Кошмар в красном

      — Твои легкие выглядят довольно хорошо с момента нашего последнего лечения, — сказала Сакура. Даже с ее заявлением, она не могла удержаться от повторной проверки своей чакры через систему Итачи, чтобы еще раз проверить, что ее выводы верны и что его состояние не распространилось на какие-либо другие внутренние органы в его теле. — Как ты себя чувствуешь?       — Хорошо, — ответил Итачи. — У меня не было никаких приступов с момента моего возвращения в деревню.       — Нет боли в груди или одышки?       Он покачал головой.       — Нет.       Все еще прижимая раскрасневшиеся руки к его спине, Сакура почувствовала его вдох и слабо улыбнулась, когда его легкие расширились плавно и без влажного, липкого звука, который она привыкла ассоциировать с его болезнью. Прошло почти три недели с тех пор, как она в последний раз исследовала его легкие. Из-за его миссии и обязанностей, а также ее собственной работы его лечение было отодвинуто в сторону из-за более неотложных дел, и ей не терпелось увидеть, насколько ухудшилась ее работа за это время. Она почувствовала большое облегчение, увидев, что болезнь не вернулась.       Удовлетворенная, Сакура как раз собиралась вывести свою чакру из его организма, когда что-то еще привлекло ее внимание.       — Когда ты вывихнул плечо? — Резко спросила она.       Итачи посмотрел на нее через плечо.       — Почти восемнадцать месяцев назад.       Сакура услышала невысказанный вопрос в его голосе, но не сразу ответила, так как ее осмотр перешел к его плечу и окружающим тканям. Ее кончики пальцев были легкими, как ласка, когда она оценивала степень повреждения, отмечая, где связки неестественно натянуты и двигаются с сопротивлением.       — Оно зажило довольно плохо, — сообщила она ему. — Тебе не больно?       Итачи покачал головой.       — Я удивлена, что это тебя не беспокоит. Ты обращался за медицинской помощью? — Спросила она, уже зная ответ.       — Шисуи вправил его.       На этот раз Сакура встретила его взгляд, но только для того, чтобы неодобрительно нахмуриться.       — Шисуи — это много чего, но медик — не одно из них.       Итачи ухмыльнулся, но она пропустила это, сосредоточившись на повреждении. Ей не потребовалось много времени, чтобы вылечить его, она давно привыкла залечивать старые, плохо вылеченные раны. Шиноби всех рангов были одинаковы в этом отношении, все были слишком упрямы или горды, чтобы просить о помощи, и через несколько минут она прекратила поток своей чакры, прежде чем полностью убрать свое прикосновение.       — Сейчас лучше?       Итачи один раз медленно повернул плечо, прежде чем повторить действие еще раз, более отчетливо.       — Оно стало более подвижным, — сказал он слегка удивленным тоном. — Спасибо.       — В следующий раз сразу иди в больницу. Вправление плеча может причинить больше вреда, чем пользы, если это делает не медик, — сказала она строго, но не смогла полностью скрыть улыбку.       Итачи кивнул, в его темных глазах мелькнуло легкое веселье, но он ничего не сказал, когда Сакура отвернулась, чтобы взять со стойки свой медицинский журнал. Позади нее он соскользнул со стола, но она не отвлеклась от своих записей. Она даже не взглянула на него.       Неделю назад Сакура даже не отпустила бы Итачи из своего периферийного пространства, слишком взволнованная одним его присутствием, чтобы хоть немного ослабить бдительность. Итачи всегда пугал ее. Сильный, неприступный наследник. Неприкасаемый, как физически, так и морально.       По крайней мере, так думала Сакура, пока не увидела человека за этим именем. Пока она не увидела, как на его лице промелькнули чистые эмоции, когда он узнал правду о том утре, много месяцев назад. Его раскаяние и чувство вины все еще отпечатывались в ее сознании, сильные эмоции, незнакомые на обычно апатичном лице, она сомневалась, что когда-нибудь забудет. И в это мгновение все ее предвзятые представления, все ее предубеждения об Итачи изменились. Довольно существенно.       Он был более реальным, более человечным, чем кошмар. Способный терпеть боль, гнев и позор. Явное напоминание о том, что под этой маской безразличия он все еще был человеком — таким же, как она.       — В любом случае, как я и говорила, — наконец сказала Сакура, открывая свой медицинский журнал. Она пролистала страницы, пока не нашла самые последние записи. — Твои легкие выглядят очень хорошо. Твоя болезнь, кажется, вошла в ремиссию, что я нахожу несколько удивительным. Как часто ты тренируешься?       — Ни разу с тех пор, как вернулся в деревню.       Она резко подняла голову, ее лицо выражало явное удивление.       — Ты серьезно?       — Ты попросила, и я не тренировался, — сказал Итачи, забирая свою рубашку. — Я неправильно понял?       — Нет, я просто… честно говоря, я не думала, что ты будешь слушать, — призналась она.       — Ну, я стараюсь не быть ослом все время.       Сакура смотрела на него в замешательстве, но через мгновение ее глаза расширились. Он только что…? Нет, он не мог знать. Прошли месяцы с тех пор, как она оскорбила его. Не было никакого способа, чтобы это вернулось к нему после всего этого времени. Если только Шисуи не сказал ему тогда.       — Ты знаешь об этом? — Спросила она, уже зная ответ. Когда Итачи ничего не сказал, ее лицо покраснело, и она быстро добавила: — Я должна извиниться за это. Я была расстроена, пьяна и… — Она замолчала, заметив легкую ухмылку на его лице. — И ты смеешься надо мной.       — Возможно, — тихо усмехнулся Итачи.       Звук был полон юмора и настолько совершенно чужд, что она просто смотрела на Учиху. Веселье мелькнуло в его темных глазах, а дразнящий изгиб уголка рта смягчил черты, подчеркнув красивое лицо. Словно весь стресс, который обычно преследовал его, как темное облако, исчез с одним только этим взглядом, заставив его казаться моложе и невозмутимым перед жестокостью мира.       Ее лицо потемнело.       