Я не могу разорваться

Простите, на учебе загрузили…) Текст не бечен, скоро она проверит) ) (здесь была бета)

— Фил! Фи-и-ил! — голос не было слышно, только буквы, отдельно долетающие до американца. Стук в дверь все продолжался, правда, какой-то несильный или неумелый. В общем, странный. Вышеупомянутый быстро вышел из душа, надел на бедра полотенце и пошел открывать дверь. Ну, при условии, что в дверь стучит тот, о ком думает Фил. — Сейчас, подождите минуточку! — прикрикнул Ричардс и глянул в глазок. Как и ожидалось, там стоял Глеб. Ну, как сказать стоял? Пытался не упасть, держась руками о стенку и ногами о пол (да, отныне так держатся: D). Дверь немедленно открылась, и пьяный в хлам Романенко упал прямо в руки парня. — О май гад, Глеб! Как ты вообще дошел до сюда в таком состоянии? Давай, держись за меня и пошли, уложим тебя, а то сам навряд ли справишься… Часы пробили ровно одиннадцать ночи. Фил собирался отдохнуть и отмыться от грязи и мыслей в душе. Но его прервали. И ведь не оставишь его просто так, совесть не позволит. — Ты слишком длинный и голый, чтоб держатся за тебя, Филька, — произнес Глеб так, что Ричардсу пришлось отгадывать половину слов, в то время как Глеб явно развлекался. Ну, насколько это возможно, в таком состоянии. — Кстати, почему ты голый? — задал нелогичный вопрос он, на что получил лишь взгляд, который говорил: «А ты как думаешь, пьяница?». Глеб какой-то странный сегодня. То с разговором пристает, то пьяный приходит. Нет, пьяный он часто приходил, но он никогда так себя не вел и так не говорил. Во-первых, Романенко всегда сам открывал дверь и шел к себе в комнату. Потом Фил за ним убирал, закрывал двери. К нему в комнату он ни разу не заходил. И что же? Как сейчас поступать? Ладно, зайти в комнату своего коллеги — не велика беда. Но все равно — это личное пространство каждого, и Фил всегда этого придерживался. Фил поступит так, как отреагирует Глеб на его высказывание. — Ох, как хочешь, я всего лишь хотел помочь. Так что же, тебя довести или ты сам? За окном темно, хоть это в коридоре не очень-то заметишь, так как окон нет. Но на кухне темно, хоть шторы и не занавешены. Здесь, в коридоре, свет тоже выключен. Поэтому нельзя разглядеть лица парней. Хотя можно угадать. — Мы еще и условия ставим? —, а точно это было произнесено? Фил как-то не уверен, но время на раздумья практически не было, Глеб продолжал говорить. — Так что поможешь мне, раз такой добрый сегодня. Добрый? Почему он так решил? Вроде день ничем не отличался от предыдущих. Ну, разве что тем, что сегодня Фил решил наконец-таки помочь Романенко дойти до кровати, и… уложить спать. В одежде. А то мало ли что он может подумать с утра, проснувшись без одежды. — Глеб, не наглей! Держись хотя бы, я же не подниму тебя. Тот как-то странно хмыкнул, попытался что-то сказать, но ноги не удержали его. В результате, Глеб висел на руках Фила, пытаясь хоть как-то совладать со своим телом. Но из-за этого не мог. Через несколько мгновений Фил поднял на ноги своего соседа по квартире и, практически, понес в комнату. — Все, Глеб, ложись спать, — произнес Фил, укладывая парня и попутно осматривая комнату, пытаясь разглядеть, как тот ее оформил. Самая обычная комната, ничем не отличающаяся от других. Ни интерьером, ни порядком, ни цветами (обоев, например). То ли кровать несколько больше, чем должно быть. — Спасибо, Филька. Только помоги раздеться, а? В одежде спать — себе дороже… А вот о такой просьбе Фил и подумать не мог. Что просит Глеб? Раздеть его? Ну, помочь раздеться пьяному человеку — это равносильно тому, что самому его раздевать. Как-то не очень-то и нормально это звучит. Хотя, что такого в том, чтобы помочь другу? Ничего. Но нужно учесть то, что Глеб би, и Фил тоже замечает за собой эту склонность, и это явно может как-то повлиять на смысл данного действия. Не будет ли он чувствовать себя неловко, завтра с утра? — Фил! Поможешь? Нужно-то всего снять штаны и рубашку. А дальше я под одеяло йурк… Эм, полезу, — прервал размышления Глеб. Ну что же, нужно спешить на помощь, раз тот сам этого просит. Фил со смешинкой в глазах наблюдал за попытками Романенко расстегнуть ремень. Но потом пожалел парня, и решил взять все в свои руки. Ну, раздеть парня. Нет, не так. Переодеть парня. Так красивее звучит и приличнее, не смотря на то, что он не собирается его во что-то после этого одевать. — Ладно, все, Глеб. Давай лучше я? — Романенко кивнул, и расслабился, давая волю рукам друга. Когда все было закончено, Фил дрожал от холода. На улице, как-никак, осень. Очень холодная осень. А он стоит в мокром полотенце. Еще заболеет, ненароком. Тут американец заметил свой плед, у изголовья кровати, и пошел к нему. Чтобы спокойно дойти до ванной комнаты. Глеб уже уснул, забравшись под одеяло. Комната за ним закрылась. Парень, укутанный в теплое покрывало, пошел в ванну, греться под теплой водой и продолжить свои