Кошмар в красном

      Мягкий шорох бумаги был единственным звуком, нарушавшим спокойствие сада, когда Итачи переворачивал страницу. Поддерживая свой вес одной рукой, он откинулся назад, другой рукой надежно удерживая книгу между пальцами, и рассеянно спустил одну ногу с дорожки.       Поскольку Саске уже ушел на целый день, в доме было тихо, и Итачи воспользовался возможностью, чтобы наверстать упущенное в чтении, которое ему не терпелось в последнее время углубить. Некоторое время он сидел один, не потревоженный, пока поглощал лежавшую перед ним книгу.       Это была та книга, которую Шисуи купил ему несколько месяцев назад. Его двоюродный брат нашел старинный текст по боевой тактике, датируемый несколькими сотнями лет назад, когда деревни еще не сгруппировались и не организовались. Большая часть информации уже не была актуальной, но Итачи всегда было очень интересно посмотреть, как менялись военные стратегии за эти годы, и он пролистывал главы, поглощенный страницами.       — Итачи, ты здесь.       Быстро закончив предложение, Итачи поднял глаза и мягко улыбнулся своей матери. Она была одета в пышное платье открывающее ключицы, но оно оставалось скромным, доходя чуть ниже колен. Пара тонких, но изысканных браслетов подчеркивала ее тонкие запястья и тихо позвякивала при движении рук.       — Доброе утро, Ока-сан, — поздоровался он. — Я тебе для чего-то понадобился?       — Я направляюсь в деревню и хотела бы узнать, не хочешь ли ты присоединиться ко мне, — сказала она с легкой извиняющейся улыбкой. — Я знаю, что в последнее время у тебя было мало времени для отдыха, но Саске уже пропал на весь день, а твой отец ушел по делам клана. Обычно я бы не стала спрашивать, но мне нужно купить кое-что. Я не могу нести все это в одиночку…       Микото многозначительно замолчала, из-за чего Итачи подавил легкую ухмылку. И его брат, и двоюродный брат были одарены искусством манипулирования, но ни один из них не овладел им так хорошо, как его мать. Никто и никогда не мог сказать ей «нет».       — Я не против сопровождать тебя, — сказал Итачи, закрывая книгу и поднимаясь на ноги. — Мне просто нужно собрать свои вещи.       Она просияла в ответ, прежде чем пошла обратно в дом. Вернувшись в свою комнату, Итачи положил книгу на тумбу рядом с кроватью, прежде чем переодеться в свежую рубашку и новейшие штаны шиноби. Он вернулся вниз после того, как снова собрал волосы в низкий хвост, следя за тем, чтобы ни один волос не выбился из прически.       Обычно Итачи был не из тех, кто беспокоился о внешности, но рынок был местом высокой видимости, и присутствие матриарха и наследника Учиха привлекало внимание, хотел он этого или нет. Микото тоже была в курсе этого факта, и она одобрительно улыбнулась, когда он встретил ее у двери.       Прошло так много времени с тех пор, как Итачи в последний раз сопровождал свою мать за покупками, что он забыл, насколько она популярна среди жителей деревни. Они останавливались полдюжины раз, когда гражданские и шиноби останавливали ее, чтобы расспросить о ней и ее семье. Итачи был внимателен и говорил, когда с ним разговаривали, но в остальном молчал, пока Микото сплетничала и полусерьезно хвасталась своими детьми.       К своему большому удивлению, Итачи обнаружил, что получает удовольствие. Он подозревал, что Микото тоже это знала. Прошли недели с тех пор, как он в последний раз проводил время со своей матерью. Он забыл, как ему нравилось слушать ее разговоры и как заразительны были ее улыбки. Даже будучи матриархом одного из самых могущественных кланов в деревне, она успокаивала окружающих и, казалось, искренне интересовалась делами других, какими бы легкомысленными они ни были. Прошло не менее часа, прежде чем они добрались до рынка и начали делать покупки.       Итачи помог ей выбрать овощи и фрукты, которые ей понадобятся для еды на этой неделе, прежде чем они перешли к просмотру различных кусков мяса, которые были в мясной лавке. И бессознательно взгляд Итачи блуждал, наблюдая за повседневной жизнью окружающих, пока краем глаза он не заметил мелькнувшую розовую вспышку.       