Кошмар в красном

      В сотый раз Сакура подняла кулак только для того, чтобы снова опустить его, прежде чем она успела постучать. Казалось, она застряла в бесконечной петле неуверенности, когда она поднимала свою руку только для того, чтобы снова опустить ее. Она слишком хорошо осознавала, что стояла на крыльце своего товарища по команде достаточно долго, чтобы все в доме почувствовали ее чакру и начали задаваться вопросом, какого черта она делает.       Глубокий вздох вырвался из ее рта.       То, что она делала, было трусостью. Сакура могла с готовностью это признать, но, честно говоря, она скорее предпочла бы застрять на шестнадцатичасовой операции, чем наконец встретиться с Саске; потому что правда заключалась в том, что она так долго избегала своего товарища по команде, что не знала, чего от него ожидать. Раздражение было само собой разумеющимся — Саске всегда был раздражен — но другие его чувства к ней заставили ее задуматься.       — Ты так и будешь стоять тут весь день или что?       Сакура подпрыгнула. Она развернулась на каблуках и увидела невпечатленного Саске на ступеньках ниже нее, раскрасневшегося и вспотевшего после того, что, как она могла предположить, было недавним спаррингом с Наруто. Машинально ее взгляд скользнул по его унаследованным аристократическим чертам лица и широким плечам, прежде чем скользнуть по обнаженной коже на его мускулистых руках и ногах. Найдя его в основном невредимым, за исключением нескольких шишек и синяков, полученных во время спарринга, ее взгляд вернулся к нему.       — Я думала, как будет лучше…       Саске лишь изогнул бровь.       — Я сомневаюсь.       — Хорошо, может быть, я собиралась сбежать, — смущенно призналась Сакура.       Саске вздохнул, прежде чем подняться на несколько ступенек на семейное крыльцо, чтобы стать подальше от солнца, но больше не намекал на свое настроение. Не то, чтобы он действительно нуждался в этом. Она знала своего товарища по команде достаточно хорошо, чтобы понять, что его драка с Наруто не улучшила его настроение.       — Почему ты здесь, Сакура?       — Разве не принято извиняться после того, как чуть не расплющила своего товарища по команде?       Саске нахмурился еще сильнее.       — Ты пытаешься извиниться или оскорбить меня?       — Возможно, немного того и другого, — сказала медик с легкой улыбкой, но она быстро исчезла.       Саске все еще смотрел на нее, выражение его лица было холодным, а взгляд твердым, как будто он ожидал от нее большего. Именно этот взгляд заставлял ее так долго избегать его; как будто она ему должна — как будто он никогда раньше не заходил слишком далеко в спарринге. Но она была здесь не для того, чтобы упрощать свои действия, указывая на собственные прошлые ошибки Саске.       — Прости, — искренне сказала Сакура. — Это был несчастный случай, и я…— Она замолчала, когда слова сорвались из ее губ. — Прости, Саске.       — Сакура, что, черт возьми, случилось? — Спросил он. В его голосе не было упрека, просто смесь нетерпения и замешательства. — Ты говоришь, что это был несчастный случай, но ты никогда раньше так не оступалась, ты не делаешь ошибок.       Чувство вины заныло в ее груди, она скрестила руки и прислонилась к перилам крыльца, избегая его напряженного взгляда. Она не собиралась объясняться со своим товарищем по команде, но и лгать ему тоже не собиралась. По крайней мере, он заслужил знать.       — Ты прав, — наконец сказала она. — Я не делаю ошибок, когда дело касается моей чакры. Но то, что произошло, было личным, и мне неудобно об этом говорить.       Она ожидала, что Саске рассердится и потребует ответа, но вместо этого выражение его лица смягчилось, когда в его темных глазах снова отразилось беспокойство.       — С тобой все в порядке?       — Я в порядке.       Слова легко выскользнули из ее рта, их форма была так знакома ей на языке, и она умиротворяюще улыбнулась ему. Они оба знали, что она лжет, но Саске не стал давить, и в конце концов она оттолкнулась от перил, готовясь уйти.       — В любом случае, мне нужно в больницу. Сегодня я покрываю часть смены Шизуне, и мне нужно идти, пока я не опоздала.       Прежде чем она успела сойти с крыльца, пальцы Саске скользнули вокруг ее локтя, фактически остановив ее побег, когда он медленно развернул ее лицом к себе. Его взгляд был слишком непоколебим, слишком проницателен, когда он изучал ее.       — Если бы что-то было не так, ты бы сказала нам, верно?       Его серьезность ошеломила ее. Ее действия, должно быть, действительно обеспокоили его, раз она услышала такой тревожный тон обычно пассивного мужчины, и она одарила его еще одной улыбкой, на этот раз более теплой и искренней.       — Я в порядке, Саске. — Она снова увидела его загорелый нос и не могла удержаться от того, чтобы прикоснуться кончиками пальцев к перегретой коже, когда чакра на мгновение вспыхнула в ее руке. — С другой стороны, тебе нужно начать пользоваться солнцезащитным кремом.       Как она и ожидала, Саске закатил глаза, отпуская ее.       — Да, ока-сан.       Она ухмыльнулась и опустила руку, когда покраснение на его переносице исчезло, прежде чем она, наконец, сошла с крыльца на летнюю жару. Пообещав увидеться с ним завтра за обедом, она, наконец, покинула комплекс Учих и направилась по оживленным улицам Конохи к больнице.       Сакура двигалась с некоторой настойчивостью, зная, что слишком растянула время, слишком долго колеблясь перед домом своего товарища по команде. Она была рада, что наконец-то поговорила с Саске и развязала узел стресса, который так долго сидел в ее животе, но сегодня она не могла опоздать; Шизуне ждала ее.       Прохладный воздух ударил ее в тот момент, когда она перешагнула через двери большого здания, и она вздохнула с облегчением, когда жар исчез с ее кожи. Дружески поприветствовав медсестер на стойке регистрации, Сакура направилась к лифту и поднялась на первом доступном лифте на свой этаж.       Как она и ожидала, Шизуне сидела за их общим столом с грудой карт, сложенных перед ней, и яростно строчила свои записи. Другой рукой она нервно провела по темным волосам, создавая у Сакуры впечатление, что дела, которые она планировала закончить сегодня, были отложены для более важных дел.       — Так занята? — Спросила Сакура.       Шизуне резко подняла взгляд и физически сникла от облегчения при виде ее.       — Ты понятия не имеешь, — пробормотала она. — Мне нужно сделать эти графики, но я должна была встретиться с Генмой, — она взглянула на часы, — пять минут назад, а у меня еще целый час работы.       — Просто оставь, я займусь этим, — отмахнулась Сакура, когда подошла к столу, чтобы открыть ближайшую папку.       — Я не собираюсь сваливать на тебя свою работу.       — Шизуне, ты планировала это свидание с Генмой около недели. Если ты отменишь его, как ты думаешь, кого он будет винить? — Спросила она. — Меня.       На лице женщины мелькнула веселая улыбка.       — Он бы не стал тебя винить.       — Ну, он бы обвинил тебя, и, учитывая, что работа, которую тебе осталось сделать, может быть сделана мной, на самом деле это будет моя вина, и я отказываюсь быть обвиненной в чем-то, что я могла бы предотвратить. Так что дай мне чертову таблицу и иди.       Сакура выжидающе протянула руку, и, преувеличенно вздохнув, темноволосая женщина, наконец, смягчилась и передала файл, над которым так усердно работала.       — Спасибо, Сакура. Я твой должник.       — Да-да, — отмахнулась она, когда ее внимание переключилось на просмотр диаграммы.       На заднем плане Сакура услышала, как Шизуне убрала остальные документы и сбросила свой лабораторный халат, прежде чем покинуть кабинет с пожеланием спокойной ночи. В комнате стало тихо из-за отсутствия другого медика, но это не было неприятно, так как Сакура воспользовалась моментом одиночества, чтобы закончить чтение карты пациента, прежде чем перейти к остальной части значительной стопки. Оказалось, что Шизуне оставила ей достаточно работы между проверкой состояния пациентов после операций и обеспечением того, чтобы операции на следующий день были адекватно укомплектованы их резидентами. Она знала, что день определенно не будет медленным, так как она расставила свои графики в порядке срочности.       Сакура как раз читала свой последний график, когда чье-то присутствие внезапно пощекотало ее сознание. Она повернулась к дверному проему с ожиданием, когда тонкая улыбка расплылась по ее лицу.       — Рёта, я думала, твоя мать сказала не покидать твою больничную палату без нее.       Маленький мальчик, к которому она приходила почти каждый день, просто пожал плечами.       — Она ушла за моей сестрой, и мне было скучно.       Положив руку на бедро, Сакура пристально посмотрела на него, изо всех сил стараясь сдержать улыбку.       — Ты должен слушаться маму. Ты же знаешь, что она пугается, когда ты бродишь по коридору в одиночестве.       — Но я не один. Я с тобой!       — Рёта, — легкомысленно предупредила девушка.       — Пожалуйста, — умолял он. — Я ненавижу свою комнату. Там нечего делать.       Суровый взгляд Сакуры не смутил его, пока он продолжал смотреть на нее своими широко раскрытыми глазами и по-детски хмуриться, пока ее решимость не ослабла и, наконец, не сломилась.       — Хорошо. Ты можешь пойти со мной, чтобы сделать мою послеоперационную процедуру, но тогда тебе придется вернуться в свою комнату, пока твоя мать не узнала, что тебя нет.       — Да! — Он победно ударил кулаком в воздух.       — Но, — быстро добавила она, — ты должен выполнять все мои приказы. Хороший ниндзя всегда выполняет все приказы, поэтому, если я скажу тебе выйти из комнаты, ты выйдешь и подождешь меня снаружи; если я скажу тебе не задавать вопросы, молчи, ладно?       Он энергично закивал, возбуждение исходило от него теперь, когда он знал, что она не собирается проводить его прямо в его комнату. Его энергия была заразительна, и Сакура поймала себя на том, что сдерживает смех, когда он подскочил к ней, взволнованный, увидев другие части больницы, а не то, что он видел во время своих обычных тестов и процедур.       Без дальнейших промедлений Сакура собрала остальные карты Шизуне, прежде чем отправиться на операционный этаж внизу, а Рёта энергично подпрыгивал рядом с ней. Очевидно, она была не единственной, кого развлекал дух мальчика, потому что Ойоне широко улыбнулась, когда они прибыли на пост медсестер.       — У тебя сегодня есть помощник, Сакура-сан?       Прежде чем она успела ответить, Рёта с энтузиазмом кивнул.       — Ага! Мы собираемся увидеть пост-поп-людей.       — Пост-оп, Рёта, — поправила Сакура с легким юмором в голосе. — Это значит, что они после операции, это не газировка.       — После операции, — повторил он.       Ойоне весело улыбнулась им, прежде чем она протянула руки.       — Это последние?       Сакура передала ей заполненные карты.       — Да, Шизуне закончила это перед тем, как уйти на вечер, — ответила она. — Мне все еще нужно увидеть этих других пациентов, но я обязательно верну их карты в ближайшее время.       Старшая медсестра просто кивнула, прежде чем улыбнуться маленькому ребенку.       — Повеселись там.       В течение следующих нескольких часов Сакура ходила вокруг, проверяя пациентов и следя за тем, чтобы все они чувствовали себя хорошо после операции. Некоторым потребовалась смена повязок и установка новых капельниц, но она каждый раз вызывала медсестру, чтобы она делала процедуры, чтобы наблюдательные глаза Рёты не видели ничего, что могло бы его расстроить.       Несмотря на то, что он был так болен, у него все еще была такая же энергия и энтузиазм, как у любого другого маленького ребенка, и ей пришлось напоминать ему с полдюжины раз двигаться помедленнее; однако, когда Сакура подошла к завершению осмотра пациентов, она начала замечать, что Рёта начинает отставать. Взглянув на него, Сакура поняла, что все эти прогулки и возбуждение лишили его энергии, поэтому она передала свои оставшиеся карты другому опытному хирургу, прежде чем проводить мальчика обратно в его комнату и помочь ему лечь в постель. Она знала, что он должен был быть истощен, когда безропотно свернулся калачиком под больничными простынями.       Прежде чем она успела уйти, она услышала, как он зовет ее по имени:       — Сакура, ты можешь остаться со мной ненадолго? Пока моя ока-сан не вернется?       Со слабой улыбкой Сакура кивнула и тихо опустилась на стул рядом с его кроватью.       — Конечно. Ложись спать, а когда проснешься, твоя мать будет здесь.       Он сонно кивнул, прежде чем закрыть глаза и задремать.       Какое-то время Сакура просто смотрела на него. Она изучала подъемы и опускания его груди, прислушиваясь к звуку его мягкого дыхания. Это заставило ее задаться вопросом, как такой больной ребенок все еще может казаться таким относительно нормальным, но опять же дети были удивительно устойчивыми по сравнению со взрослыми, когда дело доходило до болезни.       