Фобос

Двадцать третье июня.

— …Тебе стоило бы чаще выходить из дома. Сколько раз ты вылез на улицу с тех пор как приехал в Токио? Два? Три? Мицуя ведь тоже в городе, ты мог бы встретиться с ним, — девушка за предплечье тянет из машины брезгливо морщащегося парня. — Прогулки на свежем воздухе полезны для здоровья. Сейшу, подтверди, ты ведь врач. Инуи кивает неохотно, слегка вскинув брови, потому что проще согласиться, чем посоветовать Эме оставить брата в покое, и потому что Сейшу сам не до конца понимает: как, зачем и почему он проводит день в компании двоих Сано. После их незапланированной ночевки в доме друга Кейске, Эма, по-видимому, решила, что они с Сейшу подружились. Хотя Инуи с ней почти и не разговаривал, просто слушал, молчал, кивал, иногда поддакивал каким-то очень серьезным вопросам, полностью принимая её позицию и подтверждая правоту. Эме большего и не надо. Прогуляться по магазинам в полдень вторника тоже было её инициативой. И Сейшу решил: почему бы и нет. Только есть пара нюансов в виде его непрерывного самокопания и сожаления о прошлом, и Манджиро, которого явно тоже тревожит что-то негативное, связанное с голодом, недосыпом и чересчур заботливой сестрой. Дети по-прежнему в лагере, потому всю порцию материнского инстинкта берет на себя он. — Видишь, Сейшу подтверждает, давай, идём, — не унимается Эма, будто бы Майки не видел его сухого и безразличного кивка. — Если он не хочет, не нужно заставлять, — неохотно заступается Сейшу, желая уже закончить с пунктом изгнания Майки из автомобиля. — Подышать воздухом можно и через окно. Эма, к счастью обоих, слушается. Сейшу почему-то и в этот момент на несколько секунд убегает в прошлое, вспоминая, что Хината тоже слушала любое его наставление или совет, каким бы очевидным и простым он не оказался. Ради дела он вынужден был общаться с её мужем, играя роль понимающего и верного друга, но проводить время с ней его никто не просил. Если опустить момент со слишком интенсивной гиперопекой ко всему живому и двигающемуся, то получится рассмотреть в Эме бесконечную доброту. Её не напрягает, что Сейшу много молчит рядом с ней, но она улыбается и еле слышно хихикает, когда он плетётся за ней с корзинкой для покупок по торговому центру. Это всяко лучше, чем сидеть одному дома, — думает он, слушая очередную забавную историю из семейной жизни Эмы. Она ни разу не упомянула Хинату в своих рассказах, хотя Сейшу и так знает, что они когда-то были знакомы. И он будто бы ждёт момента, когда она вспомнит свою давнюю подругу, когда скажет, что осведомлена о случившемся горе, и тогда ему придется вновь мысленно бить себе пощечины за совершенное в прошлом. — Как там Хаджиме? — заметив его зацикленный на ярком стенде отвлеченный взгляд, спрашивает Эма. — В порядке, — коротко отвечает Сейшу. — Уехал в отдел утром. Коко, на самом деле, не совсем соответствует словам его ответа. Все выходные он был слишком расстроен пятничным анализом входящих сообщений своего телефона, а конкретно номера, от которого получено то смс. Результат поисков ничего не дал, как и во все предыдущие разы, случай Хаджиме не стал чудесным исключением из всей картины деятельности загадочного убийцы. Он был расстроен, но внешне старался не показывать, сводя в шутку и смеясь над всем этим, но его печальные взгляды в сторону мини бара не обошли внимание Сейшу. На сегодняшнее оповещение о том, что за ним заедет жена Кена Рюгуджи и они проведут время вместе, Коко ответил простым «окей» и больше сообщений от него Инуи не получал. Сейшу неторопливо измеряет пространство одного из отделов в торговом центре короткими шагами, задумавшись о чем-то своём. И в последнее время походы в магазин напрягают его все чаще. Это снова повторяется. Он вновь чувствует на себе пристальный, поедающий взгляд. Инуи оглядывается по сторонам, ища взглядом Эму, подумав, что она недовольна его немногословным ответом и ждет подробного рассказа, выпытывая оный глазами. Но ошибается. Эма ходит между