Несдержанность
9 июня 2022 г., 08:00
Несмотря на то, что они поговорили и во всём разобрались, отношения у Чуи с Коё как-то постепенно, почти незаметно стали сходить на нет. Они по-прежнему хорошо общались, часто оставались друг у друга ночевать, но Коё как-то исподволь свела всё к дружбе. А Чуя и не сильно этому противился, потому что все его мысли теперь занимал напарник.
А Дазай продолжал всё так же бдительно следить за тем, чтобы Чуя ни с кем не пил, будто он сам был не в состоянии об этом позаботиться, но больше никаких поползновений в его сторону не предпринимал. По-прежнему дразнил его по малейшему поводу, доводил до состояния бешенства, подлавливал на каждом, даже самом незначительном косяке. И делалось это с уже привычной гадкой ухмылкой, от которой Чую бросало в дрожь.
Но если раньше Накахара просто выходил из себя от подобного поведения напарника, то теперь он в каждой фразе, в каждом жесте ещё пытался искать скрытый смысл. Правда, пока всё было безуспешно. На первый взгляд между ними не изменилось абсолютно ничего. Разве что Коё отмечала, что Дазай стал злее, но никак это не комментировала.
А вообще, если не обращать внимания на напряжённые отношения с Дазаем, Чуе нравилось в портовой мафии. С этими людьми он гораздо чаще ощущал себя по-настоящему важным и нужным для общего дела. Да, он прекрасно понимал, что он нужен только из-за своей способности, что им пользуются точно так же, как его «овцы», но здесь по крайней мере его работу ценили, а не воспринимали, как должное. Причём, ценили достаточно высоко — только этим (ну и ещё собственным рвением) он мог объяснить, что Мори двигал его по карьерной лестнице быстрее, чем кого угодно ещё.
Но даже тот факт, что работать на мафию оказалось не так уж и страшно, как он думал поначалу, были у этого и свои минусы. Несмотря на свою часто противозаконную деятельность, они так или иначе стояли на страже города, стараясь не допускать туда никого со стороны без собственного строгого контроля. А когда находились умники, которые не хотели играть по правилам портовой мафии, их приходилось ставить на место. А значит, и выкладываться по полной программе.
Последние месяца три или около того были особенно невыносимыми. Мафия несла колоссальные потери в столкновении с враждебно настроенным одарённым, которому удалось привлечь на свою сторону почти всех, с кем у мафии были напряжённые отношения. Почти ежедневно шли ожесточенные бои на улицах города, было много жертв среди мирного населения. И почти всегда, чтобы одержать победу, мафии приходилось прибегать к своему самому сильному козырю.
Мори был прав, когда считал, что из Дазая и Накахары выйдет отличный дуэт. Они зачищали целые кварталы в считанные минуты, уничтожая в мгновение ока вооружённые до зубов отряды, с которыми не мог справиться никто. Но каждая такая победа давалась Чуе всё тяжелее. Всё чаще он чувствовал, что обычной силы гравитации едва хватает, чтобы одержать уверенную победу. В глубине души он понимал, что однажды ему придётся отпустить себя и использовать способность на максимум, но тянул с этим до последнего. Он не мог сказать, откуда в нём такая уверенность, но точно знал, что сам остановиться не сможет. А вот поможет ли ему Дазай с его обнуляющей способностью?
Шёл восемьдесят восьмой день конфликта, уже подходил к концу. Давно стемнело, а у противника будто второе дыхание открылось. Боевики отстреливались ожесточённее обычного, но Чуя уже был на адреналине и готов был свернуть горы. Их с Дазаем разделили, и теперь надо было сначала вытащить напарника, а потом и других одарённых из мафии, которым не повезло попасть в заложники. К счастью, пока что Накахара обходился минимальными усилиями со своей стороны, но его не оставляло ощущение, что он рано радуется. И он оказался почти прав.
Наверное, он мог обойтись и без «порчи». Да даже скорее всего он бы снова обошёлся без неё, как и всегда раньше. Но этот беловолосый мерзавец убил их всех. Всех их ребят, которых они с Дазаем должны были вытащить. Должны были, но не успели. Потому что эта скотина, похоже, и не собиралась держать их в плену. И тогда он не сдержался. Арахабаки сам вырвался наружу, неся смерть и разрушение, уничтожая всё вокруг себя. Когда Дазай наконец остановил его, Чуя был не в состоянии держаться на ногах.
