Смутная печаль

      Самое худшее решение для двоих — сойтись вместе, когда единственное, что их объединяет, — это предательство человека, которого они оба любили.       Они друг друга почти ненавидели, но старательно пытались заглушить боль от потери в объятиях друг друга. Получалось не очень, но другие варианты они даже не рассматривали. — Накахара-сан, вам нельзя пить столько кофе. Позвольте забрать вашу чашку, я заварю вам травяной чай.       Усталый, приглушённый голос Рюноскэ выдернул Чую из глубоких раздумий. От неожиданности он вздрогнул и уставился на нависшего над ним Акутагаву. Молодой человек неуверенно поджимает губы и тянется к чашке, в которой плещется уже четвёртая порция тёмно-коричневой растворимой бурды из банки. — Ты ведь всё ещё любишь его? — длинные сильные пальцы цепко обхватывают неестественно тонкое запястье. — У вас руки дрожат, Накахара-сан, — Акутагава цедит сквозь зубы, не желая отвечать на вопрос, затем решительно выдёргивает руку из захвата и отбирает чашку. — Вам нельзя столько кофе.       Нет никакого смысла отвечать на вопрос, ответ на который они оба знают. Но Чуя всё равно спрашивает из раза в раз, будто надеется, что что-то изменится. И каждый раз, видя в глазах Рюноскэ злость, смешанную с тоской, понимает — всё по-прежнему. И если вдруг этот мерзавец снова покажется на горизонте, они опять станут соперниками в борьбе за его внимание. Но пока его нет, они продолжают играть в отношения, в заботу друг о друге.

***

Около семи лет назад…       Чуя никогда не думал, что расчёсывать волосы может быть настолько приятно. По крайней мере, когда это делает потрясающе красивая женщина с томным голосом. Прикосновения тонких, изящных пальцев чередовались с гребнем, и подросток едва не мурлыкал от удовольствия. — У тебя потрясающие волосы, Чуя. Ты не думал о том, чтобы их отращивать? — по-хорошему, там уже всё было давно расчёсано, но Коё продолжала водить гребнем по волосам Накахары. Кажется, ей и самой нравился этот процесс. — Не знаю, госпожа Озаки. Вы считаете, стоит? — Конечно же, стоит! Все девчонки твои будут! И не называй меня госпожой, я не настолько старая, — Коё провела рукой по волосам Чуи, слегка надавливая ему на голову, чтобы он прижался к ней спиной. — Хорошо, я постараюсь… Но как мне тогда называть вас? — Чуя сильно запрокинул голову и посмотрел на женщину, чуть прикусив нижнюю губу. — Просто по имени, — Коё улыбнулась. — А можешь старшей сестрой, у нас тут некоторые так делают. Сестрица Коё — как тебе? Неплохо, скажи. Мы и похожи с тобой немного, смотри.       С этими словами она взяла зеркало, прижалась щекой к щеке Чуи и показала ему их отражение. У них и правда было что-то неуловимо общее в чертах лица, да и цвет волос был очень похож. В принципе, они действительно могли бы быть братом и сестрой… Вот только родных у Чуи не было. От этой мысли подросток сразу нахмурился, поник, и Коё, чтобы подбодрить его, мягко коснулась губами его виска. — Эй, всё хорошо. Ты не один. Да, иногда в жизни бывают неприятности, но они не длятся вечно. Мне очень жаль, что твои друзья так поступили с тобой. Но это значит только то, что они не ценили тебя. Хорошо, что Дазай вовремя оказался рядом… — Да это всё из-за него и случилось! — Чуя дёрнулся, отстраняясь от Коё, и поспешно отвернулся, чувствуя, что на глаза наворачиваются слёзы. — Он всё вывернул так, будто это я их предал! Как будто переметнулся на сторону врага! Это он меня подставил! А они даже слушать меня не захотели…       Коё вздохнула и уверенно обняла Чую, прижимая его к себе. С тех пор, как он вынужденно присоединился к портовой мафии, он впервые заговорил о том, что его тревожило всё это время. — Тише, тише, мой хороший… Дазай… Он специфический мальчик, да. Я подозреваю, что он не совсем здоров. Но он умный не по годам, нам нужны такие ребята. А ещё нам нужны такие, как ты. Сильные. Так что Дазая можно понять, он действовал в интересах организации. А вот твои ребята… Знаешь, если бы они действительно тебя уважали, ценили, они бы дали тебе возможность хоть что-то сказать в своё оправдание. А ещё… Я тебе скажу сейчас кое-что, запомни это на будущее. Каждый человек судит о других по себе и оценивает их поступки со своей точки зрения. Человек, который сам не склонен к предательству, до последнего будет пытаться оправдать того, кто его предал. А человек, который сам при удобном случае предаст, будет подозревать предательство в каждом поступке окружающих.       Чуя не сдержался и всхлипнул. Он не хотел себе в этом признаваться, ему было проще обвинить в своих бедах этого больного на всю голову придурка, но в глубине души понимал — Коё права, он и сам об этом думал. Если бы им хоть сколько-нибудь дорожили, ему и правда дали бы шанс попытаться оправдаться. То есть, объясниться, конечно, ему не за что оправдываться… — Не расстраивайся, — Коё прижала ладони к щекам Чуи и невесомо поцеловала его в губы. — Жизнь — жестокая штука, и такое иногда случается. Просто помни, что ты не один. Да, одни предали, зато другие приняли. Я не стану ручаться за всех и каждого, но на меня ты всегда можешь положиться.       Озаки ещё раз поцеловала Чую, и он, сдавленно всхлипнув снова, обнял её за шею, отчаянно прижимаясь к ней всем телом. Сейчас ему больше всего на свете был нужен кто-то, кто хотя бы пообещает поддержку…