громоздкими витринами, о чем-то вновь беседуя сама с собой вполголоса. И она достаточно далеко, даже не смотрит в его сторону. Точно паранойя. Этот город сводит с ума. С тех пор, как они с Коконоем вернулись в Токио, Сейшу ни одного дня не провёл в спокойствии. Чей-то до противного липкий взгляд на спине, забирается прямо под широкое летнее поло, оседает на коже, оставляя неприятный влажный след. У Сейшу крыша едет, кажется, от всего пережитого пиздеца. Он снова ищет глазами Эму, убеждаясь, что она по-прежнему достаточно далеко. Смотрит наверх, надеясь на отражающие экраны, что обычно висят в углах магазинов, но их, к сожалению, нет и посмотреть, что происходит за спиной Сейшу не может. Ну и черт с ним. Он решительно оборачивается, никого за своей спиной не обнаружив, твёрдыми шагами идет вперёд, чтобы выглянуть за стеллажи с товарами, и прямо на повороте, почти обойдя цель, сталкивается лицом к лицу с невысоким худощавым человеком. — Прошу прощения, — бегло извиняется Сейшу, на что незнакомец угукает что-то совсем тихо. Инуи неосознанно цепляется взглядом за его странный внешний вид. На лице чёрная маска, на голову накинут капюшон от не по погоде тёплой ветровки. И взгляд его…испуганный? Взгляд неуверенный и загнанный. Знакомый. Сейшу около него не останавливается, да и незнакомец почему-то уходит слишком спешно, посильнее натянув на лицо капюшон костлявой смуглой рукой. Он прогуливается вдоль витрин ещё несколько раз, пока его не окрикивает Эма, подозвав к себе и оповестив, что с выбором товаров она закончила. Они выходят из одного торгового отдела, позже заглядывают ещё в пару похожих, Эма покупает что-то сладкое для брата, а Сейшу в отделе со сладостями берет только мятные карамельки. Больше на себе взглядов не чувствует, но и странный, показавшийся знакомым взгляд из головы не выбрасывает.

***

Отдел убийств.

Коко уверил, что за Чифую стоило бы понаблюдать. По-видимому, делать это он решил напрямую. Не потому, что не доверял Кейске в исполнении поставленной ему задачи, ссылаясь на то, что Баджи может грани перейти и начать действовать слишком близко. Баджи и не собирался, к слову. Выходные он провел наполовину в одиночестве, наполовину с Кеном и Манджиро. Старался себя отвлечь от теорий Коконоя, но получалось это едва ли. Кейске принять его подозрения, хоть и логичные, никак не может. Но и сближаться с Чифую дальше, что было бы правильно после их крайнего разговора, он пока не собирался. Ему снова нужно время. Кейске уже страшно считать, сколько дней было потеряно на то, чтобы во всем разобраться и к чему-то прийти. И как же жаль, что до конца это так и не вышло. Просто Хаджиме, не теряя возможности, решил понаблюдать за потенциальным преступником в рабочей обстановке. Но Чифую подозрений никаких пока не вызывает. Мирно читает протокол экспертизы, не отрываясь даже, когда Хаджиме с Кейске обмениваются несложными фразами. В кабинете начальника отдела их трое, Эдвард с ними тоже, умиротворенно наблюдает за тарелкой с кексами, которые любезно испекла и принесла Сенджу, чтобы поздравить Коконоя с возвращением. Жаль, что сладкое Хаджиме не ест. И угощение остается нетронутым. Коко пьет крепкий чай, параллельно бросая короткие взгляды на Мацуно, иногда пробегается глазами по тексту на бумагах перед собой. Морщится от запаха кофе, исходящего из большого бумажного стакана Кейске, что особенно сильно раздражает обоняние, когда Баджи снимает крышечку. — Закрой его, — нахмуренно просит Коко, ощущая, что кофейной пытки не выдержит. И Кейске, раздраженно выдохнув, возвращает тонкую пластмассовую крышечку на место, не особо плотно закрепив, чтобы остыло побыстрее. — Куда двигаться дальше? — спрашивает Чифую, адресовав вопрос не ясно кому. Дело опять в тупике, и то, что теперь Фобос почти напрямую связан с Коконоем, никак развитию не помогло. Вопрос Мацуно, неудивительно, но привлекает внимание именно Коконоя. Он дёргает уголком губ, уставившись на него исподлобья и раздраженно постукивая