Сакура стояла перед прилавком, заставленным чаем разных вкусов, полусогнутая, читая надписи на коробках. Он не знал, то ли потому, что она была единственным знакомым лицом в море незнакомцев, то ли потому, что он так давно не видел ее в последний раз возле больницы, что привлекло его внимание, но он изучал ее несколько минут со всех сторон, стоя на широком пути, который позволял большей части пешеходного движения проходить через рынок.       Стоя к нему спиной, она продолжала рассматривать виды чая неторопливо и совершенно непринужденно, не замечая его внимания. Она отказалась от джонинского жилета, обнажая женские изгибы под облегающей рубашкой. Куноичи в ней проявлялась в том, как она двигалась с бессознательной грацией: убирая выбившуюся прядь розовых волос, перенося свой вес, чтобы посмотреть на предметы на более высокой полке, как она поднимала голову, чтобы поприветствовать владельца киоска, когда он обращался к ней. Сакура была медиком и целителем, но в первую очередь она была куноичи.       Итачи подождал, пока она возобновит покупки, чтобы пройти через рынок и подойти к ней. Теперь, когда он был позади нее, он мог ясно видеть, что глубокие рваные раны, повредившие ее плечо всего две ночи назад, исчезли, оставив только гладкую кожу. Отсутствие травм вызвало у него странное облегчение, и он заглянул ей через плечо, когда она взяла коробку чая с корицей.       — Если ты предпочитаешь более сладкий чай, дикий апельсин вполне подойдет.       Сакура подняла глаза и с любопытством посмотрела на него, прежде чем задумчиво покачать головой.       — Я никогда его не пробовала.       — Естественная сладость и кислотность апельсина создают интересную смесь, но он очень вкусный, — сказал он ей. — На самом деле, это мой любимый чай.       — Правда? Ну, если это так, то хорошо, может быть, тогда я должна купить две коробки.       В уголках ее рта играла легкая улыбка, и Итачи чуть не моргнул от удивления, обнаружив, что ее тон слегка дразнится. Он не мог припомнить ни одного случая, когда она говорила с ним таким тоном, но эта перемена ему понравилась, и он ухмыльнулся ее мягкой шутке.       — Я не думала, что члены главной семьи когда-либо приходили на рынок, — сказала она, ставя коробку на полку, прежде чем с любопытством оглядеть пространство позади него. — Разве у вас нет подчиненных или кого-то, кто покупает для вас продукты?       — Да, но моя мама предпочитает приходить сама. Она считает, что это единственный способ получить то, что ей действительно нужно, — сказал он, и в его голосе слышалось легкое веселье.       — Умная женщина. — Сакура рассмеялась.       Итачи хмыкнул в знак согласия и слегка ухмыльнулся.       — Ну, я думаю, это хорошо, что я тебя встретила.       Он замер, прежде чем его настроение медленно протрезвело. Была только одна причина, по которой она могла искать его напрямую, и он знал, что она хотела сказать, задолго до того, как она заговорила.       — Ты получила результаты анализа крови.       В его тоне не было вопроса, и Сакура удивленно моргнула, прежде чем кивнуть.       — Ах, да, это так.       Игривый свет в ее глазах исчез, и его чувства быстро уловили тонкую перемену в ее настроении. Не говоря ни слова, Итачи уже знал о том, что сказал ей тест, и боролся с хмурым взглядом, угрожая опустить уголки рта, слишком осознавая их публичную обстановку. Предвкушение свело желудок узлом.       — Они совпали.       — Боюсь, что это еще хуже, — сказала она с сожалением.       Брови Итачи нахмурились, и он покачал головой, не понимая смысла ее слов. Она не сразу ответила, когда мимо прошла пара гражданских лиц, и она смотрела на них, пока они не оказались вне пределов слышимости, прежде чем продолжить:       — Группа крови соответствовала AB. Это самая редкая группа крови в мире, менее пяти процентов населения имеют ее.       — Это означает, что вероятность того, что другой человек с группой крови AB подвергнется нападению в том же районе примерно в то же время, почти равна нулю, — заключил Итачи.       — Это все еще возможно… — тихо сказала Сакура.       — Но маловероятно.       Выражение ее лица было достаточным ответом, и Итачи медленно вдохнул, борясь с горем, которое напрягло мышцы его сердца. Он предвидел такой исход и даже ожидал его, но услышать его подтверждение было совсем другим.       Он должен будет сообщить об этом своему отцу, который, в свою очередь, должен будет уведомить родителей Изуми. Итачи мог только представить, через что им предстоит пройти. Изуми была единственным ребенком, и вполне вероятно, что после этого ее родители уже никогда не будут прежними. Какую бы утрату он ни чувствовал сейчас, она меркнет по сравнению с тем, что им предстояло пережить, и Итачи ненавидел тот факт, что именно он принесет им худшие новости, которые они когда-либо услышат.       — Я проведу анализ ДНК, чтобы подтвердить, — добавила Сакура.       Итачи натянуто кивнул, внезапно почувствовав себя одиноким среди толпы, когда довольные посетители рынка продолжали скользить мимо, как вода по камням, но он резко вернулся к реальности, когда Сакура неожиданно положила руку ему на плечо.       Он просто смотрел на нее.       Ее прикосновение было нежным, но теплым, ее пальцы казались такими маленькими на его предплечье. Его ненадолго поразило, что эти же самые руки могут сплетать кожу и сносить деревья одним ударом. Это был не первый раз, когда он чувствовал ее ладони на своей коже, но это был первый раз, когда она делала это так добровольно, только для того, чтобы утешить его.       — Мне очень жаль, Итачи.       Он поднял свой взгляд, чтобы медленно встретиться с ней взглядом. Сожаление и печаль отражались в глубине ее изумрудных глаз, и ему хотелось найти слова, чтобы заставить эти эмоции уйти.       — Спасибо за все, что ты сделала.       Легкая сочувственная улыбка скользнула по ее лицу, и она открыла рот, но слова так и не сорвались с ее губ, когда тут же появилась его мать. Микото наблюдала за их близостью, дольше всего задержавшись на руке Сакуры, которая все еще лежала на его руке, но она ничего не сказала, улыбнувшись с притворной рассеянностью.       — Сакура, дорогая! Я так давно не видела тебя! Как ты? Надеюсь, ты не слишком много работала.       Сакура убрала руку, прежде чем отступить на почтительное расстояние от Итачи.       — У меня все хорошо, — сказала она, и ее улыбка стала теплее. — Просто у меня много дел в больнице.       — Так говорит мне Саске. Ты слишком давно не приходила к нам на ужин. Я уж было начала думать, что тебе больше не нравится, как я готовлю, — полусерьезно надула губы Микото.       — Наоборот, мне пришлось ограничить себя. Я начала набирать слишком много веса, питаясь вашей едой каждый вечер.       — Дорогая, для такой миниатюрной девушки, как ты, я вряд ли думаю, что это возможно.       Сакура рассмеялась над легким поддразниванием Микото, и Итачи тоже заметил, что его унылое настроение мгновенно поднялось, когда он наблюдал за подшучиванием двух женщин. Он не знал, что Сакура была частым гостем в его доме, но опять же, обычно он проводил время с Шисуи, когда он не был за пределами деревни.       — Ну, я очень надеюсь, что ты скоро снова зайдешь, — продолжила Микото. — Наша дверь всегда открыта для тебя. Ты придешь на вечеринку на следующей неделе, не так ли?       Брови Сакуры нахмурились, и Итачи тоже с любопытством посмотрел на мать.       — Какую вечеринку?       — День рождения Саске. Мы устраиваем вечеринку, и я всегда рада возможности собрать всех вместе. Это, конечно, сюрприз.       — Потому что иначе он бы не пришел, — пробормотал Итачи.       Его мать послала ему тихую улыбку, которая подтвердила его подозрения, заставив его слабо фыркнуть. Он все еще мог ясно вспомнить последнюю вечеринку по случаю дня рождения, навязанную ему, и хаос, который развернулся, когда два его товарища по команде участвовали в соревновании по выпивке, от которого даже Анко ушла. Как Шисуи и Генма не попали в больницу из-за отравления алкоголем, он до сих пор не имел ни малейшего представления.       — Да, я буду там, — ответила Сакура полным юмора голосом. — Что вам нужно, чтобы я принесла?       — Только себя, — сказала ей Микото. — Я не хочу, чтобы ты отвлекалась от своих больничных дел. Я знаю, что ты занята, но я также знаю, что уговорю Саске остаться на вечеринке, только если его товарищи по команде будут там с ним.       — Я попрошу Шизуне прикрыть меня. Она справится с больницей на ночь.       — Хорошо, — улыбнулась Микото. Затем ее улыбка медленно исчезла, когда она критически посмотрела на Сакуру. — А как дела в больнице? Ты в порядке? Я слышала об инциденте, произошедшем на днях.       Если бы Итачи не наблюдал за тонкими изменениями в поведении Сакуры, они бы остались незамеченными, но его острый взгляд уловил то, как ее улыбка сжалась в уголках рта, как будто ей требовалось усилие, чтобы сдержаться.       — Ничего страшного. Я в порядке, — сказала она, небрежно пожав плечами.       — Сакура, тебя чуть не убили в собственной больнице, — сказала Микото непреклонным, но мягким тоном, знакомым только матери. — Ты не в порядке.       Итачи резко взглянул на свою мать, прежде чем его взгляд метнулся обратно к Сакуре в поисках ответов. У него еще не было возможности прочитать отчет о нападении, и он поверил ей на слово, что Хокаге слишком остро отреагировала, приказав поднять тревогу в деревне. Судя по выражению сильного удивления на лице Сакуры, атака оказалась гораздо серьезнее, чем она предполагала.       — Подробности этого доклада засекречены. Откуда вы знаете? — Микото не ответила, и когда она продолжала многозначительно смотреть на Сакуру, ее взгляд упал на землю. — Я… немного на грани, — призналась Сакура. — Но я в порядке.       Темноволосая женщина успокаивающе улыбнулась, но ее внимание было украдено, когда мясник позвал ее. Она тихо извинилась, снова оставив пару наедине.       Итачи внимательно изучал Сакуру, но она отказывалась смотреть ему в глаза. Он снова столкнулся с холодной реальностью, что она все еще ему не доверяет. И снова он обнаружил, что недоволен этим фактом.       — Ты сказала мне, что не ранена.       — Я не была ранена, когда ты спросил. — Он пристально посмотрел на нее, и она быстро добавила: — Я просто не хотела, чтобы ты думал…       Что я не могла справиться с собой.       Она не смогла озвучить последнюю часть предложения. Ей не нравилось, что схватка была такой опасной. Цунаде усердно тренировала ее и подтолкнула к тому, что, по мнению Сакуры, было ее пределом, а затем еще больше. Она была сильной куноичи, но ее уверенность была подорвана, и меньше всего ей хотелось, чтобы кто-то вроде Учихи Итачи пожалел ее.       — Теперь я в порядке, — наконец сказала Сакура.       Он нахмурился, но больше ничего не сказал, и между ними начала расти легкая неловкость. Когда стало очевидно, что Итачи не заговорит первым, Сакура слегка откашлялась.       — В любом случае, я должна вернуться в больницу. У меня не будет результатов Изуми в течение нескольких дней, но я дам тебе знать, как только они появятся.       Итачи не ответил, но кивнул, прежде чем Сакура тихо удалилась. Его глаза следовали за ней, пока она не исчезла в толпе.

***

      Это было почти иронично, насколько Итачи стал знаком с больницей. Почти всю свою карьеру шиноби он изо всех сил старался избегать высокого белого здания, расположенного в самом центре деревни, слишком хорошо осознавая, сколько товарищей вошли в двери и больше никогда не выходили. И вот он снова блуждает по, казалось бы, бесконечным, выложенным плиткой залам.       Войдя в лифт, Итачи поправил сумку с ланчем в руке, чтобы нажать номер этажа. Как только двери закрылись, теплый аромат тэмпуры наполнил маленькое пространство и заставил бы его желудок заурчать в напряжении, если бы он уже не поел.       Его мать приготовила ранний ужин и упаковала еду на вынос, как обычно, очень обеспокоенная тем, что Сакура не ест как следует из-за всего, что происходит. Поскольку Саске все еще не было дома, она попросила Итачи лично доставить его ей.       