Кошмар в красном

      Когда Итачи проснулся, солнце светило низко в небе. Воздух в его комнате был влажным, даже несмотря на то, что в углу дул вентилятор, и он сбросил простыни, прежде чем расслабился на своей кровати, желая, чтобы разум дал ему еще несколько минут отдыха. Он все еще чувствовал себя уставшим.       Казалось, его желание было на грани исполнения, когда он убаюкивал что-то между снами и реальностью, когда входная дверь внизу с грохотом открылась, резко вырвав его из покоя. С приглушенным вздохом он провел рукой по лицу, прежде чем сбросить ноги с футона и встать. Он медленно потянулся, изо всех сил стараясь как можно меньше беспокоить свои легкие, прежде чем переодеться в свежую рубашку и пару легких штанов и выйти из своей комнаты.       С привычной скрытностью Итачи спустился вниз на кухню, где почувствовал запах матери, готовящей ранний ужин, в то время как его брат жаловался:       — Она избегает меня. Я просто хочу поговорить с ней.       — Возможно, ей нужно больше времени, — спокойно ответила Микото, входя на кухню.       — Еще времени для чего? Она должна извиниться передо мной.       — Ты не можешь заставить кого-то извиняться, Саске. Оставь ей личное пространство. Сакура умная девочка, она придет в себя.       При упоминании розоволосого медика Итачи заинтересовался. Казалось, что его младший брат снова бодается головами со своими товарищами по команде, чем он занимался с первых дней своей карьеры генина. Итачи предостерег Саске от этого, но когда дело дошло до его младшего брата, было слишком очевидно, что от некоторых привычек трудно избавиться.       Когда Итачи вошел в комнату, разговор Саске и их матери заглох. Она оторвала взгляд от кастрюли, внутри которой помешивала что-то, и тепло улыбнулась ему, он поприветствовал ее поцелуем в щеку.       — Итачи, я рада, что ты так долго отдыхал. Ты голоден? Я готовлю удон в тэмпуре. Он должен быть скоро готов.       — Да. Спасибо, ока-сан, — пробормотал он, прежде чем достать из шкафа стакан и наполнить его водой. Он прислонился к прилавку и сделал большой глоток, но его взгляд остановился на Саске, а его младший брат продолжал дуться. — Ты выглядишь более раздражительным, чем обычно.       Саске поднял глаза от того места, где он сидел за их кухонным столом, и посмотрел на него с глубоким хмурым выражением лица.       — Я не знал, что ты дома, нии-сан.       — Я вернулся рано утром. Скажи, пожалуйста, что ты сделал со своим товарищем по команде на этот раз? — Спросил Итачи, не позволяя брату сменить тему. Для него всегда было небольшим развлечением дразнить своего брата, когда тот был в одном из своих хмурых настроений.       — Что ты имеешь в виду на этот раз? Что я ей сделал?       Он удивленно изогнул бровь, его ответ был готов сорваться с его языка.       — Я помню, как ты заставил ее угостить тебя и Узумаки ужином в день ее рождения; или как ты планировал встретиться с ней на тренировке, а вместо этого ушел с Узумаки. А еще как ты…       — Ладно, ладно, я понял, — прервал его Саске. — Но на этот раз я ничего не сделал. Она напала на меня в нашем спарринге, едва не убила меня и чуть не сравняла с землей всю деревню. Даже Хокаге была недовольна ею, — защищался он. — Ямато потребовалось более трех часов, чтобы исправить ущерб, который она нанесла, и…       Итачи скрыл свое удивление от этой информации, но его взгляд переместился на мать, когда она повернулась к Саске, положив одну руку на бедро и угрожающе указывая ложкой:       — Учиха Саске, ты действительно заставил эту бедную девочку платить за свой собственный ужин на ее день рождения?       — Это было два года назад! — Саске оправдался, бросив на старшего брата испепеляющий взгляд. Итачи откровенно ухмыльнулся в ответ. — Кроме того, смысл этого разговора в том, что я ничего не делал, а она избегает меня, как чумы!       — Я всегда считал тебя немного паразитом, — возразил Итачи.       Взгляд его младшего брата помрачнел еще больше, если это возможно, но их мать вздохнула, прежде чем он успел украдкой язвительно возразить.       — Мальчики…       Ухмылка Итачи стала шире, но присутствие еще одного человека на пороге кухни привлекло его внимание, и он повернул голову, когда их отец вошел в комнату. Он был официально одет в джонинский жилет с вышитым на плече символом военной полиции, но именно его твердое выражение лица привлекло внимание Итачи, когда взгляд его отца упал на него.       — Хорошо, что ты дома. Мне нужно поговорить с тобой наедине, Итачи.       Его охватило любопытство, и без колебаний Итачи кивнул, прежде чем быстро допил воду и оставил стакан в раковине. Он все еще чувствовал взгляд Саске, когда выходил из кухни, но не обращал внимания на младшего брата, следуя за отцом по коридору в его кабинет в задней части дома.       Войдя, Фугаку попросил закрыть за собой дверь, и Итачи молча подчинился, прежде чем почтительно встать перед отцом.       — Ото-сан.       Темные глаза, унаследованные Итачи, на мгновение блуждали по его фигуре.       — Как прошла твоя миссия?       — Успешно.       — Хорошо, — кивнул Фугаку. — Я рад, что ты вернулся. Мое внимание привлекло очень неприятное дело.       Итачи выпрямился, услышав слова отца, но ничего не сказал, ожидая продолжения.       — Учиха Изуми пропала. Позавчера я разговаривал с ее родителями, и они сказали мне, что она отправилась на миссию примерно в то же время, что и ты, и до сих пор не вернулась. Ее ждали в деревне почти четыре дня назад.       Итачи поджал губы от этой новости. С выражением лица отца и зловещей аурой он не ожидал приятных новостей, но информация о том, что Изуми пропала без вести, не улеглась в его желудке. Он вырос с ней и знал, что она способная куноичи, даже несмотря на то, что она все еще оценивалась как чунин, хотя ей было далеко за двадцать. Если он был полностью честен с самим собой, она была его первой настоящей любовью в детстве, и он до сих пор питал к ней слабость, даже если их отношения были чисто платоническими. Ему не хотелось верить, что случилось что-то плохое, но она редко опаздывала домой. Тем не менее, было слишком рано делать выводы, поэтому Итачи уже знал, чего от него хочет отец.       — Хокаге проинформировали?       Фугаку покачал головой.       — Пока мы не сможем продолжить расследование, родители Изуми и я согласились оставить это внутри клана. Мы не хотим делать вид, что кто-то из наших исчез, пока мы не получим более четкое представление о том, что произошло.       Итачи сдерживал выражение лица, когда удивление охватило его. Не было смысла скрывать информацию от Хокаге, особенно если это означало, что она может помочь предоставить ресурсы, чтобы найти Изуми.       — Я не уверен, что это лучший образ действий, — медленно начал он. — Если Изуми уже на четыре дня опаздывает, возвращаясь со своей миссии, то она уже вызывает озабоченность у Хокаге. Мы должны обратить на это внимание госпожи Цунаде сейчас, чтобы не тратить больше времени на ее поиски.       — Нет, — твердо сказал Фугаку. — Мы оставим Госпожу Цунаде в стороне. Миссия Изуми не была санкционирована Хокаге, и пока мы не исчерпаем все наши ресурсы, нет смысла информировать остальную деревню о нашей проблеме.       В груди Итачи вспыхнуло раздражение. Он хотел напомнить отцу, что Изуми не «проблема», а дорогой член их клана, но воздержался. Его отец был не только его родителем, но и главой их клана, и если родители Изуми согласились не вмешивать деревню, он будет уважать это решение.       — Что нужно, чтобы я сделал? — Монотонно спросил Итачи.       — Сообщи Шисуи. Я хочу, чтобы вы оба провели расследование.       — Я не смогу отказаться от приказа Хокаге, если она даст мне еще одну миссию.       Фугаку кивнул.       — Это понятно. А пока я хочу, чтобы вы вдвоем сегодня вечером отправились к последнему известному местонахождению Изуми и посмотрели, есть ли какие-нибудь зацепки, которые вы можете найти. Разведайте местность и доложите мне.       — Сегодня ночью? — Повторил Итачи.       — Я понимаю, что ты только что вернулся с миссии и должен отдохнуть, но это имеет первостепенное значение.       Однако не отсутствие отдыха заставило его задуматься; это была его встреча с Сакурой. Он согласился вернуться в больницу в тот же вечер, чтобы пройти обследование и сеанс исцеления с молодым доктором, и она будет в ярости, если он отменит его после того, как она уже почувствовала, что ею воспользовались. Лучшее, что он мог предложить, это уйти после сеанса. Он надеялся, что это удовлетворит обе стороны.       — Есть еще кое-что, чем я должен заняться сегодня вечером. Мы с Шисуи можем уйти в полночь, — сказал Итачи, его лицо превратилось в идеальную маску.       Ложь уже формировалась у него на языке, готовясь к вопросу отца о его местонахождении, но она исчезла, когда Фугаку просто кивнул.       — Очень хорошо.       Уходя, Итачи поклонился перед тем, как покинуть кабинет отца. Его настроение стало мрачным после их разговора, и он молча прокрался обратно в свою комнату, чтобы подготовить рюкзак к этой ночи, его мысли были отяжелены мыслями об Изуми и предстоящей встрече с Сакурой. Последнее, чего он хотел, так это покинуть деревню так скоро после своего возвращения, но он не мог отклонить приказ своего отца. Он был патриархом их клана, и любые доводы в пользу того, чтобы остаться еще на несколько дней, не только позволили бы следу Изуми еще больше остыть, но и вызвали бы вопросы, которые он отказывался обсуждать. Все, на что он мог надеяться, это на то, что Сакура поймет его позицию.       Приготовив свой рюкзак, Итачи вернулся на кухню, чтобы быстро перекусить со своей семьей, прежде чем отправиться в деревню. Его шаги были неторопливыми, когда он шел по оживленным улицам, его мысли были тяжелыми от недавних стрессов, давивших на его плечи.       Он понимал желание своего отца скрыть отсутствие Изуми от Хокаге, даже если он был с ним не согласен. Военные действия между кланом Учиха и остальной частью деревни оставались напряженными даже после нападения Кьюби более двух десятилетий назад. В последний раз, когда исчез член их клана, это был Учиха Мадара — тот самый человек, которого считают ответственным за ужасное нападение. Держать их лидера в неведении о ситуации было неправильно, зная, это может привести к дальнейшему конфликту, если информация позже будет обнаружена другой стороной.       По его мнению, для них было бы разумно заручиться доверием и помощью госпожи Цунаде. Она могла легко предоставить им необходимые ресурсы, чтобы найти Изуми. Инузука Хана и ее собаки были лучшими следопытами в деревне — намного лучше, чем когда-либо мог быть Итачи, — и посылать его на работу, которую другой мог бы выполнить намного быстрее и проще, казалось ему пустой тратой времени и энергии. Он уже чувствовал, как в его глазах начинает пульсировать головная боль, когда он размышлял о том, какие страхи может питать его отец из-за того, что держит деревню в неведении.       Несмотря на его разочарование и усталость, вскоре Итачи почувствовал, как тень начала следовать за ним по его стопам, и его напряжение немного исчезло, когда он узнал знакомую чакру.       — Шисуи.       — Ты не сказал мне, что вернулся с миссии, — сказал его двоюродный брат, шагая рядом с ним с тихим нытьем в голосе.       — Я только сегодня утром вернулся. — Он взглянул на старшего мужчину, и уголки его рта тронула ухмылка. — Я бы пришел повидаться с тобой, но я думал, ты все еще оправляешься от похмелья.       Рядом с ним Шисуи бросил на него любопытный взгляд.       — Как ты узнал, что у меня похмелье?       Только мастерство Итачи в своих эмоциях удерживало его от колебаний. Его разум был настолько занят, что он временно забыл, что знал о явном пьянстве Шисуи только из-за его разговора с некой Харуно Сакурой предыдущей ночью. Внутренне он ругал себя за то, что чуть не пропустил встречу с куноичи, и понял, что слишком отвлекся, если Шисуи почти вытянул из него информацию, даже не пытаясь.       — Сегодня утром я вошел в твою комнату и обнаружил, что ты полностью без сознания и сильно воняешь алкоголем, — мягко солгал он.       Шисуи пожал плечами и провел рукой по влажным локонам. От него пахло свежим мылом, и Итачи молча поблагодарил своего кузена за то, что он нашел время, чтобы вымыть спирт из пор, прежде чем нашел его; его головная боль все еще слабо пульсировала.       — Я не хотел так напиваться, — пробормотал он. — Мне было жаль, что подруга Сакуры бросила ее, поэтому я предложил ей компанию, и следующее, что я помню, как мы пили шоты. Так много шотов… Я больше никогда не буду пить.       Это был не первый раз, когда Итачи слышал эти слова.       — Харуно Сакура? — Повторил Итачи. — Я не знал, что ты был знаком с ней.       — Я не был. Во всяком случае, до прошлой ночи. Она на самом деле довольно крутая. Саске не отдает ей должного внимания. Кстати, она говорила о тебе, — добавил Шисуи, когда они продолжили путь дальше в деревню.       — Что говорила? — Спросил Итачи с легким любопытством.       — Она думает, что ты осел. Удивленно моргая, он взглянул на своего старшего кузена.       — Что заставляет тебя так говорить?       — Тот факт, что она сказала «он такой осел», — пошутил Шисуи. — Что ты сделал, чтобы разозлить ее?       На его губах играла ухмылка, как будто он находил ситуацию забавной, что, в свою очередь, заставило Итачи нахмуриться.       — Что еще она сказала? — Спросил он, меняя тему.       — О тебе? Ничего, — сказал Шисуи, пока они шли по пыльной улице. — Эй, ты знал, что у нее нет похмелья? Она использует свою медицинскую магию, чтобы избавиться от похмелья.       Итачи неопределенно хмыкнул. Он не знал, чувствовал ли он больше облегчения или разочарования, что Сакура больше ничего не сказала. Должно быть, он недооценил, насколько она была разочарована в нем, раз она открыто оскорбила его в присутствии его лучшего друга, и его лицо нахмурилось из-за собственной невнимательности.       Обычно он не был так эгоцентричен, но если бы он был честен с самим собой, возможно, он мог бы признать, хотя бы самому себе, что ее присутствие беспокоило его. Итачи не привык, чтобы другие знали о его личных делах, и тот факт, что она знала о его болезни, когда он даже не открыл ее присутствие Шисуи из всех людей, выводил его из себя. При этом Итачи не имел права обращаться с ней так, как раньше. Она узнала о его состоянии случайно и все еще не предала его доверие. Было справедливо, что он вернул услугу.       Рядом с ним Шисуи пнул камень по пыльной дороге, прежде чем оглядеться.       — Куда мы все-таки идем?       — Штаб-квартира АНБУ, — ответил Итачи. Больница была его предполагаемым пунктом назначения после ухода из дома, но с Шисуи рядом с ним он свернул на одну улицу раньше. — Мне нужно завершить отчет о миссии и передать его Хокаге. Пожалуйста, присоединяйся ко мне.       Как Итачи и ожидал, Шисуи остановился.       — Черт возьми, нет. Я и так провожу там достаточно времени. Тебе это нравится, а я догоню тебя позже. Спарринг сегодня вечером?       Итачи сделал паузу со своим двоюродным братом, когда его легкое настроение снова стало тяжелым. Шисуи, должно быть, почувствовал это, потому что выпрямил свою расслабленную позу, а его брови сдвинулись в тревоге.       — К сожалению, нет, — сказал Итачи. — Сегодня вечером мы покидаем деревню. Мне нужно обсудить с тобой кое-что. Однако…— Он замолчал, когда группа членов АНБУ прошла мимо них по пути к назначенной им башне, и он подождал, пока они не ушли за пределы слышимости, прежде чем продолжить: — Однако мне неудобно вдаваться здесь во все подробности.       — Итачи, что случилось? — Спросил Шисуи низким и обеспокоенным голосом.       Младший мужчина бросил быстрый взгляд вокруг, чтобы убедиться, что их разговор не будет подслушан, но рядом была лишь небольшая группа детей, играющих с мячом, а команда шиноби уже исчезала из виду. Тем не менее, Итачи колебался, прежде чем ответить:       — Изуми пропала. Нам нужно найти ее и вернуть домой, если это возможно.       Шисуи не упустил из виду смысл его слов, и его лицо нахмурилось, а грусть на мгновение исчезла в его глазах.       — Ты в порядке? Я знаю, что вы двое друзья — были друзьями.       — Я в порядке, — пробормотал Итачи. — Нам просто нужно сосредоточиться на том, чтобы вернуть ее домой.       Между ними прошло мгновение молчания, прежде чем Шисуи кивнул.       — Когда мы уходим?       — Полночь. Встретимся на нашей тренировочной площадке в двадцать три часа.       Его двоюродный брат кивнул, но остановил Итачи прежде, чем тот успел уйти.       — Эй, — сказал он. Он обнял Итачи за плечи, когда его темные глаза встретились с его непоколебимым взглядом. — Мы найдем ее. Может быть, не сегодня, но найдем.       Итачи издал долгий, но мягкий вздох, прежде чем кивнул.       — Я знаю.       Но в каком состоянии они ее найдут он не был уверен. Шисуи, казалось, почувствовал его беспокойство, но воздержался от того, о чем они оба думали, и после некоторого молчания старший мужчина отпустил его, прежде чем пробормотать обещание скоро встретиться с ним. Затем он исчез из поля зрения.       