кончиками пальцев по столу. Как на допросе. — У тебя есть мысли, откуда убийца мог узнать мой номер телефона? — с очевидным намёком интересуется Хаджиме, не отводя напряжённого взгляда. Мацуно задумывается, поджав губы, словно студент с самым сложным билетом на экзамене. Перебирает в уме все возможные варианты. — Вряд ли же я визитку где-то обронил, — прыскает Коко, как тот самый издевающийся преподаватель, точно знающий ответ на вопрос, ждущий, что студент догадается сам. — Вот блять! Баджи прерывает их натянутую беседу одной нецензурной и резкой фразой. Чифую и Коко моментально переводят взгляд на него, лихорадочно смахивающего с рубашки капли пролитого кофе. Крышечка была закрыта действительно неплотно. Кейске, видимо, надеялся, что он не успеет впитаться, но темные пятна на белоснежной ткани расплываются с каждой секундой. — Кофе — то ещё говно, — равнодушно комментирует Коконой, расслабляясь и решая оставить испытание прямыми вопросами на потом. — Невкусно и не отстирывается. Теперь только выбросить. — Нормально всё, сменная есть, — кивает брюнет в сторону шкафа за спиной. — Всегда оставляю. Баджи снимает чудом не запачкавшийся пиджак, благо галстук сегодня решено было не надевать, иначе ужасной кофейной участи подверглась бы не только рубашка. Подходит к закрытому шкафу у стены за рабочим столом, расстегивая пуговицы от нижней. Коко невозмутимо потягивает чай, а Чифую почему-то взгляда от начальника оторвать не может. Сглатывает нервно. Знает, что будет дальше. У Чифую мысли об этом не отходили с той ночи в квартире Коконоя. Не отпускали, только Кейске видеться не желал отчего-то. Баджи совершенно не стесняется. Чего ему смущаться, правда? Парочка ловких движений пальцами расстегивает пуговички на манжетах, и Кейске наконец-то скидывает рубашку с широких плеч. Стоит спиной, и наверняка чувствует заворожённый взгляд Чифую на себе, потому что нарочно медлит. «Отвернись, идиот, читай протокол», — настойчиво повторяет внутри Чифую его собственный голос. Мацуно уже миллионы раз видел это тело. Крепкое, подтянутое, с выпирающими мышцами на плечах, груди и прессе. Видел много раз, но почему-то сейчас рефлекторно облизывает губы, затаив дыхание. Баджи вытаскивает из шкафа плечики с чистой выглаженной рубашкой, поворачиваясь передом к кабинету и взгляду Чифую, и Мацуно замечает её — родинку ниже пупка. Прямо на косой напряженной мышце пресса. Кажется, губы Чифую неосознанно содрогнулись, потому что тоже её помнят. Помнят, как Чифую оставлял поцелуи прямо на ней, перед тем как… Господи, Мацуно, не думай об этом. Не сейчас, пожалуйста. В любое другое время. Как бы не хотелось, но Кейске прячет тело за чистой рубашкой, а Мацуно выдыхает шумно, закидывая ногу на ногу, и пододвигаясь ближе к столу, чтобы спрятаться тоже, чтобы своего внезапного возбуждения не выдавать. — Хочешь секса? — обращается к нему Коконой, хоть и без ехидства, но Чифую не понимает ровно ничего, потому что Баджи, садящийся за стол, тоже закашливается воздухом от этого вопроса. — Чего? — осевшим голосом переспрашивает Чифую, широко раскрыв глаза. — Кекс, говорю, будешь? — Коко указывает взглядом на тарелку с кулинарными шедеврами Сенджу. Послышалось, боже, просто послышалось. — Н-нет, спасибо, — немного поёрзав на стуле от стеснения в брюках, Мацуно мотает головой. — Как хочешь, — пожимает плечом Хаджиме, забирая с блюдца лакомство. Баджи отрывисто бросает взгляды на невозмутимого Хаджиме, слегка вскинув брови, взбалтывает на дне бумажного стакана остатки кофе. — Пойду за новым, — разочарованно вздыхает он, но Чифую тут же прерывает: — Я сам, ладно? Как раз, вот, и себе собирался взять. Да, ему просто нужен был повод уйти, и Коконой определенно что-то знает, потому что провожает Чифую ядовитой улыбкой. Мацуно встаёт быстро, с подозрительной скоростью повернувшись спиной к начальнику и Коконою, и так же стремительно покидает кабинет, немного запутавшись в какую сторону открывается дверь. — По-твоему, это