Конечно, Сакура давно признала Итачи красивым мужчиной. Это было хорошо известно всей Конохи. Темноволосый, сексуальный наследник Учиха с холодным взглядом, который может убить — в буквальном смысле. Об этом говорили как шиноби, так и гражданские лица, подвергая его многочисленным слухам, которые были абсурдными и, по большей части, довольно комичными. Но от этого взгляда ее желудок порвался бабочками. Дело не в том, что он все еще был без рубашки, худой и…       Стоп!       Сакура быстро отвела взгляд. Не было никакого смысла скрывать ее смущение. Оно было у нее на лице, и ей не хотелось ничего, кроме как исчезнуть на месте. Если бы Цунаде знала, как далеко она только что пересекла профессиональную черту, она выбила бы ее из колеи на весь следующий год.       Сакура неловко откашлялась.       — Э-э…— О чем они говорили? Верно! Лечение. — Ну, поскольку на данный момент все выглядит хорошо, я не понимаю, почему ты не можешь продолжать тренироваться. Просто постарайся не напрягаться слишком сильно и дай мне знать, если что-то изменится.       Ухмылка Итачи не исчезла.       — Да, доктор Харуно.       Ее титул на его языке в таком тоне сделал странные вещи с ее внутренностями, но она просто отвернулась, чтобы обновить свои записи. Она не стала бы фанатеть из-за Учихи Итачи. У нее было достаточно унижений для одного дня, большое спасибо.       — Ты работаешь допоздна сегодня? — Внезапно спросил Итачи.       Она слышала шорох его рубашки, когда он одевался, но еще не осмеливалась поднять взгляд, ее лицо все еще горело.       — Нет. Почему ты спрашиваешь?       — Сегодня у Саске день рождения.       Как будто она могла забыть. Ей пришлось изменить свой рабочий график, чтобы убедиться, что она не застрянет в больнице, и она взяла за правило напоминать Наруто каждый день в течение последних трех дней, просто чтобы убедиться, что это не выскользнет из головы ее товарища по команде.       — И ты просишь убедиться, что я не забыла, чтобы я должна сама притащить туда Саске, верно? — Спросила Сакура. Она сделала паузу в своем письме, чтобы бросить на него взгляд. — Не волнуйся, мы оба будем там. Я заставила Саске поклясться нашей дружбой.       Итачи моргнул.       — Саске знает?       — Конечно, он знает, — сказала она, как будто это было очевидно. Потому что, честно говоря, так оно и было. — Ты же знаешь Наруто? Если это не вопрос жизни или смерти, секретность не его сильная сторона. — Когда лицо Итачи заметно нахмурилось, Сакура быстро продолжила: — Не волнуйся. Я уже убедила Саске притвориться, что он понятия не имеет, так что просто не говори об этом своей матери. Если бы она узнала, она бы свернула Наруто шею. И это разрушит ее вечеринку.       Она успокаивала его. Они оба знали это, но он просто кивнул.       — Я ничего не скажу. — Она улыбнулась в ответ, прежде чем Итачи выпрямился, все еще прислоняясь к смотровому столу. — Тогда увидимся через несколько часов.       Она издала звук согласия, но не остановилась в своем письме, пока не почувствовала, что Итачи остановился рядом с ней.       — И Сакура, — пробормотал он, его голос был мягок, но все же так ровен. — Я всегда слушаю тебя.       Затем он выскользнул из комнаты.       Легкая улыбка скользнула по ее лицу, когда она посмотрела на дверь. Он мог слушать ее, но это не всегда означало, что он делал то, о чем она просила. Но все же было мило с его стороны сказать это.       Сакура осталась еще на мгновение, чтобы собрать свои вещи, прежде чем она тоже ушла, закрывая комнату за собой на выходе. Она нашла Шизуне в их кабинете, но женщина едва взглянула на нее и продолжила читать отчет.       — Ты все еще здесь? — Спросила Шизуне.       Сакура положила свой блокнот на книжную полку вместе с другими, спрятанными на виду, прежде чем прислониться спиной к рядам учебников.       — Еще несколько часов. — Когда Шизуне не ответила, Сакура с любопытством посмотрела на нее. — Ты работаешь над чем-то интересным?       — Вряд ли, — усмехнулась она, отбросив документ в сторону и проведя рукой по лицу. — Это проклятое противоядие все еще не на сто процентов эффективно. Почти половина мышей все еще умирает.       Сакура нахмурилась.       — Хочешь, я еще раз взгляну?       Темноволосая женщина взглянула на нее.       — Если можно. Я имею в виду, не сейчас, но мне действительно не помешало бы второе мнение. Чего-то не хватает. Какого-то компонента этого яда, которого я не понимаю.       — Конечно. Я не против. И у меня есть пара минут, если хочешь.       Однако Шизуне покачала головой.       — Нет, мне нужен перерыв.       — Быстрый спарринг? — Предложила Сакура.       — Очень жарко, слишком жарко.       — Как насчет обеда?       — Сейчас вроде как полдень.       — Тогда поздний обед. — Сакура пожала одним плечом.       Губы женщины расплылись в улыбке, прежде чем она поднялась со стула.       — Да, это звучит хорошо. Я на самом деле умираю с голоду. Я не ела с утра. Думаю, это новое место для барбекю только что открылось рядом с оружейным магазином. Хочешь пойти туда? — Когда Сакура с готовностью согласилась, она собрала свои файлы. — Хорошо, давай я уберу это, и мы можем идти.       Сакура смотрела, как она выходит из их кабинета, прежде чем оттолкнуться от стены, чтобы забрать свои вещи из одного из верхних ящиков стола. Теперь, когда мысль о еде была на переднем крае ее разума, она поняла, что тоже не ела с утра, и ее желудок заурчал в предвкушении. Шизуне стоит поторопиться. Она внезапно начала голодать.       — Сакура-сан!       Эхо торопливых шагов достигло ее ушей за мгновение до того, как ее назвали по имени, и она выжидающе посмотрела вверх, когда в дверях появилась Ойоне. Плечи Сакуры поникли. Одно только выражение лица женщины подсказало ей, что она не будет обедать с Шизуне в конце концов.       — Что случилось?       Следующие слова, сорвавшиеся с губ Ойоне, чуть не заставили сердце Сакуры остановиться:       — Это Рёта.