размышления. *** Опять ночь, опять холодно. Так же, как и вчера, Фил сидит на своем стуле и смотрит в окно, укутанный в одеяло. Как вчера. Почти. Только вчера Фил мог наблюдать украдкой за отражением Глеба в окне и думать над ответами парня напротив. А сейчас что? А сейчас можно подумать над разговором в больнице. Что не так с этим миром? Что не так с Глебом? Или скорее так: что не так с Филом Ричардсом. Что происходит? Какое дать определение его новым чувствам? Они далеко не те, что были с Джессикой, его девушкой. Но и не с Джоном тоже, лучшим другом. Что-то среднее? Как? Нет, естественно нет. Почему сегодня днем Глеб приставал с расспросами весь день, и получив ту минимальную часть ответов, быстренько свалил пить? Нет, конечно, это не взаимосвязано, просто совпадение. Глеб всегда был любопытным. Если уж что-то заинтересовало, то все — Романенко узнает любым способом. А узнав, спокойно идет заниматься своими планами и делами. — Нет, Фил, тебе что, трудно ответить? Это же такой простой вопрос. — Нет, Глеб, мне не трудно, — ответил Ричардс, смотря в какую-то папку, сидя на диване в ординаторской. — Тогда скажи уже! — Глеба начала уже злить эта ситуация. Почему Фил не может так просто ответить на простой вопрос? Быков дал всем задание и куда-то свалил. Предположительно к Купитману. Лобанов наверняка курил, а Полина в палате. Никто не мешает спокойно поговорить. — Я же сказал — я не гей, и не би. Просто стало интересно, как люди понимают свое влечение к обоим полам, не более. — Нет, Филька, я тебе не верю, — сын главврача сел рядом с американцем и, положив руку на плечо, добавил. — Ты точно что-то скрываешь! И я это рано или поздно узнаю! И вот в таком духе весь день: — Ответь! — Нет. — Ответь, а?! — Хорошо, Глеб. Ты не прав, я гетеросексуальный. — Фил, не беси уже, тебе же нравится какой-то парень? — Глеб, я работаю, не отвлекай. — Филька, а, Филька? Ты же в кого-то влюблен? И я даже знаю, какого он пола! — Глеб, ты ошибаешься. Мне никто не нравится. Тем более парень! Вот бывает такое состояние, что тебе как бы скучно, но ты не знаешь, по чему или кому. Тебе грустно и скучно. По кому? Кого же тебе не хватает? Ладно, отбросим мысли, это бесполезно. Лучше уж забить на это. На улице тихо, спокойно, что могло значить только одно: пора спать. — Может прогуляться? Одеться теплее, да и в магазин? Наверняка Глебу с утра опохмелиться захочется. Да и минералка с молоком не помешает, — тихо произнес Фил. Мысли вслух, как говориться. — Да, освежиться мне не помешает, — сам же себе ответил американец, и пошел собираться. Благо недалеко есть круглосуточный магазин. *** Ох, как же плохо! Чертов будильник, мелодия достала. Хотя сейчас достало бы все что угодно, если бы это разбудило с утра. Тем более, если не давеча выпил немало алкоголя. Еще напрягает то, что парень лежит в кровати почти раздетым. Обычно после таких прогулок он просыпается одетым и помятым… Минералка на прикроватной тумбочке так же настораживает. Что-то тут не так. Ладно, взять джинсы с рубашкой и пойти в душ. Затем на кухню. Поискать что-нибудь. Например, рассол или баночку пивка. Нет, для начала нужно выпить минералку. Пол-литра как не бывало. *** Тем временем на кухне сидит второй парень и читает газету. На удивление, Фил выспался, хотя проспал пару часиков. Зато ночной поход не обошелся без плюсов и минусов. В холодильнике продукты появились и куплен новый кофе. А так же два-три литра минералки, четыре баночки пива и соленые огурцы. Кстати, последнее — спонтанное решение. На кухню вошел явно не выспавшийся и недовольный Романенко. Оглядев кухню, он направился к холодильнику. Увидев пиво, Глеб взял две банки и сел напротив соседа. — Филь, а откуда у нас продукты взялись? Вчера же утром мышь готовила петлю? — спросил Глеб после того, как сделал глоток. — Да, Глеб, с твоим приходом у нас продуктов не прибавилось, — произнес второй, смотря в глаза парню и попивая кофе. — Откуда у нас тогда это все? Утром сходил? Романенко, как всегда, не отставал от своего и добивался правды: — И вообще, откуда у нас пиво? С одиннадцати и до шести алкоголь не продают. А сейчас где-то полседьмого! — Ох, Глеб, сколько вопросов сразу! Это я… — Фил, почему ты меня так часто по имени зовешь? — перебил Романенко друга. — Не перебивай! Я вчера ночью сходил в магазин. Продавщица сделала для меня исключение. Ничего криминального. Я просто привык обращаться к людям по имени. — Ну, смотри у меня! И кстати… Спасибо за минералку и пиво. Это то, что надо с утра. Далее последовало молчание. Фил читал газету, попутно попивая кофе. А Романенко просто о чем-то думал, постепенно употребив обе баночки пива. Потом Филу кто-то позвонил, и тот мигом вылетел из дома. Предположительно, в больницу. Глеб только через полчаса сообразил, что ему сегодня надо работать, а для начала успеть доехать до работы с минимальным опозданием. Авось, Быков и не заметит.