смешно? — Баджи сцепляет руки в замок, и обращается с этим вопросом к Коко, как только за Чифую закрывается дверь. — «Хочешь секса», серьезно? Коко, наконец, смех не сдерживает и возвращает взятый из тарелки кекс обратно, все же сладкое он не ест. — Ты бы видел, как он на тебя пялился, я не мог промолчать. Баджи вздыхает, надевая пиджак. Ничего не ускользает от внимания Коконоя. Абсолютно ничего. — Что у вас с ним? — быстро переводит тему Коконой. — Ничего, — с той же скоростью отвечает Кейске, полностью понимая, что в чем-то друга сейчас обманывает. — То есть, если я внезапно ворвусь в твой кабинет, я не застукаю вас прямо здесь? — уточняет Хаджиме, ткнув кончиком пальца на стол. Брюнету эту тему развивать не слишком хочется. Тем более Коко может судить не только по ответам, но и по эмоциональной реакции, потому Кейске наигранно улыбается, отшучиваясь в манерах Коконоя: — Спасибо, что предупредил, теперь всегда буду запирать дверь. И да, я предпочитаю диван. — Засчитано, — прыскает Коко, наконец, оставляя Баджи в покое. Хаджиме вновь утыкается в протоколы, откидывая один лист за другим. Какой смысл читать то, что выучил уже почти наизусть и рассказать сможешь без запинки? Нужно больше информации. Только проблема в том, что брать её неоткуда. Хоть бери и выдумывай, лишь бы дело закрыть. — Ты правда думаешь, что Чифую причастен? — тихо спрашивает Кейске, не надеясь услышать отрицательный ответ. — Уверен в этом, — сухо говорит Коконой. — Откуда убийца мог знать мой номер? Я менял его, когда вернулся в Токио, и пока нигде не успел использовать. Так что, это тот, с кем я общался за эти две недели и обменялся контактами. Баджи утыкается куда-то в одну точку, переваривая услышанное, и даже Эдвард, внезапно решивший облизать его колено под столом, его не отвлекает. — И вся херня в том, что номер мой есть только у Сейшу и у тех, с кем я работаю. — А этот… Из наркоконтроля который. У него есть? — Санзу вне подозрений, — опровергает Коконой. — Даже если бы он имел какое-то отношение к делам, он был со мной, когда пришло то сообщение. Это хоть какое-то алиби. Коко прерывает речь, не успев выслушать мнение Баджи, когда открывается дверь. Чифую чем-то встревожен, он быстрыми шагами подходит к столу, забирая свой мобильный и сигареты. — Я оставлю Эдварда с вами, Баджи-сан, — находу говорит он. — Что-то случилось? — Снова трупы, — нервно отвечает Чифую. — Сегодня ночью, опять он. Коко с Кейске тревожно переглядываются, и Хаджиме, забыв про чай и кексы, тут же начинает собираться за ним. — Ты сказал, «трупы»? — уточняет он. — Мужчина и девочка шести лет, — говорит Чифую, уже выходя из кабинета. — Соберите, пожалуйста, опергруппу, я подготовлю нужные документы, выезжаем через пятнадцать минут. Мацуно удаляется так же быстро, как появился, оставив Коконоя и Баджи в полном недоумении. — Девочка шести лет? — эхом переспрашивает Кейске. — И я в ахуе, mon ami, — выходя следом за Чифую, бросает Коко. Коконой будто по щелчку убежал в самые глубинки сознания, и по реакции Чифую на эти новости сложно было рассмотреть, знал ли он об этих убийствах до оповещения от дежурного. Хаджиме на ходу пишет мужу короткое смс, что задержится на работе, выбегая на лестничную площадку, чтобы спуститься и собрать опергруппу, и почти лоб в лоб сталкивается с кем-то высоким, шипящим, и рассмеявшимся от их столкновения. — День добрый, Коко, — со своей неизменной змеиной улыбкой тянет Харучиё. — Я как раз к тебе. — Черт, Санзу, — фыркает Коко, будто по инерции поменявшись с ним местами и спустившись на пару ступенек вниз. — Не до тебя сейчас. — Я вообще-то кое-что ещё по твоим делам нашел, — Харучиё показывает его обзору небольшую прозрачную папочку. — Оставь в кабинете детектива Мацуно, я позже посмотрю, созвонимся, — уходя все дальше, громко говорит Коконой. Он не понимает ровно ничего. Но Баджи, в отличие от него, кое-что одно понимает точно — он не знает: где и как Чифую проводил вчерашний вечер и сегодняшнюю ночь.

