Вдыхая любовь, выдыхая пепел

Love is an irresistible desire to be irresistibly desired.

(🎵Ed Sheeran — Give me love🎵) Вдох Чонгук боится выдыхать, потому что привычный аромат духов кружит голову, заставляя забыть обо всём на свете, пуская электрические импульсы по всему телу и отдавая лёгким покалыванием в кончиках пальцев — он слишком зависим от этого, чтобы отказаться. Всего минута. Всё, чего Чонгук сейчас желает — ещё одна минута такого запредельно близкого нахождения с тем, кто заставляет дышать глубже, впитывая аромат каждой клеткой тела, чтобы потом вспоминать его по ночам, разбирая на составляющие. Чонгук делал это уже сотни раз, он знает что аромат начинает свое звучание с цитрусовых нот бергамота, а затем в игру вступают дуб, амбра, можжевельник и ваниль в сочетании с мускусом. Чимин пахнет как грёбаная мечта из далёкого светлого будущего, которое может никогда и не наступить. Закатные лучи солнца заливают город, окрашивая его в красный всего на пару минут, чтобы после скрыться за горизонт, уступая место вечерней прохладе и темноте, разгоняемой только светом от зданий компаний и ярких вывесок. С крыши одного из заброшенных многоэтажных домов город как на ладони, можно следить за жизнью в нескольких кварталах, наблюдая за тем, как люди снуют туда-сюда, то и дело стараясь успеть как можно больше дел. На фоне оживлённого города небо особенно прекрасно, Чонгук любит фотографировать его именно в такие моменты, когда люди настолько увлечены своими проблемами, что не замечают, когда восходит и заходит солнце. Вот и сейчас, когда Чонгук отложил свой компактный фотоаппарат после очередной серии фотографий, Чимин вдруг потянулся за ним, перегнувшись через него. Слишком близко. Организм нуждается в кислороде, требует вдохнуть, когда Чонгук старается не дышать слишком часто и глубоко за эти никчемные секунды, которые растягиваются для него в вечность, чтобы не вызвать подозрений у старшего. В жалких попытках отвлечься он слегка отодвигается назад, с особым трепетом рассматривая любимые черты лица. Чонгук мягким взглядом очерчивает глаза полумесяцем янтарного цвета, аккуратный нос, пухлые губы с персиковым оттенком, родинку на шее, которой хочется коснуться в мягком поцелуе. Чимин так близко и так далеко одновременно. Вот он — протяни руку и дотронься, стоит только раскрыть свои чувства, но Чонгук знает, что обожжется, а рисковать дружбой и лишиться возможности проводить время вот так вместе — последнее чего он хочет. Всё это слишком дорого, каждое общее воспоминание бесценно, он хранит их в самой глубине души, в особой секции с полусотней замков. Наверное, именно проведя столько лет рядом с Чимином, Чонгук по-настоящему понял всю суть выражения «Внешность обманчива», из раза в раз открывая его для себя с другой стороны. На первый взгляд может показаться, что Чимин застенчив, слишком мягок и его легко задеть. Однако только узнав его поближе, люди понимают, что он достаточно резок, холоден и держит дистанцию со многими людьми. Даже дружба длиною почти в пол жизни не способствовала тому, чтобы эта дистанция между ним и Чонгуком сократилась, а лучше исчезла вовсе. Гук готов многое отдать ради этого. Крыша одной из заброшек в Пусане — место, куда они приходят каждый четверг, после последнего рабочего дня, чтобы отдохнуть и забыться от всех проблем. Это своего рода традиция, которую Чонгук любит всем сердцем. Посторонних сюда не приводят — это негласное правило, которого придерживается каждый из них. Именно оно делает это место особенным. Только здесь Чонгук может отпустить себя, оставив все переживания где-то там внизу, в нескончаемой суете города. Только здесь он может полностью отдаться своим чувствам и не бояться быть осужденным. Единственное, что омрачает мысли Чонгука, это осознание того, что после четверга неизбежно наступает пятница. Он просто ненавидит этот день недели, потому что каждую пятницу Чимин проводит в одном из ночных клубов города. Но ещё больше Чонгук ненавидит всех тех девушек, которые всякий раз вешаются на хена, посылая недвусмысленные намёки и буквально предлагая ему себя. Запах их приторных духов перемешается с привычным ароматом Чимина, искажая его, не исчезая даже спустя несколько дней. Единственное, что радует — ни одна из них не привлекает Чимина настолько, чтобы он провел с ними хотя бы ещё одну ночь. Все они только на один раз, но даже это выедает внутренности как кислота, оставляя после себя страшные рубцы. Чонгук боится, что однажды просто не выдержит. Схватив фотоаппарат, Чимин просматривает последние фотографии, сделанные Чонгуком, внимательно рассматривая каждую, хотя почти везде запечатлено небо: восход солнца, заливший первыми тёплыми лучами крыши зданий, облака по своей форме напоминающие щенка, очень похожего на Гурыма — собачку Чонгука. Губы Чимина трогает лёгкая улыбка, как только он вспоминает это милое создание. Среди прочих фотографий оказывается и парочка тех, которые сделал сам Чимин — бескрайнее море, затягивающее своей глубиной, безлюдный пляж на фоне восходящего солнца и парочка белых котят, играющих возле веранды кафе. Чонгук с глупой улыбкой на лице наблюдает за ним, пытаясь запечатлеть в своей памяти этот момент как можно тщательнее, впитывая каждую мелочь. Такой Чимин: сосредоточенный, с легкой улыбкой на губах и сверкающими в темноте глазами — излучает тепло и комфорт, затапливая все вокруг себя и заставляя Чонгука захлебываться. Этот