Кошмар в красном

      Приглушенные шаги эхом разносились по сырому бетонному залу, когда пара шиноби в масках спускалась по узкому коридору, их тени плясали вдоль стен от факелов, освещавших им путь через лабиринт из цемента и мха. Они осматривали дверь за дверью без опознавательных знаков, пока не достигли конца длинного зала, остановившись перед другой, такой же неотличимой, как и остальные. Не говоря ни слова, один из них поднял руку и дважды резко ударил по простому дубу, прежде чем распахнуть его по команде.       Внутри больше фонарей освещало пространство, пропуская достаточно света, чтобы видеть, но все еще отбрасывая тени в углы комнаты. Охранники стояли по обеим сторонам, но ни один из них не повернулся к вновь прибывшим, когда одинокая фигура в центре комнаты остановила их шаги и выжидающе посмотрела на них.       — Коноха в полной боевой готовности. Объясните, что произошло. Немедленно!       Один из мужчин в маске почтительно поклонился, прежде чем снять свою фарфоровую маску, чтобы ответить:       — Оперативникам не удалось получить противоядие. Они были убиты во время нападения.       Человек в тени нахмурился, его недовольное выражение лица усиливалось в тусклом свете.       — Ну разве это не просто идеально.       Оба шиноби оставались немыми под гневным взглядом своего лидера, но они были освобождены от его напряженного взгляда, когда в дальнем конце комнаты началось внезапное движение. Это началось как легкое отвлечение внимания и росло до тех пор, пока серия болезненных криков не затруднила разговор. Словно статуи, двое шиноби продолжали молчать, пока двое мужчин в хирургических костюмах стояли по обе стороны от металлического стола. Они наблюдали за своим пациентом с видом безразличия, их лица были скрыты масками над ртом и носом, пока несчастный мужчина боролся со своими ограничениями.       Его крики отражались от цементных стен, и с взволнованным вздохом их предводитель повернулся, чтобы посмотреть на них.       — Заткните его!       Шиноби сразу же приступили к делу. Один сунул в рот комок марли, заглушая пронзительные крики, а другой ввел прозрачную жидкость в капельницу на руке. Пациент продолжал биться в конвульсиях, но его симптомы не показывали никаких признаков замедления или прекращения, и в конце концов один из медиков повернулся лицом к своему лидеру, прежде чем кивнуть ему головой.       Он раздраженно вздохнул и отвернулся, чтобы снова продолжить разговор.       — Нам нужно двигаться быстрее. К этому времени Коноха осознает, что атаки в Кусе не были случайными.       — Каковы ваши приказы?       Он остановился, рассеянно потирая подбородок.       — Нам нужно приступить к следующему этапу нашего плана, — сказал он. Он повернулся спиной к оперативникам и увидел старый деревянный стол, который был привезен для хранения их медицинского оборудования. В центре стояла стеклянная банка с раствором, внутри которой качался один единственный глаз. — Проследите, чтобы все было готово.       — Да сэр.       Мужчина молча надел маску на место, прежде чем они с напарником поклонились и вышли из комнаты, сопровождаемые приглушенными криками, пока дверь снова не захлопнулась.

***

      Теплый ветерок пронесся по саду. Он поймал волосы Итачи и взъерошил его челку, прежде чем она снова упала. Перед ним тихо журчал пруд, в котором он когда-то играл с Саске, когда они были детьми, фактически заглушая активность остальной части комплекса и позволяя ему отдохнуть от повседневной жизни, которая обычно занимала его мысли.       Медитация всегда была любимой формой релаксации Итачи; момент, чтобы посидеть в одиночестве, не отвлекая других. В последние месяцы его дни были слишком загружены, чтобы он мог позволить себе хотя бы несколько мгновений спокойствия, и он почувствовал огромное облегчение, позволив своим мыслям блуждать.       Казалось, сегодня его совесть ностальгировала по образу Изуми, всплывшему в его памяти много лет назад, когда они были детьми и еще не были непоправимо искажены путями мира. Ее улыбка всегда была слишком широкой для ее щек, но она была скромной и доброй, и Итачи до сих пор помнил счастье, которое плясало в ее глазах, когда он принял данго из ее рук.       Даже в нежном десятилетнем возрасте подарки Итачи на день рождения всегда состояли из куска безжалостной стали. Его мать была единственной, кто когда-либо покупал для него подарки без цели, и получение одного из Изуми положило начало дружбе, и в то время он не знал, что она продлится почти десять лет.       С тех пор Итачи начал наслаждаться ее обществом. Изуми, возможно, была немного менее зрелой в уме, чем он, даже если она была на три года старше его, но ее невинность была чем-то, что он лелеял, что-то, что он хотел защитить; и его влекло к ней по причинам, которые ему было трудно описать даже сейчас. Изуми испытала его первую настоящую привязанность и стала его первым поцелуем, что не удивило ни его мать, ни Шисуи. Она была единственной, кому Итачи когда-либо позволял сблизиться с ним так, как не удавалось даже Шисуи.       У Итачи до сих пор сохранились приятные воспоминания об обеде, перехваченном между деревенскими обязанностями, и данго, разделенном на пристани, которая пронзала прозрачные голубые воды частного озера на территории кланового комплекса. В его ушах до сих пор звенел крик возмущения Изуми, когда много лет назад она пыталась — и не смогла — столкнуть его с деревянного пирса. Это закончилось тем, что она плюхнулась в воду внизу и длинной чередой проклятий, которые он никогда не думал, что услышит из уст старшей куноичи. В конце концов Итачи позволил ей утащить себя в воду рядом с собой, хотя бы из жалости.       Но, как обычно, хорошие времена всегда заканчивались.       Итачи до сих пор не был уверен, что заставило Изуми сместить фокус внимания. Однажды она собирала цветы в поле, а на следующий день сражалась кулаками и клинками, сбивая сапогами те самые лепестки, которыми она любовалась не так давно.       