***

      Признаться честно, в какой-то момент Чуя запаниковал. До сих пор он никогда и ни с кем не был настолько близок, предпочитая не вступать ни с кем в отношения, чтобы избежать лишних привязанностей. Но Коё ловко вернула ему душевное равновесие, отвлекая на поцелуи. И, в общем и целом, всё прошло очень даже неплохо. Озаки, довольная и собой, и им, крепко спала, заворачиваясь в простыню, и Чуя решил не будить её. Может быть, не такие уж и мерзкие люди тут, в портовой мафии? Его «овцы» тоже были далеко не святыми, выживали, как умели, не задумываясь о том, насколько порядочно при этом поступали.       Со вздохом Чуя провёл пальцами по ещё воспалённому шраму на животе. Мори лично зашивал ему рану, хотя мог поручить это кому угодно ещё, наверняка он был не единственным врачом в мафии. Он настолько сильно им нужен? Невольно вспомнилась его последняя встреча с Дазаем. Мерзкий, проклятый мальчишка… Они ведь почти ровесники, но этот гадёныш был хитрым, как сам дьявол. А он, наивный дурак, повёлся с лёгкостью на все его провокации. Кто знает, чем бы всё закончилось, если бы он был хладнокровнее.       Оглянувшись на спящую Коё, он прикусил нижнюю губу. Интересно, она действительно что-то нашла в нём? Или это просто был способ его отвлечь и расслабить перед разговором с Мори? Высокая, красивая — женщина-мечта… Вряд ли её мог серьёзно заинтересовать тощий нескладный парнишка младше на несколько лет. Но тем не менее вот она, даже не потрудилась одеться после всего. К счастью, спит и не видит его терзаний. Всё бы ничего, но как они после этого будут дальше взаимодействовать? Кто они друг другу теперь? А изменилось ли вообще хоть что-то? Как говорится, секс — не повод для знакомства…

***

      Разговор с Мори оставил после себя двоякое впечатление. За те несколько минут, что они беседовали, глава портовой мафии раскрылся перед Чуей с неожиданной стороны. Глядя на него, Накахара понимал, чего ему не хватало, как лидеру, когда он был с «овцами» — решительности и твёрдости. Он пытался играть с ними в демократию, когда надо было закручивать гайки, и в итоге поплатился за это.       Мори буквально парой фраз открыл ему глаза, и теперь Чуя проникся к главе мафии искренним уважением. Но всё равно его не оставляло ощущение, будто его развели, как ребёнка. Да, ему до последнего давали возможность отказаться и уйти. Его никто не заставлял вступать в мафию — по крайней мере открыто. И тем не менее всё обставлено было так, что Чуя не смог бы отказаться. Сначала откровенный шантаж Дазая, потом забота и ласка со стороны Коё, теперь Мори с такой желанной информацией о природе сил Чуи, которую он готов был предоставить для ознакомления только избранным…       Формально Накахаре предложили выбор, но по факту выбора у него не было. Даже если бы он смог найти в себе силы сказать «нет», ему просто некуда было бы податься. «Овцы» отвернулись от него и искали бы возможность довести начатое дело до конца, добить своего горе-лидера. А больше он никому в этом мире и не был нужен. Так что, прямо как в том фильме, ему сделали предложение, от которого нельзя отказаться… И теперь ему оставалось только одно — принять ситуацию, как она есть, смириться и выкладываться по полной программе на благо организации, которая приняла его.