Кошмар в красном

      Сакура смотрела на Саске. Он был тихим. Даже по его меркам он был более замкнутым, чем обычно. Его глаза были опущены, пока он продолжал рвать сухую траву под собой.       Рядом с ней Наруто так же молчал. Неожиданный подвиг для обычно громкого, орущего блондина. Он тоже смотрел на их друга, ожидая, что тот заговорит. Ждал, пока он расскажет им, что же его так разозлило, так расстроило, что он даже не мог найти свой голос.       Казалось, прошла вечность, прежде чем Саске наконец сказал:       — Они обвиняют Учиху.       Как и ожидалось, рот Наруто двинулся раньше, чем его мозг.       — В нападении на деревню? Целью было гражданское лицо. Какой мотив мог быть у Учихи, чтобы убить гражданского? Какие доказательства у них есть? Я должен идти прямо в офис Цунаде-баа-чан и…       — Наруто, заткнись, — рявкнула Сакура, ударив его по затылку с достаточной силой, чтобы заставить его замолчать. Затем она повернулась к Саске. — Может быть, все не так плохо, как мы думаем.       — Все очень плохо, Сакура, — возразил Саске, его глаза на мгновение метнулись к ней.       Его тон был острее, чем у лезвия, которое она подарила ему на день рождения, но она не вздрогнула. Это был не первый раз, когда она была на принимающей стороне. Она уже давно привыкла к колючести, связанной с наличием Учихи в качестве товарища по команде.       — Просто… расскажи нам, что случилось, — мягко подтолкнула Сакура.       Саске не сразу ответил. Просто продолжал вырывать травинки из земли, не поднимая взгляда. Затем он заговорил:       — Несколько дней назад в деревне произошла ссора между одним из членов моего клана и гражданским лицом. Я не знаю всей истории, но я слышал, что она стала довольно безобразной. Мой отец был проинформирован о ситуацию, и ему сказали, что со всем разобрались…       — Но? — Сакура мягко надавила, когда он замолчал.       — Но, — продолжил Саске, — вчера утром мы получили известие, что этого гражданского нашли в его доме. Мертвым. Старейшины деревни созвали встречу с Хокаге и приказали, чтобы клан Учиха… чтобы мой клан был ограничен в привилегиях за пределами нашего комплекса.       Глаза Сакуры расширились. Рядом с ней даже Наруто, казалось, не мог подобрать слов.       — Что? — Спросил он.       — Они не могут просто так это сделать, — покачала головой Сакура. — Это нарушение ваших основных прав…       — Они уже подготовили приказ, — сказал Саске. — Хокаге осталось только подписать его.       — Она не станет, — возразила Сакура.       Наруто кивнул.       — Сакура-чан права. Баа-чан не такая. Она этого не сделает. Я… я поговорю с ней. Я прослежу, чтобы это не прошло.       — Наруто, ты не можешь, — сказала ему Сакура, хотя слова причиняли ей боль. — Это не твое дело, чтобы вмешиваться…       — Конечно, это наше дело! — Он крикнул. На его лице отразилась скрытая злость, которую она не могла припомнить раньше. — Саске — наш товарищ по команде. Это решение повлияет на всех нас. Кроме того, нет никаких доказательств того, что Учиха виновны.       Его слова имели смысл. Сакура повернулась к Саске как раз в тот момент, когда он выдернул из земли еще один пучок травы.       — Как вообще погиб гражданский? — Спросила она.       Ее темноволосый товарищ по команде не смотрел на нее, разрывая хрупкую высохшую траву. Как будто раскрытие информации усугубит ситуацию. Так оно и было.       — Яд.       Сердце Сакуры упало в живот. Ей не нужно было спрашивать, какой яд он имел в виду.       — Старейшины не могут думать, что за этим нападением стоят Учиха, — сказала она. — Я имею в виду, что Итачи был первым, на кого напали.       — Они думают, что он это выдумал, — сказал Саске. Он перекинул через плечо грязный, поросший травой комок земли, прежде чем потянулся за другим. — Что это была просто уловка, чтобы отвлечь внимание от клана Учиха.       — Это смешно, — отрезала Сакура. — Я сама лечила Итачи. Я была тем, кто работал с ним в операционной. Они думают, что я подделала его файл?       Саске просто посмотрел на нее.       — Они думают, что это не ты изменила файл, Сакура.       