хен словно стал меньше в несколько раз, и Чонгука накрывает необъятной волной желания спрятать его в своих объятиях, чтобы ни одна из тех девушек не смела его коснуться, прижать к грудной клетке так, чтобы он слышал как быстро бьётся сердце младшего рядом с ним, почувствовал как отчаянно оно пытается проломить грудную клетку и вырваться. (Можете выключать песню) — Ты что, спишь с открытыми глазами? — Чонгук настолько ушел в себя, разглядывая хëна, что не слышал как тот несколько раз позвал его. Чимин машет ладонью перед глазами, пытаясь привлечь внимание младшего. Его глаза блестят, будто вобрав в себя миллионы галактик, в каждой из которых Чонгук готов отдать все за него. — Нет, просто задумался, — Чонгук ловко перехватывает его ладошку, переплетая пальцы. Эти простые прикосновения, которые он может позволить себе — все, что у него есть. — Хочешь сделаем общую фотографию? — Он взглядом указывает на фотоаппарат в другой руке хена, молясь, чтобы тот согласился. Они никогда не фотографировались одни, только с другими ребятами, и то почти всегда стоя порознь. — Уже ведь стемнело, — Чимин оглядывает город и окрестности крыши, потонувшие во мраке за какие-то считанные минуты. Единственный источник света сейчас — яркие рекламные вывески и баннеры на зданиях с неоновой подсветкой. — Думаешь получится без нормального освещения? — Не узнаем, пока не попробуем, — Чонгук подается вперед, выхватывая фотоаппарат и стараясь не улыбаться, чтобы его маленькое счастье не было слишком очевидным. — Даже если эта фотография будет ужасной, я все равно повешу ее в рамку. — Даже не вздумай! — Чимин тихо посмеивается, в шутку молотя кулаками по бедру Чонгука, а потом забрав у него фотоаппарат, хитро прищуривается. — Фотографии сделанные мной, просто не могут быть плохими. Иди сюда! Чимин настраивает камеру и выставляет руку с фотоаппаратом, пока Чонгук устраивается с другой стороны, подняв и раздвинув указательный и средний пальцы, показывая знак V и улыбаясь. Чимин мгновенно расплывается в ответной улыбке. Звук затвора. Сердце Чонгука готово сделать сальто и пробиться сквозь ребра от осознания того, что у них наконец-то есть общая фотография. И ему абсолютно все равно, если на ней с трудом можно будет различить их лица, для него она самая ценная. Не давая Чимину возможности опомниться, он выхватывает фотоаппарат, чтобы хен не успел удалить фотографию, если она ему не понравится. — Вот же мелкий засранец! — Извини, хен, — А в голосе нет ни капли сожаления. Открыв недавно сделанные фотографии, Чонгук замирает. Идеально. — Дай мне посмотреть, — Чимин заглядывает через плечо, слегка нахмурившись, а потом зачесывает волосы назад с явным превосходством. — Ну что я говорил? Мои руки творят немыслимые вещи. Чонгук не сомневается. Он едва справляется с тем, чтобы перестать так открыто пялиться на руки хёна, представляя, как они заставляли бы его выгибаться дугой и прижиматься ближе. Чёртов Пак Чимин. Заставив себя отвести взгляд, Чонгук моргает несколько раз, чтобы избавиться от ярких картинок перед глазами, на каждой из которых его ласкают руки хена. Нужно отвлечься. Убрав фотоаппарат в карман набедренной сумки, Чонгук подтягивается и ложится на спину, уставившись на звезды. Отсюда кажется, словно до них рукой подать. Возможно, дотянутся до звезд намного легче, чем признаться Чимину в своих чувствах, не боясь быть отвергнутым. Иногда Чонгук ненавидит себя за трусость, за слабость перед осуждением общества. Они родились и выросли в стране, в которой такая любовь все еще подвергается осуждению, не имеет шанса на будущее, если тебе не все равно на всех и ты не будешь достойно стоять до конца. Чонгук готов, он выстроит стену перед всеми этими людьми, чтобы ни одна из их стрел не долетела. Но Чимин скорее будет тем, кто стреляет из лука. — Какие планы на завтра? — мягкий голос Чимина выводит из рассуждений. Он прилег рядом, заложив руки за головы, в то время, как Чонгук лежит в форме звезды. — Ты же знаешь, по пятницам я иду на бесплатные мастер-классы для начинающих фотографов. Потом буду отдыхать — в субботу на работу, у Джиу опять что-то случилось, просит подменить. — Тэхен устраивает вечеринку в летнем домике в честь окончания лета, не хочешь пойти? Ты ни разу не пошел ни на одну вечеринку. — Я не пью, а трезвым там делать нечего. Не хочу смотреть на то, как кто-то целуется или блюет. — Зачем смотреть? Можешь сам начать целоваться, тогда и веселее будет, — Чимин играет бровями, хитро прищурившись, а у Чонгука внутри злость разрастается, пуская яд по венам. Интересно, он будет таким же игривым, если Гук предложит ему поцеловаться? — Спасибо, я воздержусь, — Чонгук буквально цедит сквозь зубы, пытаясь держать себя в руках. Он делает глубокий вдох и медленно выдыхает вместе с воздухом половину раздражения. — Хосоки-хен наверняка пойдет, он уж точно устроит вам шоу. — Не сомневаюсь, — бесцветно отвечает Чимин. И ничего больше. Они с Хосоком не особо ладят, хотя знакомы дольше. И если Чимин старается делать вид будто все нормально, то Хосок не скрывает свое отношение к нему, высказываясь о нем даже Чонгуку. — Смотри, — Чонгук пальцем показывает на черную тучу, нависающую над городом и готовую разразиться дождем в любую минуту. Жалкая попытка перевести тему. — Кажется, дождь намечается, — Чимин приподнимается, всматриваясь в небо. — Не страшно, ты же вечно тащишь с собой зонт. — Я просто боюсь утонуть.