Итачи подождал немного после того, как он ушел, прежде чем вернуться к главной дороге и продолжить путь к больнице. Его головная боль не прошла, и его настроение не сильно улучшилось к тому времени, когда он добрался до офиса Сакуры. Дверь была закрыта, но он чувствовал, как внутри мягко пульсирует ее чакра, и легонько постучал, позволив собственной чакре вспыхнуть, чтобы объявить о своем присутствии. Она немедленно дала разрешение войти, и он толкнул дверь, только чтобы обнаружить, что она была не за своим столом, а скорее на полу с мириадами открытых книг и записок, разбросанных вокруг нее.       Она играла с карандашом, пока читала, и он не мог не заметить огромную разницу в ее одежде по сравнению с прошлой ночью. Вместо повседневного комбинезона теперь она была одета в светло-голубой медицинский халат, а ее волосы были собраны на макушке в небрежный пучок. Казалось, она была поглощена тем, что изучала, но в конце концов отвела взгляд и посмотрела на него.       — Учиха-сан, — поздоровалась она.       Он рассматривал множество заметок, окружающих ее.       — Должен ли я вернуться позже?       — Нет, — сказала она, возвращаясь к своей работе. Она положила свой блокнот в книгу, прежде чем закрыть ее, поставив свою отметку. — Позволь мне просто убрать это, и мы можем начать.       Без какого-либо чувства организации Сакура сложила свои заметки и тексты вместе, прежде чем встать и положить их на край стола. Она открыла ящик своего стола и вытащила другой переплетенный блокнот, прежде чем жестом указала на дверь.       — Пойдем.       Его брови на мгновение нахмурились.       — Разве мы не должны делать процедуру здесь?       — У нас общий кабинет, а это значит, что Шизуне может войти в любую минуту, и, поскольку мы пытаемся быть осторожными, я подумала, что, возможно, нам следует перейти в более уединенное место.       Ее чувствительность удивила его, и благодарность охватила его, но он ничего не сказал, удаляясь из офиса. Сакура закрыла за собой дверь и оставила ее незапертой, прежде чем быстро пройти по коридору. Он молча последовал за ней.       Они остановились перед дверью за первым поворотом от ее кабинета, и Итачи с интересом наблюдал, как она быстро оглядела длинный коридор, чтобы убедиться, что они одни, прежде чем сунуть блокнот под мышку и выполнить серию ручных печатей. Казалось бы, обычная дверь осталась неизменной, но она взялась за ручку и толкнула ее, прежде чем впустить его внутрь.       Итачи оказался в полностью функционирующей операционной. Его взгляд блуждал по операционному столу в центре и верхнему свету, который сейчас был выключен, прежде чем он увидел мириады хирургических инструментов вдоль стен. Рядом была отдельная комната, где врачи могли вымыть руки перед тем, как начать свою работу, но его внимание снова переключилось на Сакуру, когда он услышал, как закрылась дверь. Замок скользнул на место, прежде чем уникальный звук периметра чакры наполнил воздух и плавно опустился на них.       Он оставался внешне равнодушным, когда его охватывала признательность. Она оказывала ему любезность, охраняя комнату. Возможно, она понимала степень его желания, чтобы его болезнь оставалась неизвестной.       — Обычно мы используем эту комнату для операций высокопоставленных пациентов, таких как Каге и другие чиновники, — рассеянно объяснила Сакура, перейдя в противоположную сторону комнаты. Она положила блокнот на прилавок, прежде чем снять белый халат и положить его рядом. — Но прошли месяцы с тех пор, как кто-то еще ступал сюда, поэтому я подумала, что это будет лучшее место для нас, чтобы пройти лечение.       Говоря это, она подошла к соседней стене и щелкнула выключателем, отчего верхний свет замерцал, прежде чем она, наконец, повернулась к нему.       — Начнем?       