Когда он пришёл в себя, за окном было уже светло. Комната, в которой он оказался, была ему незнакома, поэтому первым желанием было осмотреться, вот только сил на это не было. Чуя только и смог, что ненадолго приподняться на локтях, чтобы снова упасть обратно на подушку. В ту же секунду скрипнул ножками об пол стул, раздались шаги, а потом кровать промялась под тяжестью чужого веса.
— Прочухался-таки… — Чуя попытался повернуть голову на звук знакомого голоса, но тяжёлая ладонь придавила его к кровати. — Лежи, придурь. Ты много крови потерял.
— Дазай… — голос Чуи звучал хрипло и тихо. — Где я?
— У меня. Не ебу, где ты живёшь, поэтому пришлось принести тебя к себе, — Осаму провёл рукой по волосам Чуи, убирая со лба прилипшие пряди, и вздохнул. — Я уже думал позвонить Мори, ты никак не приходил в себя…
— Не помру, не дождёшься, — Чуя закашлялся, уткнувшись лицом в подушку, а когда лёг ровнее, краем глаза заметил на наволочке следы крови. От Дазая это тоже не укрылось. Наклонившись к Чуе, он стёр пальцами у него с лица несколько капель крови, оставшихся около рта, а затем отвернулся.
— Когда я захочу, чтобы ты умер, я просто не стану тебя останавливать, и твоя способность сожжёт тебя изнутри.
— Спасибо, блин. Обнадёжил. Чтоб я ещё хоть раз отпустил себя…
Дазай снова повернулся к Чуе, хотел было что-то сказать, но передумал. Вместо этого он снова наклонился к нему, провёл пальцами по щеке, а затем поцеловал. Это был всего лишь их второй поцелуй, но от него у Чуи в душе всё перевернулось. Ну не может же Дазай второй раз целовать его просто так, ничего в это не вкладывая… Не может же?
***
Нормальными их отношения назвать было нельзя. Дазай по-прежнему вечерами пропадал в баре, предпочитая проводить время с Одой и Сакагучи, по-прежнему задирал Чую, откровенно наслаждаясь его бурной реакцией. В общем, почти ничего не изменилось, за одним исключением — когда Накахара совсем уж выходил из себя, Дазай просто затыкал его поцелуем, часто грубым и болезненным, больше похожим на укус. Порой Чуе даже казалось, что с момента, как они с Дазаем сблизились, их отношения стали ещё хуже. А всё потому, что поводов для ссор у них стало больше. Осаму оказался просто феноменально ревнивым. Стоило в обозримом пространстве показаться Коё, как его лицо приобретало хищные черты, а при малейшем намёке на то, что она намерена подойти к Чуе — даже просто поздороваться, он со всей силы хватал Накахару за локоть, до синяков, и прижимал к себе так, чтобы ни у кого не оставалось никаких сомнений в том, с кем тот на самом деле встречается. И после таких вот столкновений с Озаки Дазай потом ещё долго был злой, особенно мерзко задирал Чую и вообще вёл себя так, будто ему прилюдно изменили. Когда же в ответ на подобные выпады в свой адрес Накахара пытался указать Дазаю на то, что он и сам далеко не святой и что со своим обожаемым Одасаку он проводит времени в несколько раз больше, чем со своим вроде как парнем, то получал в ответ заявления, что это совершенно другое и вообще он, Чуя, ничего не понимает и лезет не в своё собачье дело. После такого они обычно ругались и могли избегать друг друга по нескольку дней, но чаще их ссоры заканчивались драками, из которых оба выходили изрядно побитые, но не побеждённые.***
— Да ты заебал уже!!! — на этот раз Дазай явно перегнул палку, и Чуя совсем озверел. Всего пять минут. Каких-то жалких пять минут он поговорил с Коё. Из-за Дазая они почти перестали видеться, и девушка беспокоилась о том, как он справляется с хозяйством самостоятельно. Всего лишь пара вопросов: не надо ли отправить к нему кого-нибудь помочь с уборкой и не надо ли ему приготовить что-нибудь вкусное, чтобы он не ел полуфабрикатную дрянь. Но этого оказалось достаточно, чтобы Дазай назвал его шлюхой и заявил, что хорошие собаки не виляют хвостом всем, кому попало. Стёкла панорамных окон коридора на одном из верхних этажей башни задребезжали, когда всё вокруг содрогнулось от возросшей в несколько раз гравитации. По полу от места, где стоял Чуя, стали расходиться трещины. Но Дазай даже не шелохнулся, продолжая нагло ухмыляться. Казалось, его забавляла реакция Накахары на оскорбления, и он только и ждал момента, чтобы сказать очередную