*****

— Чтобы я ещё раз… — сложив руки на животе, Хосок сгибается пополам и оседает на пол. Внутренности скручивает в узел, заставляя задержать дыхание. — Да, хен, ты, конечно, молодец, — Чонгук выходит с кухни, перемешивая ложечкой в большом стакане отвар из лекарственных растений. — Кто вообще запивает арбуз холодным пивом? Недавно перекрасившийся в блонд Хосок сейчас выглядит таким же белым, как и его волосы. Всю ночь после вечеринки он не выходил из туалета и кажется даже пару раз заснул, сидя на унитазе. Чонгук не на шутку испугался, увидев его утром таким бледным, и даже предложил вызвать врача, но хен категорически отказался, аргументируя: «Не хватало из-за поноса ещё врачей собирать». Дождавшись полного растворения сахара, Чонгук протягивает кружку с отваром, но поспешно отодвигается, как только Хосок резко встаёт на ноги. — Уйди, уйди! — шаркая тапочками, он бежит в ванную, набирая немыслимую для человека скорость. — Давай я пойду в аптеку и возьму что-нибудь от диареи? — спрашивает Чонгук, когда Хосок наконец выходит из ванной. — Надеюсь, это будет тебе уроком, хен, перестанешь прожигать дни на сомнительных вечеринках. Хосок как и Чимин довольно часто ходит в ночные клубы, когда приезжает в Пусан, только разница в том, что Чимин обходится без приключений. Чонгук уже и не помнит сколько раз они ругались с Хосоком из-за этого. Старший много работает и хороший выходной для него действительно редкость, поэтому расслабиться он может только приехав в родной город. Хосок привык отдаваться полностью всему, что делает, будь то учёба, работа или веселье, однако это зачастую заканчивается отравлением, травмой руки или дракой с какими-то наркоманами из подворотни. Чонгук переживает за брата и каждый раз пытается отговорить его от очередной вечеринки или хотя бы убедить не пить в таком большом количестве, но Хосок только злится из-за этого, поэтому любой подобный разговор заканчивается скандалом. — Это была первая вечеринка, на которую я пошёл после приезда, —Хосок повышает голос, возмущаясь, но тут же хватается за живот от очередного спазма. — Единственный раз, когда я так хорошо провёл время обходится мне слишком дорого, просто кровью из носа. — Ну вообще-то не кровью и не из носа. — Блять, Чонгук! — гневный вскрик заставляет Чонгука отойти за безопасное расстояние. — Вместо того, чтобы читать нотации мне, сделай что-нибудь со своими чувствами к этой глыбе льда. — Не смей, — голос Чонгука угрожающе спокойный, ему стоит огромных усилий держать себя в руках и не сорваться на Хосока прямо сейчас. — Если бы всё было так просто, думаешь я бы не признался ему? — Да он и бровью не поведет, ему проще играть роль идеального сына, — Хосок считает Чимина двуличным, и у него на то свои причины. Все, кто знакомы с семьей Пак, знают, что отец Чимина достаточно строгий. Честь и имя семьи для него на первом месте, он никогда не позволял сыну творить то, что могло бы очернить его авторитет перед другими. Конечно, Чимин вытворял что-нибудь эдакое, получал замечания от учителей и даже от своего отца, придумывал всякие шалости, но что бы сделать что-то выходящее за рамки морали — никогда. Он всегда следит за тем, что говорит и делает, не давая кому-либо повода донести отцу о его промахах. — Все было бы куда проще, выбрось ты его из головы. — Я не могу, — едва слышимый шёпот срывается с губ Чонгука. Он и вправду не может, сколько бы не пытался — ничего не выходит. За все эти годы Чонгук испробовал всё, что только мог. Он даже встречался с девушкой, которая училась с ним на потоке, но сейчас даже имени ее не вспомнит. Их отношения длились недолго, если то что было между ними вообще можно так назвать. Чонгук не брезговал и случайными связями. Иногда он позволял себе тратить время в клубах, где находил девушек и парней, согласных провести с ним ночь. Хотя на трезвую голову это скорее было пыткой, нежели хорошим способом отвлечься. Он прекрасно понимал, что просто бессовестно использует других людей, пытаясь доказать себе что-то, снять напряжение и перестать грезить о том, кто никогда не придёт. Чимин как яд, который столько лет Чонгук принимал добровольно, смешался с кровью, течёт по венам и отравляет внутренности. Ни одно противоядие не сможет вымыть его из организма. Чонгуку не остаётся ничего, кроме как медленно умирать. — Вот как? — осуждающий, холодный голос Хосока режет не хуже ножа. — Хочешь сказать, что это любовь до гроба? — Я не знаю, что это, ясно? — Чонгук повышает голос, срываясь на крик, — В начале мне казалось, что это, возможно, чертовы гормоны, а он просто вечно рядом, я же никого кроме него не видел, целыми днями только с ним и проводил время! А потом убеждал себя, что это просто глупая симпатия… Ошибка, что всё пройдёт, только нужно подождать. Чонгук судорожно пытается вдохнуть, чтобы успокоиться, руки дрожат и он впивается ногтями в ладонь. Слишком долго он держал в себе всё это, давил все чувства и эмоции, не позволяя им вылезти наружу. Теперь они бьют через край, срывают все замки, и Чонгук чувствует, как тонет, медленно идёт на дно под тяжестью собственного сердца. — Не делай вид, будто ничего не знаешь, — Чонгук смотрит с такой обидой в глазах, что Хосок невольно отступает. — Настоящая любовь не терпит трусости, она никогда не повернется лицом к