«Люпин»
5 июня 2022 г., 15:00
Тем вечером они снова собрались втроём в баре «Люпин». С одной стороны, Анго всегда в такие вечера очень хотелось отправить Дазая домой спать — ну не дело это мальчишке в его возрасте шататься по барам на ночь глядя. Но с другой стороны, если бы не Осаму, Анго так бы и сидел целыми днями, копаясь в бумагах. А так у него вроде как появились друзья… Но в этот день отправить Дазая куда-нибудь подальше было для Сакагучи жизненно необходимо.
Днём он пересёкся с одним из ребят помладше, Накахарой Чуей… Дазай про него иногда рассказывал, в основном всякие гадости о том, какой он заносчивый придурок. Но парнишка, которого увидел Анго, совершенно не производил впечатление такого, каким его описывал Дазай. Более того, Сакагучи готов был биться об заклад, что этот Накахара втрескался в Осаму по уши.
Анго попытался осторожно, не оказывая сильного давления, направить мысли Чуи в более конструктивное русло, но очень сомневался, что к его словам прислушаются. Дазай не был похож на человека, с которым стоило вступать в отношения. Но по какой-то причине Накахара им заинтересовался, несмотря на их явно напряжённые отношения. Что-то тут было не так, и Анго хотел это выяснить. А для этого ему нужно было поговорить с Одой наедине. Он мог знать больше о делах Дазая.
Удачный момент для разговора долго не подворачивался, но наконец Осаму ушёл в туалет, и Анго тут же обратился к Оде.
— Одасаку-сан, хотел обсудить с вами кое-что интересное… Не при Дазае. Я сегодня случайно пересёкся с Накахарой… Он интересовался вами с Дазаем. Связывает ли вас что-то, кроме дружбы.
Ода, который как на зло выбрал именно этот момент, чтобы сделать глоток из своего стакана, закашлялся и с удивлением посмотрел на Анго.
— Ты сейчас о нашем Накахаре говоришь? Который постоянно цапается с Осаму?
— Насколько мне известно, другого человека с такой фамилией у нас в организации нет. Я тоже несколько удивился… Но вообще, я всегда был склонен предполагать, что Дазай изрядно приукрашивает свои рассказы. Накахара произвёл на меня вполне приятное впечатление. Воспитанный молодой человек. Вот только вопросы его меня поставили в тупик.
— Ты же не хуже меня знаешь, что между нами ничего нет, — Ода вздохнул и потёр переносицу. — Дазай… Он же совсем ребёнок ещё, хоть и рано повзрослевший. У него бардак в голове. Сегодня он ко мне липнет, завтра он за какой-нибудь девочкой бегать начнёт. А потом опять будет резать себе руки, когда получит отказ.
— Я не об этом, Одасаку-сан. Мне непонятен интерес Накахары. С вами он не знаком толком. Может быть, видел пару раз издалека. Но мне кажется, этого не достаточно, чтобы заинтересоваться вами в… сексуальном плане. Значит, его интересует Дазай. Но и тут тоже непонятная ситуация. Они в постоянном конфликте. Да и я слышал, что Накахара состоит в отношениях с Озаки-сан. Я, честно говоря, в растерянности. Думал, может быть вы что-то знаете об этом. Дазай очень сложный человек, с ним непросто общаться даже как с другом. Я беспокоюсь, как бы беды не вышло…
— Нет, я… Я не знаю ничего такого, что могло бы прояснить ситуацию. Разве что… Мне порой кажется, что когда Дазай начинает рассказывать про своего напарника, особенно сильно он сердится, когда вынужден упоминать Озаки-сан… — Сакуноскэ задумался, взглянул в направлении туалетов, но Дазай не спешил возвращаться к ним. — Ты знаешь, Анго… Я вот сейчас вспоминаю, думаю… Действительно, Дазай будто избегает упоминать Озаки-сан в разговорах, а когда всё же говорит о ней, делает это с такой злостью. Даже странно. Если бы я не был уверен, что Накахара его раздражает, я бы решил, что он ревнует… Он там не утонул ещё?
Дазай и правда застрял в туалете надолго. Ещё не хватало, чтобы он там начал опять творить какую-нибудь суицидальную дичь.
— Не знаю. С него станется. Надо проверить, как бы он не учудил чего, — Анго поднялся со своего места и поманил Оду за собой. — Возвращаясь к нашему разговору… Одасаку-сан, мне кажется, вам стоит поговорить с ним. Как-то выяснить, что он на самом деле думает о Накахаре и не делал ли он чего-нибудь такого, что могло бы пробудить интерес к нему.