Она почти ахнула. Потрясенная тем, что старейшины вообще рассматривали такое. Мастерство Итачи в обращении с Шаринганом было широко известно и уважаемо. Но даже подумать о том, что он был способен использовать его против той самой деревни, которую называл своим домом…       — Это абсолютно абсурдно, — сказала Сакура, гнев быстро заполнил ее замешательство. — Итачи даже не было в деревне.       — Это не значит, что он не мог приказать кому-то сделать это, — просто ответил Саске.       Она уставилась на своего товарища по команде, недоумевая, как он может быть таким равнодушным. Его клан, его семью, его брата обвиняли в измене. Как будто все они преступники. Это привело ее в ярость. Ей хотелось бить старейшин по их тупым мордам, обхватывать руками их тонкие шеи, пока они не снимут с них все свои бессмысленные обвинения.       Потом она пригляделась к нему.       Ярость отразилась в чертах его лица. Его рот был сжат в мрачную линию, его темные глаза были похожи на расплавленную лаву. Его одержимость мертвой травой была не столько поводом для беспокойства, сколько чем-то, что занимало его руки. Поэтому он не сделал бы того, о чем мог бы пожалеть. Сакура, вероятно, никогда не видела своего товарища по команде более злым.       Она даже не могла притвориться, что понимает, что, должно быть, творится у него в голове. После того, как весь его клан был обвинен в восстании против той самой деревни, которую они поклялись защищать. Очередной раз.       Ни один из них не был достаточно взрослым, чтобы помнить последний раз, когда деревня выступила против клана Учиха. Нападение Кьюби было днем рождения Наруто. Сакуре тогда было всего несколько месяцев, как и Саске. Но злобные взгляды и шепчущиеся слова эхом разносились по рыночным прилавкам еще много лет спустя. Саске до сих пор помнил, как в детстве не понимал их враждебности, когда мать вела его за руку. Даже сейчас он все еще ненавидел жителей деревни за эти взгляды.       — Что еще они могут сделать с нами?       Шепот Саске все еще отдавался эхом в голове Сакуры, когда она через некоторое время прибыла в больницу. Шизуне была в лаборатории и смотрела в на документы, собранные Сакурой в Траве, разложенные на одном из столов.       Темноволосый медик взглянула на нее, когда она вошла.       — Эй, — сказала она. — Я не видела тебя с тех пор, как ты вернулась. Я подумала, что тебе не терпится поработать над этим со мной.       — Да, извини, — мягко сказала Сакура, прислонившись спиной к другому столу и свободно скрестив руки. — Прошлой ночью я застряла на вскрытии. Я не вылезала допоздна.       Выражение лица Шизуне сразу же помрачнело.       — Изуми? Генма сказал мне, что вы нашли ее.       Младшая женщина кивнула. Мысли об Изуми только усугубили ситуацию с кланом Учиха. Их били одновременно с двух разных фронтов. Это было совершенно несправедливо.       — Мне нужно пойти за результатами вскрытия и доложить Цунаде-шишоу, но я хотела зайти и посмотреть, как у тебя дела. Что-нибудь помогло? — Спросила Сакура, меняя тему.       Если Шизуне и заметила, то никак не прокомментировала. Вместо этого она взглянула на иностранные записи.       — Они более чем помогли. Эти заметки… они все объясняют. Что и хорошо… и очень, очень плохо.       — Как же так? — С любопытством спросила Сакура.       — Согласно заметкам в этом журнале, в качестве основы для этого яда использовался яд обыкновенной песчаной гадюки, — объяснила темноволосая женщина, указывая на открытую книгу. — Чиё использовала этот яд во время Второй Мировой Войны шиноби. Это был жестокий яд. Мы потеряли много ниндзя из-за него, прежде чем госпожа Цунаде создала антидот.       В животе Сакуры образовался тяжелый комок.       — Ты же не думаешь, что Песок несет ответственность за нападения…       — Я так не думаю, — быстро покачала головой Шизуне. — Мы были в мире с ними в течение многих лет, после назначения Гаары Казекаге. И последнее, что я слышала, что обыкновенная песчаная гадюка почти вымерла. Скорее всего, кто-то много копался в исследованиях Чиё и приложил усилия для охоты на последних нескольких змей, оставшихся в дикой природе, чтобы сделать аналогичный яд.       — Они воссоздали токсин, с которым мы боролись в прошлом, — задумчиво сказала Сакура. — Это умно.       Шизуне кивнула, соглашаясь.       — Хорошая новость заключается в том, что я могу сделать противоядие. Благодаря этим записям и вкладу госпожи Цунаде с войны я в основном знакома с тем, как яд воздействует на тело. Я думаю, что смогу получить эффективное лекарство в течение следующих нескольких дней или даже раньше. Что оставляет нас с одной последней проблемой.       — Как мы раздадим всем противоядие? — Сакура сказала за нее.       Шизуне мрачно кивнула.       На этом их разговор прервался. Лаборатория погрузилась в тишину. Было слышно только тихое жужжание машин на заднем фоне, когда каждая женщина погрузилась в свои мысли.       Коноха была большой деревней. Одна из крупнейших в пяти нациях. Там были тысячи шиноби, а затем и мирные жители. Им придется массово производить противоядие, а затем раздавать его всем. Это нужно было сделать до нападения. Что, если инстинкты и подозрения Сакуры были верны, было не за горами. Смерть этого гражданского казалась ей скорее последним испытанием, чем попыткой изолировать клан Учиха. Даже если это то, что с ними стало.       Если, вернее, когда война действительно разразится, смерть Изуми будет одной из первых. И еще очень много смертей последует, если Сакура и Шизуне не смогут эффективно доставить противоядие всем жителям деревни. Они должны быть умными и быстрыми. И скрытными.       В голове Сакуры начала формироваться мысль.       — У меня есть идея… — медленно произнесла она. — Но это крайне неэтично. И для этого нам потребуется письменное согласие Хокаге.       Шизуне с любопытством посмотрела на нее.       Выпрямившись из-за стола, Сакура пододвинула свой стул и наклонилась к темноволосой женщине. Потом она сразу заговорила.

***

      Когда Сакура выскользнула из кабинета Хокаге, она не знала, чувствовала она себя лучше или хуже, чем когда вошла. Отчет о вскрытии Изуми был доставлен, и запрос розововолосого медика был одобрен. Как ни странно.       Честно говоря, Сакура не ожидала, что Хокаге поддержит ее план. Это было настолько против присяги, которую она дала как медик, настолько невероятно лживо, что она наполовину надеялась, что Цунаде скажет «нет». Это только заставило печать Хокаге на свитке выглядеть еще тяжелее.       Глубоко вздохнув, Сакура убрала свиток. Она волочила ноги, когда отошла от кабинета Цунаде. Было уже поздно, но если эта ее сумасшедшая, радикальная идея сработает, ей нужно приступить к ней немедленно. Только она не могла заставить себя поспешить обратно в больницу.       Предстояло провести так много исследований, затем лабораторных работ и экспериментов. Больница станет ее домом, по крайней мере, на ближайшие несколько дней, а возможно, и дольше. К счастью, Шизуне была рядом, чтобы помочь.       Потирая затылок, Сакура направилась по коридору к главной лестнице. Мысли о том, что ждет впереди, занимали ее разум, но они поспешно исчезли, когда перед ней распахнулась дверь. Она резко остановилась.       — Ты можешь очень тщательно обдумать следующий план действий. Учиха не простит так легко во второй раз. — С этими словами из зала совещаний вырвался Учиха Фугаку.       Он чуть не врезался прямо в Сакуру, но остановился, едва не столкнувшись с ней. Когда он стоял так близко, в его тоне можно было безошибочно уловить негодование. Это отразилось и на его лице. Глава клана Учиха посмотрел на нее сверху вниз, его глаза слегка сузились, как будто определяя, сколько она услышала.       Сакура решила двигаться первой. Она почтительно поклонилась.       — Учиха-сама.       Он все еще смотрел на нее, когда она выпрямилась. Его лицо все еще было жестким и полным недоверия и раздражения. Затем, не говоря ни слова, он прошел мимо нее, ни разу не обернувшись.       Сакура смотрела, как он уходит. Только вернувшись к дверному проему, она услышала новые шаги. Ее сердце чуть не остановилось, когда она увидела Итачи.       