тому, кто пытается вырвать собственное сердце. Возможно, я был бы смелее, поддержи ты меня хотя бы раз. (🎵Amber Run — I found🎵) Развернувшись, Чонгук стремительно покидает комнату, не давая Хосоку возможности сказать хотя бы слово. Осточертело. Он уже проходил это, слышал все эти словами, которые только выворачивают душу наизнанку. Всем так легко говорить об этом, словно выбросить человека из головы сущий пустяк. Как только все наговорятся, Чонгуку не остаётся ничего, кроме как медленно сходить с ума от безысходности. Открыв дверь, Чонгук выбегает на улицу и тут же жмурится от яркого света, слепящего глаза. В последние дни лета солнце палит нещадно, словно пытается отдать все тепло до наступления осени. Синоптики прогнозируют дожди уже несколько дней, грозовые тучи не сходят с горизонта, чернея, по краям неба, но ни одна капля не упала за это время. Зато привычный западный ветер неспешно гуляет по улицам Пусана, играет с темными отросшими прядями, спутывая их. Чонгук прикрывает глаза, позволяя ветру пробраться под футболку, лаская кожу и вызывая сотни мурашек. В этой части города почти каждый угол связан с Чимином, они проводили здесь все время после школы, отдаваясь подростковой непоседливости. Не было ни дня, чтобы им не влетало от взрослых за очередную шалость. Чонгук сейчас и не вспомнит дней, когда они были порознь, Чимин всегда был частью его жизни, перед глазами все эти годы стоял его образ. Иногда происходящее кажется Чонгуку безумием. Он нашёл любовь там, где ее быть не должно, прямо перед собой, так глупо и безнадёжно впустил Чимина в свое сердце, сделав его частью себя. Если бы хоть кто-то мог образумить его, остановить тогда ещё, в самом начале, возможно, сейчас было бы легче. Он любовью свои чувства боится назвать, потому что у него к Чимину что-то другое. Чонгук болен. Эта болезнь в нём корни пустила, вырывать их — кусками от себя плоть отрывать. Чимин в его жизни занимает так много места, что без него она будет пуста. Стоит уйти ему, и мир Чонгука опустеет, потеряет все краски и звуки, превращаясь в одно сплошное серое пятно. Лечение от этой болезни одно, но Чимин его дать не может, поэтому Чонгук вводит себе внутривенно их общие воспоминания, проживает эти дни по новой, убеждая себя в том, что продержится ещё немного, не позволит этим чувствам сжечь его заживо, оставив после себя только пепел. То, что связано с Чимином, он никогда не устанет вспоминать. Перед глазами проносятся времена, когда он мог дышать полной грудью, когда легкие не сдавливало от боли. Сейчас это кажется чем-то далеким, будто не существует тех дней, в которых Чонгук считал Чимина всего лишь другом, как если бы чувства к нему всегда пылали где-то внутри. Возможно, это была всего лишь искра, но и она превращается в огонь. Огонь дает тепло, но сжигает дотла. Именно в моменты, когда Чимин подходит слишком близко, когда аромат его духов забивается в легкие, вытесняя кислород, а улыбка не позволяет отвести глаз — Чонгук чувствует, как всё внутри обдает теплом. Хосок не раз говорил, что Чонгуку стоит уехать, забыть Чимина, потому что эти чувства ни к чему хорошему не приведут. Забывать кого-то — больно, Хосок не отрицает, но он считает, что ждать еще больнее. Ждать, когда никто не обещал тебе ровным счетом ничего. Но Чонгук знает, что больнее всего от непонимания — ждать тебе или забыть. Будь он смелее, сумел бы поговорить о своих чувствах с Чимином, признался бы ему. Но Чонгук всего лишь человек, а людям свойственно бояться. Возможно, именно по этой причине он каждый раз проигрывает в бесконечной схватке с собственным сердцем. (Выключаем песню) — Ты в порядке? — Чонгук, услышав знакомый голос, резко вскидывает голову и тут же замирает, увидев прямо перед собой Чимина. Он обладает удивительной способностью появляться в моменты страдания Чонгука. — Ходишь как зомби, даже на дорогу не смотришь. И ты вроде-бы на работе должен быть, нет? — Ээ… Да, привет, хен, — Чонгук кашляет, прочищая горло, потому что голос звучит унизительно жалко. — Жарко, поэтому такой рассеянный. А насчет работы — Джиу уладила свои проблемы, так что я сегодня дома. Чонгук не умеет врать, он всегда несет всякую чушь, когда пытается убедить людей в чем-то, говоря при этом очевидные вещи. — Уверен, что в порядке? — Чимин подходит ближе, касаясь ладонью лба Чонгука. Он выглядит обеспокоенным. — Ты какой-то бледный. Чонгук едва заметно вдыхает, пытаясь уловить знакомые до боли нотки духов, но тут же делает шаг назад. Приторно сладкий аромат женских духов оседает глубоко в легких, выжигая все внутренности. Чонгук чувствует, как задыхается, но не может заставить себя сделать очередной вдох. Ну конечно, он бы удивился если на следующий день после пятницы от Чимина не несло девушками за километр. Чонгук медленно отступает, сделав ещё пару шагов назад. Злость и обида встречаются где-то в районе ребер, смешиваясь и разрастаясь, они заполняют собой каждую клетку тела, просачиваясь в поры, и Чонгук может поклясться, что чувствует как они стекают вниз по его пальцам. Он машинально оглядывает свои руки, будто это может быть правдой. — Я правда в порядке, — Чонгук смотрит куда-то за спину Чимину, лишь бы не видеть его лицо. Слишком сложно делать вид, будто его не разрывает от всего этого дерьма. Хосок сказал, что не видел