***

      Даже в двух кварталах от нее музыка наполняла вечерний воздух и оживляла тихую ночь. Сакура следовала за ней, как за маяком, двигаясь почти бегом, прекрасно осознавая, как сильно она опоздала. Саске собирался убить ее. Микото собиралась убить ее. Она не была уверена, кого боялась больше, и могла только надеяться, что они не заметили ее отсутствия.       Вечеринка была уже в самом разгаре. Комплекс Учих был забит людьми, когда посетители слонялись по территории. Некоторые усеивали освещенные дорожки, но большинство задержалось в большом открытом дворе перед знакомым вырисовывающимся домом, принадлежавшем главе клана.       Автоматически Сакура потянулась к нему, едва останавливаясь, чтобы поприветствовать друзей, пробираясь сквозь толпу. Она заметила, что Анко и Генма борются в армрестлинге поблизости, в то время как Киба сидел напротив за одним из множества предоставленных столов, разделенных рядом стулов. Огромное количество людей удивило ее. Похоже, Микото пригласила всех, от девятки новичков и команды Гая до членов секретных операций и элитных джонинов. Возможно, с таким количеством людей она сможет убедить Саске, что была здесь все это время.       — И где, черт возьми, ты была?       Или, возможно, нет.       Ненадолго сжавшись, Сакура развернулась на каблуках и увидела своего темноволосого товарища по команде, стоящего позади нее со скрещенными руками и недовольно хмурым лицом. Она одарила его яркой улыбкой.       — С днем рождения!       Выражение лица Саске не изменилось.       — Ты опоздала на два часа.       — Я знаю, — сказала она, опуская умиротворяющую ухмылку. Когда он продолжал хмуриться, она извиняюще вздохнула. — Пожалуйста, не смотри на меня так.       Прошло мгновение, прежде чем он с разочарованным вздохом ослабил скрещенные руки. Она почти предпочитала его взгляд словам.       — Где ты была? Ты сказала, что будешь здесь несколько часов назад.       — Прости, — сказала Сакура, чувствуя, как чувство вины окрасило ее тон. — Меня задержали. Но я принесла тебе потрясающий подарок на день рождения, чтобы компенсировать это.       Он не выглядел убежденным, но, к счастью, не нажимал, принимая свиток, который она протянула ему. В тот момент, когда он снял печать, его глаза расширились.       — Это то, что я думаю?       — Ну, если ты думаешь, что это Чокуто, выкованный высшими монахами Храма Огня, то да, — улыбнулась Сакура.       Ее товарищ по команде потерял дар речи, когда вытащил оружие из ножен, чтобы изучить односторонний клинок. Его пальцы проследили кандзи, написанные возле рукояти, прежде чем он поднял оружие, чтобы отразить фонари, освещающие вечеринку. Выражение его лица было почти благоговейным.       — Лезвие и рукоять были усилены, чтобы твоя чакра могла свободно проходить через меч, — добавила она. — Это должно упростить управление твоей молнией, даже в точке.       Саске медленно отвел глаза, чтобы посмотреть на нее.       — Как ты…?       — Я медик, Саске, — небрежно сказала она, но на ее губах играла ухмылка. — Есть много людей, которые должны мне.       — Я… я не знаю, что сказать.       — Можно сказать «спасибо». — Ее улыбка стала шире.       Одним плавным движением Саске вложил свой клинок в ножны, прежде чем крепко обнять ее одной рукой.       — Спасибо, Сакура.       Розововолосая девушка удивленно моргнула. Ее товарищ по команде никогда не вступал в физический контакт без необходимости. Его резкость, его искренность чуть не вызвали у нее слезы, и она автоматически обняла его за талию. Ее пальцы вцепились в его рубашку сзади, поскольку она просто наслаждалась этим редким прикосновением.       Момент внезапно оборвался, когда другая рука легла ей на плечи.       — Сакура-чан!       Под тяжестью слишком большого количества рук ей удалось взглянуть на их третьего товарища по команде.       — Наруто, полегче. Я не могу дышать.       Его хватка только усилилась.       — Стой, ты раздавишь меня!       Наруто усмехнулся своей слишком знакомой улыбкой, но не отпускал их, пока Саске не оттолкнул его. В тот момент, когда Саске отстранился, Наруто снова обнял ее за плечи.       — Где ты была? Ты оставила меня. Я застрял с встревоженной семьей Саске в полном одиночестве, — заскулил он.       Саске нахмурился на его оскорбление, а Сакура рассмеялась.       — Прости-прости. Сейчас я здесь. — Именно тогда запах алкоголя ударил ей в нос, и она последовала за запахом, чтобы найти бутылку пива в руке Наруто. — Ты пьешь? Я не думала, что Кьюби позволит тебе напиться.       — Он не знает, — согласился Наруто, когда его рука опустилась. — Но мне нравится вкус.       — Нет, это не так.       Словно по сигналу, он скривился, когда горькая жидкость коснулась его вкусовых рецепторов.       — Ладно, может, и нет. Но я должен как-то вписаться.       Саске громко вздохнул, но Сакура просто снова засмеялась, прежде чем вырвать бутылку из его руки и сделать большой глоток. Оба ее товарища по команде смотрели, пока она в конце концов снова не опустила бутылку и не направила ее на них.       — Давайте веселиться.       С тихим стоном Саске и сияющей улыбкой Наруто она потащила их на танцпол.