Его было гораздо труднее читать, чем его отца. Его лицо — идеальная маска. Он посмотрел на нее, когда тоже остановился в холле, но ничего не сказал, когда оставшиеся обитатели выскользнули из комнаты. Сакура постаралась сохранить нейтральное выражение лица, когда Хомура, Данзо и Кохару вышли. Все трое деревенские старейшины бросили на них целеустремленный взгляд, прежде чем они побрели в противоположном направлении от того, куда ушел глава Учиха, их головы были низко опущены, а голоса звучали неразличимым шепотом.       Внезапно до Сакуры дошло, что она только что подслушала окончание очень жарких политических дебатов. Что-то, что может изменить динамику деревни. Что-то, что она не должна слышать. Она уже знала об этом конфликте больше, чем следовало бы.       Итачи все еще смотрел на нее, когда Сакура повернулась к нему. Ее желудок одновременно порвался бабочками и скрутился узлами. Странное чувство.       — Извини, — почти пробормотала она. Потому что, что еще она должна была сказать, увидев его?       К ее удивлению, Итачи едва заметно покачал головой.       — Не обижайся на моего отца. Он сейчас в тяжелом положении.       Сакура медленно кивнула, не совсем уверенная, что ответить.       Это был первый раз, когда она увидела Итачи после их миссии. Она так старалась не думать о том, как он поцеловал ее в том маленьком гостиничном номере посреди Страны Огня, но когда он был здесь, стоял так близко, что могла чувствовать его такой приятный запах, все это вернулось обратно.       Все ее тело согрелось. Ей было интересно, помнит ли он это тоже. Как его губы лихорадочно приближались к ее губам, как его пальцы впивались в ее волосы, как все это было так прекрасно и все же недостаточно…       Пока она не увидела тени под его глазами и усталость, отражающуюся в его темных-темных радужках. Наследник Учиха внезапно стал на несколько лет старше. Сакура сразу почувствовала себя глупо. Конечно, сейчас у него были более насущные дела. Их поцелуй должен был быть последним, о чем он беспокоился во всем, что происходило.       Сакура ломала голову, чтобы еще что-нибудь сказать.       — Как ты себя чувствуешь?       — Хорошо, спасибо, — сказал Итачи чуть более лестным голосом, чем она привыкла. Но ее вопрос, казалось, слегка облегчил его мрачное выражение лица, и ее собственные нервы успокоились от этой маленькой, но знакомой улыбки. — Ты пришла поздно. Ты еще работаешь?       — Ага, — вздохнула она. Свиток в ее кармане был похож на свинцовую гирю. — Я надеялась получить хотя бы один выходной после возвращения с миссии, но сейчас это кажется невозможным, когда деревня…       — В полном хаосе?       Сакура чуть не фыркнула.       — Да, это самое точное описание.       Итачи разделил ее улыбку, и этот единственный взгляд отнял годы от его внезапно постаревшего лица. Она поймала себя на том, что смотрела на него слишком долго.       — В любом случае, — тихо начала Сакура, быстро отводя взгляд, — я хотела извиниться за миссию.       — За что именно? — Спросил Итачи, склонив голову набок.       Когда Сакура посмотрела на него, на его лице отразилось искреннее замешательство. Она моргнула. Разве она не сделала с дюжину вещей неправильно?       — Во-первых, за просьбу пойти в первую очередь. Затем оскорбление тебя перед Хокаге, отделение от части группы… — перечислила она.       Итачи тихо рассмеялся.       — Ну, я не могу полностью винить тебя за последнее, — сказал он. — Ты не знала. Я должен был принять во внимание, что ты не обучена спецоперациям.       — Ну, в любом случае извини, — тихо сказала Сакура. Мягкая улыбка Итачи уладила волнение, которое затянулось с момента их возвращения в деревню.       Итачи только что послал ей еще одну легкую улыбку. Ту, которая сказала ей, что все хорошо. Это заставило ее чувствовать себя счастливой и нервной одновременно. Как это было, когда они возвращались в Коноху, когда она вспомнила, как его губы касались ее губ, и как она волновалась, не было ли это просто сгоряча.       — Можно вопрос? — Спросила Сакура. Как только слова сорвались с ее губ, она тут же пожалела об этом. Это казалось таким тривиальным, учитывая все остальное, что происходило.       — Ты хочешь знать, почему я тебя поцеловал.       Сакура отвела глаза, ее щеки внезапно вспыхнули, как будто она смутилась от собственного вопроса. Взгляд зеленых глаз был совершенно восхитительным, и Итачи внезапно захотелось поцеловать ее снова. Вместо этого он протянул руку и заправил распущенные волосы ей за ухо. Ее щеки покраснели еще больше.       — Потому что я хотел, — просто сказал он ей.       Она покачала головой.       — Но почему?       — Ты действительно не поняла? — Незлобно спросил Итачи. Когда морщины между бровями Сакуры только углубились, он ответил с тихим смешком: — Потому что ты мне нравишься.       Сакура моргнула.       — Нравлюсь? — Спросила она почти скептически.       Ее скромность была невероятно очаровательна, потому что она, честно говоря, не понимала, что именно в ней привлекало его. Это делало ее еще более соблазнительной.       — Да, — честно сказал Итачи. — Ты не должна так удивляться. Мы тесно сотрудничаем уже несколько месяцев, и это дало мне много времени, чтобы узнать тебя получше. Ты стала для меня чем-то большим, чем просто товарищем по команде моего брата или надоедливым медиком, который шантажировал меня, чтобы я лечился.       Сакура почувствовала, как ее лицо потеплело. Как она могла забыть, с чего все началось?       — Так это все, что было нужно, да? — Поддразнила она с мягкой улыбкой. — Небольшое командование и обещание спасти тебе жизнь?       Он ухмыльнулся.       — Ну, не только. Ты умная и сильная, и у тебя есть потребность помогать другим, даже с большим личным риском, который я также очень уважаю. Твоя репутация не может сравниться с тем, кто ты есть на самом деле. Это то, к чему меня тянет. И если бы представилась возможность, я бы поцеловал тебя снова.       Сакура внезапно обнаружила, что слишком взволнована, чтобы ответить. Его искренность поразила ее до глубины души. Все это было так похоже на то, что он чувствовал, когда целовал ее, со всеми его едва сдерживаемыми эмоциями, струящимися прямо под поверхностью. Только на этот раз он был широко открыт. Все на виду, чтобы она могла видеть. Он думал, что она была всем этим, когда она была просто… собой. Это казалось нереальным. Но он все еще смотрел на нее таким образом.       Сакуре вдруг пришло в голову, что она уже видела это выражение на его лице раньше. Ночь дня рождения Саске в саду под тем деревом. Он молча выражал свои чувства, а она ушла. А затем запросила миссию на враждебную территорию. О, она была так слепа.       Сакура сделала целеустремленный шаг к нему, пока они не встали лицом к лицу, его уникальный аромат омыл ее и наполнил ее чувства. Ей так хотелось поцеловать его, но она не совсем разделяла его уверенность, даже после его смелого признания.       Вместо этого она посмотрела на него, ее изумрудные глаза встретились с его бездонным обсидиановым взглядом.       — У тебя есть возможность сейчас.       Было ясно, что она имеет в виду, но Итачи не сразу отреагировал. Он бросил быстрый взгляд в зал, визуально подтверждая то, что уже сказала ему его чакра. Они были одни. Когда он оглянулся на нее, он ухмыльнулся.       — И я ей воспользуюсь.       Затем он накрыл ее губы своими.       На этот раз ее не сдерживали ни шок, ни удивление. Сакура поцеловала его от всего сердца, ее пальцы вцепились в его рубашку, чтобы удержаться. В этом не было необходимости, так как Итачи надежно прижимал ее к себе, одной рукой обнимая ее за талию, а другой крепко зарываясь в ее волосы.       Без всего напряжения, беспокойства и сдержанного гнева, направленного друг на друга, их желания были менее безумными, менее требовательными, чем раньше, но не менее страстными. Она не торопилась, привыкая к нему на этом новом уровне, наслаждаясь твердостью его мускулов под своими руками и получая удовольствие от того, как уверенно он целовал ее, не будучи чрезмерно доминирующим.       Когда он провел языком по ее нижней губе, она охотно открыла рот, и из ее горла вырвался тихий стон удовольствия. Сакура была бы совершенно счастлива просто целоваться с ним посреди коридора, но у Итачи были другие идеи.       