его выбор. И я верю в то что это правильно. В то что именно так было нужно. Кортвел был великим человеком, он был ученныи и гением. Но разве это мешает ему быть отцом который любит свою дочь? Уходя он оставил мне только тебя. Кроме тебя у меня никого нет. Ты самое важное в моей жизни. Так что пожалуйста, не надейся, а действуй. Он бы этого хотел Снова наступила тишина , девочка нечаянно разворошила улей воспоминаний. Навязчивые мысли о прошлом не давали покоя. Письмо отца к ней, как будто он знал что это его последняя возможность научить ее самостоятельно. "у каждого своя картина, и время из каждой можно вытянуть лишь один раз. Если спираль потерять до превращения в усмиряющий магию измеритель или сразу кольцо для бескрылых, сила заключённая в ребёнке будет медленно рвать его душу, принося адские боли, и в конце концов убьёт дитя. Чем пламя сильнее, тем быстрее наступит смерть. Так что милая относись к измерителю бережно. Почему бы просто не сделать новый? Хороший вопрос, родная. Видишь ли, дело в том что время в картине одно, и когда забираешь его, уничтожаешь структуру, благодаря которой оно там копилось. Поэтому сперали дорогие. Из-за них начинались войны. Природа так всё устроила что о расположении полотна знает лишь тот кто провёл обряд, и время из красок вытянуть может так же, только этот человек. А если он вдруг умрёт? Такие случаи были, и из-за этого было множество жертв среди новорожденных детей, но мы с тобой живём в другое время, милая. Сейчас люди знают что кто-то другой может снова провести ритуал. Я счастлив и горд что являюсь тем человеком в чьих руках находится твоя жизнь, юная Эфрент, обещаю сделать всё самостоятельно от начала и до конца..." Кортвел выполнил свое обещание. Он достал хрупкое увесистое время из мазком неизвестного художника , и же при помощи драгоценных металлов и большого количества энергии создал измеритель для дочери. Позже он писал о том как давно мечтал, самостоятельно создать что-то настолько важное для своего ребенка. Каждая строчка об этом источала почти осязаемое чувство счастья. Однажды его сын прочел это письмо. И навсегда себя возненавидел. Спазио сел на пол облокотившись на кусок стены под окном . Даже такого прибора, похожего на часы на цепочке, из середины до боков которого шла аккуратная чёрная спираль, от отца ему не осталось. Он родился фалем, звёздлиром без магии. Возможно отец любил его таким, но то письмо заставило парня думать об обратном. Он был разочарованием. Ни одной строчки о сыне и ни одной строчки к сыну. Совсем скоро после рождения дочери Кортвела убил человек , известным в мире звёздлиров, как Кровавый закат. И хоть для Спазио это был всего лишь внеочередной человек, чьей смерти он желал, для Лу́ны это был единственный, кого она ненавидела. — Меня пугает то, что не было завершающего щелчка. - наконец холодно и равнодушно заявила девочка. - ты же знаешь, что ели он сломается, я останусь без крыльев. Стрелка уже остановилась, а значит магия, которая все эти годы уплотняла время внутри, начала рассеиваться. Она потянула цепочку из рук брата и протянула измеритель к луне. — прямо сейчас звёздная пыль развеивается по ветру. Красота первого тумана теперь не имеет значения. Всё бессмысленно. Спираль просто будет запечатана в кольце звёздами. Без полотна, из которого небесные огни сшивают крылья, я останусь слабой. Без возможности освоить всю силу данную при рождении. Какой смысл от маминых слов теперь? "В тебе скрыта поразительная мощь!" - злобно пародировала девочка - Пустые слова! Я ХОТЕЛА ОТОМСТИТЬ ЗА НЕГО! ЯСНО? ХОТЕЛА ВЫРВАТЬ СЕРДЦЕ ИГНАТА! И НЕБО БЫ УТОПАЛО В ЗАКАТЕ! КРОВАВО КРАСНОГО ЦВЕТА! И Я БЫ УМЫЛАСЬ ЕГО КРОВЬЮ! СДЕЛАЛА БЫ ЕГО ПРОЗВИЩЕ КЛЕЙМОМ ОБРЕЧЁННОСТИ! Достойна ли я теперь носить фамилию Эфрент? — Тише... Всё будет хорошо... Мы сможем, мы обязательно отомстим. Он поднялся и крепко обнял сестру, чтоб та не выпала из окна. Ветер трепал им волосы и остужал слезы. Их чувства сейчас были едины. Спазио точно знал как ей больно и ничем не мог помочь. Но он не подозревал что переживая всё это вместе с ней, проявляет братскую любовь, за которую она утопая, хватается обеими руками. И как бы он был счастлив тоже ухватиться за что-нибудь. Ведь с минуту на минуту сам дьявол - виновник его одиночества, пересечёт порог этого дома. Он был терпелив к жизни, не смотря на каждодневные истязания души, но то как судьба поступает сейчас с самым близким для него человеком не давало ему покоя. Ненависть внутри кипела, но на лице лишь дымка разочарования. Отточенное мастерство держать взгляд холодным, в момент когда опасность хватает за запястье. В ту же секунду где-то в доме послышался стук каблуков о паркет . — похолодало. Заметил Спазио помогая сестре спуститься с окна и вытирая с ее щёк блестящие слёзы.