Шизуне была в холле, когда Итачи прибыл на намеченный этаж, явно ожидая лифта. Она перебирала стопку документов, но выжидательно подняла глаза, когда двери открылись, и улыбка с искренней теплотой смягчила ее черты, когда она узнала его.       — Итачи-сан, я давно тебя не видела. Как поживаешь?       — Я в порядке. Спасибо, — поприветствовал он. — А ты?       — Я не могу жаловаться, — сказала она, протягивая руку, чтобы придержать лифт. Затем она ухмыльнулась. — Ну, может быть, я могу немного пожаловаться. Последние два дня Генма был беспокойным. Ему не терпится вернуться в строй с вами, ребята.       Итачи понимающе кивнул. Он чувствовал то же самое, став жертвой того же яда, что и его товарищ по команде. Поскольку угроза скрывалась так близко, все они хотели получить ответы — и цель, кого-то, кого они могли бы привлечь к ответственности за нападения на их шиноби.       — Я планирую сегодня поговорить с Хокаге, чтобы узнать, что я могу сделать для него.       Шизуне улыбнулась в знак благодарности, прежде чем ее внимание переключилось на упакованную сумку в его руке.       — Пахнет вкусно.       — Моя мать хотела убедиться, что у Харуно-сан все хорошо, — сказал он, отвечая на ее невысказанный вопрос.       — Счастливчик, Сакура, — пробормотала Шизуне, и в ее голосе была слишком очевидна ревность. Она вошла в лифт, поскольку ее рука помешала дверям снова закрыться, прежде чем она указала на коридор. — Она должна быть в кабинете.       Итачи кивнул в знак благодарности, прежде чем Шизуне опустила руку и позволила дверям лифта наконец закрыться. Как она и сказала, Сакура была в их общем кабинете, растянувшись на диване у стены, и крепко спала. Одна рука была небрежно закинута за голову, а другая лежала на животе.       Ее положение было отдаленно похоже на то, как Шисуи дремлет после тяжелого спарринга, а Итачи слегка ухмыльнулся, прежде чем отвернуться, чтобы оставить ее еду на столе. Затем он направился к двери, намереваясь уйти так же тихо, как и пришел, когда услышал это. Приглушенный всхлип, который остался бы незамеченным для любого, кроме опытного ниндзя.       Остановившись в дверях, Итачи оглянулся на Сакуру, чтобы снова ее изучить. Она не двигалась и была совершенно неподвижна, все еще не осознавая окружающий ее мир. Затем ее пальцы дернулись, и еще один тихий стон раздался в глубине ее горла, когда ее бровь нахмурилась от напряжения.       Мгновение Итачи просто смотрел на нее, размышляя, не причинит ли он больше вреда, чем пользы, разбудив ее. Но его выбор был сделан из него, когда она издала еще один тихий звук страдания, и он прошел через комнату туда, где она отдыхала.       — Сакура, проснись.       Она пошевелилась, на этот раз более отчетливо, но не проснулась.       — Сакура, — снова попытался он, положив руку ей на плечо.       В мгновение ока медик распахнула глаза и резко выпрямилась. Все еще сонная, она попыталась дернуться назад, но в замкнутом пространстве дивана оказалась в ловушке и рефлекторно оттолкнулась от него. Итачи схватил ее за запястья, слишком осознавая силу ее кулаков, когда ее чакра затрещала в воздухе и оставила после себя почти резкий эффект, словно молния, ударившая слишком близко.       Не отпуская ее, он опустился на колени, прежде чем снова позвал ее по имени настойчивым тоном, и, сильно моргнув, Сакура встретилась с ним взглядом. Ее сон все еще танцевал в ее широко раскрытых глазах, но он медленно исчезал, и напряжение в ее тугом теле уменьшалось, когда она лучше осознала свое окружение.       — Итачи…       Она тяжело вздохнула с облегчением, позволив своей голове свеситься между ними. Он не отпустил ее запястья, но его хватка ослабла, когда заряд ее чакры исчез. Мгновение спустя Сакура взяла себя в руки, и он, наконец, отпустил ее, когда она снова подняла голову, чтобы провести руками по лицу, мягкий румянец сорвался с ее губ.       — Это был всего лишь кошмар, — успокаивающе сказал он ей.       — Да… — пробормотала она. Затем она опустила руки, чтобы изучить его обеспокоенным, критическим взглядом. — Прости. Я не хотела набрасываться. Я сделала тебе больно?       Итачи покачал головой.       — Нет, я в порядке.       — Хорошо.       Ее охватило облегчение, заставившее его на мгновение нахмуриться. Ему не нравилось, что она больше беспокоилась о его благополучии, чем о себе. Будучи медиком, ставить своих пациентов выше себя, вероятно, было второй натурой, и ему вдруг впервые пришла в голову мысль, что, возможно, именно поэтому она решила не рассказывать ему о том, что произошло в ее операционной.       Когда ее сон, наконец, забылся, Сакура заинтересованно посмотрела на него.       — Что ты здесь делаешь? — Любопытно спросила она.       — Моя мама хотела убедиться, что ты хорошо ешь.       Сбитая с толку, она последовала за его жестом к столу. Мгновение спустя на ее лице появилась мягкая улыбка, когда она поняла, что заставляет ее кабинет пахнуть так восхитительно, и ее желудок сжался в предвкушении.       — Твоя мама слишком добрая. Ты поблагодаришь ее за то, что она приготовила мне ужин? И спасибо, что принес его мне.       Итачи кивнул, но напряженный взгляд не сходил с его лица.       — Она беспокоится о тебе.       — В этом нет необходимости.       — Это так?       При его вопросе ее брови нахмурились, и она покачала головой, не понимая, что он имеет в виду.       — Почему ты не сказала мне? — Спросил Итачи. — Что я напал на тебя.       Сакура заметно замерла. Ее глаза слегка расширились, и мгновение она просто смотрела на него.       — Откуда… откуда ты знаешь?       — Я тебя пугаю. И не по слухам, а по опыту, — тихо объяснил он. — Ты насторожена и недоверчива ко мне. Ты напрягаешься в моем присутствии и вздрагиваешь, когда я слишком близко. Я знаю, что причинил тебе вред тем утром в твоей операционной. Чего я не понимаю, так это почему ты мне не сказала.       Стыдясь, Сакура посмотрела на свои колени. Она сделала все возможное, чтобы сохранить при себе события того утра, но даже она не предвидела последних эффектов Шарингана. Итачи был невероятно наблюдательным, и его непревзойденное восприятие уважали в Пяти нациях, даже превзойдя Шикамару, который обладал самым острым умом в их выпускном классе. Внезапно она почувствовала себя глупо из-за того, что поверила, что сможет вечно скрывать правду от Итачи.       — Я не хотела, чтобы ты чувствовал себя виноватым, — сказала она, все еще глядя себе на колени. — Когда ты пришел ко мне в тот день в мой кабинет, ты уже чувствовал себя таким виноватым. Я не хотела, чтобы ты почувствовал себя еще хуже тогда. Кажется, моя попытка защитить тебя имела неприятные последствия.       Шисуи всегда говорил, что благими намерениями вымощена дорога в ад. Итачи никогда не понимал значения этих слов до сих пор, но выражение его лица не выдавало ни одной из его мыслей. Вместо этого он ровно встретил ее взгляд с того места, где он все еще стоял на коленях перед ней, когда он спросил о том, о чем хотел знать:       — Расскажи мне, что случилось тем утром.       Конфликт отразился на ее лице, и на мгновение он поверил, что она ему не расскажет. Но потом она вздохнула и, наконец, начала:       — Шисуи привел меня в больницу в то утро. Когда я появилась там, ты уже был в операционной. Ты был тяжело ранен как от яда, так и от своей болезни. Яд, как ты знаешь, обладает сильным галлюциногенным эффектом, и ты был дезориентирован и агрессивен. Я уже говорила тебе что ты ранил двух моих медиков, когда они пытались дать тебе успокоительное, но я не сказала тебе, что ты напал и на меня.       — Никто из твоих сотрудников не говорил о каких-либо травмах, — сказал Итачи. Выражение его лица стало задумчивым, но через мгновение оно прояснилось, когда он пришел к своему собственному выводу. — Я использовал Шаринган против тебя.       В его голосе не было вопроса, и Сакура моргнула, изумленная тем, что он так быстро собрал все воедино, прежде чем мрачно кивнула.       — Да, Мангекью.       Настала очередь Итачи удивляться. Его глаза заметно расширились, и он всмотрелся в ее лицо, словно пытаясь найти какой-то ответ в ее выражении. В глубине его обсидиановых радужных оболочек была спокойная напряженность, и Сакура покраснела под его пристальным взглядом, но она не вздрогнула и не отвернулась от него.       