Не прерывая их поцелуя, он потянул ее за собой. Они наткнулись на дверной проем, Итачи ударился спиной о дверной косяк, что дало ему достаточно места, чтобы маневрировать вокруг нее, пока он не смог втолкнуть ее дальше в дверь. Они остановились, когда задняя часть бедер Сакуры наткнулась на что-то твердое. Она обвила рукой его шею, а другой рукой потянулась назад, чтобы удержаться на том, что, как она поняла, было столом, в то время как их рты продолжали двигаться вместе, ни разу не разорвавшись.       Этот поцелуй был намного лучше их первого, решила Сакура.       Было что-то такое сексуальное в том, чтобы чувствовать, как он обнимает ее. Все острые, мужественные грани на фоне ее мягких, миниатюрных изгибов. То, как его губы двигались по ней, как его длинные пальцы сжимали ее челюсть и наклоняли ее голову, заставляло ее голову кружиться, а кровь согреваться. Она не могла сопротивляться тому, чтобы притянуть его ближе, пока он не прижался к ней, чуть ли не вжимая ее в стол.       Они, вероятно, продолжали бы целоваться, если бы тихие шаги не достигли ушей Итачи. Это прорвалось через его чувства и внезапно напомнило ему, где именно они были. Он застыл рядом с Сакурой, его руки сжались вокруг нее, чтобы она не двигалась, пока он маскировал свою чакру. Автоматически она сделала то же самое.       Скорее всего, ничего бы из этого не вышло, если бы их поймали, но, учитывая нынешний политический климат в деревне, Итачи не хотел рисковать тем, что Сакура запутается в проблемах его клана. Они так и остались неподвижными. Губы Итачи были всего в дюйме от ее губ, их дыхание смешивалось, когда их глаза встретились в полумраке.       Несколько секунд спустя тень прошла через открытый дверной проем, прежде чем исчезнуть дальше по коридору. Только когда они перестали слышать шаги, Итачи снова расслабился.       Сакура ослабила руку, которая была на его шее, но он не сразу отошел от нее. Вместо этого он снова наклонил голову, прижавшись губами к ее губам в продолжительном, но целомудренном поцелуе. Когда он отстранился, на ее лице была улыбка, которую он не мог не отразить.       После этого Итачи помог ей слезть со стола. Он держал ее за руку, пока они не выскользнули из комнаты, но оставался рядом, пока они покидали башню, их руки соприкасались с каждым шагом.       — Ты возвращаешься в больницу? — Спросил Итачи.       Сакура сделала долгий вдох.       — Да. Следующие пару дней будут сложными, но, надеюсь, мы получим ответы. И для деревни, и для твоего клана.       Они замедлились и остановились, когда достигли нужного места на своем пути. Итачи полностью повернулся к ней лицом, его лицо было более открытым, чем она могла вспомнить. Или, возможно, она действительно стала лучше читать его.       — Я чувствую, что никогда не закончу благодарить тебя, — пробормотал он.       Сакура улыбнулась ему, все еще немного не в себе от того, что только что произошло.       — Тебе не нужно меня благодарить, — сказала она. Затем ее улыбка стала шире. — Но если у тебя когда-нибудь появится еще одна возможность, ты знаешь, где меня найти.       Ухмылка Итачи была совершенно дьявольской, прежде чем они разошлись.       Сакура все еще тайно улыбалась самой себе, когда вошла в больницу. Она пошла прямо в свой кабинет и обнаружила, что тот был похож на зону боевых действий. Документы, бумаги и заметки были разбросаны по столу, полу и дивану. Книжный шкаф был открыт, половина учебников и исследований, которые обычно стояли на полках, были вытащены и расставлены в полураскрытом состоянии.       В центре организованного хаоса стояла Шизуне. Она стояла спиной к двери, но когда вошла, повернулась к Сакуре.       — Как дела? У тебя уже есть какие-то успехи…       Сакура замерла, узнав маленькую черную записную книжку в руке Шизуне. Ту, которую она так давно засунула в книжный шкаф, что почти забыла, что он там. Глаза Шизуне были широко раскрыты и полны беспокойства, когда Сакура снова посмотрела на нее.       — Я могу объяснить…       Шизуне только покачала головой.       — Почему ты не сказала мне, что Итачи болен?