***
Первое, что бросилось им в глаза в туалете, — разбитое зеркало. Несколько невыпавших из рамы осколков агрессивно скалились, криво отражая крошечное помещение, остальные же сверкали на полу, как россыпь драгоценных камней. — Блядь… — Ода не сдержался, выразив одним ёмким словом общее мнение по поводу увиденного. Сакагучи выражаться не стал, но подумал абсолютно то же самое. Теперь было ясно, почему Дазай застрял. Оставалось только найти его и выяснить, в чём опять дело. Осаму обнаружился в дальней кабинке. Он сидел на полу и плакал, размазывая по щекам слёзы в перемешку с кровью. Сакуноскэ сел на корточки напротив него и взял его за руки, убирая их от лица. На левом запястье подростка были свежие порезы, складывавшиеся в какую-то надпись. При более пристальном рассмотрении Анго смог распознать, что Дазай пытался написать слово «внутри». — Осаму, что произошло? Зачем ты это сделал? Ты же не любишь боль, — Ода говорил тихо и спокойно, стараясь интонациями передать это спокойствие и Дазаю. Вытащил из кармана носовой платок и прижал его к ране, чтобы остановить кровь. — Не люблю, — сквозь слёзы пробормотал Дазай. — Но от него больнее! Почему я не могу просто умереть?! Просто заснуть и не проснуться?! — Люди вообще редко получают то, что хотят. Расскажи, что случилось. Нам показалось, что ты был в хорошем настроении, когда мы пришли… Анго бы поспорил с последним утверждением Оды. Дазай и хорошее настроение были вещами почти несовместимыми. Но сейчас это было не принципиально. — Это всё он! Опять ходит с ней в обнимку! Довольный такой! Зачем он это делает?! Она же старая! — О ком ты? — Сакуноскэ затянул платок потуже вокруг запястья Дазая, поднялся и помог встать ему. — Пойдём, тебе надо умыться. — Да об Озаки! — Дазай всхлипнул, схватил Сакуноскэ за лацканы пиджака и прижался к нему. — Почему так больно, Одасаку? Почему?! Я же тебя люблю! Тебя! Почему мне так больно, когда он с ней тискается?! Ода с нечитаемым выражением лица посмотрел на Сакагучи и только руками развёл, пока Дазай висел на нём, поливая одежду слезами. — Вот об этом я и говорил, — вполголоса ответил Анго на жестикуляцию приятеля. Раз «она» — это Озаки, то логично было предположить, что «он» — это Накахара. А затем добавил уже громче, для Дазая. — А он сегодня про тебя спрашивал, кстати. — Кто? — Осаму тут же перестал всхлипывать и прятать лицо на груди у Оды и уставился красными от слёз глазами на Анго, не скрывая интереса. — Напарник твой. Интересовался, не спишь ли ты с Одасаку-саном. — Это не его собачье дело! — Дазай мгновенно вспыхнул и отвернулся от Сакагучи, но Анго успел заметить улыбку, дрогнувшую на губах подростка. — Пускай идёт трахаться со своей Анэ-сан! Видеть его больше никогда не хочу! Пока Анго отвлекал Осаму разговорами, Сакуноскэ потихоньку обшарил карманы парня и, найдя там блистер с таблетками, вытащил его и переложил к себе. — Давай ты всё-таки умоешься. И мне кажется, ты зря так в штыки воспринимаешь своего напарника. На Анго он произвёл хорошее впечатление, а это чего-то да стоит. Может, он не так уж плох? Наконец они дошли до раковин, Ода включил воду и, не рассчитывая, что Дазай станет хоть что-то сейчас делать, принялся отмывать его лицо от кровавых разводов. Свободной рукой он тем временем передал блистер с таблетками Анго для ознакомления. — Антидепрессанты, — Сакагучи не надо было даже сильно всматриваться в упаковку, достаточно было взять её в руки, чтобы всё узнать. — Не самые качественные. Скорее всего сам где-то раздобыл, Мори ему бы такое не выдал. Побочка в виде перепадов настроения и далее по списку. Не лечит, а калечит. Стабильно превышает допустимую суточную дозировку. Не удивительно, что его так накрыло. Сакуноскэ вздохнул. Что-то подобное он предполагал, но чтобы Дазай начал накидываться таблетками из-за другого парня… Переглянувшись ещё раз с Анго, он закрутил кран и взял Дазая за плечи, заглядывая ему в лицо. — Осаму, как ты? Давай ты меня сейчас внимательно послушаешь, хорошо? Сейчас тебе лучше пойти домой и поспать. Если хочешь, я пойду с тобой, провожу тебя и немного побуду рядом, если тебе так будет спокойнее. А потом, завтра же утром, ты поговоришь с Чуей. Его ведь Чуя зовут, верно? — Дазай молча кивнул, насупившись, и Ода продолжил. — Поговори с ним обязательно. Я почти уверен, что ты ему… ну как минимум интересен, иначе его не интересовала бы твоя личная жизнь. И он тебе, похоже, тоже нравится. Не отрицай, ты слишком откровенно ревнуешь. — Ничего он мне не нравится, — всё же начал спорить Осаму. — Я тебя люблю. А он даже целоваться толком не умеет. — Ничего себе! Вы уже целовались? И до сих пор не поговорили о своих чувствах? — Да нет никаких чувств! Ты меня слышишь вообще?! — Дазай раздражённо повёл плечами, пытаясь сбросить руки Оды, но не вышло. — Я тебя прекрасно слышу, Осаму. И хочу, чтобы ты меня тоже услышал. Любовь бывает разная, и ты вполне можешь одновременно любить несколько человек, просто по-разному. А ещё бывает не любовь, а влюблённость, и порой люди долго не могут определиться, кто же им больше нравится, и продолжают испытывать чувства к нескольким своим близким. И это тоже нормально. Я ценю твою откровенность, и мне очень лестно, что ты ко мне неравнодушен. Но я вижу, что к нему ты тоже неравнодушен. И прежде, чем ты примешь окончательное решение, с кем бы ты хотел сблизиться, тебе следует с ним это хотя бы обсудить. Договорились? На это Дазай только хмуро кивнул и отвернулся от Оды, не желая больше продолжать этот разговор.