его на вечеринке, значит он опять был в клубе. Чонгук только усмехается про себя. — А ты что здесь делаешь? — Завтра у бабушки юбилей, думал купить что-нибудь необычное, — Чимин продолжает вглядываться в лицо Чонгука, пытаясь понять говорит ли тот правду. — Антикварная лавка как раз в вашем районе. — Передай ей мои поздравления, — Чонгук натягивает на лицо что-то на подобии улыбки. — Извини, хен, мне надо в аптеку. Я и так достаточно задержался, пока плелся, Хосоки-хен убьет меня, если не принесу лекарство вовремя. — Кажется, вечеринка удалась, — Чимин криво усмехается, задумавшись о чем-то, а потом все же уступает дорогу. — Передай Хосоку пожелания о выздоровлении и… Будь внимательнее на дороге. Чонгук кивает, поспешно прощаясь, шагает так, будто за ним слежка, неотрывно глядя на поворот, за которым должна быть аптека. Мозг как на зло подкидывает яркие картинки того, как Чимин втрахивает очередную девушку в кровать, заставляя ее прогибаться в спине и громко стонать. — Блять, — Чонгук с силой пинает камень лежащий на краю дороги, пытаясь не сойти с ума. Это безумие, он ревнует своего лучшего друга, который является просто законченным натуралом. Прикрыв глаза, Чонгук пару раз шумно вдыхает, позволяя себе успокоиться. В конце концов это не первый раз, когда Чимин спал с кем-то, кто, к сожалению, не Чонгук. Нужно перестать обращать на это внимание, нужно в принципе выбросить все это дерьмо из головы. Его не должно волновать то, с кем Чимин проводит ночи, встречается или ходит в клубы. Чонгука это все не касается, но чертова ревность застилает глаза каждый раз, заставляя извергать пламя, которое в итоге сжигает его самого. Немного успокоившись, Чонгук наконец решается войти в аптеку. Открывая стеклянную дверь, он вглядывается в свое отражение, отмечая, что и вправду неважно выглядит. Чимин был прав. Чонгук усмехается собственным мыслям. В последний раз он видел Чимина таким обеспокоенным три года назад, когда того вызвали в полицейский участок из-за Чонгука. Это был единственный раз, когда хен снял свою маску холодного принца и показал, как он дорожит Чонгуком и переживает за него. В тот день Чонгук по-настоящему почувствовал себя нужным.

Три года назад

— Кто-нибудь из взрослых может прийти за вами? — офицер полиции возвышается над Чонгуком, который вжался в спинку стула в надежде слиться с ним воедино и исчезнуть. — Друг семьи, — Чонгук бубнит себе под нос, не поднимая глаз. Черт его дернул прогуляться по Пусанскому мосту. — Брат сейчас не в городе. Полицейский не стал спрашивать про родителей, за что Чонгук благодарен. Ему тяжело каждый раз говорить о том, что они погибли в автокатастрофе, словно до тех пор, пока он не озвучивает эти слова, всё остаётся как прежде. Проще делать вид, что родители просто куда-то уехали, и убеждать себя в этом из раза в раз. Чонгук все ещё не может отпустить их. Написав все, что от него требовали, Чонгук терпеливо ждет, когда за ним приедет Чимин. Он действительно самый близкий человек для него, тем более что объяснить ему всю абсурдность ситуации куда проще, чем полицейским. Чимин никогда не был тем, кто раздувает из мухи слона или нагнетает обстановку ещё больше, читая длинные, поучительные лекции. Он скорее посмеётся над Чонгуком, присудив ему премию «Лузер столетия». Усмехнувшись про себя, Чонгук возвращается в недавние события. Это поистине исторический день, только он мог завалить экзамен по английскому, к которому готовился последние несколько лет, и уронить телефон в реку во время прогулки по мосту. Последнее заслуживает отдельной награды. В попытках поймать телефон, Чонгук чуть не перепрыгнул ограждение на мосту, как раз в этот момент какой-то мужчина бросился к нему. Возможно, со стороны все и выглядело так, будто Чонгук собирается прыгнуть в воду в надежде покинуть этот бренный мир и избавиться от всех тягот. Но на деле он остался без своего телефона, который подарили ему родители за хорошую успеваемость. Воспоминания о родителях заставляют сердце сжиматься. Он подвёл их. Будь они живы, как бы Чонгук посмотрел им в глаза и сообщил о том, что завалил экзамен и теперь не сможет поступить? Родители всегда хвалили его, даже если достижения были незначительными, они говорили о них, как о чем то действительно серьёзном. «Складывая песчинку за песчинкой, можно получить песчаные дюны», — мама всегда говорила о важности мелочей, напоминая, что начинают всегда с малого. В последнее время Чонгук особенно сильно скучает по ней, ее нежным рукам, которые всегда согревали его где-то изнутри, ее запаху, что ещё долго после смерти оставался в доме. Глубокий вдох. Чонгук медленно выдыхает, стараясь сдержать рвущиеся наружу слезы, не хватало ещё перед чужими людьми расплакаться. Прикрыв глаза, он мысленно убеждает себя в том, что всё хорошо, иначе и быть не может, нужно уметь двигаться дальше даже, если кажется, что сил нет. Хосоку тоже тяжело, он несет ответственность за брата, старается прокормить их, работая в свободное от учебы время. Хен ещё так молод, но уже знает о тяготах жизни. При этом он всегда на позитиве, Чонгук не видел ни разу, чтобы хен опускал руки и говорил о том, как он сильно устал, что не может больше выносить происходящее. Чонгук чувствует вину и перед ним, Хосок столько работал, чтобы суметь оплачивать