На дальней станции сойду...

- Кирь, знаешь, что я скажу, хотя ты обидишься, наверное. Но в таком отношении отца ты виноват сам. Оба виноваты, и ты и он. И дело не в том что ты угнал катер или танцевал в обдолбанном состоянии на крыше чужой тачки возле клубешника, и попал в отделение. А в том, что ты хочешь быть независимым от мнения отца и в то же время пользуешься его деньгами. Даже твоя любимая ламба – это его подарок. - Ну да, на поступление. А что такого-то? - А то, Кирюш, что с одной стороны ты взрослый, только взрослость у тебя такая… Как у Лизы с подружкой, которые надели мамины платья и туфли на каблуках и воображали себя ужасно большими. Но им-то по пять лет было. Ты живешь за счет отца, он оплачивает тебе все, что пожелаешь. И твои косяки, вроде погнутой крыши дорогого авто. - И что? Можно подумать, твои тебе не помогают. - Помогают, хотя я прошу поменьше слать денег. Но речь сейчас о тебе. Ты боишься потерять отца. Боишься, что денежный поток иссякнет. И придется жить обычной жизнью, не заказывать еду в ресторанах, а варить макароны. Или гречку. На этих словах Кирилл невольно фыркнул, хотя и взгляд оставался злым и холодным. - Носить не брендовые вещи, кататься на метро. - Скажи, какая разница, метро или ламбо? – пропел Кир. Он не мог для себя определить, хочет ли он слушать Лешу дальше или свернуть разговор и свалить снова. «И куда валить? Опять в клуб? И что там? Те же рожи… в смысле, лица. Та же музыка, долбит по мозгам. Те же коктейли с веществами, от которых сначала крышу сносит, а потом или глюки ловишь, или блюешь дальше, чем видишь». Кирилл отлично понимал, что Леша прав. Мало того, он осознавал, что именно Макаров поможет ему выбраться из беспросветной ямы, куда он, Киря Гречкин себя собственноручно запихал. - Ну, если разницы нет, поедем завтра на метро. Кстати, быстрее, чем на такси по пробкам. - Ты чего, совсем, что ли? В час пик? Леша понял, что Кирилл не шутит и не придуривается. Он и вправду почти не ездил в метро. Тем более, в час пик. И теперь реально не мог представить себя в толпе, которая плотным потоком несет вперед. А еще запахи… Нет, метро не для него. Это ж не трамвай. Однажды они гуляли и решили вернуться на трамвае – замерзли, да и гулять надоело. Кирилл был в восторге от позванивающего вагончика, неторопливо катящегося по рельсам. Благо, в вагоне было малолюдно и тепло. Он согрелся и смотрел в окно, не отрываясь, как ребенок. По сути, Кирилл до сих пор оставался ребенком. Недоласканным, недолюбленным и очень одиноким. И в то же время – безумно избалованным непомерными отцовскими деньгами. Леша ловил себя на мысли, что иногда относится к нему, как к ровеснику Лизы.       После первого такого разговора Леша всерьез думал, что надо собирать вещички и сваливать обратно в общагу. Кирилл был весьма обидчивым. Но на удивление, Гречкин не наорал, не выставил за дверь, и даже сам не свалил, хлопнув дверью. Внимательно выслушал и сумрачно кивнул. - Вот ты говоришь, начать жить по-другому? А это как? Если с рождения в «Мерсе» с охранниками, если школа в Лондоне, с одиннадцати лет. Там такие экзамены, «одиннадцать плюс», тут до них отучился, причем больше дома с учителями. А потом - «велком ту Ландан, зе капитэл оф Грейт Британ», - выпалил он, причем с чудовищным акцентом. Но Леша даже не улыбнулся. - Ты же сам говорил, все когда-то бывает в первый раз. Кир хмыкнул и перевел разговор на другое. Он частенько и потом уходил от темы, если беседа начинала напрягать.

***

- Поедем на Бали, а? Пятнадцать часов в воздухе – и мы на месте. Индонезия. Там пляж с белым песком. Представь, позагораешь среди зимы, вернешься загорелым, как летом. Расслабишься. Там такие виды… Забронируем бунгало на пляже прямо, по ночам прибой слушать. Кир показал Леше фото в телефоне: - Это я в прошлом году летал на каникулы. Тут, в Питере обычно слякоть, а если растает в Новый Год, то вообще ужас. А там… представь, вулкан в вулкане! И храм на берегу. А еще лес обезьян! В прошлом году они у меня цепочку стащили. - Думаешь, в этом вернут? – хмыкнул Леша. - Кто ж их знает, - поддержал шутку Кир, - так поедешь? - Я б с удовольствием, но дома ждут. - Лех, да успеешь, дом твой никуда не денется. - Не денется. Но каникулы не резиновые. И за две недели хочется побыть со своими. - И что там делать, в деревне среди зимы? - Дел-то хватит. Так что извини, не могу. - Ну, как знаешь, - улыбка мгновенно слетела с лица Гречкина, взгляд снова стал холодным – я дважды не предлагаю. И он снова ушел из квартиры.       Леше было немного неловко, что он отказал Кириллу, но ехать с ним на Бали он не собирался в любом случае. Не хотелось путешествовать за его счет – это раз. Нужно было подтянуть за каникулы кое-что – два. И главное – дома ждали мама, папа и сестренка. Лиза уже напридумывала, куда они пойдут и чем займутся за новогодние праздники. Двух недель было явно мало. - Обязательно к старой ели, - тараторила она в трубку, - ну, ты ж помнишь, Леш, к той самой. И украсим ветки игрушками, которые не жалко. А внизу положим морковку и кочерыжки зайцам, ладно? А еще навестим бабу Дашу, она почти не ходит. Мама говорит, совсем старенькая баба Даша уже. Я отложу ей из своего новогоднего подарка конфет. И тебе тоже, ты не бойся. - Я и не боюсь, - ответил Леша, - а что тебе привезти в подарок? - Ой! Леша вспомнил, как в прошлом году еще шестилетняя Лиза закрывала ладошками глаза, будто нельзя было подсматривать, пока говоришь, что хочешь в подарок под елку. Этакое маленькое детское волшебство. - Я хочу-у-у…. наборчик резинок и заколок, туфельки на весну красивые, платье, еще такую куклу... И тут же спохватилась: - Нет, куклу не надо, я уже большая. И у тебя, наверное, денежек не хватит. Маме надо еще подарок, и папе, и тете, а еще бабуле и дедуле… Ладно, мне только заколки. И тяжело, по-взрослому, вздохнула. - Ты лучше сам скорее приезжай, ладно?