Перенаправив свои мысли, прежде чем они смогут отправиться по более темному пути, Сакура потянулась к карте последнего пациента, которого они посетили, лежащей у нее на коленях, и открыла ее. Она принялась обновлять ее, используя затишье в неотложной медицинской помощи, чтобы сосредоточиться на своей работе. Время шло медленно, но она не жаловалась, зная, что тишина не продлится долго. Когда дверь в комнату Рёты снова открылась, она выжидательно подняла глаза.       — Извини, что прерываю, Сакура-сан, — извинилась Ойоне, — но Хатаке-сан ждет тебя в твоем кабинете.       — Какаши-сенсей? — Повторила она. Ее бывший сенсей почти никогда не приходил в больницу, особенно если это было для лечения, и выражение ее лица напряглось в замешательстве. — Спасибо, что сообщила мне. Не могла бы ты отнести эти бумаги обратно на стол для меня?       Старшая медсестра приняла небольшую стопку, когда они вышли из двери, и они пожелали друг другу спокойной ночи, прежде чем Сакура вернулась к лифту. Коридор был почти полностью пуст, когда она вышла на свой этаж. По пути к своему кабинету она прошла мимо медсестры, но они лишь обменялись вежливыми кивками, прежде чем обе женщины продолжили путь к месту назначения.       Мысленно Сакура обдумывала причины визита Какаши. Общеизвестно, что все шиноби ненавидят больницы, но ее бывший сенсей, вероятно, был худшим, когда дело доходило до обращения за лечением. Это заставило ее задаться вопросом, есть ли что-то, что он должен обсудить с ней, и если да, то что это будет настолько важным, что он скорее придет к ней в ее кабинет, чем будет ждать, пока она закончит смену.       Ускорив шаг, Сакура завернула за угол. Она прошла мимо лаборатории, продолжая идти по коридору, и в состоянии рассеянности ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что там, где ее лаборатория должна была быть пустой, внутри стояли двое мужчин.       Замедлившись до остановки, Сакура осторожно попятилась, пока не остановилась за дверью. Сквозь стекло она наблюдала, как они рылись в шкафах и медицинских холодильниках, и, хотя на них обоих были хирургические халаты, Сакура не узнала ни одного из них. Это было не так уж редко, так как больница Конохи была большой, и она не знала каждого сотрудника, но было необычно, чтобы кто-то находился в ее личной лаборатории без ее разрешения или разрешения Шизуне, и она задумчиво нахмурилась.       — Могу я помочь вам найти что-то? — Спросила Сакура, входя в комнату.       Оба мужчины резко повернули головы в ее сторону. На их лицах не было заметных эмоций, но ближайший к ней хирург вежливо посмотрел на нее, улыбка натянулась на его лице, как будто мышцы вокруг рта растянулись, приняв форму, к которой они не привыкли.       — Нам сказали, что мы можем найти оборудование здесь.       — Здесь нет хирургического оборудования. Боюсь, вы ошиблись местом.       — Приносим свои извинения. Должно быть, мы свернули не туда, — он снова улыбнулся.       Во взгляде было что-то тревожное, и, как будто сработала сигнализация, все чувства шиноби Сакуры одновременно закричали на нее. Внешне она оставалась спокойной, но ее бдительность усилилась, когда она подошла к ближайшему шкафу, чтобы закрыть дверь, которую они в спешке оставили открытой.       — Понятно, — пробормотала она, глядя на мужчин, отмечая отсутствие у них какой-либо формы идентификации. Даже у ее травматологической бригады были значки или карточки-ключи; у этих людей не было ни того, ни другого, и подозрение, которое укоренилось, внезапно расцвело. — Извините, в каком отделе вы работаете?       — Хирургическом, — сказал тот же мужчина.       — Что на каком этаже?       Молчание встретило ее вызов, и каждое ее опасение внезапно усилилось, когда напряжение в воздухе сгустилось. Ей не дали ни минуты подумать, она только отреагировала, когда ближайший к ней мужчина бросился на нее, кунай пронзил воздух там, где всего долю секунды назад было ее горло. Ее инстинкты шиноби сработали, и она нырнула под его руку, прежде чем направить чакру в свои пальцы и сжать его запястье, заставив кости сломаться с тошнотворным треском. Низкий болезненный стон вырвался из его горла, когда он уронил оружие, но победа была недолгой, поскольку он использовал ее крепкую хватку в качестве рычага, чтобы ударить твердым коленом прямо ей по ребрам.       Сакура выпустила его руку, когда отпрыгнула назад, но он последовал за ней, используя небольшое пространство внутри лаборатории, чтобы попытаться прижать ее к стене. У нее возникло ощущение, что он знал, кто она такая, и знал, что она не желает использовать всю свою чакру, опасаясь, что она может нанести структурные повреждения зданию, и он использовал это в своих интересах, когда загнал ее в угол, быстро двигаясь, чтобы избежать ее сильных рук.       Тем не менее, Сакура держалась, пока они сражались друг с другом. Неизвестный мужчина вытащил еще один кунай, пытаясь нанести смертельный удар, но она блокировала и уклонялась от удара за ударом, получив несколько рваных ран на предплечьях, защищаясь. Она использовала все свое обучение, все свои знания, чтобы выжить, ожидая своего открытия.       Что же касается того, чего они хотели, она не имела ни малейшего представления — не то чтобы она или Шизуне хранили секретные материалы в своей лаборатории — но что бы это ни было, эти люди были готовы убить за это, и она была единственной, кто может противостоять им.       Еще одна острая вспышка боли пронзила ее руку, когда кунай снова поранил ее. Он целился ей в ребра, и она увидела, как открылась, когда заблокировала и оттолкнула оружие. Быстрыми движениями Сакура извернулась под его рукой, схватив с пола его забытый кунай, и использовала его сломанное запястье в своих интересах. Она скрутила раненую конечность в своей хватке, пока он не оказался на коленях на полу вдали от нее, и она собиралась воткнуть оружие ему в затылок, когда ее внезапно схватили сзади и отшвырнули назад.       Ее спина больно ударилась о стеклянный шкаф, когда она пролетела через всю комнату, в результате чего тот разбился при ударе, но Сакура быстро оправилась и подняла глаза как раз в тот момент, когда второй мужчина напал на нее, его кулак целился ей в висок. Она пригнулась, в результате чего он застонал, когда его костяшки пальцев столкнулись с осколками стекла, прежде чем она ткнула пронизанным чакрой локтем в его колено. Сустав слышно разбился, и он упал на пол, когда она прыгнула на него, зажав его предплечье ногой, когда она подняла осколок разбитого стекла и перерезала ему горло.       Кровь тут же начала скапливаться вокруг него, и он слабо захрипел. В этот момент кулак второго врезался в ее челюсть. Сила удара отбросила ее назад, и ее нижняя часть спины ударилась о стойку, прежде чем рука обхватила ее шею и прижала к стене.       