***

Ночь с двадцать третьего на двадцать четвертое июня.

Соя возвращается домой почему-то слишком поздно. С делами и документами всё затянулось, а Нахоя, пользуясь правами кровного родства, уехал на пять часов раньше окончания рабочего дня, аргументировав свой побег очередным свиданием. Соя больше чем уверен, что всем своим подружкам брат читает сборник анекдотов собственного сочинения, и именно по этой причине его личная жизнь к двадцати шести годам так и не сложилась. На улице давно стемнело, даже летняя красная полоска над горизонтом окунулась в темноту. И Сое в какой-то степени нравится, когда на улице пусто. Нет лишних прохожих, вечно куда-то спешащих, грубых и толкающихся. Соя, вообще-то, любит людей, но на все есть своё определенное настроение. Он медленно сворачивает за угол к своему дому, не отрывая взгляд от дисплея смартфона, просматривая очередную линейку видео с котами, присланную братом в рабочее время. Второй рукой придерживает рюкзак, накинутый одной лямкой на плечо, и с виду он похож больше всего на школьника, чем на следователя из отдела убийств. Соя в ответ на все смс от брата отправляет только смеющийся смайл, хотя улыбка на лице даже тенью не проскочила, и убирает телефон в карман, тут же цепляясь взглядом за бурые следы на тёплом асфальте. Похоже на кровь. Уже запекшуюся, но еще не высохшую, на пятнышках виднеются крошечные блики от фонарей. Соя несколько секунд рассматривает хаотичные маленькие лужицы, переводя взгляд по сторонам, во двор. Может, драка какая была поблизости и, судя по тому, что кровь ещё не высохла, участники её не могли ещё далеко уйти. Не затратив на поиски и полминуты, Кавата замечает парня, сидящего на бордюре. Тот упёрся лбом в согнутые колени, худыми узловатыми пальцами теребит шнурки на высоких ботинках, странно пошатываясь из стороны в сторону. Соя незамедлительно подходит ближе, не сомневаясь в том, что кровь на тротуаре принадлежит именно этому человеку. Это как профессиональное чутье. Соя, все-таки, полицейский. Он не успевает окликнуть молодого человека, как замечает валяющиеся за бордюром мотоцикл и шлем. Кое в чем Соя ошибся, это была не драка. Кисть одной руки у незнакомца полностью в крови, уже засохшей, подойдя совсем близко и присев рядом на корточки, Соя замечает трещинки на ней. — Извините, — аккуратно зовёт Кавата, касаясь его плеча. — Вам нужна помощь? Светлые волосы пострадавшего молодого человека на кончиках тоже вымазаны кровью, рукав черной джинсовки порван не по шву, открывая вид на глубокую рану на плече. — Отвали, — не поднимая головы бурчит парень. — Я… Я не хотел. Чего там он не хотел Соя не думает, не на этом сейчас зациклен. — Вам нужно в больницу, — настаивает Соя. — Я вызову скорую, будьте добры, назовите свое имя. Не переживайте, я из полиции и могу вам помочь. Эти слова как-то действуют на странного молодого человека. Он поднимает голову, показывая небольшие свежие кровоподтеки на лбу и щеке. Взгляд у него словно за пеленой, он с трудом фокусирует взгляд на парне с голубыми волосами, щурясь от бьющего в лиловые глаза, яркого света уличного фонаря. Кожа у него совершенно бледная, с серым нездоровым оттенком, будто тающий весенний снег. Он кривит в улыбке сухие потресканные губы, наконец рассмотрев следователя. — Ты полицейский? — с усмешкой спрашивает он, вскинув светлые брови. — Из западного участка, — подтверждает Соя, собираясь в качестве доказательства достать удостоверение. — Твои волосы… — мгновенно забыв об услышанном, шёпотом протягивает парень. Он пододвигается