Итачи ничего не сказал, но последовал ее молчаливому указанию и сел на стол. Сакура закатала рукава и потянулась к стетоскопу, спрятанному в кармане, прежде чем встать напротив него. Теперь, когда он специально искал ее глаза, Итачи не упустил ни напряжения в ее плечах, ни непреклонности, с которой она избегала его взгляда. Для такой известной куноичи она была довольно выразительной. Было слишком очевидно, что она питала к нему сильные, неблагоприятные чувства, и он не мог не смотреть на нее. Она должна твердо верить, что она могла бы сделать больше для его состояния, если бы была готова не обращать внимания на свое личное мнение.       — Рубашку, пожалуйста, — попросила она.       Итачи молча схватился за рубашку сзади и стянул ее через голову, прежде чем бросить ее на край длинной кровати. Как только рубашка убралась с дороги, Сакура прижала металлический диск своего стетоскопа к его груди и прислушалась.       — Ты сказал, что твое дыхание было неудобным, но раньше не было затруднено, — сказала Сакура после паузы. — Это все еще правда?       — Да. — Он медленно вдохнул, отметив, что давление на его грудь, хотя и неприятное, но не мешает ему наполнить легкие.       Сакура молчала, водя металлом по его груди, слушая его легкие под разными углами. Маленькая, задумчивая щепотка появилась между ее бровями, но она ничего не сказала, прежде чем обошла стол и встала позади него. Он ожидал ее прикосновения, но все еще напрягся, когда ее ладони легли на изгиб его лопаток, и он сделал сознательное усилие, чтобы расслабиться. Ее руки были теплыми на его коже, и хотя ее давление было легким, он чувствовал силу и мощь кончиков ее пальцев.       — Я собираюсь вылечить самое серьезное повреждение прямо сейчас, прежде чем начать обследование, — сообщила она ему. — Постарайся расслабиться. Если что-то станет неудобным, просто дай мне знать.       Итачи слабо кивнул, и мгновение спустя ее чакра влилась в его тело. Как и в прошлый раз, чуждое ощущение чужой чакры в его организме инстинктивно насторожило его, но по мере того, как оно перемещалось в его легкие и медленно облегчало тяжесть в груди, напряженность его плеч уменьшалась, и он бессознательно наклонялся назад спиной, ближе к ее ладоням, когда его глаза закрылись.       В ее чакре было что-то приятное, чего он раньше не замечал. Она гудела в его клетках, пока работала и охлаждала мягкую жгучую боль, которую он давно уже ассоциировал со своей болезнью. Это было… утешительно.       Только когда Сакура забрала свою чакру и, в конце концов, свое прикосновение, он понял, как далеко он откинулся на нее. Там, где раньше было ее прикосновение, внезапно стало холодно, и он выпрямился, когда она отошла.       — Что ж, хорошая новость в том, что я не заметила ничего необычного во время осмотра. Твоё состояние не ухудшилось и не мутировало с тех пор, как я видела тебя в последний раз, — сказала Сакура, отойдя от стола и повернувшись к нему лицом.       — Ты сможешь помочь? — Спросил Итачи.       Она колебалась.       — Честно говоря, я не знаю. Твоя болезнь настолько редкая, что либо совершенно неизвестна медицинскому сообществу, либо есть лишь несколько задокументированных случаев.       — Это то, что ты исследовала.       В его тоне не было никаких вопросов, когда он понял в немом шоке, что все документы, которые она неустанно изучала, были для него. Однако Сакура неправильно истолковала его комментарий, потому что на ее лице промелькнуло разочарование, прежде чем она отвернулась, чтобы взять блокнот, который она принесла с собой.       — Да, но есть несколько старых медицинских журналов, которые мне все еще нужно просмотреть, и теперь, когда я смогла провести надлежащее обследование, я лучше понимаю, что мне нужно искать.       Ее взгляд оставался опущенным, когда она пролистывала свои рукописные заметки, внезапная тишина нарушалась только ее тихим вздохом и шорохом страниц. Итачи какое-то время наблюдал за Сакурой, прежде чем отвернуться, чтобы потянуться за своей рубашкой. Он натянул материал через голову, прежде чем соскользнуть со стола для осмотра, сразу же заметив изменения в своем теле. Он чувствовал себя почти невесомым от легкого вдоха и наслаждался безболезненностью, когда глубоко и медленно вдыхал.       Звук закрывающейся тетради снова привлек его внимание, и Итачи повернулся, чтобы посмотреть на Сакуру, когда она скрестила руки на блокноте.       — Если я хочу выяснить, что вызывает повреждение твоих легких, мне нужно знать несколько вещей.       — Я не уверен, что у меня есть еще что-то, о чем я могу тебе сказать, — честно ответил он.       — На самом деле есть, — незлобно сказала Сакура. — Когда ты впервые начал замечать свои симптомы? Давление в груди началось несколько лет назад или позже?       На ее вопрос Итачи заколебался, из-за чего она вздохнула.       — Если ты искренне хочешь моей помощи, мне нужно, чтобы ты доверился мне.       — Зачем тебе это знать?       Его тон прозвучал холоднее, чем он хотел, но Сакура не отступила.       — Потому что мне нужно знать, разрушала ли эта болезнь твое тело в течение некоторого времени или она ускорилась в последнее время. Я не хочу вызывать у тебя беспокойство, но мне нужно быстро во всем разобраться. Так как давно ты знаешь?       — Семь лет.       Сакура моргнула, потрясенная.       — Ты знаешь семь лет? И ты не подумал обратиться за помощью?       Итачи спокойно смотрел ей в глаза, не удивившись ее вспышке.       — Мне сказали, что ничего нельзя сделать.       — Кто сказал?       — Не в этом дело.       — Тогда в чем? — Резко спросила она. — Почему ты вообще согласился позволить мне помочь тебе?       Итачи медленно выдохнул. Он хотел, чтобы она поняла, но боялся, что его объяснение может оскорбить ее, и не торопился, чтобы найти подходящие слова, которые могли бы помочь ей понять его рассуждения.       — Когда я пришел к тебе несколько недель назад, я хотел, чтобы ты меня вылечила. Но я никогда не ожидал, что ты найдешь лекарство. Мне просто нужно больше времени. Но не для меня.       Только по ее выражению он мог видеть, что Сакура изо всех сил пытается понять его рассуждения. На ее лице мелькнул ряд эмоций от гнева и раздражения до печали; последняя из которых удивила его.       — Ты пытаешься защитить свою семью, — наконец заключила она.       Итачи ничего не сказал, но его ответ был достаточно ясен.       Повисла тягостная тишина, пока они смотрели друг на друга. Затем Сакура выпрямилась, когда на ее лице появилось твердое выражение уверенности.       — Я не откажусь от тебя.       Выражение ее лица было жестким, но Итачи не смог сравниться с ее упорством. Он так долго боролся со своей болезнью и справлялся с ней самостоятельно. Так долго он скрывал свое состояние от мира и оправдывался перед Шисуи, своей матерью, братом и своей командой. Чтобы Сакура узнала правду и отказалась отступить, как бы он ни сопротивлялся ей, было так чуждо ему.       Казалось, он наконец достиг распутья, которое Сакура представила ему много недель назад в своем кабинете. Итачи знал, что больше не может справиться со своей болезнью самостоятельно. Это будет продолжать разъедать его до тех пор, пока он, наконец, не проиграет битву, но открыто признать это будет одной из самых трудных вещей, которые он когда-либо делал.       С юных лет отец внушал ему, как быть самодостаточным и независимым шиноби. Он словно разучился принимать помощь от кого бы то ни было.       Но вот Сакура стояла перед ним, решимость заострила ее нефритовые глаза и ее непоколебимое выражение. Она была бойцом, больше медиком, чем шиноби, но тем не менее опасной, и у него сложилось впечатление, что она не подчинится, даже если он скажет ей «нет».       Итачи уставился на нее, как будто действительно увидел ее впервые.       На протяжении многих лет он слышал высокие похвалы в адрес товарища по команде своего младшего брата, но он не понимал самоотверженности и настойчивости, которые потребовались ей, чтобы подняться до уровня мастерства, которого она достигла до этого момента. Вновь обретенное уважение к куноичи охватило его, и, вопреки его здравому смыслу, надежда на будущее без этой ужасной болезни восстала из пепла и начала расцветать.       — Тебе нужно что-то еще? — Наконец спросил Итачи.       Легкая улыбка облегчения скользнула по ее лицу, когда напряжение спало с ее плеч.       — Только одно. Мне нужно, чтобы ты перестал встречаться с этим целителем в Кусе.       Выражение его лица оставалось нейтральным, но внутреннее удивление пробежало по нему. Прошли годы с тех пор, как он впервые начал посещать медика на окраине Травяной Страны, чтобы получить обезболивающее и средство от кашля. До сих пор они хорошо работали для него, но откуда Сакура узнала о целителе, он понятия не имел.       