***

      Чем дольше тянулась ночь, тем громче звучала музыка. По крайней мере, так думал Итачи. Некоторое время назад Шисуи бросил его, оставив Итачи держать уже теплую чашку саке, и теперь он то разговаривал с бывшими товарищами по команде, когда они приходили и уходили, то разглядывал растущую толпу во дворе перед домом его семьи.       Итачи в настоящее время делал последнее, поскольку он смутно задавался вопросом, как так много тел могут втиснуться в такое тесное пространство. Некоторое время назад он заметил своего брата, который вел себя так, будто хотел быть где-то еще, но Итачи также заметил, что Саске на самом деле не пытался сбежать. Возможно, его младший брат наслаждался вниманием вечеринки больше, чем он показывал.       — Ты держал в руках ту же самую чашку саке с тех пор, как я пришел сюда.       Легкая ухмылка изогнула уголок рта Итачи, прежде чем он наклонил голову в сторону Генмы. Его темноволосый напарник копался в одном из кулеров ниже крыльца под Итачи, пока не нашел то, что искал, и одним движением запястья отвинтил крышку.       — Если моя чашка полна, то некому ее наполнить, — ровно ответил Итачи.       Генма сделал большой глоток пива, прежде чем ухмыльнуться, вездесущий сенбон ни разу не слетел с его губ.       — Не могу сказать, что когда-либо видел тебя пьяным, капитан.       — Подразумеваешь необходимость?       — Подразумевается, что я, вероятно, найду это очень забавным. — Генма остановился под ним, крыльцо давало Итачи несколько футов роста, но мужчина с каштановыми волосами не сделал ни малейшего движения, чтобы присоединиться к нему, так как тоже смотрел на танцующую толпу шиноби. — Ты уверен, что не хочешь присоединиться к ним?       Определенно это был не первый глоток Генмы и, скорее всего, не второй, поскольку его язык шевелился так свободно, но Итачи снова ухмыльнулся, опершись руками о перила, забыв о чашке саке рядом с собой.       — Где твоя вторая половинка? — Спросил Итачи, когда его взгляд на мгновение скользнул по редким группам, болтающим на краю вечеринки.       Генма вздохнул.       — К сожалению, застряла в больнице. Я буду намного счастливее, когда мы узнаем, что, черт возьми, происходит в Стране Травы. — Он посмотрел на Итачи. — Шизуне сказала, что ты собираешься поговорить с Хокаге о том, чтобы вернуться в ту сторону. Она дала согласие?       Веселье Итачи упало с изменением разговора, и он покачал головой.       — Четвертая команда сейчас патрулирует юго-западную границу. Она хочет, чтобы мы дождались их возвращения, прежде чем отправиться в путь.       — Это означает, что она думает, что в деревне все еще есть угроза. — Это был не вопрос, поэтому Итачи не ответил. Генма отхлебнул из своей бутылки, прежде чем снова заговорил, его голос стал тише. — В последнем отчете, который я прочитал, говорится, что команда Хатаке до сих пор не выяснила, как они попали в деревню.       Итачи молчал. У него была собственная теория о том, почему это произошло, но он решил не озвучивать ее, пока у него не было доказательств в ее поддержку. В противном случае шиноби и мирные жители были бы излишне насторожены, и последнее, что нужно деревне, это паника, когда возможность войны уже угрожает их безопасности.       — Я снова поговорю с Хокаге, — наконец сказал Итачи.       Генма взглянул на него, когда между ними возникло взаимопонимание, прежде чем он ускользнул, не сказав больше ни слова.       Снова оставшись в одиночестве, Итачи рассеянно оглядывал толпу, его разум был далек от настоящего и помрачен мыслями. В деревне становилось неспокойно. Это было не совсем очевидно, но любой наблюдатель мог сказать, как закрывались магазины и рынки перед тем, как летнее солнце опускалось за линию деревьев, и по всей деревне можно было найти охранников, похожих на горгулий. Затаилась тень угрозы, и чем скорее они повернутся лицом к врагу, тем скорее обеспечат безопасность своей деревни.       Генма был не единственным, кому не терпелось вернуться в строй и провести расследование.       Знакомый смех прервал тяжелые мысли Итачи. Он взглянул на лестницу, ведущую к входной двери, как раз в тот момент, когда светловолосый товарищ по команде его брата проскользнул в дом. Внизу на ступеньках стояла Сакура. Она смотрела, как Наруто исчезает, прежде чем ее взгляд, наконец, остановился на нем. Ему понравилось, как на ее губах внезапно появилась мягкая улыбка.       — Эй, — сказала Сакура. Она посмотрела его один раз. — Ты хорошо одеваешься.       Итачи вернул ей улыбку менее заметной, но тем не менее. Он надел свежую темную рубашку с длинными рукавами, которую задрал до локтей от летней жары. Он почти не наряжался, в отличие от Сакуры, которая выглядела потрясающе в простом красном платье.       — Спасибо. Ты сегодня прекрасно выглядишь, — пробормотал Итачи достаточно громко, чтобы она услышала его сквозь музыку. Его комплимент заставил ее улыбнуться еще шире. — Тебе нравится вечеринка?       — Очень, — кивнула Сакура. — Хотя, должна признать, я удивлена, что традиционный клан Учиха допустил нечто подобное, — сказала она, указывая на массу качающихся тел.       Итачи понимающе кивнул.       — Наши старейшины были против этой идеи, но моя мать очень… убедительна.       Когда она взглянула на него, ее глаза наполнились любопытством, но она оставила вопрос невысказанным.       — Ну, Микото-сан превзошла саму себя. Кажется, всем весело.       Он промычал свое согласие как раз в тот момент, когда небольшая группа выскользнула из толпы, чтобы совершить набег на один из кулеров. Они не задерживались долго, каждый взял свежий напиток, прежде чем уйти, чтобы занять соседний столик. Итачи некоторое время наблюдал за ними.       — Хотя я считаю, что алкоголь сделал большую часть работы.       Сакура ухмыльнулась, но не ответила на это, ее взгляд вернулся к толпе. Когда она не сделала немедленного движения, чтобы вернуться на вечеринку, Итачи изучал ее, его глаза притягивались к ней, как магнит. Он не знал, ждала ли она Наруто или просто решила задержаться, но не возражал против ее компании. На самом деле, он собирался получить от этого удовольствие.       Она выглядела совсем иначе, чем сегодня утром, и не только потому, что переоделась. Язык ее тела стал более расслабленным, выражение лица более открытым, а смех более легким. Итачи понял сдвиг. Он был таким же, когда руководил своей командой. Профессиональная персона вступила во владение. Было трудно быть незащищенным и общительным, когда долг и ответственность превыше всего.       Эта сторона Сакуры ему нравилась гораздо больше. Когда ее личность полностью раскрылась, и она говорила и улыбалась, как будто у нее не было бремени в этом мире.       — Как Рёта? — Спросил Итачи разговорчиво.       Сразу же настроение Сакуры испортилось. Она не сдвинулась ни на дюйм, но он почувствовал перемену в ее поведении, как направление ветра. Прошло мгновение, прежде чем она, наконец, повернула голову, чтобы посмотреть на него, но ее глаза не встретились с его глазами. Его сердце упало.       — Нет, — сказал Итачи так тихо, что его слова почти затерялись в шуме вечеринки. — Когда?       — Около трех часов назад.       Даже при всем окружающем шуме он слышал тихую печаль в ее тоне так ясно, как будто это было сказано в тихой комнате. Вот почему она опоздала. Все предполагали, что она задержалась в больнице. Как оказалось, их предположения были верны. Наихудшим образом.       — Мне очень жаль, Сакура.       В тот момент, когда слова вылетели из его рта, Итачи внезапно ощутил, что они уже были в этой ситуации раньше. Только раньше он оплакивал Изуми, а Сакура выражала свои соболезнования. Желание сократить расстояние между ними и утешить ее, как тогда она прижалась к его коже; но прежде чем он успел пошевелиться, рядом с Сакурой внезапно возник кто-то.       — Вот ты где! Я уж было подумал, что не увижу тебя сегодня.       Шисуи ухмыльнулся Сакуре, но улыбка быстро исчезла, когда он оценил ее настроение.       — Что у тебя с лицом?       Итачи бросил на своего кузена пронзительный взгляд, когда Шисуи мельком взглянул на него. Однако, когда они снова повернулись к Сакуре, поникший взгляд исчез, и она нахально улыбнулась.       — Ничего. У меня красивое лицо.       — Так оно и есть, — сказал Шисуи, его улыбка вернулась на место. — Именно поэтому для меня было бы честью, если бы я мог пригласить тебя на следующий танец.       Он низко поклонился, прежде чем протянуть руку в знак предложения. Этот жест вызвал яркий смех, сорвавшийся с губ Сакуры, и она приняла реверанс, прежде чем Шисуи помог ей спуститься с нижней лестницы, как благородный джентльмен. Прежде чем они исчезли, Сакура улыбнулась Итачи на прощание, совершенно не замечая вопросительного взгляда, который Шисуи украдкой бросил над ее головой. Итачи просто ответил, почти незаметно покачав головой, прежде чем дуэт растворился в толпе.       Итачи оставался там, где был, даже после того, как они ушли. Он смотрел пустым взглядом туда, где они смешались с толпой, его мысли были тяжелыми и клубились, как грозовые тучи. Что-то в улыбке Сакуры беспокоило его. Она легла на ее лицо так идеально, так органично, как будто она делала это сотни раз раньше. И, вероятно, так оно и было, понял Итачи.       Сколько раз до этого она встречалась с его братом или другими своими товарищами по команде после потери пациента? Сколько раз она улыбалась, в то время как печаль гремела в ее груди? За жизнь шиноби приходилось платить много, но Итачи никогда не задумывался о том бремени, которое несут медики. Смерть не останавливалась вокруг них только потому, что они оказались внутри стен деревни.       Это новое откровение сильно повлияло на Итачи, и он еще мгновение наблюдал за толпой тел, прежде чем, наконец, отвернулся и проскользнул в свой семейный дом. Было кое-что, что он хотел сделать.