Так много раз прежде Сакура задавалась вопросом, что скрывается за его обычно стоическим выражением лица, но теперь его мысли были так ясны для нее, когда стыд и раскаяние мелькнули на его лице. Это было как раз то, чего она пыталась избежать. Она не винила его в случившемся и не хотела, чтобы он чувствовал себя виноватым.       — Ты должна была сказать мне раньше.       Она покачала головой.       — Это ничего не изменит, и я не хотела, чтобы ты чувствовал себя ответственным за то, что было полностью вне твоего контроля.       — Я пытал тебя, — сказал Итачи неожиданно резким голосом. — Я несу ответственность за это.       В его тоне был явный гнев, но он был направлен на самого себя, и он смотрел в пол, не в силах больше встречаться с ее взглядом. Воздух почти загудел от интенсивности его чувства вины, и ее сердце одновременно смягчилось и разбилось. Это было как раз то, чего она пыталась избежать. Сакура не знала, поступила ли она правильно, держа инцидент в секрете так долго, и ей хотелось знать, что сказать сейчас, чтобы он понял, что она не питает к нему враждебности.       Когда Итачи снова поднял голову, выражение его лица было непроницаемым, но его глаза были темными и проницательными, как будто он заглядывал ей в самую душу.       — Что ты видела?       Его вопрос застал ее врасплох, и она не сразу ответила, взвешивая последствия того, что она скажет ему. Это никоим образом не уменьшило бы его вины, но по тому, как его глаза впились в нее, она знала, что он не успокоится, пока она не скажет ему правду. Всю правду.       Эмоции и образы, навязанные ей, вспыхнули в ее сознании так же ярко, так же реально, как будто она видела их только вчера. Кунай все еще казался тяжелым в ее руке, и даже сейчас в ее носу оставался запах крови, густой и металлический.       Ей понадобилось время, чтобы обрести свой голос.       — Я убила своих сотрудников. И своих товарищей по команде. Всех до одного.       На этот раз Сакура отвела взгляд, поскольку интенсивность его взгляда быстро стала слишком большой, но острое внимание Итачи не дрогнуло, когда самоупреки, каких он еще не испытывал, нахлынули на него и осели твердым камнем в животе. Это было даже хуже, чем миссия, когда Шисуи чуть не погиб после того, как получил смертельный удар вместо Итачи. По крайней мере, его двоюродный брат сделал свой собственный выбор. Это же было навязано Сакуре.       — Как я могу возместить ущерб? — Тихо спросил Итачи.       Она покачала головой.        — Это была не твоя вина. Ты ничего мне не должен, Итачи. Даже извинений.       Он нахмурился, но не сказал ни слова.       — Я не хочу, чтобы ты меня боялась.       Соскользнув с дивана, Сакура опустилась на колени перед ним. Итачи сделал движение, чтобы отступить, чтобы дать ей место, но она остановила его, нежно прикоснувшись к его колену, прежде чем протянуть к нему другую руку. Его брови нахмурились, он не совсем понимал, чего она хочет, но в конце концов он вложил свою руку в ее руку.       Сакура мягко улыбнулась, когда ее пальцы сжались вокруг его ладони.       — Я знаю, что ты никогда не причинил бы мне боль намеренно.       Это было самое открытое признание, что Итачи когда-либо мог вспомнить, когда она была с ним, и под тяжестью всей его вины что-то еще шевельнулось в его груди. Теперь без охраны он мог ясно видеть темные изумрудные блестки в ее зеленых глазах и тихий разум, отражающийся в их глубине. Они сияли так ярко, что теперь он удивлялся, как он никогда раньше этого не замечал.       Неосознанно его пальцы сжались вокруг ее. Ее рука была теплой и гладкой, но в ее пальцах была сила, и он еще раз поразился тому, как эта куноичи была такой парадоксальной, вроде бы нежной, но обладающей силой, которой даже он не обладал. Она была вспыльчивой, но доброй и щедрой на свое время и энергию. Почему его брат когда-либо жаловался на нее, он понятия не имел.       