Шисуи был первым, кто сообщил ему о намерениях Изуми, поэтому ее просьба обучать ее не стала неожиданностью; но это пришло со многими опасениями. Она отказалась уточнить, что спровоцировало изменение ее мышления, а нежелание Итачи помочь вызвало напряжение между ними, которое не ослабло даже четыре года спустя.       Ее прощальные слова до сих пор преследовали его, как угасшее эхо в заброшенном доме:       «Ладно, не тренируй меня. Мне не нужна твоя помощь. Держись от меня подальше».       Открыв глаза, Итачи прогнал горькие воспоминания из своей памяти. Печаль переполняла его грудь, но даже по прошествии этих нескольких лет он не мог заставить себя сожалеть о своем решении не обучать Изуми тому, чтобы стать джонином и, в конечном счете, стать агентом АНБУ. Он знал ее достаточно хорошо, чтобы понять, что она была бы эмоционально неспособна выполнять миссии, возложенные на тех, кто носил этот ранг, и хотя он отклонил ее просьбу, чтобы защитить ее, он знал, что она никогда не воспринимала это таким образом.       — Ты выглядишь виноватым. Ты снова украл данго из «не очень секретного» тайника Саске?       Итачи узнал чакру Шисуи за мгновение до того, как тот появился, и уставился на своего кузена пустым взглядом. Однако старший Учиха не смотрел на него, глядя в пруд в центре сада и наблюдая, как рыбки кои плавают кругами друг вокруг друга.       — Я думал об Изуми, — пробормотал он.       Шисуи с любопытством посмотрел на его признание, прежде чем выражение его лица на мгновение помрачнело.       — Я знаю, что ты думаешь, но твоя ссора с ней была не по твоей вине.       Итачи не ответил и рассеянно посмотрел на ветер, который крутил лепестки различных цветов, украшающих двор. Как его ближайший друг, Шисуи был единственным человеком, с которым он говорил о своих разногласиях с Изуми. Его мать много раз тайно и не очень тонко пыталась узнать, что вызвало раскол между ними, но он когда-либо доверял только Шисуи.       Итачи скорее почувствовал, чем услышал приближение Шисуи, когда его двоюродный брат устроился поудобнее, прислонившись к перилам ступенек, ведущих в сад. Его взгляд тяготил его, но Итачи не поднимал глаз, наблюдая за стрекозой, петляющей по пышным цветочным клумбам.       — Если бы ты тренировал Изуми, а ее убили в АНБУ, ты бы чувствовал себя намного хуже, чем сейчас, — тихо добавил Шисуи. — Она мне нравилась, и то, что произошло, ужасно, но она сделала свой собственный выбор, и не тебе брать на себя это бремя.       Шисуи был прав, но Итачи не мог избавиться от чувства вины, которое, казалось, навсегда засело в его сердце. Прошли годы с того разговора, который положил конец их дружбе, и хотя с тех пор он много раз мимоходом видел Изуми, он сделал, как она просила, и держался на расстоянии. Это было трудно, учитывая их близкие отношения в течение его детских лет, но с каждым днем становилось все легче игнорировать его собственные чувства по этому поводу.       Однако ее исчезновение, казалось, выкопало эти противоречивые эмоции. Привязанности больше не было, но грусть из-за утраченной дружбы осталась. Тот факт, что они с Шисуи нашли лишь чей-то след, не успокаивал его. Члены клана Учиха считались призами и идеальным рычагом влияния в других странах. Если ее забрали, тот факт, что никто не связался с Конохой, чтобы начать переговоры, не был хорошим знаком.       — Ты уже сказал отцу? — Спросил Шисуи.       Итачи покачал головой.       — Нет. Маловероятно, что то, что мы нашли, принадлежит кому-то другому, но пока мы не уверены, я не хочу сообщать ему о нашей находке.       — Ты хочешь сделать анализ крови? — После кивка Итачи Шисуи задумчиво хмыкнул. — Ну, Хокаге…       — Нет, — прервал он. — Это не должна быть она.       Брови Шисуи нахмурились в замешательстве.       — Почему нет? — Спросил он. Прежде чем Итачи успел ответить, его двоюродный брат быстро собрал все воедино, и он с легкой насмешкой скрестил руки на груди. — Твой отец действительно верит, что что-то подобное вызовет напряженность в деревне?       — Я считаю, что его опасения оправданы, — мягко защищался Итачи. — После нападения Орочимару на Саске во время экзамена на Чунина несколько лет назад, жители деревни какое-то время беспокоились о нас.       — Только гражданские, и у них никогда не было положительного мнения о нас…       — Даже так, — возразил он.       Шисуи нахмурился, явно недовольный и, возможно, немного обиженный тем, что Итачи не встал на его сторону, но не напирал.       — Пока не возникнет угроза деревне или клану, я буду уважать решение моего отца держать это в секрете, — тихо продолжил Итачи после короткой паузы. — И тебе тоже не мешало бы это сделать.       Его хмурый взгляд остался, но Шисуи не стал спорить.       — Кого ты тогда попросишь сделать анализ крови?       — Харуно Сакуру.       — Ты доверяешь ей?       Итачи многозначительно посмотрел на своего кузена.       — Ты думаешь, мне не стоит?       — Я спрашивал, доверяешь ли ты ей, а не заслуживала ли она доверия, — незлобно сказал Шисуи. — Я провел с ней время и узнал ее, так что да, я думаю, что она могла бы нам помочь. Как ты думаешь, она может?       Итачи ответил не сразу. Он действительно считал Сакуру надежной, но его причины основывались на опыте, который отличался от опыта его кузена. Она давно доказала ему, что ей можно доверять конфиденциальную информацию, и если Итачи обратится с просьбой непосредственно к ней, он был уверен, что она не предаст его доверия.       Но Итачи держал это при себе. Шисуи все еще не знал о его контакте с молодым медиком и он предпочитал, чтобы так и оставалось.       — Ты доверяешь ей, — наконец пробормотал Итачи. — Этого достаточно.       Шисуи принял его ответ без подозрений и задумчиво склонил голову.       — После прошлой ночи, я уверен, Хокаге дала ей выходной; она, вероятно, все еще дома. Хотя, зная Сакуру, она, вероятно, не будет оставаться вдали от больницы слишком долго, особенно теперь, когда мы знаем, что угроза настолько велика. Бьюсь об заклад, она будет в своем кабинете, если мы отправимся туда через час или около того.       Итачи кивнул, соглашаясь, когда Шисуи наклонился, чтобы снять сандалии, прежде чем подняться по лестнице и встать на деревянную дорожку. С того места, где все еще сидел Итачи, старший мужчина возвышался над ним, подняв нос кверху.       — А пока мы должны позавтракать. Пахнет так, будто тетя Микото что-то готовит.       Запах чего-то теплого и пикантного дразнил чувства Итачи и напоминал его желудку о пустоте, но он не сразу встал, чтобы последовать за своим лучшим другом. Его встреча с Сакурой предыдущей ночью была еще свежа в его памяти: ее инстинктивная реакция, физическая дистанция между ними и открытая тревога в ее взгляде.       Итачи знал, что теперь она испытывала к нему не ненависть, а скорее страх. Но чего он не понимал, так это почему.       Давным-давно он ожидал настороженности как гражданских, так и шиноби. Его репутация была известна во всех пяти странах, и простой шепот его имени мог вселить страх в сердца его врагов, но Харуно Сакура подружилась с его младшим братом с тех пор, как она окончила академию, когда ей было двенадцать. Их общение, хотя и короткое, всегда было вежливой светской беседой и никогда не было враждебным.       Что-то изменилось. Был кусок паззла, которого ему недоставало; то, что он еще не рассмотрел. И чем дольше неизвестное ускользало от его сознания, тем более важным оно казалось.       Затем это щелкнуло. Словно туман рассеялся, вдруг стало так ясно, почему Сакура ходит вокруг него на цыпочках, почему она держит в его присутствии вид беспокойства, почему она так недоверчива. Все сводилось к одному инциденту:       Его попадание в больницу.       Благодаря подслушанным рассказам Итачи смог собрать воедино то, что он пытался помешать ряду медиков дать ему успокоительное, поскольку яд в его организме вызывал осознанные галлюцинации, лишая его возможности отличить друга от врага. Он устроил хаос в операционной, выведя из строя медсестру и ранив нескольких сотрудников, пока Сакура, наконец, не смогла взять его под контроль.       Он мог вспомнить только смутные обрывки того раннего утра, и даже сейчас он все еще не был уверен, что было настоящим, а что было вызвано наркотиками. Но одна вещь, которую он теперь знал с кропотливой ясностью, заключалась в том, что он напал на Сакуру. Другого объяснения ее поведению не было.       Но чего он не понимал, так это того, почему она скрыла от него информацию, почему заставила его поверить в то, что вред, который он причинил, был минимальным, хотя на самом деле он причинил ей такую сильную боль, что даже месяцы спустя она избегала его.       Стыд пульсировал в его венах и поселился так глубоко, что его едва не стошнило. Он был так озабочен защитой своей частной жизни, что не мог видеть, что Сакура тоже пережила травму. И это была его вина.       — Итачи, ты идешь?       Резко моргнув от своих мыслей, Итачи оглянулся через плечо и обнаружил, что Шисуи выглянул из-за угла. На его лице было ожидание, и на мгновение желание рассказать другому о своем внезапном открытии пересилило Итачи.       Но он проглотил слова до того, как они сложились.       Информирование Шисуи о своем откровении не принесло бы ему утешения; он добьется этого, только принеся Сакуре извинения, которые он должен был принести ей несколько месяцев назад. Он не хотел, чтобы она опасалась его. Он хотел, чтобы она доверяла ему так же, как он доверял ей.       Поднявшись на ноги, Итачи повернулся спиной к саду и последовал за ожидающим мужчиной в дом. Его шаги были легкими, но его мысли все еще были тяжелыми, как катящиеся дождевые облака.

***

      Адреналин вырвал Сакуру из сна. Ее сердце болезненно колотилось о ребра, и она резко открыла глаза, когда тени и что-то зловещее танцевали в ее памяти. Она не могла вспомнить, каким был ее сон, и его образы становились все более тусклыми и нечеткими по мере того, как она лучше осознавала свое окружение.       С тихим выдохом она перевернулась на спину и уставилась в потолок. До рассвета оставалось еще несколько часов, судя по небу, выглядывавшему из-за щели в ее занавесках, но она знала, что снова не погрузится в безмятежный сон. Что бы ни разбудило ее, оно прогнало ее сон, но она еще не чувствовала желания вставать.       Сакура не знала, сколько времени прошло, пока она лежала в постели. Она была уже на грани того, чтобы задремать в сотый раз, когда громкий хлопок внизу заставил ее выпрямиться в постели. Каждый мускул в теле напрягся, когда ее чувства шиноби насторожились, но через мгновение она расслабилась, узнав чакру на своей кухне: Наруто.       С глубоким вздохом Сакура откинулась на свой матрас, ладони ее рук легли на глаза, когда ее краткий выброс адреналина исчез. Она могла слышать лязг кастрюль и сковородок, и через мгновение ее любопытство взяло верх, и она выскользнула из постели, прежде чем спуститься вниз.       Ее встретил необычный вид ее светловолосого товарища по команде, стоящего у нее на кухне. Наруто был одет в возмутительно ярко-оранжевую майку и пару невзрачных штанов шиноби, но его ноги были босые, и она мысленно поблагодарила его за то, что он был достаточно тактичен, чтобы оставить свои пыльные сандалии у входной двери. Однако именно кастрюля на плите и маленький старый мешок с сырым рисом на столе заставили ее в замешательстве нахмурить брови.       — Что ты делаешь?       Наруто подпрыгнул. Он резко отвернулся от того места, где возился с ручками ее плиты, прежде чем на его лице появилась яркая улыбка.       — Сакура-чан, ты проснулась! Надеюсь, ты голодна. Я готовлю завтрак.       Сакура посмотрела на него.       — Но ты не умеешь готовить завтрак.       Он посмотрел на ее плиту и снова начал возиться с циферблатами.       — Ну, в твоем холодильнике было немного продуктов, и я подумал, что рис лучше, чем ничего.       — Рис на сковороде не варят…       Взгляд Наруто сузился, когда он наклонил мешок с рисом назад, чтобы прочитать указания, прежде чем он взглянул на нее и пожал плечами.       — О. Ну, тогда может ты хочешь пойти куда-нибудь?       Скрестив руки на груди, Сакура прислонилась к стене и пристально посмотрела на товарища по команде. Она знала, что Наруто пришел не для того, чтобы приготовить ей завтрак. Он никогда не вставал раньше полудня, если только у него не было дел, и никогда не предлагал ей что-нибудь сделать. Но она не стала спрашивать его, обдумывая его предложение.       — Хорошо, но ты платишь.       Он поморщился.       — Тогда я выбираю место.       — Пожалуйста, не рамен. — Выражение лица Наруто подсказало ей, что это именно то, что он собирался съесть на завтрак, и с тихим вздохом она уступила, легкая улыбка тронула уголок ее рта. — Ладно, пойду переоденусь.       Менее чем через двадцать минут Сакура вернулась вниз и обнаружила Наруто, развалившегося на ее диване и рассеянно листающего один из ее медицинских журналов. Дважды убедившись, что ее плита действительно выключена, они отправились в путь.       Вокруг них деревня была в полном разгаре, когда гражданские и шиноби выполняли свои поручения, пока послеполуденная жара не сделала пребывание на улице слишком неудобным. Но в воздухе витало напряжение, которого не было прошлой ночью. Военная полиция патрулировала улицы, а покупатели расхаживали с такой целеустремленностью, словно в любой момент ожидали нападения.       — Хм… на этот раз мне взять курицу или говядину? — Наруто вслух задумался про себя.       Сакура скользнула по нему взглядом. Пока они шли по дороге, он смотрел в небо, сцепив пальцы за головой, как будто ему было все равно. Она задавалась вопросом, как он мог быть таким расслабленным, когда остальная часть деревни была так взволнована, но она предположила, что именно это сделало ее товарища по команде тем, кем он был. Как будто ничто не могло его смутить.       — Почему не то, и другое сразу? — Небрежно предложила она. — Все равно ты всегда берешь как минимум две порции.       — Это хорошая идея! — Наруто ухмыльнулся ей. — К тому же я слышал, что Теучи сделал новый вкус, я должен попробовать его тоже!       Как всегда, ее товарищ по команде бросился бежать, увидев слишком знакомый стенд. Сакура последовала за ним гораздо медленнее и опустилась на табуретку рядом с ним как раз в тот момент, когда он заказал больше еды, чем может съесть один человек за один присест. Как только ее собственный заказ был сделан, она поставила локоть на стойку и подперла подбородок ладонью, наблюдая, как Наруто оживленно говорит обо всем, что приходит на ум.       Какое-то время она просто позволяла ему. Ей было легче слушать, как ее болтливый товарищ по команде перескакивает с темы на тему, поскольку она почти не вносила вклад. Это была одна из замечательных вещей в Наруто. Он умел поддержать разговор и в то же время отвлечь ее от мыслей и тревог, которые всю ночь крутились в ее голове.       Но это не длилось вечно. Их разговор убаюкивал, когда Наруто ел лапшу, а Сакура вертела палочками в бульоне. Они оба избегали этой темы достаточно долго, и после нескольких минут молчания Сакура перестала играть со своей едой, чтобы взглянуть на своего товарища по команде.       — Наруто, что ты делал сегодня утром в моей квартире?       Он громко сглотнул и удовлетворенно вздохнул, прежде чем ухмыльнуться ей.       — Пытался приготовить тебе завтрак.       Она стрельнула в него многозначительным взглядом, из-за чего его игривый фарс испарился, и он поставил свою миску, прежде чем взглянул на нее.       — Ты в порядке, да?       Тон его голоса тут же заставил ее выпрямиться, и она частично повернулась на стуле к нему лицом.       — Да, конечно. Почему ты спрашиваешь?       — Саске и я заметили, что в последнее время ты была… не в себе, — медленно сказал он. — Сначала то, что случилось на полигоне, а потом ты начала нас избегать. — Она открыла рот, но Наруто посмотрел на нее, говоря, что какое бы оправдание она ни придумала, он не поверит, и продолжил: — Я знаю, что ты говорила с Саске. Он сказал мне, что ты извинилась перед ним, и я рад, но с тобой происходит что-то еще, о чем ты не хочешь с нами говорить. И я не пытаюсь заставить тебя рассказать мне, если ты не хочешь. Я просто хочу знать, в порядке ли ты. Я волнуюсь. Мы оба волнуемся.       Сакура посмотрела на свой недоеденный рамен, чувство вины разрушило тот небольшой аппетит, что у нее остался. Она не знала, когда ее забывчивый товарищ по команде стал таким проницательным; это было так нехарактерно. Должно быть, она выставила довольно большие красные флаги, если даже он обратил на это внимание.       — У меня просто… сейчас очень много дел, — наконец сказала она. — Но я обещаю, что я в порядке.       Несмотря на ее заверения, его хмурый взгляд не уменьшился.       — Но на тебя напали в твоей собственной лаборатории. Тебя могли убить!       — Но не убили же, — возразила Сакура. — Точно так же, как тебя могли убить во время последней миссии, но не убили.       Наруто выглядел так, будто не был полностью убежден, но позволил этому уйти, отвернувшись от нее, чтобы посмотреть на свою почти пустую миску. Она не понимала, насколько пронзительным был его взгляд, пока он больше не был сфокусирован исключительно на ней, но он снова поднял голову как раз в тот момент, когда возле них раздались тяжелые шаги патруля. Беззвучно прошли четыре шиноби, одетые в униформу военной полиции, с суровыми выражениями лиц и наблюдательными взглядами.       — Деревня будет довольно напряженной, пока полиция не закончит свое расследование, — сказал Наруто, когда они ушли. — Последнее, что я слышал от Какаши-сенсея, они до сих пор не выяснили, как те двое, что напали на тебя, попали в деревню.       Сакура нахмурилась.       — Прошло меньше двадцати четырех часов. Им нужно еще время.       