***

      Итачи слился с тенями. Он подождал, пока солнце не зашло, но луна все еще висела низко над горизонтом, прежде чем он выскользнул из комплекса Учиха. Переулки между зданиями скрывали его физическое присутствие, позволяя ему легко проскользнуть между патрулями и теми, кто задержался после наступления темноты.       В кабинете Хокаге тускло горел свет. Достаточно, чтобы дать ему понять, что их лидер все еще здесь и не спит.       Цунаде стояла лицом к окну, когда Итачи бесшумно проскользнул внутрь. Ее глаза мельком метнулись к нему, когда он закрыл за собой окно, прежде чем они снова остановились на сияющем городе за окном. Так прошло несколько минут. С ее подбородком, подпертым поднятой рукой, и Итачи, неподвижно стоящим, ожидающим, когда ее тяжелые мысли пройдут.       — Старейшины деревни непреклонны в подчинении Учиха. Они хотят ограничить доступ всех к комплексу, — наконец сказала она, ее голос был не выше низкого рокота.       Итачи смотрел мимо нее. Впервые на его памяти ее стол был пуст. Скажем, небольшая стопка бумаг прямо за ее креслом. На верхней странице стояли подписи совета.       — И каким будет ваше решение? — Тихо спросил он.       Тогда Цунаде посмотрела на него. Слабое удивление сияло в ее глазах.       — Ты не собираешься убедить меня отклонить их решение?       — Есть множество факторов, влияющих на это решение. Многие я знаю, некоторые нет, — сказал он ей, тщательно удерживая свои мысли от голоса. — Прежде всего, вы мой Хокаге. Я верю, что вы бережно храните интересы деревни и моего клана, какой бы выбор вы ни сделали.       Она долго изучала его, нахмурившись, уголки ее рта опустились.       — Ты слишком лоялен для собственного блага, Учиха.       Но в ее тоне был невысказанный комплимент. Итачи спрятал улыбку.       — Итак, — продолжила Цунаде, садясь на стул. — Я предполагаю, что ты здесь, чтобы сообщить о своих находках для другой миссии, которую я дала тебе.       Он выпрямился, полностью сосредоточившись на Хокаге.       — Да. Я отправился в дворец Даймё Огня, как вы и просили.       — Он мертв, — сказала она за него.       Итачи кивнул.       Однако Хокаге лишь задумчиво поджала губы. Как будто она ожидала именно такого исхода. Итачи тоже не мог сказать, что был сильно удивлен. Он и сам пришел к такому же выводу некоторое время назад.       — Кто-то очень старается разрушить Коноху изнутри, — сказала Цунаде. — С исчезновением Даймё Огня все решения о лидерстве должны были бы приниматься внутри самой деревни.       Итачи промычал свое согласие.       — Тем временем гражданская война была бы идеальным отвлечением, чтобы снести деревню или свергнуть ее.       — И что может быть лучше отвлечения, чем противопоставление вооруженных сил спецоперациям, — добавила она.       Ее взгляд вернулся к огням города, их сияние отражалось в ее глазах. Она долго думала. Так долго, что Итачи подумал, что она может больше не заговорить.       Затем ее внимание вернулось к нему.       — Скажи своему отцу, что я хочу, чтобы полиция действовала в полную силу. Я не позволю, чтобы эта деревня так легко рухнула.       — Конечно, — сказал Итачи с глубоким поклоном.       Движение скрыло его лицо, позволив ему на короткое время расслабиться и молча выразить свою благодарность женщине, которую он называл своим лидером. Одинокий документ на ее столе останется без подписи Хокаге.       Когда он выпрямился, его мысли снова отвлеклись.       — Со всем уважением, госпожа Цунаде, — осторожно начал Итачи, — я прошу вас усилить бдительность.       На ее губах расплылась улыбка.       — Я ценю твое беспокойство, Учиха, но я справлюсь сама. Кроме того, ты нужен мне в деревне. Мне нужно, чтобы ты был моими глазами.       Затем она медленно встала, молча подошла к окну и посмотрела на отдыхающий город. Как будто она наблюдала за приближающейся бурей за горизонтом. Темная и зловещая, у которой нет другого выбора, кроме как ждать, пока он нанесет удар.       — Ты знаешь протокол, если со мной что-нибудь случится? — Тихо спросила она.       Простая мысль заставила кровь Итачи превратиться в лед. Но он все же кивнул.       — Да, Хокаге-сама.       — Хорошо. Даже если это будет мой последний вздох, я не позволю этой деревне пасть.