Воздух схватил ее грудь, и она вцепилась в руку нападавшего, но его хватка была непоколебимой, когда он усилил давление на ее горло. Ее зрение затуманилось, а в ушах раздался слабый звон, который становился громче, чем дольше ее дыхательные пути оставались заблокированными. Она чувствовала, как борется, чувствовала, как пинается и царапается, но ни один из ее ударов, казалось, не достиг цели. Она потянулась к своей чакре, попыталась направить ее в руки, но из-за недостатка кислорода она не могла сосредоточиться.       Ее ноги и руки отяжелели, а боль в груди стала становиться невыносимой, и только она подумала, что ее голова вот-вот взорвется, ее пальцы схватили что-то твердое, что-то, что осталось на прилавке рядом с ней, и она вслепую замахнулась на нападавшего. Объект коснулся его головы сбоку и разбился, но Сакура била его снова и снова, пока пальцы, обвившие ее шею, не отпали, и она безвольно рухнула на пол.       Давление в ее груди исчезло, и она хрипло закашлялась, поскольку ее тело боролось за дыхание. В глубине души она знала, что должна двигаться, должна защищать себя, но ее движения были вялыми. После того, как она сильно моргнула, чтобы очистить глаза от пятен, ее глаза приземлились на брошенный кунай в нескольких футах от нее, и она слабо потянулась к нему, ее пальцы сомкнулись вокруг рукоятки как раз в тот момент, когда нападавший начал шевелиться.       Внезапно дверь в лабораторию распахнулась, и Сакура услышала отчетливый хруст сломанной шеи, прежде чем чья-то рука упала ей на плечо.       — Сакура, ты в порядке? Ты меня слышишь?       Услышав голос Какаши, медик рухнула на кафельный пол, когда ее охватило облегчение.       — Какаши-сенсей…       Стекло захрустело под ногами, когда еще один человек поспешно вошел в комнату, но Какаши быстро приказал им сообщить Хокаге, прежде чем они снова убежали. В наступившей тяжелой тишине она услышала, как Какаши встал на колени рядом с ней.       Усталость яростно тянула Сакуру, когда ее выброс адреналина ударил по ней, как еще один удар, но в конце концов она заставила свое тело двигаться. Какаши в основном помогал ей сесть, его легкая сила тянула ее в вертикальное положение, пока она не смогла откинуться на стойку, на которой ее чуть не задушили всего несколько мгновений назад. Все ее тело пульсировало, но наибольшего внимания требовала острая боль в ладони, и она опустила взгляд, обнаружив, что мензурка, которую она использовала против нападавшего, разбилась и вонзилась глубоко в ее кожу. Низкое проклятие сорвалось с ее губ, но теперь она ничего не могла с этим поделать. Ей понадобится помощь, чтобы извлечь инородный предмет, прежде чем его можно будет вылечить.       Сжав руку на коленях, Сакура наконец осмотрела свою лабораторию. Она лежала в руинах после ее короткой борьбы за жизнь. Стеклянные шкафы для исследований были разбросаны по всей комнате, большие осколки отражали верхний свет, когда кровь человека, которого она убила, просачивалась в трещины плитки, словно малиновая паутина. Тело второго шиноби лежало всего в нескольких футах от него лицом вниз.       Все еще несколько ошеломленная, Сакура оторвала взгляд от них и посмотрела на Какаши. Его видимый глаз был напряжен и ожесточился от беспокойства.       — С тобой все в порядке? — Снова спросил он.       — Думаю, да. — Ее голос был хриплым, слова скребли по горлу, когда они вырывались. Она попыталась проглотить жало, но оно осталось у нее в горле, и она вздрогнула, добавив: — Они что-то искали.       — Ты знаешь что?       Сакура покачала головой.       — Нет. Здесь нет ничего, кроме экспериментов и…— Она замолчала, когда ей пришла в голову мысль, о которой она раньше не подумала. — И прототипа противоядия, над которым мы с Шизуне работали.       — Противоядие? От токсина, которым были отравлены Итачи и Генма? — Спросил Какаши. После ее кивка его глаза задумчиво сузились. — Это единственное, чего они могли желать?       — Это единственная вещь, которая имеет для нас хоть какую-то ценность. Но зачем ее брать? Ни один из наших шиноби не подвергался нападению уже несколько месяцев.       Он нахмурился под маской.       — Возможно, те, кто устроил засаду нашим АНБУ, планируют организовать более крупную атаку.       — Вы думаете, что две засады в Кусе были целью?       Какаши многозначительно посмотрел на лабораторию, прежде чем снова взглянуть на нее.       — А ты так не думаешь?       Она нахмурилась, увидев его точку зрения.       Раньше Сакура считала, что это совпадение. Ниндзя-отступники не задерживались на одном месте слишком долго, но это не было чем-то неслыханным, и хотя маловероятно, что Итачи непреднамеренно дважды столкнулся с одной и той же группой. Но все изменилось с этой атакой. Если эти люди искали противоядие — что становилось все более вероятным, чем дольше она думала о нем, — то нельзя было отрицать, что инциденты не были случайностью.       После короткой паузы Сакура покачала головой в ответ на вопрос Какаши.       — Даже если они организовали нападение, у нас есть только маленький пузырек с противоядием, которое почти не работает. Какой смысл его красть?       — Ты думаешь, они это знают? — Спросил он, потянувшись, чтобы вытащить маленькую стеклышку из ее волос, прежде чем позволить ей упасть на землю с тихим звоном. — Возможно, они исходят из предположения, что противоядие уже усовершенствовано.       В любом случае, ни одна из возможных причин ее не устраивала, но Сакура не стала комментировать дальше, так как тяжесть ситуации начала медленно доходить до нее. Она чуть не погибла в стенах собственной больницы. Осознание было столь же шокирующим, сколь и ужасающим. Она хотела выразить свою благодарность Какаши за то, что он оказал ей поддержку, когда она действительно нуждалась в этом, но эмоции застряли у нее в горле, и она наклонилась к своему бывшему учителю, пока ее висок не уперся в грубую ткань его джоунинского жилета.       Он впился ей в кожу, но она почувствовала утешение в его фамильярности, и ее глаза устало закрылись, когда он прижал ее лицо к своей твердой форме. Ее бывший учитель всегда был опорой силы, и теперь ничем не отличался от того, что открыто ослабил свою бдительность ровно настолько, чтобы дать ей собраться.       Несколько мгновений они просто сидели, пока за дверью не раздался торопливый стук каблуков. Сакура подняла голову как раз в тот момент, когда в дверном проеме появилась Цунаде со свирепым выражением лица и наблюдательным взглядом. Она молча смотрела на двух мертвых шиноби, прежде чем ее карие глаза приземлились на Сакуру. Между бровями пожилой женщины возникла морщинка, когда ее глаза задержались на синяке на шее и на стекле, проткнувшем ей ладонь.       — Принеси мне набор для хирургической обработки, — приказала Цунаде медику, стоявшему в шаге позади нее. Женщина пошла выполнять указание прямо перед тем, как Хокаге вошла в комнату. — Объясните. Сейчас.