частных учителей, а по итогу все оказалось бессмысленным. От собственных мыслей Чонгука отвлекает подошедший офицер полиции, сообщая о том, что за ним пришли. Он поспешно встает, хватая сумку и куртку, оглядывает все вокруг, чтобы ничего не забыть. Следуя за офицером, Чонгук замечает, как Чимин выходит на улицу, поэтому, попрощавшись с полицейским, он тоже спешит на выход. Не успевает Чонгук выйти, как его тут же хватают за локоть, разворачивая к себе. Привычные светло карие глаза кажутся темнее, в них плещется настоящая злость. Чимин усиливает хватку, переместив руку на предплечье и причиняя Чонгуку боль, но кажется и не замечает этого. — Совсем крыша поехала? — Чимин выдыхает, опаляя лицо и шею горячим дыханием. Злость понемногу отходит на второй план, уступая место беспокойству. — Думаешь, эти чертовы экзамены стоят того, чтобы умереть? — Хен, я… — Что ты вообще потерял на этом блядском мосту? — Крик Чимина отдается эхом в голове. Чонгук никогда не видел его таким, ему хочется сбежать от такого Чимина. Предплечье ноет, отдавая тянущей болью куда-то выше. — Почему не позвонил мне? Почему твой телефон выключен, а? — Хен, мне больно. — А мне? — Чимин подходит вплотную, смотрит прямо в душу, заставляя задержать дыхание. Чонгук замирает, впитывая каждое слово. — Каково было мне, когда полицейский сообщил о том что ты пытался прыгнуть с моста? Я думал, что умру, пока доеду. Чимин резко прижимает Чонгука к себе, запуская пальцы в черные пряди. Он мелко дрожит и рвано дышит, словно добирался до участка бегом. Чонгук утыкается ему в шею, вдыхая привычный аромат духов и отчетливо слыша, как колотится сердце хена. Чимин переживает за него. От осознания этого внутри все теплеет, заполняя недавнюю пустоту и не оставляя место тоске. — Не смей ставить что-либо выше собственной жизни, — привычный мягкий голос звучит строже обычного. — Ты намного важнее всего этого дерьма. У тебя вся жизнь впереди и сотни возможностей исправить все, что считаешь нужным. Если понадобится, я помогу. — Прости хен, я не хотел пугать тебя, — Чонгук говорит совсем тихо, почти шепчет, но знает, что его слышат. Чимин только сильнее прижимает его к себе, продолжая играть с волосами. — И с моста прыгать не собирался, я просто уронил телефон. Думал, что смогу поймать, потянулся через ограждение, а тот аджосси решил, что я хочу умереть. Это просто глупое стечение обстоятельств. — Ты так и не научился врать, — Чимин отодвигается, заглядывая в глаза. Они всегда выдают Чонгука с потрохами. — Я не вру! — Чонгук возмущенно топает ногой, как маленький ребенок, его глаза становятся больше, напоминая оленьи. Он всегда ведет себя так, когда говорит правду, а ему не верят. — Пообещай мне, что больше не заставишь переживать за тебя, — Чимин осторожно протягивает руку, заправляя выбившуюся прядь тёмных волос за ухо, пока ветер играет с его собственными светлыми волосами. Чонгук замирает на мгновение, не позволяя себе даже моргать, и отвечает запоздало. — Я обещаю. — Так значит, ты уронил телефон в реку? — Чимин рассматривает его с явной усмешкой. — Да, и Хосоки-хен убьёт меня, когда узнает. — Вот же…— Чимин деланно морщится и вздыхает, а в глазах что-то сверкает. — Как я вообще могу дружить с таким неудачником? — Он разворачивается, уходя в сторону остановки, и что-то негромко говорит, пока Чонгук спешит за ним. — Хен, ты слишком жесток! — Уйди, мелкий, ты портишь мою репутацию. Чимин ускоряется, дразня Чонгука, а потом и вовсе срывается на бег до самой остановки. Он всегда ловко переворачивает всё вверх ногами, заставляя окружающих забыть о недавних проблемах. Пожалуй это одна из его черт характера, которую Чонгук любит. Они спорят всю дорогу о каких-то глупостях, смеясь и шикая друг на друга, в попытке успокоить. Чонгук не помнит как оказался у Чимина дома, но не возражает такому исходу, расслабляясь окончательно — идти к себе не хочется, учитывая что Хосок в отъезде, да и хен не позволит ему остаться одному. — Как ты узнал про экзамен? — Чонгук решает спросить об этом, когда они садятся пить чай с пирогом, который испекла бабушка Чимина. — Сестра Ыну учится в одном классе с тобой, забыл? Я встретил их в торговом центре, оттуда и узнал, что результаты вам уже объявили, — Чимин отламывает кусочек пирога и отправляет его в рот. — То есть, ты не знал, что я провалился? — голос Чонгук становится тише, ему действительно стыдно. — Нет, это я уже понял когда мне позвонили из полиции. Чонгук с каждой минутой расслабляется все больше, отпуская события сегодняшнего дня, укутанный уютом и теплом, с которыми Чимин возится с ним. Они ещё немного говорят про экзамены, о возможности попробовать в следующем году, а если понадобится и через два года. Чонгук вспоминает опять родителей, рассказывая Чимину о своих переживаниях, и даже плачет, считая, что подвёл их и брата. На самом деле он смутно помнит тот вечер, потому что действительно долго проплакал, отпустив себя окончательно и дав волю эмоциям. Но Чонгук знает, что это был лучший день в его жизни, потому что Чимин ни разу за весь вечер не отпустил его, уложив голову на свои колени и играя с волосами. Тело Чонгука все ещё отчётливо помнит эти лёгкие поглаживания тёплых рук. Единственный раз, когда Чимин касался его так трепетно и открыто, не возводя между ними стену.