Итачи был уверен, что продолжал бы смотреть на девушку, но шум снаружи кабинета привлек его внимание. Через мгновение Сакура тоже услышала звук, но Итачи шевельнулся первым. Он встал, подняв и Сакуру на ноги, прежде чем медсестра в халате вкатила в кабинет маленького ребенка в инвалидном кресле.       — Извини, что мешаю, Харуно-сан, но он настоял.       — Рёта, что ты здесь делаешь? — Спросила Сакура. Смесь беспокойства и удивления отразилась на ее лице, и она быстро пересекла комнату, прежде чем оказаться на уровне его глаз. — Ты же знаешь, что тебе нельзя вставать с постели. Ты в порядке?       Итачи остался на месте, но его любопытство проснулось, и он молча наблюдал, как Сакура взаимодействует с ребенком. Мальчику не могло быть больше пяти, но он был маленьким для своего возраста, едва занимая половину кресла на колесиках. Вокруг него витало ощущение болезни, его скулы резко выделялись, а кожа была бледной, но на губах играла детская улыбка, а в глазах плясала жизнь, когда Сакура суетилась над ним.       — Я хотел увидеть тебя! — Он сказал ей.       — Рёта… — тихо предупредила она.       Она бросила взгляд на медсестру, но та только виновато нахмурилась.       — Я пыталась его отговорить, но боялась, что иначе он попытается сам пойти к тебе. Должна ли я отвести его обратно в его комнату? — Спросила она, ее глаза на мгновение метнулись к Итачи.       — Нет, все в порядке, Ойоне, — сказала Сакура. — Он побудет у меня.       Ойоне кивнула и тихо вышла из офиса, чтобы вернуться к своим обязанностям.       Внимание Сакуры вернулось к Рёте, когда она поправила его больничный халат и убрала с его глаз волосы. Они снова становились длинными и угрожали затуманить его зрение. Ей нужно будет поговорить с одной из медсестер о том, чтобы в ближайшее время его подстричь.       — Тебе нельзя вставать с постели, — пробормотала Сакура.       — Я хотел тебя видеть, — повторил он. — И мне было скучно. Я ненавижу свою комнату.       — Я знаю. Но тебе нужно экономить свою энергию. Тебе понадобится вся энергия, которую ты сможешь получить, когда пойдешь в академию.       Сакура изо всех сил пыталась сдержать грусть в голосе, когда говорила, слишком хорошо понимая, что вероятность того, что этот день наступит, становилась все меньше с каждым днем. Казалось жестоким так откровенно лгать, но мечта Рёты была единственным, что поддерживало его, и если она давала ему что-то, чего можно было бы ожидать в его сочтенные дни, то она будет лгать до его последнего вздоха.       — Кто это?       Сбитая с толку, Сакура проследила за его взглядом, но ее глаза расширились, когда она обнаружила, что Итачи все еще стоит по другую сторону ее кабинета. Он был таким молчаливым все то время, пока она думала, что он выскользнул из комнаты. Вместо этого он изучал ее, наблюдая за их обменом тихими бдительными глазами.       — Это мой… — друг, знакомый, брат товарища по команде. Она не знала, как его назвать. — Это Итачи.       Рёта с любопытством посмотрел на него.       — Ты друг Сакуры?       Если бы Итачи не стоял прямо здесь, она бы невозмутимо замерла, но она ничего не сказала, когда Итачи приблизился, его шаги по деревянному полу затихли.       — Да, — сказал он, опускаясь на колени рядом с Сакурой, чтобы быть на уровне Рёты.       Она резко взглянула на него после его ответа, но он смотрел на Рёту, и она задалась вопросом, действительно ли он имел в виду то, что сказал, или просто успокаивал мальчика.       — Я тоже, — взволнованно сказал Рёта. — Значит, мы тоже друзья!       Сакура открыла рот, чтобы вмешаться, но Итачи опередил ее, прежде чем она успела произнести хоть слово.       — Так оно и есть, — пробормотал он, слабая улыбка смягчила обычно суровые черты его лица. — Приятно познакомиться, Рёта.       Рёта буквально сиял, когда Итачи полупоклонился, стоя на коленях на полу. Сакура не осознавала, что смотрела, пока Итачи не встретил ее взгляд, легкая улыбка на его лице все еще была видна. После этого единственного взгляда напряжение, которое бессознательно накапливалось в ней, исчезло, и она сравняла его улыбку со своей собственной.       Да, они были друзьями.