***

      Легкий ветерок шевелил лес, пока Итачи и Шисуи шли к деревне. Сквозь листву высоких дубов, окружающих их дом, на них смотрело непостижимое количество звезд, откуда они жили в устрашающей черноте наверху. Поскольку только полумесяц направлял их путь, пара была вынуждена полагаться на свои другие чувства, чтобы ориентироваться в ночи.       По привычке Итачи поднял голову, чтобы посмотреть на каменные лица монумента Хокаге, когда они приближались к воротам деревни, но в свете новой луны они были отброшены в резкую тень и казались не чем иным, как черным силуэтом на фоне темноты. Рядом с ним Шисуи снова зевнул, звук, который Итачи слышал много раз с тех пор, как солнце зашло несколько часов назад, но он слишком устал, чтобы жаловаться на это; ему самому ничего не хотелось, кроме как бросить свое снаряжение в кучу и забраться в постель.       У него болели ноги. Они путешествовали почти три дня, прочесывая любые зацепки относительно местонахождения Изуми, и все, что они нашли, это кусок окровавленной одежды и больше ничего. Пара прочесывала местность в поисках других зацепок, пока их глаза не запульсировали в глазницах, а головы не застучали в висках. Итачи хотел продолжить обыск окраин маленькой деревни, но знал, что Шисуи был прав, прекратив поиски. Если ткань принадлежала Изуми, нападавшие не оставили после себя ничего, что они могли бы найти.       Переступив порог деревенских ворот, Итачи вырвался из своих размышлений и резко остановился синхронно с Шисуи, когда охранники у ворот приветствовали их кунаями и катаной.       — Назовите себя.       Он нахмурился из-за менее чем дружеского приема, отметив, что вместо двух охранников теперь было пятеро, и медленно снял маску, чтобы раскрыть свою личность.       — Учиха Итачи, капитан шестой команды АНБУ.       — Учиха Шисуи, заместитель командира шестой команды АНБУ.       Итачи подавил вздох, когда один из охранников опустил оружие, чтобы просмотреть блокнот. Остальные остались на страже.       — У меня нет записей о том, что вы уходили на миссию.       — Проверь еще раз свои записи, — возразил он, когда в его тоне проскользнул лед. Он был утомлен и не был в настроении для того, чтобы его авторитет был подвергнут сомнению джонином. — Нас отправили на секретную миссию за три дня до этого. У вас должны быть документы о нашей миссии.       Мужчина смотрел на него в течение одного напряженного момента, прежде чем он снова пролистал блокнот и в конце концов остановился, чтобы прочитать запись. Итачи заметил момент, когда его плечи расслабились, и мужчина дал безмолвный сигнал другим охранникам отступить, когда наконец опустил бумаги.       — Извините за враждебное приветствие. Сегодня утром произошел инцидент.       — Инцидент? — Повторил Шисуи, выпрямляясь. — Что за инцидент?       — В деревне произошло нападение, — пояснил он. — Хокаге приказала усилить охрану до завершения тщательного расследования.       Шисуи задумчиво хмыкнул, но больше ничего не сказал, прежде чем двое потомков Учих вышли из ворот, чтобы отправиться дальше в деревню. Все мысли о том, чтобы вернуться домой и лечь в постель, были забыты, когда пара выбрала кратчайший путь к Башне Хокаге. От внимания Итачи не ускользнуло, что патрулей было больше, чем обычно, и его брови нахмурились, когда он подумал о том, что могло побудить Хокаге приказать усилить охрану.       Его первой мыслью был Кьюби, но, учитывая количество времени, прошедшее с момента последнего вторжения Девятихвостого в деревню, он сомневался, что произошел инцидент с участием Узумаки. Затем он взвесил возможность крупномасштабного нападения в деревне, но, учитывая отсутствие разрушений и запаха крови в воздухе, это казалось маловероятным.       Единственным другим вариантом была драка с вражеским ниндзя. Прошло несколько месяцев с момента его последней стычки с неопознанным шиноби в Кусе, но это было единственное серьезное нападение за последние месяцы. Возможно, они затаились, чтобы дать себе время проскользнуть в деревню, но Итачи не сможет подтвердить свою теорию, пока они не поговорят с Хокаге.       Достигнув башни, он и Шисуи одновременно влили чакру себе в ноги, прежде чем броситься к окну, которое Хокаге всегда оставляла открытым. Войдя, они столкнулись с очень несчастным лидером деревни.       Пустая бутылка из-под саке лежала на боку на столе Хокаге, и Итачи заметил это только потому, что это единственное, что осталось. Документы и файлы, которые обычно были сложены высоко на столе, были сметены на пол в приступе ярости.       Перед ней стояли Хатаке Какаши, Митараши Анко и Нара Шикамару; все ценные и доверенные члены ее совета. Шикамару и Какаши на этот раз выглядели несколько внимательными, наблюдая за своим взволнованным Хокаге, в то время как Анко бросила на них быстрый взгляд, выражение ее лица кратко сообщало, что их всех ждет очень долгая ночь.       — Мне нужен отчет о каждом иностранце, который вошел в деревню и вышел из нее за последний месяц, и я хочу получить его немедленно! Если у нас есть какие-либо утечки в этой деревне, мне нужны имена. И я хочу получить обновленную информацию об этой разведывательной группе.       — Я немедленно вызову АНБУ, — кивнула Анко. — И разведывательная группа завершила обыск больницы. Других пострадавших или нарушений не обнаружено.       — Хорошо, — сказала блондинка, ее гнев постепенно остыл. — Нара, я поручаю тебе организовать патрулирование. Эта деревня должна оставаться в состоянии повышенной готовности до дальнейших распоряжений. Хатаке, выясни, кем были эти люди и как они получили информацию. Мне нужен отчет Шизуне, как только она закончит вскрытие.       — Да, Хокаге-сама.       — И поставьте охрану на эти тела, на двадцать четыре часа. Я не хочу, чтобы кто-то улизнул с ними до того, как мы попытаемся опознать этих ублюдков.       — Да, Хокаге-сама.       — Свободны!       Шиноби напротив нее почтительно поклонились, прежде чем они вышли из помещения — или, в случае Какаши, исчезли в облачке дыма. Как только они ушли, Цунаде резко обернулась.       — А вы двое! Где, черт возьми, вы были?       Автоматически Итачи поклонился.       — Мы были нужны за пределами деревни на несколько дней по делам клана.       — Как удобно, — недовольно проворчала Хокаге.       Пара встала перед ее столом, когда она поправила свой опрокинутый стул и тяжело села. Она вздохнула и подперла подбородок кулаком, выражение ее лица было обеспокоенным и сердитым.       — Произошла брешь в системе безопасности, — в конце концов рискнул предположить Шисуи.       Хокаге подняла карие глаза, наблюдая за ними.       — Да, — кивнула она. — Несколько часов назад в больнице были найдены двое мужчин. Когда Сакура столкнулась с ними, они напали.       — Сакура? — Резко повторил Шисуи. — С ней все в порядке? Она была ранена?       — Конечно, она в порядке, — яростно сказала Цунаде. — Она моя ученица.       В ее голосе была нотка гордости, но она осталась незамеченной, когда Итачи понял, что его собственные мускулы напряглись от известия о том, что Сакура была замешана в инциденте. Он заставил свое тело расслабиться, но его разум продолжал крутиться, пока он прокручивал несколько возможных сценариев, каждый из которых варьировался от незначительных до более серьезных травм, которые она могла получить.       Было хорошо известно, что Харуно Сакура способна справиться даже с грозными противниками — она была первым шиноби в деревне, убившим члена Акацуки, — но ее боевой стиль был крайне разрушительным, и она не хотела бы использовать всю мощь своей силы в стенах госпиталя, опасаясь причинить вред своим пациентам. То, что она в настоящее время не страдает от каких-либо серьезных травм, не означает, что ей не оказывалась медицинская помощь.       — Почему больница стала мишенью? — Спросил Итачи, его голос не выдавал напряжения.       — Мы считаем, что это была попытка украсть антитоксин, над которым работали Сакура и Шизуне. У нас пока нет конкретной информации, но мы сильно подозреваем, что это был тот же самый шиноби, ответственный за твое отравление и отравление Ширануи.       — Значит, они переехали в деревню, — сказал Итачи.       Светловолосая женщина кивнула, прежде чем Шисуи заговорил:       — Зачем им красть противоядие?       — Это до сих пор неизвестно. Есть несколько теорий, но с учетом того, что оба мужчины мертвы, допрос становится немного сложнее, — сказала она голосом, пронизанным холодным сарказмом. — Возможно, они не в состоянии создать свое собственное противоядие и планировали воспроизвести наше, или они намеревались украсть его в надежде, что мы не сможем создать другое и максимально произвести его до того, как они начнут более широкомасштабную атаку…       — Отсюда и нападение в больнице, — пробормотал Шисуи.       — Харуно-сан и Шизуне-сан успешно изготовили противоядие? — Спросил Итачи.       Во время отравления Генмы у него сложилось впечатление, что две женщины создали средство, способное замедлять действие токсина, но не устранять его из организма. Если они на самом деле уже создали его, сейчас самое время для АНБУ вернуться в Кусу для дальнейшего расследования.       Однако хмурый взгляд Цунаде ответил на его вопрос задолго до того, как она заговорила.       — Они этого не сделали, и вполне вероятно, что этот враг не знает об этом факте, поэтому мы пока держим эту информацию при себе.       Итачи и Шисуи послушно кивнули в ответ на косвенный приказ.       Затем мрачное выражение пробежало по чертам их предводителя, и она вздохнула.       — До сих пор я вяло относилась к расследованию засады на тебя и твою команду, — сказала она, спокойно встретившись взглядом с Итачи. — Теперь все меняется. Мы до сих пор не знаем, кто эти шиноби и какую вендетту они затевают против нашей деревни, но я могу гарантировать, что нападение произойдет. Я бы предпочла перейти в наступление, но если мы не сможем вовремя подготовиться, мы должны быть готовы защищаться.       Зная Хокаге, Итачи не ожидал, что она открыто признает свою ошибку, но, тем не менее, услышал ее извинения и кивнул, принимая ее приказы.       — Что вам нужно от нас?       — Идите найдите Хатаке и помогите ему в его расследовании. Меня не волнует, если вам придется допрашивать каждого человека в этой деревне. Мне нужны ответы, — потребовала она. — Если они планировали украсть противоядие, вполне вероятно, что они намерены использовать яд в качестве основного оружия против нас, а это значит, что у нас может быть мало времени. Выясните, не скрываются ли среди нас еще агенты под прикрытием.       — Да, Хокаге-сама.       Пара поклонилась, прежде чем выйти из офиса, оставив Хокаге одну. Снаружи ночь была тихой, но в воздухе витало напряжение, поскольку возможность войны нависала над их головами. Это оставило неприятный привкус во рту Итачи и тревожное чувство в его венах. Это была не первая война, свидетелем которой он был, до того, как они узнали своего врага. Прямо сейчас они просто готовились к возможному появлению теней.       Не останавливаясь, Шисуи направился к штаб-квартире АНБУ. Итачи последовал за ним в более медленном темпе, его разум отстранялся, когда он прокручивал свой предыдущий разговор с Сакурой. Он закончился менее чем приятно, и известие о ее нападении в той самой больнице, о которой они говорили в последний раз, оставило его с тяжестью в глубине души.       — Итачи?       Моргнув, он понял, что погрузился в свои мысли на несколько минут, а Шисуи выжидающе смотрел на него, явно ожидая ответа на то, что он сказал. Он обдумывал свои следующие действия лишь доли секунды.       — Есть кое-что, о чем я должен позаботиться. Я встречу тебя в штаб-квартире.       Шисуи удивленно изогнул бровь, но он привык к странным привычкам Итачи и не задавал ему вопросов.       — Хорошо. Тогда я расскажу тебе об успехах Хатаке позже.       Слабо кивнув, Итачи повернулся, чтобы уйти от центра деревни.       Он сам удивился, узнав, что именно чувство вины так страстно толкнуло его к ее жилищу сейчас. Она несколько раз помогала ему в недавнем прошлом, и он был недоступен, когда она нуждалась в этом больше всего. Он понимал, что маловероятно, что его присутствие в деревне в то время изменило бы ход событий, но чувство все еще оставалось.       Только после того, как он постучал и стал ждать ответа, Итачи понял, что не совсем уверен, что он должен был сказать ей. Внезапно ему пришло в голову, что этот визит носил скорее личный, чем профессиональный характер, но прежде чем он успел передумать, дверь распахнулась, и за ней оказалась не Сакура, а другая женщина ее возраста с копной светлых волос и ярко-голубыми глазами.       