гадость. — Если по-твоему я шлюха, если я до такой степени тебе противен, тогда какого хрена ты вообще ко мне лезешь! Отъебись уже от меня! Просто иди нахуй! И держись от меня подальше! Заебал! В полу образовалась вмятина. Дазай насмешливо оглядел Чую и неторопливо подошёл к нему вплотную. То ли из-за его обнуляющей способности усиленная гравитация на него не действовала, то ли просто Накахара решил позволить ему приблизиться. Но отменять способность Чуи он не спешил, давая ему возможность снова увеличить дистанцию между ними. — Ты, кажется, уже забыл, чиби, что ты моя собака. Напомнить тебе, как ты позорно мне проиграл тогда? Так вот, раз уж так вышло, что ты моя собака, с чего бы вдруг мне держаться от тебя подальше? Не-е-ет, чиби, я буду тебя воспитывать. Так что смирись. Раздражённо скрипнув зубами, Чуя отвернулся было от Дазая, но только для того, чтобы через секунду врезать ему кулаком по челюсти с разворота. Не ожидавший удара Осаму полетел на пол, прижимая руку к лицу, но почти сразу вскочил обратно на ноги, схватил Чую за горло и вжал в стену, нависая над ним. — А ты не охренел руки распускать? Нечего мне указывать, к кому мне лезть, куда мне идти и от кого держаться подальше. Ты принадлежишь мне, и я не намерен ни с кем тебя делить, слизняк. С этими словами он грубо впился Накахаре в губы, кусая до крови и сильнее сжимая пальцы вокруг его шеи. Воздуха почти сразу стало не хватать, у Чуи закружилась голова, и его попытки сопротивляться на этом тут же закончились. Перед глазами заплясали цветные пятна, ноги подкосились, и он, ослабев и повиснув на Дазае, позволил затолкать себя в какой-то пустой кабинет. В кабинете Осаму тут же повалил Чую на диван и, не переставая кусать и целовать его, принялся стаскивать с него брюки. С ремнём он справился без особых проблем, а вот пуговица никак не поддавалась, и в итоге Дазай просто дёрнул застёжку в стороны. Пуговица отлетела и с весёлым стуком поскакала и покатилась по полу в неизвестном направлении. Головокружение от нехватки воздуха прошло, но сил и желания сопротивляться у Чуи не прибавилось. Несмотря на всю грубость и резкость Дазая, всё происходящее скорее заводило, нежели вызывало отторжение. Злость на партнёра из-за унизительных слов куда-то улетучилась, оставив после себя только обиду. Осаму вёл себя очень грубо и резко, совершенно не заботясь о том, что при этом чувствует Чуя. А ему было больно до искр из глаз, но несмотря на это он не издал ни звука, только зажмурился, сильнее стиснул зубы и прижался лбом к плечу Дазая, стараясь перетерпеть дискомфорт. Должно же, чёрт возьми, стать полегче потом… Через пару минут боль и правда немного отпустила, Чуя расслабился и даже начал постанывать от каждого движения Дазая. И тут дверь со стуком распахнулась. Кто именно зашёл в кабинет, Накахара не видел, но от страха, что их застукали за таким неприличным занятием, у него сбилось дыхание, а пальцы сильнее сдавили плечи Осаму. Но Дазай даже не вздрогнул и не обернулся на вошедшего. — Вон отсюда, — и голос не повысил, но интонации были такие, что спорить с ним сейчас было бы страшно. Хозяин кабинета даже не попытался ничего сказать, хлопнула дверь, и из коридора донеслись торопливые удаляющиеся шаги. А ещё через полминуты Дазай кончил, увлекая за собой и Чую в водоворот чувств.***
После этой ссоры почти неделю Дазай вёл себя с Чуей на удивление нежно и ласково, будто извиняясь за грубость и несдержанность. Но потом этот необъяснимый порыв прошёл, и спустя некоторое время всё повторилось в точности. Потом снова, и снова, и снова. Они ругались, дрались, потом Дазаю удавалось скрутить Чую, они жёстко трахались, а потом следующие несколько дней довольный собой Осаму едва ли не облизывал Накахару. А спустя некоторое время Чуя поймал себя на мысли, что порой неосознанно сам начинает провоцировать Осаму, чтобы потом получить свою порцию внимания от него. Ссоры на почве ревности оказались для Накахары едва ли не самым эффективным способом отвлечь Дазая от Оды и обратить его внимание на себя. Другим сравнимым по эффективности способом было только применение порчи, но использовать свою способность без повода Чуя всё же не решался, слишком уж тяжело он потом приходил в себя.
