На дальней станции сойду...

Хлоп! Пощечина была звонкой, и не слишком болезненной, бил Всеволод больше по самолюбию. Да и не желал, чтоб сын щеголял синяков на пол-лица. - Ты сдурел, вообще? – прошипел Кирилл, хватаясь за щеку и отшатываясь от разгневанного отца. Спиной зацепил дорогущий столик, тот пошатнулся, стоявшая на нем ваза с фруктами рухнула на пол. Апельсины, киви и бананы раскатились по комнате. Кир тоже рухнул, оступившись. Всеволод смотрел, как сын встает на ноги. В тяжелом взгляде был гнев напополам с брезгливостью. Так смотрят на копошащегося в грязи пьянчужку в лохмотьях. И жалко и противно – сам себя довел до такого. - Ты поговори у меня еще, дрянь. Сколько я буду вытаскивать тебя из каждой задницы, куда ты сам прытко залезаешь? Сто раз? Двести? Миллион? Криком Всеволод Егорович распалял себя больше и больше. Холеное бледное лицо покраснело. - Тебе нечем было заняться, а? Угнать катер со стоянки, чуть не разбил, пока удирал от охраны. Идиот! И это – мой сын. Знаешь, ты худшее, что есть в моей жизни. Неудачный проект. Кирилл криво усмехнулся. На щеке горел отпечаток ладони. - Ну, не всем же проектам быть удачными. Все, что ты делал руками и мозгом – просто прекрасно. А тут, извини, ошибочка вышла. - Только попробуй натворить еще что-нибудь. Ламбу забираю, давай ключи. - А ламба-то при чем? Я ж не по городу гонял. - Мало мне было того случая, когда ты наворачивал круги вокруг Исаакиевского собора по площади. Чуть туристов не сбил. - Это называется «дрифт», папа. - Мне плевать, как называется. Ключи, иначе карты заблокирую. - Да бери, подавись. Кир достал из кармана ключи от машины и швырнул отцу в руки. Тот молчал забрал их и вышел из кабинета, напоследок сказав ждавшему у двери охраннику. - Позови горничную, пускай приберут тут. На Кирилла он даже не обратил внимания.

***

- Привет, мам! Как вы там? Что нового? - Леш, тут такое дело! Наша Фроська пропала. Родила котят и исчезла. А ведь ночами уже морозы, хоть и не как зимой. - Мам, как же так? Искали? А как котята? Живы? - Живы все четверо! Касьянка пригрела! - Касьянка? Что у тети Жени во дворе, черная кудлатая? - Да! Под зиму ощенилась. А ведь не молоденькая псинка. Вот Фросиных приемышей и взяла. Лиза сначала кормила из пипетки, да куда там. Пару ночей спали под лампой, я ей сказала не тащить в постель, придавит ненароком. А потом узнали про Касяьнку, принесла всех четверых. Думаю, а ну как загрызет. Сунула одного, самого маленького. Она обнюхала, зубами взяла и в конуру. Потом еще троих, всех к себе утащила. И рычит из конуры, зубы скалит. - Мам, а они не замерзнут в конуре-то? - Нет, она утепленная. Да и в куче-то тепло им, друг дружку греют. Дай Бог, выкормит. Я уже молока банку им понесла с утра. И косточки из супа. - Хорошо, что спаслись котята. Фроську жалко только. - Ой, сынок, а мне-то как жаль. Ладно, иду Лизу встречать из школы. Она б и сама дошла, но ты ж знаешь Нину Семеновну. Первоклашек только с рук на руки родителям. - Знаю, сам у нее учился. Привет ей. А еще папе, Лизе… всем нашим, в-общем.

***

Кирилл не появлялся ни на занятиях, ни в квартире. Леша звонил ему много раз, но ответ был неизменный: «Абонент недоступен».       Леша не мог сосредоточиться на подготовке к семинару по философии. По правде, он не слишком любил этот предмет, считая его слишком… заумным, что ли. Нет, есть нужные науки, которые изучать необходимо. Ту же экономику, топографию, даже историю права, хоть Кир и фыркает на неё. Но все эти рассуждения на тему законов развития мира и общества навевали тоску. Может потому что отец порой прикрикивал на деда: «Нечего тут философствовать, помоги трактор чинить лучше». Не зло покрикивал, скорее весело. И дед не обижался, махал рукой и бормотал: «Да что с тебя, дурня, взять-то». Трактор чинили втроем, Леша помогал, как умел. «Интересно, взглянуть бы под капот ламбы. Как там все устроено, поглядеть бы. Кир, наверное, не разрешит». С философии мысли снова вернулись к непутевому приятелю. И куда он мог деться? Наверное, снова зависает у кого-то в загородном доме, на «вписке». Кир рассказывал про подобное времяпрепровождение, считая, что сигать пьяным в бассейн, распугивая голых девушек – это вполне нормально. «А я ведь так и не сказал своим, что съехал из общаги», - промелькнула мысль. Когда Кирилл приехал за Лешей, то договорился с комендантом, что место за Лешей остается. Тот согласился, ведь деньги еще никому не помешали в жизни. - Мало ли, не сойдемся характерами, - сказал тот. - Сойдемся, - махнул рукой Леша, - но если буду мешать, вернусь в общагу.       Кир приехал на такси, взъерошенный и нервный. Сейчас он был похож на котенка, загнанного овчарками на забор. Сходство дополняли белобрысые крашеные волосы, уже отросшие и темные у корней. Плюхнулся на диван в прихожей и уставился в пустоту. - Кир, - Леша осторожно присел рядом, - что-то случилось? Гречкин не отвечал. Затем моргнул и попросил: - Лех, ванну погорячее набери. И пока ни о чем не спрашивай, ладно? В ванне он отмокал почти час. Затем забрался под одеяло, укутался с головой. Но не спал. - Кир, ты заболел? Что болит? - Душа, Лех. Это больнее всего. И обезбол не поможет