Выражение его лица выражало нетерпение, но прежде чем он успел высказать свое мнение, к ним поспешно приблизилась фигура со знакомым большим белым нинкеном позади.       — Привет, Киба, — поздоровалась Сакура.       Мужчина сверкнул ей улыбкой, заставив солнечный свет отражаться от удлиненных клыков, которыми был известен его клан.       — Привет, Сакура. Наруто, джонины созывают еще одну встречу.       — Опять? Предыдущая же была всего несколько часов назад, — заскулил блондин.       Темноволосый мужчина только пожал плечами.       — И они организовывают еще одну. Вероятно, это просто еще один инструктаж. Это займет минут десять.       Сакура сомневалась в этом. Инструктажи джонинов славились своей затянутостью, но она ничего не сказала, когда Наруто с глубоким вздохом соскользнул со стула. Она ненадолго задумалась, стоит ли ей присоединиться к паре, но передумала; прошлой ночью она поговорила с достаточным количеством джонинов и АНБУ, и поэтому она осталась сидеть.       Быстро проглотив остатки своего рамена, Наруто бросил немного денег на прилавок и быстро обнял ее, пообещав вскоре увидеть ее снова, прежде чем он и Киба исчезли на пыльной дороге.       В тот момент, когда они скрылись из виду, взгляд Сакуры вернулся к ее миске, и она уныло уставилась на лапшу. Внезапно ее поразили те же эмоции, что и после того, как она чуть не сровняла с землей любимую тренировочную площадку своей команды. Было смешно винить себя за повышенную безопасность и внезапную активность в деревне, но она все же чувствовала некоторую ответственность.       Отравление Генмы произошло несколько недель назад, и в деревне о нем почти забыли. Нападение на нее не только напомнило им всем, что угроза все еще сохраняется, но и показало, что за то время, пока они отодвигали проблему на второй план, она подобралась слишком близко, чтобы ее можно было успокоить. Тот факт, что и она, и Шизуне отложили свои поиски противоядия, чтобы сосредоточиться на других задачах, только заставил вернуться ее прежние опасения по поводу того, что может случиться, если деревня подвергнется десятикратной атаке.       Внезапно почувствовав беспокойство, Сакура соскользнула со стула, оставив недоеденный рамен на прилавке, и покинула заведение с бормотанием благодарности, прежде чем отправиться в сердце деревни. Она была уверена, что Шизуне была завалена расследованием помимо своих ежедневных задач в больнице, а также стремлением Цунаде найти эффективное противоядие. Меньшее, что она могла сделать, это протянуть руку помощи.       Когда она прибыла в больницу, все здание гудело. Сотрудники были заняты своими повседневными задачами по транспортировке пациентов и медикаментов, но даже несмотря на всю эту суету, Сакура, казалось, привлекала всеобщее внимание. Шепот последовал за ее шагами, но она высоко подняла голову, когда прошла через вход и поднялась на лифте на свой этаж.       Там было еще больше людей, чем в главном вестибюле, в каждом коридоре стояли спецназовцы, похожие на каменных горгулий. Пара стояла по бокам дверей лифта, их фарфоровые маски отражали резкий свет из окна. Сквозь прорези для глаз Сакура чувствовала их взгляды, следящие за ней, когда она вошла, но они без вопросов позволили ей пройти.       Она разыскала Шизуне, намереваясь набрать скорость и вернуться к работе, но когда Сакура приблизилась к их кабинету, ее взгляд остановился на лаборатории, в которой она чуть не погибла, и ее темп замедлился до полной остановки.       Внутри находилась группа зачистки. Они каталогизировали и собирали улики, непринужденно болтая, но она не слышала их разговора, молча наблюдая. Тела были убраны накануне вечером, в комнате остался полный беспорядок. Стекло и раздавленные остатки шкафов рассказывали историю ее борьбы за жизнь, но свидетельством ее победы была большая лужа крови в дальнем конце комнаты.       Страх и шок по большей части исчезли, но Сакура все еще чувствовала, как эти пальцы сжимают ее шею. Это была не первая ее близость к смерти, и она знала, что не последняя, но она все еще чувствовала, как будто прошлой ночью у нее что-то отняли.       С тех пор, как она начала свою опеку у Годайме, больница стала ее убежищем, местом, где она могла работать, учиться и думать. Нападение заставило ее чувствовать себя незащищенной и уязвленной, как будто стены ее безопасного убежища были снесены и оставлены открытыми для любого, кто может войти.       — Не ожидал тебя здесь увидеть.       Сакура скользнула взглядом в пространство рядом с собой и обнаружила Какаши, стоящего почти небрежно, засунув руки глубоко в карманы. Точно так же, как он делал тысячу раз прежде, он использовал ее отвлечение как возможность казаться незамеченным, и она бросила на него безразличный взгляд.       — Нет, ожидали. Вот почему вы здесь, Какаши-сенсей.       Он улыбнулся под маской.       — Хорошо, может быть, и так. Но разве ты можешь винить меня за то, что я хочу проверить мою любимую ученицу?       — Вы ужасный лжец, вы знаете это? — Сакура слегка фыркнула.       — Я отличный лжец, — защищался он. — Так уж получилось, что мне все равно нужно было быть здесь, и я подумал, что с тем же успехом мог бы убить двух зайцев одним выстрелом.       Она повернула голову, чтобы полностью рассмотреть Какаши, как раз в тот момент, когда он внезапно остановился, осознав свой выбор слов. Он бросил на нее слегка виноватый взгляд.       — Извини… я полагаю, что другая фигура речи была бы более уместной…       Сакура лишь покачала головой с тихим фырканьем, чувствуя себя скорее удивленной, чем обиженной. Каким-то образом ее старый учитель, казалось, всегда подбадривал ее, не особо стараясь, но она снова отвела от него взгляд, чтобы кивнуть в сторону лаборатории.       — Значит, вы ведете расследование?       — Частично.       — Это объясняет, почему вы так охотно находитесь в больнице.       — Не совсем так, — сказал Какаши.       Она оглянулась на него. Его тон был достаточно небрежным, но она почувствовала его серьезность и бессознательно выпрямилась.       — Вы в порядке?        — Прекрасно. — Его глаза сверкнули улыбкой. — Но мне нужно поговорить с тобой. Наедине.       Она не совсем поверила его заверениям, но тем не менее согласилась.       — Позвольте мне проверить Шизуне, и тогда вы сможете полностью завладеть моим вниманием.       Его улыбка вернулась, хотя и чуть более натянутая, прежде чем Сакура направилась к своему кабинету.       Она нашла Шизуне внутри и остановилась в дверях, пока женщина торопливо собирала документы. Это странным образом напомнило прошлую ночь, когда Сакура пришла, чтобы увидеть Шизуне, просматривающую свои лихорадочно обновляющиеся графики, чтобы успеть вовремя на свидание с Генмой, и Сакура застонала, поняв, что ночь Шизуне, несомненно, была прервана.       — Пожалуйста, скажи мне, что у вас, ребята, хотя бы был ужин?       Шизуне резко остановилась, чтобы посмотреть на нее. Она в замешательстве поджала губы, но мгновение спустя все прояснилось.       — Да, был, — сказала она с улыбкой. Затем выражение ее лица смягчилось в сочувствии. — Нападение произошло не по твоей вине, Сакура. Это была бы я, если бы ты не прикрыла мою смену, так что не расстраивайся.       Выражение лица Сакуры исказилось хмурым взглядом, но она не стала спорить, наблюдая, как Шизуне еще раз перебирает свои записи.       — Над чем ты работаешь?       — Госпожа Цунаде хочет, чтобы все наши записи и работа над противоядием были защищены. Сейчас я просто просматриваю свои вещи, чтобы убедиться, что все это у меня есть. — Она мельком взглянула на Сакуру, прежде чем возобновить сканирование. — Ты тоже должна это сделать к концу дня, если у тебя есть время.       — Я сделаю.       Шизуне еще мгновение продолжала перебирать свои документы, прежде чем сложить документы вместе и повернуться к дверному проему, где все еще стояла Сакура.       — В любом случае, мне нужно настроить новую лабораторию, чтобы я могла начать работать над этим. Я встречусь с тобой позже?       Сакура молча кивнула и отступила в сторону, пропуская женщину. Шизуне дружески поприветствовала Какаши, проходя мимо, но не остановилась, поспешила по коридору и исчезла за углом. Как только она скрылась из виду, Сакура позвала своего старого сенсея.       Как только они оба оказались в ее кабинете, а дверь за ними была надежно закрыта, Сакура выжидающе повернулась к Какаши.       — Ну что, как поживаете?       — Мне нужно, чтобы ты посмотрела на мое колено.       Ее брови сошлись вместе, когда ее взгляд автоматически опустился на его свободные штаны шиноби.       — Ваше колено? Вы снова слишком сильно напрягались на тренировке?       Прошло мгновение, прежде чем он ответил.       — Не совсем.       Его ответ был на удивление загадочным, но она просто указала на маленький диван у стены, прежде чем собрать волосы в хвост.       — Закатайте концы ваших штанов, и я посмотрю, что смогу сделать.       Он сделал, как она просила, и она подождала, пока он устроится на подушках с натянутой вокруг бедра тканью штанов, прежде чем опуститься на пол перед ним. Чакра замерцала в ее руках, когда она приложила их к слегка опухшему суставу.       Через мгновение ее глаза расширились от того, что она увидела.       — Ваши связки сильно повреждены. Я удивлена, что вы вообще можете ходить. Что, черт возьми, вы сделали?       — Ну, видишь ли, я делил свою постель с очень красивой дамой, когда она предложила нам…       — Какаши-сенсей, правда. — Она бросила на него быстрый взгляд, продолжая успокаивать воспаление.       Он проворчал что-то себе под нос, прежде чем расслабился, когда боль наконец начала исчезать.       — Я был на задании.       — Как долго вы терпели? Вы поэтому пришли ко мне прошлой ночью?       Под своей маской он слегка скривился, когда она поправила его колено, чтобы она могла просунуть пальцы за сустав.       — Да.       — Вы должны были что-то сказать.       — Тебя чуть не убили прошлой ночью. Я не собирался жаловаться на небольшую боль в мышцах.       На ее лице отразилась хмурая гримаса, но она не стала спорить, пытаясь снова сплести разорванное сухожилие. Несколько минут она работала в тишине, заканчивая восстановление сустава, следя за тем, чтобы связка полностью зажила, а опухоль и воспаление исчезли.       Только когда она была удовлетворена своей работой, она прекратила подачу чакры, прежде чем села на пятки.       — Теперь лучше?       Какаши медленно вытянул ногу, прежде чем ухмыльнуться под маской.       — Говорил ли я тебе в последнее время, какая ты замечательная?       Она боролась со своей улыбкой, когда вставала.       — В следующий раз, когда вы причините себе боль, скажите мне сразу. Вы уже не так молоды, как раньше.       — Позволю себе не согласиться.       — Отрицайте, сколько хотите, — возразила она, ухмыляясь еще шире. — Это факт, хотите вы этого или нет.       Он приложил руку к сердцу в притворном оскорблении, заставив ее ухмыльнуться, прежде чем расправил штанину. Она внимательно наблюдала за ним, когда он встал, и легонько проверила сустав, осторожно надавив на него. Она почти сказала, что ему не пришлось бы так долго справляться с травмой, если бы он не был таким упрямым, но решил промолчать. Это был не первый раз, когда она читала ему нотации, и она сомневалась, что он все равно будет слушать. Ее бывшему сенсею было так тяжело, когда дело доходило до травм.       — Я даже не знала, что вас не было в деревне, — небрежно сказала она, повернувшись, чтобы лениво разобрать стопку бумаг на своем столе. — Какова была ваша миссия?       — Ничего. Просто разведка.       Что-то в том, как он это сказал, заставило ее задуматься, и она оглянулась на него и увидела, что выражение его лица внезапно стало странно пассивным. Что ж, это было необычно.       