ближе, прислонившись грудью к собственным коленями, и быстро касается запачканными в крови пальцами кудрявой голубой пряди, тут же убирая руку обратно, словно тронул раскаленный утюг. — Ты похож на плюшевую игрушку из автомата, не на полицейского, — тихим голосом заключает он. Он говорит шепотом, с оттенками интереса в мутных лиловых радужках глаз, но звучит совершенно безэмоционально. Если бы он не шевелился и не разговаривал, Соя решил бы, что он давно мёртв. Настолько призрачно он выглядит, полностью сливаясь с серым окровавленным асфальтом вокруг себя. — Я вызываю скорую, — перебивает Соя, выуживая из кармана телефон, одним коленом все-таки опустившись на асфальт. — Не надо, — перечит светловолосый. — Я это специально. — Чего? — не понимает Кавата, внутри себя окончательно убеждаясь, что парень хорошо ударился головой, по всей видимости. — Упал с байка специально. — Зачем? Парень пожимает плечами, потирая лоб фалангами двух пальцев. Явно после падения у него болит голова, она разбита и плечо очень сильно пострадало. — Я звоню, — выдыхает Соя, уставший на него смотреть. Он достаёт телефон, быстро копаясь в контактах в поисках номера дежурной скорой помощи в западном районе города, но отвлекает его поиски пострадавший парень, что быстро поднялся с места и, пошатываясь на ходу, двинулся в сторону подъезда, в который Кавата мог попасть уже давно, если бы не задержался здесь с ним. — Куда ты? — беспокоится следователь, догоняя светловолосого. — Отъебись от меня, хорошо? — отмахивается парень. — Мне не нужна помощь. Прав был Нахоя, когда сказал, что тот, кто нуждается — попросит, а остальных надо слать в задницу и не навязываться, сияя своей благородностью. Соя не припомнит, чтобы кто-то такими словами общался с Нахоей. Ну, и черт с этим парнем. Если уж действительно специально упал с байка, значит, должен был знать, чем это закончится. Соя больше не будет пытаться ему помочь. Он идет домой. Только морщится с толикой обиды за отвергнутую помощь, когда парень, упавший с байка, идет прямо к двери его собственного подъезда. Походка у него шаткая, а волосы, как оказалось почти до плеч. Блондинистые, взлохмаченные. Он недолго копается в кармане нешироких брюк, доставая ключи, и входит в подъезд вперед Сои. Кавата успевает только юркнуть следом, чтобы второй раз не пищать громким домофоном. И не успевает до конца переступить порог, как тут же оказывается крепко схвачен за ворот футболки и грубо прижат спиной к холодной шершавой стене. У Сои от неожиданности и испуга глаза распахиваются, он перехватывает напряженные предплечья, держащие его почти навесу, ногами пытаясь оттолкнуть парня, но у незнакомца силы, не глядя на травмы и шаткость походки, оказывается во много раз больше. — Я не ясно выразился? — шипит светловолосый где-то над головой у Сои. — Не ходи за мной. — Нахрен ты мне не сдался, я живу здесь! У Сои все же получается пнуть его коленом, не особо сильно, но руки, поддерживающие его навесу, расслабляются, опуская вниз, но незнакомец отходить пока не торопится. Опирается лбом на стену, над правым плечом Сои, выдыхает шумно. На стене точно останется кровавый отпечаток с его лба. Он по-прежнему сжимает футболку Сои в руках, и Кавата тоже дышит глубоко и раздраженно, чувствует запах крови, металлическим привкусом оседающий на языке, и вместе с этим сладкий аромат, будто бы травяной, будто пахнет зеленым чаем. — Черт, извини, — шепчет светловолосый, отпуская его и отходя на шаг. Соя фыркает в ответ на извинения, отталкивая его в сторону одной