Должно быть, она почувствовала его жгучее любопытство, потому что продолжила:       — Я же говорила тебе, что провела системную очистку твоего тела, когда ты был отравлен и когда я заметила свое состояние, — просто объяснила она. — Если я собираюсь помочь тебе, мне нужно знать все о твоем теле, в том числе о том, какие лекарства ты принимаешь.       Ей показалось, что она уже начала копаться в его прошлом, если знала о местах его миссий, и он слабо ухмыльнулся. Она была довольно находчивой.       — Хорошо, — наконец сдался Итачи.       — Хорошо, — тихо повторила она, и легкая торжествующая улыбка скользнула по ее лицу. — Приходи ко мне через пару дней, и я пересмотрю твой прогресс. А пока, пожалуйста, постарайся двигаться как можно меньше, чтобы не перенапрягаться. Никаких спаррингов, никакого жесткого бега, никакой грубой сексуальной активности.       Итачи едва не усмехнулся. Она была очень настойчива теперь, когда он дал свое согласие. Однако веселье быстро улетучилось, когда он вспомнил миссию своего отца. Он не был уверен, как долго его не будет в деревне, и он не хотел подтверждать встречу с ней, если не мог гарантировать, что сможет ее сохранить.       — К сожалению, возможно, нам придется отложить нашу следующую встречу, — тихо пробормотал он.       Выражение лица Сакуры тут же сменилось недоумением.       — Почему?       — Сегодня вечером я ухожу на миссию и не знаю, когда вернусь. Прошу прощения за неудобства…       — Миссию? — Прервала она. — Ты только что вернулся с миссии. Это Хокаге приказала?       Итачи покачал головой.       — Нет. Это дело моего клана.       — Твой клан, — повторила она. В ее голосе смешались удивление и недоверие. — Твой клан должен знать, что ты только что вернулся с задания. Твое легкие уже были достаточно напряжены…       — Мой клан в курсе, — вмешался он. Он понимал ее разочарование, но эта конкретная миссия была превыше всего остального, включая его собственное здоровье. — Я понимаю, что это может ухудшить мое состояние, но я должен идти.       Сакура открыла рот, но ее слова подвели ее, как будто она не могла понять, что было настолько важным, что он сознательно рисковал собой.       — Ты не можешь быть серьезным, — наконец сказала она, скорее с недоверием, чем со злостью. Она распрямила руки и положила блокнот на прилавок, выпрямилась и сосредоточила на нем все свое внимание. — Ты понимаешь, что возобновишь повреждение, которое я только что исцелила. Сейчас твои легкие подобны мокрой бумаге и ты можешь оказаться в еще более худшей форме, чем был, когда мы начали лечение.       — Я понимаю. — Итачи медленно кивнул. — И если бы были какие-то другие обстоятельства, я бы уважал твое мнение и совет. Однако это неизбежно.       И снова у нее не было слов.       Ее недовольство сгустило воздух и давило на него, как будто ее предсказание сбылось и кровь снова наполнила его легкие. Но он оставался неподвижным, ожидая ее следующего шага. Он слышал рассказы своего младшего брата о гневе своего товарища по команде и слухи в деревне о ее вспыльчивости, и мысленно приготовился к тому, что она набросится на него и расскажет, какой он идиот и эгоист.       Но ее аргумент так и не пришел.       Вместо этого она отвернулась, чтобы взять свой блокнот и лабораторный халат, и направилась к двери, намеренно избегая его взгляда, когда прошла мимо него.       — У меня есть другие пациенты, о которых я должна заботиться. — Казалось, Сакура собиралась покинуть комнату, не сказав больше ни слова, но, подойдя к двери, заколебалась. Даже стоя к нему спиной, он мог сказать, что она внутренне боролась с собой, и в конце концов она полуповернулась к нему, прежде чем заговорила: — Просто… постарайся вернуться целым.       Потом она исчезла.       Чувство вины поселилось где-то внизу живота, как удар под дых. Он слишком хорошо осознавал, как сильно обидел ее, но не стал гнаться за ней. Он сомневался, что она ждала бы его в любом случае. Лучшее, что он мог сделать прямо сейчас, это встретиться с Шисуи, как они и планировали. Он хотел, чтобы их миссия завершилась успешно, но он также молился, чтобы их путешествие не задержало их в деревне слишком долго.       Он мог только надеяться, что Сакура верна своему слову и не откажется от него.