Я не могу разорваться

Отныне главы будут проходить через бету, чтобы читалось легче и без ошибок) )

Что-то не так. Или со мной или с Филькой. Скорее последнее.

— Глеб, ты спать вообще собираешься? Или так и будешь шататься по квартире? Завтра опоздаешь, Быков наорет… — проговорил сонный Фил, выходя из комнаты. С того момента, когда Фил помог уложить в постель пьяного Глеба, прошло около полутора недель. Вроде ничего кардинального не изменилось, но что-то идет совсем не так. По этому поводу несколько предположений: у самого Глеба паранойя; Фил так вел себя всегда, но именно с того момента появилось прозрение или Фил изменил свое отношение к Глебу. Ни один вариант не подходит, все не то! В любом случае последствия оставляют желать лучшего. — Отстань Фил, я тебе мешаю что ли?! Я не топаю, свет нигде не включаю, пол не пачкаю! А если завтра опоздаю, то Быков накричит на меня чуть больше, мне же не привыкать! — сорвался Глеб, злобно смотря на Фила, которому еще спать и спать. Да, эта ситуация с Филом начинала уже беспокоить Романенко. Вчера, когда они выходили из квартиры, американец заставил носки шерстяные надеть, что бы не заболеть. А вот позавчера помог с пациентом разобраться, благодаря чему Глебу удалось избежать ночного дежурства. Всегда готов поделиться кофе или деньгами на кофе/сигареты. Остается удивляться тому, откуда Ричардс берет эти деньги, если рассчитывает свой бюджет всегда. Или он и на это откладывает?! Таких вот случаев Глеб заметил не мало, за последнее время. — Ты чего? Я же просто сказал… — почти обиженно проговорил Фил. Мне показалось или он серьезно готов обидеться? — Ага, а вчера просто посоветовал, позавчера дружески посоветовал, до этого просто помог меня пьяного раздеть! У тебя все всегда просто! — несмотря на все доводы разума, Глеб ни как не мог успокоиться, продолжая срываться. — Разве ты не можешь просто не советовать мне всю эту ерунду?! — Глеб… — тихо проговорил Ричардс, смотря куда-то в сторону печальным взглядом. — Ладно, не буду тогда тебе ничего советовать и говорить. Как ты и говорил, соглашаясь на сожительство со мной — добрососедские отношения не более, — спокойной и рассудительно проговорил Фил, осматривая Глеба. Затем он прошел на кухню. — Фил? Ты что, серьезно обиделся? — «слегка» удивился Глеб, удивленно провожая взглядом фигуру друга. Когда американец развернулся лицом к соседу, то в комнате зазвенел телефон. И, естественно, Фил молча удалился в свою комнату, и больше этой ночью из нее не выходил. *** — Блин, похоже, я зарядник дома оставил. Прикинь, Сема, мне будет звонить девушка, с которой вчера познакомился, а я буду недоступен. Так она мне этого не простит потом! И еще Фил вчера из-за ерунды обиделся. И за что я такой везучий? — усмехнувшись, пожаловался Глеб своему другу, докуривая сигарету. — Ой, да ладно, Романыч, потом перезвонишь, объяснишь. Ничего страшного здесь не вижу. А Фил отходчивый, сегодня будет вести себя, как обычно, вот увидишь — спокойно ответил Семен. — Лобанов, да тебе всегда все пофигу, а мне важно. Ты бы видел все прелести Анюты… — сказал Глеб, туша сигарету, — Ладно, пошли в ординаторскую, а то нас звероящер накажет. — Ой, поорет, как обычно, нам не привыкать. И тем более, чем он может нас удивить и наказать? — произнес Лобанов, лениво направляясь за другом. — Ну, не знаю, пациентов больше даст? — насмешливо произнес Романенко. Молодые люди неспешным шагом приближались к ординаторской, попутно еще что-то обсуждая. Ближе к ней они встретили американца, который только-только собрался войти. — Эй, Филька! Подожди нас чуточку, — остановил его Глеб, — ты случайно не знаешь где моя зарядка от телефона? — Ты ее вроде хотел в сумку положить утром, а положил или нет, не знаю, — спокойно ответил Ричардс. — Фил! Ты обиделся что ли? — искренне забеспокоился Романенко. Лобанов, тихо смеясь, решил оставить их наедине, и пошел «на казнь» к Быкову, куда он и звал всех.