*****

В первый день осени в Пусане заметно прохладнее, солнце прячется за густыми облаками, выглядывая только на несколько мгновений, чтобы залить светом веранды домов, коснуться верхушек деревьев и пробежаться вдоль виноградной лозы. Гул голосов, доносящийся из прибрежного дома, перебивает даже крик чаек, собравшихся на пляже. Громче всех доносится голос Хосока, который материт мангал после десяти неудачных попыток разжечь его, остальные ребята возятся с салатами и напитками, кто-то занят мясом, а кто-то ждет свою пиццу. Чонгук не празднует день рождения с тех пор как погибли родители, но старая традиция собираться в домике у пляжа — никуда не делась. Ребята проводят время предаваясь воспоминаниям, делятся недавними новостями и просто отдыхают. — Сегодня двадцать второй день Чон Чонгука, и он становится на год ближе к своей старости, которая уже дышит ему в спину, — Чимин делает вид, что ведет блог, снимая видео на отобранный телефон Чонгука и гуляя по комнатам. — Если мне в спину дышит, то тебе в самые губы, — младший ходит по пятам, пытаясь забрать телефон и заказать пиццу. — Это вот унитаз, но Чонгук называет его белым другом, — Чимин поворачивает камеру, снимая все в ванной комнате, пока Чонгук борется с приступом смеха. — Не знаю, лично я считаю, что друзьям в душу не гадят. Ребята на кухне подхватывают волну смеха, внимательно до этого слушавшие все слова Чимина. Чонгук, пользуясь моментом, забирает свой телефон и продолжает начатое старшим, снимая теперь уже его. — Пак Чимин — самый большой лжец, после тусовок в ночных клубах он стоит на коленях перед своим белым другом, изливая ему душу, — Чимин тут же краснеет, пытаясь быть серьёзным, но не выдерживает и заливается смехом. — Этот хен так часто красит волосы, что облысеет раньше времени. Но ему чертовски идёт блонд. Чонгук незаметно прекращает запись видео, переключив на режим фотографии, но продолжает делать вид, что ведёт запись. Чимин позади него возмущается, говоря, что младший наговаривает и, что последняя покраска была полгода назад. Чонгук делает пару снимков, пользуясь моментом и мысленно хвалит себя за сообразительность. И почему он раньше не додумался до этого? — Ну что, где мясо? — Закончивший борьбу с мангалом Хосок заходит в дом, вытирая руки полотенцем. — На кухне, — Чимин тут же прекращает улыбаться, заметив Хосока, но мягко интересуется, — Как дела с мангалом? — Отлично, — Хосок даже не смотрит на него, но натягивает на лицо улыбку, чтобы не расстраивать Чонгука, который и так оказался меж двух огней. Чимин дожидается, пока Хосок выйдет снова на улицу, и отводит говорящего по телефону Чонгука в сторону. Закончив говорить, младший непонимающе смотрит на хена, но заметно напрягается, ожидая каких-нибудь слов в адрес Хосока. К его удивлению Чимин достает небольшой конверт с наклейкой зайчика и протягивает ему. — Я знаю, что ты не любишь подарки, но мне показалось, что она должна быть у тебя, — Чимин наблюдает за тем, как младший раскрывает конверт и достает из него чёрно-белую фотографию. — Ты считаешь, что фотографии хранят в себе воспоминания. Чонгук как завороженный рассматривает фотографию, на которой они с Чимином стоят настолько близко друг к другу. Старший показывает сердце пальцами, хотя на фотографии оно вышло обрезанным, пока Чонгук утыкается ему сзади в шею, прикрыв глаза и обнимая со спины. Безумие. Чонгук чувствует, как те самые пресловутые бабочки в животе оживают, бьются об стенки, пытаясь вырваться наружу и заставляя невольно сглотнуть. Он даже не помнит, когда они сделали эту фотографию. — Хён, я не понимаю, — Чонгук растерянно смотрит на Чимина, не веря тому, что видит. — Конечно, не понимаешь, ты в тот день был занят тем, что обслюнявил мою футболку. Чонгук снова переводит взгляд на фотографию, замечая рубашку Чимина, которую он приватизировал себе, и тут же расплывается в улыбке. Оказывается, они сделали эту фотографию в ту ночь, когда он оплакивал свой экзамен. — До этого момента мне казалось, что все это было совсем недавно, — Чимин грустно улыбается, смотря куда-то в сторону. — Только вчера ты плакал из-за того, что завалил английский, а сегодня уже учишься на втором курсе университета и работаешь, набирая опыт. Твоя мечта исполнилась, Чонгуки, я горжусь тобой. Чонгук смущённо улыбается, разглядывая фотографию, а в голове крутится мысль, что учеба в университете уже давно не то, о чем он мечтал. В какой-то момент мечта обрела конкретный образ. Чонгук грезит о дне когда он наберётся смелости и признается в своих чувствах, не боясь быть отвергнутым или осуждённым. Возможно, это и вправду зависимость, болезнь, но ему всё равно, ибо любовь не лечится. — Спасибо, — Чонгук поднимает взгляд и слегка сконфуженно застывает, заметив, что Чимин хмурится. — Не собираешься обнять хена? Я вообще-то сделал тебе только что подарок. Чонгук срывается с места раньше, чем обдумывает свои дальнейшие действия, мягко обнимая Чимина, хотя в глубине души хочется прижать его к себе так сильно, чтобы стать с ним одним целым. Под ребрами стучит так, что страшно. Чимин занимает в сердце Чонгука так много места, что он едва может назвать его своим. Накрыв на стол, ребята принимаются за еду, расхваливая Хосока, который приготовил отменное мясо. Время проходит за разговорами и обсуждением недавних событий, пока кто-то не предлагает сыграть в волейбол на пляже, а потом и в мафию. Хосок умудряется проиграть трижды, будучи мафией, за что получает наказание в виде стакана чистого лимонного сока. Ночью, к часам одиннадцати, все расходятся, после тщательной уборки