У нее возникло ощущение, что его миссия заключалась не только в разведке, и она откинулась на спинку стола, уделив ему все свое внимание. Она могла придумать только одно место, которое Хокаге хотел бы разведать. Казалось необычным, что Какаши вернется в ту самую ночь, когда на нее напали, но опять же, она не видела своего сенсея уже несколько дней. Возможно, нападение на шестую команду АНБУ было не так забыто, как она думала изначально.       — Вы были в деревне, Скрытой в Траве? — Она нажала.       Выражение лица Какаши стало почти дразнящим.       — Что заставило тебя так думать?       У нее сложилось впечатление, что она была права, и она задалась вопросом, приказала ли Хокаге ему молчать. В связи с недавними событиями Цунаде хотела, чтобы любая и вся информация, относящаяся к Траве, хранилась как можно более засекреченной, но это не мешало Сакуре проявлять любопытство.       Прежде чем она успела заглянуть дальше, в дверь постучали, прежде чем Шизуне просунула голову.       — Извините, что прерываю, — виновато сказала она. — Я кое-что забыла взять.       Рядом с ней Какаши улыбался.       — Все в порядке. Мы закончили здесь.       И тут же исчез в клубах дыма.       Нахмурившись, Сакура отвернулась от теперь уже пустого места, чтобы продолжить сортировку своей стопки документов и рукописных заметок. Шизуне зашаркала где-то возле книжной полки, но не задержалась надолго и вскоре вышла из комнаты.       — Я буду в конце коридора, первая дверь справа.       Сакура пробормотала подтверждение, но не подняла глаз.       Некоторое время она просматривала свои документы, собирая все свои записи, касающиеся яда, прежде чем сложить их вместе и выйти из кабинета, чтобы найти комнату, в которую Шизуне перенесла свои исследования.       Только Сакура подошла к развилке в холле, как кто-то крикнул:       — Вот и мой любимый медик.       Отведя взгляд от охапки документов, Сакура заметила Шисуи в коридоре. На ее лице автоматически появилась улыбка, и она остановилась, ожидая, пока он догонит ее.       — Давненько я тебя не видела. Как дела?..       Ее голос стал выше, когда он внезапно заключил ее в объятия, как только она оказалась на расстоянии вытянутой руки. Ее пальцы ног едва касались пола, когда он поднял ее своей легкой силой, прежде чем снова поставить на ноги и по-мальчишески усмехнуться.       Посмеявшись над его фамильярностью, Сакура убрала выбившиеся волосы, упавшие ей на глаза, и легонько шлепнула его по руке своими бумагами.       — Для чего это было?       Шисуи подмигнул ей.       — Я просто скучаю по тебе. И я хотел лично увидеть, как ты себя чувствуешь после прошлой ночи, — добавил он более мрачно.       Настроение Сакуры на мгновение испортилось, и она послала ему улыбку, которая не коснулась ее глаз.       — Я в порядке. Ничего такого, с чем бы я не справилась.       Из-за ее легкого поддразнивания серьезность во взгляде Шисуи угасла, и он усмехнулся, слишком ясно вспомнив их пьяный разговор несколько недель назад. Он гордился переменой в ее уверенности, и она тоже не могла не чувствовать себя немного довольной.       — В любом случае, что ты здесь делаешь? — Спросила Сакура, меняя тему. — Я знаю, что ты пришел в больницу не только для того, чтобы увидеть меня.       Его улыбка стала застенчивой, и он слегка откашлялся, прежде чем покачать головой.       — Нет, не только. Мы хотим тебя кое о чем спросить.       — Мы?       Именно тогда Сакура поняла, что Шисуи был не один. Прямо за ее периферией стоял Итачи, его сигнатура чакры была подавлена и тщательно смешана с другими людьми, безупречно скрываясь среди толпы. Выражение его лица было непроницаемым, но его темные глаза были сосредоточены исключительно на ней.       Воспоминание о ее невоспитанной реакции прошлой ночью заставило ее желудок сжаться, но выражение ее лица не выдало ни одной из ее мыслей, когда она перевела взгляд на Шисуи.       — Может быть, тогда нам следует поговорить в каком-нибудь тихом месте?       Он посмотрел на ближайшего охранника, прежде чем кивнуть:       — Думаю, так будет лучше.       Отвернувшись, Сакура повела их в ближайшую комнату для осмотра. Тумба с медикаментами стояла вдоль одной стены, а окно на дальней стороне давало достаточно света, чтобы видеть. В центре палаты стоял стол для пациентов, который занимал большую часть площади пола, из-за чего всем троим было тесно, но стены были толстыми, чтобы обеспечить пациентам конфиденциальность. На данный момент это удовлетворит их потребности.       Отойдя к дальней стороне, Сакура терпеливо подождала, пока пара подойдет, прежде чем выжидающе склонила голову набок.       — Так что я могу сделать для вас?       Сакура проследила за взглядом Шисуи, который посмотрел на Итачи. Младший из двоих устроился поудобнее у стены рядом с дверью, но ничего не сказал, только кивнул, молча давая свое разрешение.       Она с любопытством изучала выражение лица Итачи, но оно было лишено каких-либо заметных эмоций, и в конце концов она повернулась к Шисуи, когда он наконец заговорил:       — Нам было интересно, не могла бы ты рассказать нам о совпадении ДНК.       Ее бровь удивленно изогнулась.       — Совпадение ДНК? — Повторила она. — Что насчет него?       — А именно, сколько крови тебе понадобится, чтобы точно идентифицировать кого-то, и сколько времени это займет.       — Если ты имеешь в виду вчерашнее нападение, Шизуне уже…       — Нет, — перебил Шисуи.       В обычно живом мужчине была какая-то мрачность, которая пробудила ее интерес, и ее взгляд на мгновение метнулся к Итачи, но ни язык его тела, ни выражение его лица не давали ей никаких дополнительных указаний относительно того, о чем они задавали вопросы.       — Мне не нужно много, — наконец сказала Сакура. — На самом деле всего одна капля, но чем больше, тем лучше. Мне потребуется около недели, чтобы получить результат.       Пара обменялась приглушенными взглядами, которых она не поняла, но она чувствовала их разочарование, как физическую тяжесть. Казалось, они взвешивают свои варианты, но что именно, она не знала.       — Есть еще один тест, который я могла бы провести тем временем, — предложила Сакура, хотя и немного нерешительно. — Анализ крови.       — Что это? — Спросил Шисуи.       — Именно то, как это звучит, — незлобно сказала она. — Я уверена, вы оба знаете, что у каждого есть определенная группа крови в результате типа антигенов и антител в вашей крови. Если в образце кровь группы А, а у человека группа О, очевидно, что кровь не будет принадлежать ему.       — А если они совпадут?       — Тогда мы будем полагаться на совпадение ДНК.       Итачи и Шисуи обменялись еще одним безмолвным взглядом, и Сакура сдержала ухмылку от их близости. За ними было интересно наблюдать. Как одно существо в двух телах, способное общаться и принимать решение без единого слова. Их мастерство возникло благодаря годам родства и связи, которая была глубже любого океана и крепче любого клинка.       В то же время пара снова обратила свое внимание на нее.       — Сколько времени это займет? — Спросил Шисуи. — Анализ крови?       — Я могла бы дать вам ответ сегодня вечером или завтра рано утром.       Ни один из них не сказал ни слова, но после беззвучного кивка Итачи Шисуи шагнул вперед и вытащил свиток из мешочка на бедре. Он развернул его и положил на стол для осмотра, прежде чем выполнить серию ручных печатей, в результате чего от свитка поднялось небольшое облако дыма. Он прояснился, чтобы показать порванный и окровавленный кусок материала.       — Мы были бы признательны, если бы ты смогла провести оба теста, если у тебя есть время.       Положив документы на стол, Сакура достала пару перчаток, прежде чем осторожно схватиться за ткань. Ткани было слишком мало, чтобы понять, что это был за предмет одежды, но крови было достаточно, чтобы она могла выполнить обе лабораторные работы.       — Я могу начать сегодня. Чью кровь я ищу?       Напряженная тишина встретила ее слова, и она взглянула на мужчин, чтобы увидеть, что хотя выражение лица Итачи не изменилось, выражение лица Шисуи потемнело от чего-то, что она могла определить только как горе. Прошло мгновение, прежде чем он ответил:       — Учиха Изуми.       — Изуми? — Сакура медленно повторила. Она снова положила материал на свиток Шисуи, копаясь в своей памяти. — Я ее знаю. Летом она покупала Саске помидоры. — Выражения их лиц не изменились, и понимание быстро проникло глубоко в ее внутренности. — Она пропала.       Шисуи торжественно кивнул.       Внезапно Сакуре пришло в голову, почему было так важно для Итачи покинуть деревню так скоро после его возвращения, и неприятный комок под ложечкой стал тяжелее, когда она вспомнила свои критические слова в его адрес. Автоматически ее глаза искали его, но она не могла расшифровать его мысли за бездонным обсидиановым взглядом. Если когда-либо она и могла знать, что скрывается за этим пустым взглядом, то именно сейчас. Она хотела сказать Итачи миллион вещей, но сейчас было не время, и она не должна была знать, что его нет в деревне.       Отведя глаза, она взглянула на Шисуи.       — Я займусь этим как можно скорее и сообщу вам о результатах, как только они будут у меня.       Даже учитывая ситуацию, он усмехнулся.       — Спасибо, Сакура. Я буду должен тебе выпивку, — Шисуи подмигнул ей.       Но она не смогла сравниться с его радостью, какой бы вынужденной она ни была, и одарила его натянутой улыбкой, которая не коснулась ее глаз, прежде чем она отвернулась, чтобы полезть в один из навесных шкафчиков. Сакура достала стерильный пакет, который персонал больницы обычно использует для транспортировки лабораторных образцов, прежде чем положить внутрь кусок окровавленной ткани и запечатать его. Она отбросила перчатки, когда Шисуи засунул свой свиток обратно в задний карман. Как только она закончила, он обнял ее и быстро попрощался, прежде чем снова исчезнуть за дверью.       Когда Итачи не сразу последовал за ним, Сакура посмотрела на него.       Одни в маленькой комнате, его взгляд пронзил ее, и она открыла рот, чтобы сказать… что угодно, но слова так и не пришли. Успокаивать его было бесполезно; не было ничего, чего бы он уже не знал. И пока они стояли в одиночестве в неподвижной комнате, она поняла, что хочет обсуждать не Изуми.       Ей хотелось извиниться за прошлую ночь, за то, что она заставила Итачи чувствовать себя нежеланным гостем в ее доме, когда она пригласила его. После того, что произошло ранее в тот день, она немного оборонялась и заводилась, и его внезапная близость испугала ее. Ей не нравилось, что его присутствие все еще нервировало ее, особенно учитывая, что в последнее время он был по отношению к ней исключительно профессиональным и вежливым, но она все еще не могла избавиться от беспокойства, как бы сильно ни пыталась отогнать это чувство.       Даже сейчас это вспыхнуло под ее кожей, но она хотела, чтобы ее бьющееся сердце успокоилось. Итачи все еще наблюдал за ней с той спокойной задумчивостью, какой он делал, когда что-то обдумывал. Она видела точно такой же взгляд прошлой ночью и ждала, что он заговорит, чтобы нарушить молчание, которое становилось все длиннее с каждым мгновением. Но он этого не сделал.       Вместо этого он оттолкнулся от стены и вежливо кивнул ей, прежде чем покинуть комнату так же бесшумно, как и пришел. Сакура молча смотрела, как он уходит, и тяжело вздохнула, когда он догнал Шисуи до того, как пара завернула за угол и скрылась из виду.       Итачи не произнес ни слова за все это время, и она осталась с глубоко укоренившимся чувством разочарования в собственных манерах. Ее поведение в последнее время было так нехарактерно для нее. Она не была такой застенчивой или робкой со времен, когда была генином, до того, как Цунаде вбила в нее уверенность и гордость — буквально — и Сакура отказалась снова стать той же девушкой.       Она должна была преодолеть этот страх, который она испытывала по отношению к Итачи. Если бы она этого не сделала, она никогда не смогла бы помочь ему так, как ей было нужно — так, как он в ней нуждался.