***

      Через некоторое время Итачи снова нашел Сакуру. Она сидела за столом неровным кругом с полудюжиной ниндзя из ее класса академии, больше слушая, чем разговаривая. Он легко украл ее внимание и увел ее, в не более чем мягкой просьбе пойти с ним. Ее рука была теплой и маленькой в его руке, но ее пальцы держались со скрытой силой. Они скользили по краю вечеринки, пока Итачи не затащил ее в свой дом.       Сакура не задавала вопросов. Она просто тихо последовала его примеру, пока они не отступили на кухню.       — Почему мы крадемся? — Полушепотом прошептала она, когда он убрал руку.       Итачи тайком ухмыльнулся и кивнул в сторону дальней стойки. Сакура покачала головой, но последовала за ним в нескольких шагах, все еще не понимая, что они делают. По крайней мере, до тех пор, пока он не вытащил из блока нож и не приготовился разрезать торт, приготовленный специально для Саске.       Глаза Сакуры расширились.       — Что ты делаешь?! — Спросила она, ее голос стал выше и громче.       Итачи сразу же бросил на нее взгляд, и она захлопнула рот, когда ее глаза автоматически метнулись к кухонной двери. Когда она не услышала шагов и не почувствовала никаких признаков чакры, она снова повернулась к нему, выражение ее лица все еще было неуверенным.       — Ты создашь нам неприятности.       — Никто не узнает, — уверенно сказал Итачи. Он уже безупречно использовал гендзюцу.       Однако Сакура не выглядела такой уверенной.       — У твоей мамы около десяти чувств, и одно из них знает, когда ее дети делают что-то не так.       Вероятно, это было правдой, но Итачи, не колеблясь, аккуратно отрезал большой кусок от красиво приготовленного торта. Сакура все еще смотрела на него широко раскрытыми глазами, когда он обернулся с тарелкой и вилкой в руке.       — Ты можешь уйти и притвориться невежественной.       Но она смотрела на торт.       Когда Сакура снова встретилась с ним взглядом, уголки ее рта тронула улыбка.       — Я все еще могу симулировать невежество.       Итачи усмехнулся и снова взял ее за руку, прежде чем они выскользнули в сад. Он отвел ее к дальней стороне, где все еще возвышалось дерево гинкго, на котором он научился управлять чакрой, когда ему было четыре года. Его листья были длинными не по сезону, но ствол был достаточно широким, чтобы они оба могли прислониться к нему. В маленьком пруду с карпами отражались фонари, стоящие вдоль пирса.       Во время еды они разговаривали приглушенно, как будто что-то более громкое могло вызвать его мать и навлечь на них ее гнев. Итачи балансировал тарелкой на своем бедре, они обменивались вилкой между собой, пока не остались только крошки и пятно глазури. Сакура пальцем стерла его с тарелки, прежде чем слизнула остатки искусственной сладости.       — Саске тебя убьет.       Итачи лишь пожал плечами, ставя тарелку на траву с другой стороны от себя. Он вытянул ноги рядом с Сакурой, не касаясь ее, но сидя достаточно близко, чтобы почти чувствовать тепло ее тела. Пальцы ее ног едва доставали до его голеней.       — Саске никогда не любил сладкое. Сомневаюсь, что ему это будет интересно.       Сакура наполовину повернулась к нему лицом, ровно настолько, чтобы он поймал ее улыбку, прежде чем она отвернулась, чтобы полюбоваться их окружением.       — За все годы, что я была товарищем по команде твоего брата, я не могу сказать, что вообще когда-либо видела эти сады. Они прекрасны.       — Так и есть, — кивнул Итачи. Он тоже воспользовался моментом, чтобы насладиться различными растениями и цветами, украшающими лужайку. Многие уже отцвели к сезону и уже не были в пике своего развития, но все равно были достойны похвалы. — Я всегда наслаждался покоем, который приносит это место.       Сакура посмотрела на него, и ее улыбка исчезла.       — Я не хочу об этом говорить. Если ты поэтому пригласил меня сюда.       Он тут же повернул голову, чтобы посмотреть на нее.       — Я не собирался говорить об этом, — честно сказал он. — У всех нас есть свои демоны. Многие из них мы предпочитаем не обсуждать.       — Значит, ты просто хотел съесть торт? — Спросила она, ее голос выдавал ее тихий скептицизм.       Итачи медленно кивнул, как будто никогда не думал о других скрытых мотивах.       — Я всегда нахожу десерт более приятным в компании.       Она уставилась на него, прежде чем тихонько рассмеялась про себя.       — Ты совсем не такой, каким я тебя считала, Итачи, — сказала она, расслаблено прислонившись спиной к дереву. Ее плечо легло на его плечо в едва заметном прикосновении.       — Кажется, — медленно сказал он, — что даже спустя столько лет нам еще многое предстоит узнать друг о друге.       — Так расскажи мне что-нибудь.       Итачи моргнул.       — Что бы ты хотела узнать?       Она задумалась на мгновение, прежде чем взглянула на него.       — Как вы стали лучшими друзьями с кем-то вроде Шисуи?       Воспоминание вызвало на его лице легкую, напоминающую улыбку. Он помнил этот день так же ясно, как будто это было только вчера, и из его носа вырвался слабый смешок.       — Что? — Сакура с любопытством посмотрела на него.       — В детстве я был… несколько высокомерным, — медленно начал Итачи, его голос звучал мягко на ветру. — Я всегда был очень одарен в искусстве шиноби. Раньше я пропускал академию, посылая вместо себя теневого клона, чтобы у меня было больше времени для практики навыков, которые больше соответствовали моему уровню.       — Что ты делал? — Ее глаза расширились от изумления. — Это невероятно.       — Так думали и инструкторы академии, когда меня наконец поймали, но эта история на другой раз, — сказал он. — Я встретил Шисуи однажды, когда тренировался. До этого момента я никогда не спарринговал с кем-то, поэтому, когда он бросил мне вызов, я согласился.       — Он избил тебя, — догадалась она.       Итачи кивнул, и его улыбка вернулась.       — Довольно сильно.       Взглянув на нее, он обнаружил, что на ее губах играет веселая улыбка.       — И с тех пор вы дружите.       — Ну, сначала мы были соперниками. Дружба пришла позже, но да.       Улыбка Сакуры все еще сохранялась, когда она снова посмотрела вперед, чтобы посмотреть на пруд. При таком освещении подчеркивался изгиб ее губ и стройная шея. Итачи поймал себя на том, что смотрит.       — А как насчет тебя? — Спросил он, хотя бы для того, чтобы она снова посмотрела на него. Когда ее бровь с любопытством приподнялась, он пояснил: — Я многого не знаю о тебе?       Она задумчиво поджала губы.       — Возможно, не очень. Я довольно скучная.       В этом Итачи серьезно сомневался. Но он просто предложил:       — Скажи мне, почему ты решила учиться у Хокаге.       К его удивлению, радость на ее лице исчезла. Вся ее фигура, казалось, немного сдулась рядом с ним, и на долю секунды он задумался, не сказал ли он что-то, что обидело ее.       Но потом она вздохнула и взглянула на него краем глаза.       — Я не была такой, как ты, когда была моложе. Я была… я была плохим шиноби. Я была из гражданской семьи, и у меня не было выдающихся навыков или таланта, — сказала она, когда ее взгляд опустился на руки, где они лежали у нее на коленях. — Я была умной. Умнее всех в моем классе. Но потом я объединилась с Наруто и Саске и…— Она замолчала, покачав головой. — Я не имела права находиться на поле боя.       Пока она говорила, Итачи изучал ее профиль. Стыд и унижение мелькнули на ее лице, как будто она призналась в своем глубочайшем смущении. Она не смотрела ему в глаза, словно боялась, что на нее отразится осуждение, и он мягко настаивал:        — Значит, ты пошла к Хокаге, чтобы стать лучше.       — Не совсем так. Я пошла только после того, как Наруто и Саске бросили меня. — Когда он не ответил, Сакура взглянула на Итачи и обнаружила, что он смотрит на нее в замешательстве. Ее бровь удивленно изогнулась. — Саске никогда не говорил тебе, что наша команда распалась?       Он медленно покачал головой.       — Когда Саске ушел тренироваться с Какаши, а Наруто пошел с Джирайей, а я с Цунаде, это было не по рекомендации Какаши.       — Вы поссорились, — предположил Итачи.       Сакура медленно кивнула.       — Да. Только после того, как Наруто и Саске покинули деревню, я разыскала Цунаде-шишоу.       Он нахмурился, услышав ее тон. Она говорила так, как будто ей было стыдно, что ей потребовались такие крайности, чтобы обратиться за помощью. Но он так не думал.       — Требуется большая внутренняя сила, чтобы иметь возможность поразмышлять над собой и осознать, что тебе нужна помощь в обучении. Ты очень смелая, раз пошла прямо к Хокаге.       Она тихо вглядывалась в его лицо, словно ища намеки на осуждение или притворство. Когда она ничего не нашла, она улыбнулась.       — Спасибо, что сказал мне это. — Даже если она не была уверена, она сама в это поверила.       Итачи улыбнулся в ответ. Легкой, кривой полуулыбкой, от которой у нее затрепетало в животе, а щеки потеплели. Это было почти по-мальчишески. Симпатично, даже. Она быстро отвернулась, надеясь, что вечерний свет скроет ее румянец. Внезапно она осознала, что их плечи теперь полностью соприкасаются, их руки соприкасаются с каждым вдохом.       — В любом случае, оглядываясь назад, Цунаде-шишоу была лучшим, что когда-либо случалось в моей карьере ниндзя, — продолжила Сакура, хотя бы для того, чтобы отвлечься от очень мужественного шиноби рядом с ней. Она тихонько рассмеялась, как вдруг всплыло воспоминание. — Я до сих пор помню нашу первую тренировку. Она пробила мной стену и сломала мне позвоночник в трех местах. — Когда Итачи бросил на нее растерянный взгляд, Сакура пожала плечами. — Это был хороший урок. Меня больше никогда так не били. Ни она, ни кто-либо еще.       Рядом с ней Итачи тихонько усмехнулся, прежде чем они погрузились в компанейское молчание. Она откинула голову на большой ствол дерева за спиной и посмотрела на звезды, выглядывающие из-за листьев. Это была ясная ночь, слишком много мерцающих огней на фоне черноты, чтобы сосчитать. Листья наверху колыхались на теплом ветерке и смешивались с нежной струйкой пруда.       Итачи был прав. Здесь было мирно.       Ее охватило чувство спокойствия. Сакура не могла вспомнить, когда в последний раз она была такой расслабленной, такой беззащитной, такой необремененной проблемами мира. Но это длилось недолго.       Вместе с тишиной в груди появилась глухая боль. Просто очередной провал на фоне другого. Последнее время казалось, что это общая тема. Между неспособностью диагностировать болезнь Итачи и созданием противоядия от яда, который все еще преследовал деревню, смерть Рёты стала еще одним ударом по ее эго, по ее способностям.       