Они сузились, глядя на него.       — Еще один АНБУ? Не могли бы вы, ребята, подождать до утра, чтобы задать еще вопросы? Я уверена, что любая информация, которая вам нужна, может подождать.       Итачи вежливо склонил голову.       — Я извиняюсь за поздний визит.       — Да, да, я вижу, тебе очень жаль, что ты здесь…       — Ино, кто там? — Он услышал мягкий стук босых ног по дереву за мгновение до того, как из-за угла появилась Сакура. Ее глаза расширились от удивления, когда она увидела его. — Итачи?       Использование его имени не ускользнуло от него, но он не обиделся. Вместо этого он посмотрел на ее мокрые волосы и вечерний наряд, когда она подошла к дверному проему, и внезапно почувствовал себя незваным гостем, поскольку Ино продолжала смотреть на него неприятно. При этом он почувствовал некоторое облегчение, увидев, что она выглядит здоровой и невредимой. Он невольно ожидал худшего.       — Харуно-сан, — поприветствовал он. — Надеюсь, я не мешаю.       — Нет, — покачала она головой. Свирепая блондинка резко взглянула на нее и, казалось, была готова возразить, но Сакура продолжила прежде, чем та успела: — Все в порядке. Ты можешь идти, Ино. Не волнуйся.       Она не выглядела убежденной.       — Ты уверена, что с тобой все в порядке? Я не против остаться на ночь.       — Ино, мне не нужно, чтобы ты нянчилась со мной, — твердо сказала Сакура, но ее улыбка облегчила ее слова.       — Хорошо. — Ино поджала губы, прежде чем смягчилась. — Но обещай, что пошлешь кого-то за мной, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо?       — Обещаю.       Затем она снова повернулась к нему, ее голубые глаза сузились и стали твердыми сапфирами.       — Не оставайся слишком долго.       — Иди домой, Ино, — вздохнула Сакура.       — Иду-иду. Спокойной ночи, лобастая.       — Спокойной ночи, свинка, — благосклонно ответила Сакура.       Затем блондинка спустилась на несколько ступенек к входу, прежде чем продолжить свой путь. Только когда она была уже в пути, Итачи снова посмотрел на Сакуру, с любопытством изогнув бровь.       Она лишь пожала плечами на его немой вопрос.       — Старая шутка. — Затем она отошла в сторону, жестом приглашая его внутрь. — Заходи?       Не колеблясь, Итачи вошел внутрь.       Прошло несколько недель с тех пор, как он в последний раз ступал в квартиру Сакуры, тогда он кашлял кровью и изо всех сил пытался дышать после того, как довел свое тело до предела. Он до сих пор помнил, как проснулся на следующее утро и обнаружил, что она свернулась рядом с ним среди окровавленных простыней, совершенно измученная и мертвая для мира. Она даже не пошевелилась, когда он двигал ее, что означало, насколько утомительно ей было и сколько концентрации потребовалось, чтобы залечить повреждения в его легких.       В то время он был слишком занят, чтобы наблюдать за своим окружением, но когда он последовал за ней в гостиную, он заметил, насколько личной и живой была ее крошечная квартирка; полная противоположность его собственному традиционному семейному дому.       Фотографии ее друзей и товарищей по команде висели на стенах и украшали полки между ее медицинскими книгами. На спинке того самого дивана, на который он уложил ее тем утром несколько недель назад, было немного поношенный плед ручной работы, а на кофейном столике перед ним стояла дымящаяся кружка чая и книга. Для его наблюдательного взгляда было слишком очевидно, что он прервал ее попытку провести ночь без стресса, даже если она была слишком добра, чтобы сказать об этом.       — Как прошла твоя миссия? — Спросила Сакура, привлекая его внимание. — Ты хорошо себя чувствуешь?       — Я в порядке, спасибо, — ответил он, повернувшись к ней лицом. — Я прислушался к твоему предупреждению и принял меры предосторожности, чтобы не перенапрягаться.       — Никакого кашля с кровью или затрудненного дыхания?       Он покачал головой.        — У меня был кашель и небольшая боль в груди, но в лучшем случае она минимальна. Эта миссия была гораздо менее тяжелой физически, чем моя предыдущая.       Легкая улыбка смягчила ее черты.       — Хорошо, я рада это слышать. Следующие несколько дней я, вероятно, буду занята, но я хотела бы провести еще одну оценку в ближайшее время, если ты сможешь встретиться со мной.       — Конечно, — кивнул Итачи. — Я ценю твою помощь.       Она улыбалась ему еще мгновение, но улыбка постепенно потеряла свою живость, и она отвела взгляд, когда на ее лице отразился стыд.       — Я… хотела извиниться за то, что сказала тебе перед тем, как ты ушел. Я знаю, что не могу понять давление, с которым ты сталкиваешься между деревней и своим кланом, и я не имела права что-либо говорить. Надеюсь, ты можешь меня простить.       Внезапность ее извинений застала его врасплох, и он моргнул в явном удивлении, прежде чем покачать головой.       — Тебе не нужно беспокоиться об этом. Я понимаю, что твоя главная забота — мое здоровье, и я усложняю тебе работу.       — Да, есть такое, — согласилась она. На ее губах появилась слабая улыбка, а уголок рта самого Итачи дернулся от ее легкого поддразнивания, но Сакура не заметила этого, когда наклонилась, чтобы взять чай. — Так что же привело тебя сегодня вечером?       — Инцидент, произошедший сегодня днем, привлек мое внимание.       Сакура сделала паузу в середине глотка, когда ее глаза метнулись к нему.       — Ты слышал о нападении?       — Деревня находится на один шаг ниже полной изоляции, — терпеливо сказал он. — Я слышал об этом.       Тяжелый вздох вырвался у нее.       — Я сказала Цунаде-шишоу, что в этом нет необходимости. Если в деревне и есть другие шпионы, они, скорее всего, ушли в подполье. Они не осмелятся предпринять еще одну попытку так скоро. Больница теперь, как тюрьма.       Недовольство окрасило ее тон, как будто нападение было скорее неудобством, чем положением жизни и смерти, и гордость, отражавшаяся в голосе Хокаге, когда она говорила о своей ученице, приобрела совершенно новое значение.       Женщина, стоящая перед ним, была сильной, и не только в физическом смысле. Она могла разбивать валуны кулаками и переворачивать шиноби в два раза больше себя, не моргая, но она также могла сохранять хладнокровие под давлением и работать в напряженных ситуациях. Он был свидетелем этого раньше, когда Генма был ранен. Неудивительно, что Хокаге так высоко ценила юную куноичи, и Итачи внезапно подумал, что, возможно, гнев Цунаде был вызван не самой атакой, а скорее тем, что ее ценная ученица подверглась нападению.       — Хокаге просто принимает меры предосторожности, — рассуждал Итачи. — Нападение в деревне — серьезное нарушение безопасности. Она захочет обеспечить безопасность своих людей, прежде чем снова ослабить охрану.       Сакура нахмурилась, все еще недовольная, но не стала жаловаться, прежде чем снова отпила свой чай.       Итачи снова наблюдал за ней, прослеживая линии ее скул и челюсти, а затем спускаясь по тонкой длине ее шеи к плечам. Ее кожа была гладкой и безупречной, но Итачи лучше других знал, что не все раны можно увидеть невооруженным глазом.       — Ты ранена?       Отвлекшись от своих мыслей, Сакура покачала головой.       — Нет, я в порядке. — Затем выражение ее лица стало любопытным. — Ты поэтому пришел ко мне?       — Твоя безопасность имеет первостепенное значение сейчас, когда угроза войны подошла к нашему порогу. Наши шиноби останутся беззащитными, без средств защиты от яда, созданного этими вражескими ниндзя, и твое ранение может еще больше задержать изготовление противоядия.       Сакура смотрела, слегка озадаченная, обдумывая его ответ. Она, казалось, не знала, что ответить, и Итачи слишком поздно понял, что его комментарий звучал не столько как комплимент, поскольку она была одной из немногих медиков в деревне, которые могли создать такой антитоксин, и скорее как неудобство, если бы она получила какие-либо травмы.       — Тебе не о чем беспокоиться, — сказала Сакура, прежде чем он успел исправить свое заявление. — Сейчас Шизуне обеспечивает безопасность наших экспериментов, а завтра я вернусь в лабораторию, чтобы помочь ей с остальными документами. Скоро мы создадим противоядие. — Затем она отвернулась от него. — А пока я хочу, чтобы ты взял это.       Все еще держа чай в одной руке, она наклонилась, чтобы покопаться в медицинской сумке на полу у дивана, прежде чем вытащить маленькую бутылочку и протянуть ее ему. Итачи молча принял его и быстро прочитал этикетку, прежде чем с любопытством изогнул бровь.       — Средства от кашля?       — Как бы я не ненавидела их прописывать, я знаю, что ты по-прежнему непреклонен в том, чтобы скрывать свое заболевание от своей семьи, — объяснила она. — Если они тебе понадобятся, возьми их. Но, пожалуйста, используй их экономно.       Итачи кивнул, прежде чем сунул бутылку во внутренний карман униформы.       — Я не знаю, как могу тебя отблагодарить.       Она улыбнулась в ответ, но улыбка не коснулась ее глаз. В этот момент слова Шисуи пронеслись в его голове, и он не мог не задаться вопросом, считает ли Сакура его до сих пор «ослом», как она так красочно выразилась. Он не давал ей повода думать иначе, и по причинам, которые он не мог определить, тот факт, что она видела его в таком негативном свете, не устраивал его.       Маленькая гримаса скривилась в уголках рта Сакуры, когда она снова опустила кружку. Она уставилась на него, как будто температура ее чая перестала быть приемлемой, и молча отвернулась, чтобы отправиться в свою маленькую кухоньку, как раз в тот момент, когда Итачи открыл рот, чтобы заговорить. Однако его следующие слова были забыты, когда его глаза остановились на серии неглубоких, но неровных порезов вдоль ее лопатки. Только по углам и рисунку на ее коже он мог сказать, что это было вызвано стеклом, и автоматически последовал за ней, чтобы изучить повреждения.       — Твое плечо…       Сакура полуобернулась к нему только для того, чтобы заметно вздрогнуть от его внезапной близости. К ее удивлению, кружка выскользнула из ее пальцев, и в одно и то же мгновение оба шиноби бросились вперед, чтобы поймать ее, пока она не разбилась об пол. Рефлексы Итачи были быстрее, чем у нее, и он поймал ее в дюйме от пола, когда ее чай расплескался по деревянному полу.       Все произошло менее чем за долю секунды, и долгий момент напряженной тишины прошел, прежде чем они выпрямились. Итачи протянул ей кружку, и она всего мгновение колебалась, прежде чем принять ее, язык ее тела был явно напряженным и настороженным. Сакура, казалось, не могла встретиться с ним взглядом, и Итачи нахмурил брови, когда он с поразительным откровением понял, что уже видел это выражение на ее лице раньше.       Страх.       Прошли месяцы с тех пор, как Сакура впервые узнала о его болезни. В то время он был слишком озабочен защитой своей частной жизни, чтобы понять, как его присутствие повлияло на нее, но теперь это было слишком очевидно, когда она попятилась и отдалилась от него.       — Я не имел в виду ничего плохого, — пробормотал он, его голос, казалось, громко эхом отдавался в тишине.       Она кивнула, но по-прежнему отказывалась встречаться с ним взглядом.       — Я знаю.       У Итачи возникло желание протянуть руку к ней, показать ей, что он не представляет угрозы, но он воздержался, и его внимание переключилось на пролитый чай, который все еще плескался у его ног.       — Позволь мне… — сказал он, потянувшись за кухонным полотенцем на тумбе рядом с ним.       — Нет. — Сакура протянула руку, чтобы остановить его, но медленно отдернула руку, прежде чем сжать пальцами кружку. — Пожалуйста, не надо.       Ее страдание было почти ощутимым, а в животе Итачи завязался толстый ком, говорящий, что причиной был он. Он все еще не был полностью уверен, что вызвало ее внезапную тревогу — было ли это из-за него конкретно или она все еще была потрясена атакой, произошедшей ранее в тот день, — но, тем не менее, он отступил назад, внезапно почувствовав, что слишком надолго просрочил ее гостеприимство.       — Я должен уйти, — мягко сказал он. — Прости, что отнимаю у тебя так много времени.       Сакура ничего не сказала, и он молча удалился.       Итачи выбрал самый быстрый путь к башне АНБУ, но его темп был неторопливым, когда он прокручивал в памяти то, что только что увидел.       Итачи прекрасно осознавал, что его талант и наследие пугают окружающих. Он мог заставить бежать целую эскадрилью вражеских ниндзя и заставить любого человека замолчать одним своим присутствием, но он никогда не вселял страх в кого-то, кого считал товарищем, как только что.       Сакура была доблестным шиноби. Он был одним из многих охранников АНБУ, которые приветствовали ее и ее команду, когда они шли через ворота Конохи после ее столкновения с Сасори из Акацуки. Тогда она держала голову высоко поднятой, даже сумев улыбнуться после успешного завершения миссии, которая приняла худший оборот. Если даже это не могло потрясти ее, то заставило задуматься:       Что он мог сделать, чтобы заставить ее так настороженно относиться к нему?