рукой. Идет к лифту, поправляя футболку на ходу, замечая, что она тоже испачкалась в крови. Раздраженно тыкает кнопку, улавливая в подъездном эхо подходящие сзади шаги. В лифт оба входят молча. Соя жмёт на десятый, агрессивный странный тип — на девятый. Кавата вскользь бросает на него полусекундные взгляды. Он высокий, Соя едва выше линии его худых сутулых плеч. Он так же пошатывается, не в силах держать себя ровно, может, от аварии или ещё от чего-то. — Так ты правда полицейский? — отвлеченно спрашивает он, во время одного из набегов больших голубых глаз Сои. — Следователь в отделе убийств. — Такой добрый, — через улыбку тянет он. — Как тебя зовут? — Соя Кавата, — в большей степени из вежливости, представляется Соя. Незнакомец улыбается, протягивает руку для приветствия, ожидая, что Соя её пожмет. — А тебя? — спрашивает Соя, коснувшись его ладони. Парень медлит с ответом, на несколько секунд забегав взглядом по полу лифта. — Ран, — коротко отвечает он. Соя кивает, тоже коротко улыбнувшись, хотя делать это не привык. Странное вышло знакомство. Странный этот Ран. И вечер странный. Никаких других слов Кавата в голове не находит. — Заходи как-нибудь в гости, — говорит Ран, когда лифт проезжает восьмой. — Я в сто сорок девятой живу. — Ладно, — жмёт плечом Кавата. Лифт щелкает на девятом этаже. Широкие железные двери с тихим скрипом разъезжаются в разные стороны. Ран медленно выходит, уже со своей лестничной площадки глядя на Сою и улыбаясь сухими безжизненными губами: — До встречи, парень из автомата с игрушками. — До встречи, парень, который специально упал с мотоцикла, — успевает сказать Соя, прежде чем двери лифта закрываются.

***

Коко задержался слишком надолго. Сейшу приготовил ужин намного позже обычного, долго ждал за столом, не приступая. Пролистал все каналы на кабельном, лениво переворачивая страницы в книге по медицине, прочитанные уже не единожды. Коконой не вернулся после одиннадцати, не приехал и тогда, когда стрелки на циферблате в гостиной переступили за полночь. Пришлось убрать ужин со стола. В одиночестве проводить вечер Инуи отказался, но ко сну готовиться пока не торопился. Видимо, по работе у Хаджиме снова много важных дел, на смс он не отвечает, и Сейшу начал бы волноваться, но Коко переодически появляется в сети, — значит, в порядке, значит, живой, просто времени ответить на сообщения у него нет. Сейшу гасит свет в гостиной, направляясь в спальню, и слегка вздрагивает от стука во входную дверь. Тихого стука. Явись Коконой снова пьяным — бил бы головой или двумя руками, потому что вновь запутался с ключами. Но нет. Сейшу настораживается. На часах почти час ночи. Кого могло принести в такое время? Он медленно идет до двери, думая, что ему показалось, но снова слышит двойной стук. — Кто? — громко спрашивает он. За дверью не отвечают. Сейшу прикладывается к дверному глазку, вглядываясь в силуэт пришедшего человека. И не верит самому себе, почти опешив от шока. Тот самый человек из магазина. В том же капюшоне, только без маски, и пусть через искаженное изображение дверного глазка рассматривать получается не так ясно, черты его лица Сейшу все же узнает. Узнает. А руки сами по себе отпирают оба замка, распахивая дверь. — Чтоб тебя… — на выдохе произносит Сейшу, вновь себе не веря. На него смотрят те же гипнотизирующие фиалковые глаза, большие, завораживающие, опустошенные. Сейшу оглядывает его сверху вниз, задерживаясь на исхудавшем лице, отросших волосах платинового цвета, и ног почти не чувствует от шока и остолбенения. — Изана?