Ее глаза закрылись.       — Я так устала, — вдруг пробормотала она едва слышным шепотом.       Сначала она задавалась вопросом, слышал ли ее Итачи, настолько он был тих. Но затем его рука скользнула ей на плечи, прежде чем он осторожно потянул ее к себе. Она без сопротивления и прижалась к нему, пока ее голова не оказалась у него на плече.       В нем было тепло и тихая сила, и когда Сакура вдохнула, его запах наполнил ее чувства. Она чувствовала себя в безопасности, когда его руки удерживали ее на якоре. Защищенной. Его медленное, ровное сердцебиение барабанило ей в ухо. Мягкий, постоянный ритм. Ту-тум, ту-тум, ту-тум…       Когда Сакура снова открыла глаза, она не была уверена, сколько времени прошло. Рука, зажатая между ними, начала покалывать с явными признаками онемения, но в остальном ей было тепло и комфортно. Итачи не двигался, но она знала, что он не спит, по тому, как его большой палец медленно скользил по ее нижнему ребру по тонкой ткани рубашки. Это было приятно. Ей не хотелось двигаться, но она знала, что если она этого не сделает, то снова заснет, и она подозревала, что Итачи будет слишком добр, чтобы разбудить ее.       Сакура медленно села и вытянула затекшие от сна конечности, прежде чем провела пальцами по волосам, чтобы разгладить спутавшиеся волосы. Рука на ее талии опустилась, но Итачи остался рядом.       — Ты мог бы меня толкнуть, — тихо сказала Сакура дразнящим тоном.       — Мне было комфортно.       Она взглянула на него. Итачи посмотрел прямо на нее.       Что-то промелькнуло в его глазах, что-то, что заставило ее желудок затрепетать от нервного возбуждения. В этот момент она поняла, что хочет поцеловать его. Хотела знать, каково это, когда его рот прижимается к ее губам. Хотела узнать, каково было бы, если бы их сердцебиение синхронизировалось в один момент времени.       Это новое влечение взволновало ее, но в то же время и смутило. Как ее чувства могли так быстро измениться? Казалось, всего несколько дней назад она все еще была настороженной, все еще нерешительной рядом с ним. Неужели этот единственный разговор так сильно изменил их отношения, или она просто сбивала с толку свою признательность за его поддержку в то время, когда ей было нужно влечение?       Сакура не знала и не осмелилась пошевелиться. Конфликт вел войну внутри нее. Итачи был ее другом, но, что более важно, ее пациентом. Она не могла рисковать и разрушить эти отношения ради… ради чего?       Взгляд Итачи ни разу не оторвался от нее. Это было пронзительно, как будто он мог видеть сквозь нее и читать каждую ее мысль, каждую ее эмоцию. Это было почти облегчением, когда внезапный громкий хлопок эхом разнесся по дому и привлек их внимание.       — Наверное, мне стоит пойти потусоваться с Саске. В конце концов, это его вечеринка, — сказала Сакура. Ее голос, хотя и тихий, звучал громко и неуклюже в тишине между ними. Она встала и стряхнула листья и грязь со своих штанов. Только когда она убедилась, что они в основном чистые, она снова взглянула на Итачи. Он не двигался. — Спасибо за… — Она собиралась сказать «торт», но этого не произошло. — Спасибо за все.       Итачи все еще смотрел на нее так, что ее желудок делал странные вещи — приятные, но забавные — и она снова улыбнулась, чтобы скрыть впечатление, которое он на нее производил, прежде чем сделать шаг в сторону.       Она снова замолчала, когда вдруг что-то вспомнила.       — Через несколько дней будет поминальная служба по Рёте. Ты знал его совсем недолго, но я думаю, что он был рад, если бы ты был там. Если… если ты сможешь.       Лицо Итачи было практически непроницаемо, но она увидела, как в его глазах мелькнула печаль, и он без колебаний кивнул.       — Я буду там. И Сакура, — продолжил он, прежде чем она успела отвернуться, чтобы уйти. — Я обнаружил, что, когда я не получаю желаемого результата, иногда может помочь новая точка зрения.       Она нахмурилась, не совсем понимая, что он имеет в виду, но все равно кивнула, прежде чем, наконец, направилась обратно в дом. Лишь позднее той ночью прощальные слова Итачи вдохновили ее.

***

      Был уже поздний час, когда в дверь кабинета Хокаге постучали. Цунаде оторвалась от своих бумаг, ее глаза с любопытством смотрели поверх очков, когда она разрешила посетителю войти. Она изогнула бровь, когда ее ученица проскользнула в большие дубовые двери.       — Сакура, — поприветствовала Хокаге, ее голос передал ее удивление. — Уже поздно. Что ты здесь делаешь?       — Извините, если отвлекаю, шишоу, — сказала Сакура, закрывая за собой двери. Она остановилась в нескольких шагах от стола Цунаде. — Есть кое-что, что я хочу сделать, и мне нужно, чтобы вы меня выслушали, прежде чем вы немедленно отвергнете эту идею.       Какие бы документы ни просматривала Цунаде, она тут же забыла о них, скрестив руки на столе и глядя на свою ученицу. Это должно быть интересно. Сакура почти никогда не приходила к ней с особыми просьбами.       — Я слушаю, — сказала Цунаде, показывая ей, чтобы она продолжала. Сакура глубоко вздохнула, прежде чем сказать:       — Я хочу отправиться в Страну Травы.