дома, чтобы не оставить после себя никакого мусора. Чимин ушёл намного раньше, сославшись на то, что появились дела в доме родителей. Хосок и Чонгук решают выпить кофе перед тем, как собрать все вещи и поехать домой. Чонгук вообще-то не особо любит кофе, но он всегда заставляет себя выпить немного, чтобы не оставлять брата одного. — А насчет волос его отец ничего не говорит? — Хосок откидывается на спинку стула, широко зевая и вытягивая ноги. — Раз в год красит их в блонд, как по расписанию. — Господин Пак не настолько категоричен, — Чонгук морщится, отпивая кофе. — Чимин себе уши ещё в шестнадцать проколол, отец ему и слова не сказал. Хосок только усмехается, качая головой. Он старше Чимина всего на год, в детстве они даже играли вместе, но ещё тогда у них не заладилось. Зато с Чонгуком никаких проблем не было. Чимин хоть и был старше, не переставал крутиться вокруг Гука, будто чувствовал, что они будут не разлей вода в будущем. Кажется, они с Чонгуком и не ссорились ни разу. — Чонгук, послушай, — Хосок подаётся вперёд, заглядывая младшему в глаза. Он достаёт из кармана коробочку и ставит перед Чонгуком. — Это цепочка принадлежала маме, я хочу чтобы она была у тебя. — Откуда… — Чонгук осторожно открывает коробочку, рассматривая золотую цепочку. Сколько он себя помнит, мама никогда не снимала её. Внутри что-то сжимается, когда Чонгук касается ее пальцами. — Врач отдал мне ее, — Хосок накрывает ладонь Чонгука своей, поглаживая. — Из-за моей работы, я не могу проводить с тобой много времени, заботясь о тебе, прости меня. Я должен был стать хорошим старшим братом. — Хен, что ты такое говоришь? — Чонгук переплетает их пальцы, сцепив в замок. — Ни разу после смерти родителей я не почувствовал себя одиноким, потому что ты всегда был рядом и помогал. Ты много работал, чтобы я ни в чем не нуждался и мог продолжать занятия по английскому, и даже не позволил мне все бросить, когда я не сдал экзамен. — Я не дал тебе той поддержки, в которой ты нуждался, пока боролся с самим собой. Пусть мне не нравится Чимин, но я не должен был из-за этого отворачиваться от тебя. — У тебя были на это свои причины, хён, я не держу на тебя зла, — Чонгук широко улыбается, зажав в другой ладони цепочку. — Ты у меня самый лучший. — А вот сейчас ты подлизываешься, чтобы уломать меня купить тебе приставку!

*****

— Я уеду к часам пяти, вернусь завтра вечером, — Хосок ловит трубочку губами, пробуя сок. — Не скучай тут без меня. — Я приготовлю что-нибудь к твоему приезду, как раз завтра выходной, — Чонгук бросает взгляд на экран телефона, проверяя время. Его обеденный перерыв закончится через десять минут. — Надеюсь, я не умру после того, как попробую, — Хосок издевательски медленно растягивает слова, дразня Чонгука. — Нет, конечно! Всего-лишь пойдешь на свидание со своим белым другом. — Господи, не напоминай! — Хосок морщится вспоминая, как не расставался с унитазом. Определённо худший день в его жизни. — Мне пора, хен. Хочу заглянуть в библиотеку перед началом пары, — Чонгук встаёт из-за стола, собирая свои вещи. — Приготовь мне Пибимпап, — подмигнув, Хосок машет рукой на прощание. Чонгук закатывает глаза, и улыбаясь, машет в ответ. Поспешно перейдя дорогу, он идёт в сторону университета, по пути обдумывая тему для эссе и мысленно подбирая подходящие книги. Нужно хорошенько постараться, чтобы угодить профессору Чхве и получить высокий балл, а там можно будет и попросить его стать научным руководителем. — Чонгук! — невысокий светловолосый парень, размахивая рукой, бежит прямо навстречу. Его маленькие глаза кажутся ещё меньше от улыбки во все тридцать два зуба. — А вот и я. — Все сплетни собрал? — Чонгук прищуривается, оглядывая парня. Убин обладает уникальным даром вливаться в абсолютно в любой коллектив и собирать все новости из мира местной молодёжи. Чонгука это все мало интересует, но он всегда слушает, потому что с Убином иначе и быть не может. — Сегодня ничего интересного, — Убин как-то неопределённо машет рукой в сторону, нахмурив брови. — Только то, что Джису-лингвист, нашла себе нового парня и афиширует это во всех социальных сетях. — Джису-лингвист? — Чонгук громко смеется, открывая перед Убином дверь в библиотеку. — Ну, она с направления лингвистики, так проще различать, — Убин шикает на Чонгука, чтобы тот перестал хихикать до того, как им влетит от госпожи Хо. — Ты вроде должен знать ее, по крайней мере, она тебя знает и твоих друзей тоже. — Знаю, она сестра Тэхёна, — Чонгук согласно кивает, просматривая книги. — Так, что там с ней? — Я же сказал, что она встречается с каким-то парнем, — Убин осуждающе смотрит на Чонгука, и в его взгляде можно прочитать «Как ты вообще слушал меня?» — Все уши прожужжала про этого «идеального Пак Чимина» Убин показывает пальцами кавычки, закатывая глаза, а потом хватает нужную книгу и садится за свободный стол. Чонгук пальцами впивается в свою книгу, пытаясь переварить услышанное. Он рывком садится возле Убина, отбирая его книгу и заставляя обратить на себя внимание. — Что ты сказал? — Вопрос прозвучал слишком громко, поэтому Чонгук осекается, добавляя чуть тише, — Как его зовут? — Не помню, точно. Хотя, подожди минутку, — Убин достаёт телефон, открывая одну из социальных сетей и вбивая в поисковике страницу Джису. — Она отметила его страничку, можешь перейти по ссылке и посмотреть, если так интересно. Он поворачивает экран в сторону Чонгука, показывая фотографию с последнего обновления. Подпись к посту красной бегущей строкой проносится перед глазами, выламывает кости, заставляя хрипеть.

«Ты заменяешь мне крылья»