Рабочее название: "Панацея"

             —Сакура-сан, давление критически низкое! — едва сдерживая дрожь в голосе, крикнула Аой.       Медик не отрывала взгляд от монитора, показатели на котором падали с невероятной скоростью. Казалось, кто-то включил укоренную перемотку. Частота пульса резко возросла — сердце билось слишком быстро, будто пыталось удержать последние капли жизни из измученного тела. Саске побледнел ещё больше, хотя казалось, что больше уже некуда.       Сакура ничего не ответила. Она слышала, как звуки мониторов сливаются в один общий тревожный гул. Ритм сердца становился всё более неравномерным. Пульс сбивался в рваную дробь.       —Тахикардия… — прошептала Сакура, гипнотизируя цифры. В голове тем временем волна паники сменилась сосредоточенностью.       «Я не могу использовать изотонический раствор так же, как и большинство собственных техник, ведь для них нужно вливание довольно внушительного объема чакры. Если только не попробовать сделать это точечно, как однажды получилось с другим пациентом…»       Воздух вокруг стал тяжелым, почти осязаемым. Любое неверное движение или количество чакры приведет к неминуемой смерти.       Её руки слегка подрагивали, но неимоверным усилием воли Сакура успокоила собственное дыхание и мысли. Ладонь прикоснулась к прохладной коже в районе сердца.       Вдох.       Подушечки пальцев излучали едва заметное свечение — не мощное, тонкое. Сакура закрыла глаза визуализируя нити чакры, что сейчас устремились сквозь тело напрямую к сердцу. Точечно. Ровно для одного сокращения. Энергия создавала мягкий импульс, синхронный с ритмом пульса, так она заставила кровь двигаться, не давая организму сорваться.       Тук.       —Раз, — прошептала девушка, ощущая действие своей техники под пальцами.       Тук. Тук.       Сакуре удалось воспроизвести что-то вроде чакровой помпы. Каждый импульс энергии создавал в грудной клетке упругую волну, выталкивающую кровь в артерии, как насос. Это был её искусственный ритм.       Пот стекал по вискам. Дыхание прерывалось.       Спустя несколько долгих, тянущихся вечность минут частота сердечных сокращений начала падать.       150…135…120…110…120… На секунду пульс сбился — сердце будто споткнулось, но затем ритм выровнялся       …100…95…85…80… ударов в минуту.       Давление также постепенно достигло минимально стабильного показателя.       Тишина в палате после какофонии тревожных сигналов оглушала, мониторы вернулись к мерному звучанию. Пульс стал чётче, ощутимее. Сакура чувствовала, что кожа под её пальцами заметно потеплела. Но она боялась прекращать свою технику. Медик была уверенна практически на девяносто процентов, что сейчас сердце держится только за счёт неё.       —Сакура-сан, показатели стабильны. Мы продолжаем? — спросила девушка шёпотом.       —Нет… Я боюсь, он не переживет второй попытки извлечения. Его сердце сейчас – это моя техника. Нам нужно ждать антидот, — Сакура взглянула на бедро. Количество волдырей всё еще росло, но уже не так активно. А это значит, яда всё еще слишком много, — Аой, сейчас же направляйся к госпоже Цунаде, передай ей информацию о том, что произошло и уточни об антидоте.       —Слушаюсь, госпожа Сакура, — быстро развернувшись на каблуках, девушка выбежала из палаты.       Врач чувствовала, как сбилось собственное дыхание, как дрожь от напряжения накатывает волнами.       «Нужно продержаться до прихода Цунаде – сама,» — девушка ощущала небольшое головокружение, но страх того, что Саске умрет от её ошибки, мгновенно отрезвлял.       —Держись, не смей умирать! — прошептала она.              Медсестра неслась по коридору, уворачиваясь от не менее спешащих медиков и каталок с новыми пациентами. Холл, двадцать ступенек, большая дверь из которой слышаться знакомый звучный командирский голос.       —Госпожа Цунаде, — сбивчивым голосом начала Аой, — Сакуре-сан срочно требуется помощь.       Бывшая Хокаге резко обернулась, увидев встревоженную и растрепанную медсестру. Врач точно знала, если её ученица зовет — ситуация безвыходная.       —Иду! — в голове словно ударил набат, застучало в висках. Забрав со стола готовое противоядие и отдав последние распоряжения, Цунаде вышла за медсестрой.       —В чём дело? Что там произошло?       — При проведении процедуры «Извлечения» у пациента произошел острый токсический коллапс, вызванный массивным выбросом остаточного яда в кровоток. Это привело к падению артериального давления, тахикардии, а также к острой сердечно-сосудистой недостаточности с риском перехода в фибрилляцию. Однако Сакура-сан использовала точечную чакровую технику и сейчас сердце пациента работает за счёт этого. Она отказалась продолжать извлечение.       «Значит счет уже не на часы и не в нашу пользу,» — врач обдумывала, возможные пути разрешения ситуации, но ей нужно было увидеть самого пациента, чтобы дать окончательный ответ.       Коридор был заполнен голосами врачей, криком пострадавших, стуком колесиков медицинских каталок и смешанным запахом антисептика и крови. Цунаде стоило больших усилий, чтобы сосредоточится на полученной от Аой информации, чтобы иметь как минимум несколько планов в экстренном случае. Они остановились у нужной палаты, и дверь с легким скрипом распахнулась. На мгновение в тишину и осязаемое напряжение комнаты нарушил шум. Сакура слегка повернула голову.       Цунаде вошла. Она быстро взглянула на ученицу отмечая бледность последней. По её вискам стекали капли пота, а на белом платке, прижатом к носу, темнело алое пятно. Ладонь чуть подрагивала на груди, продолжая подкачивать чакру в сердце. Монитор выстукивал ритм — искусственный, хрупкий, зависящий только от её мастерства и техники.        Цунаде приблизилась к каталке. Перед ней лежал бледный, точно обескровленный, но всё ещё чудом живой труп. Состояние Саске не повергло её в шок, но чётко обозначило что и к чему всё может привести.       «Он может не пережить действие антидота… Но мы не можем оставить все так, как оно есть!» — янтарные глаза излучали ледяное, почти колючее спокойствие.       —Сакура, отчёт, — коротко сказала Цунаде.       —Острый токсический коллапс. Давление упало почти до нуля. Тахикардия 150+, эпизод угрозы фибрилляции. Я держу сердечный выброс за счёт точечной чакровой стимуляции. Любое прекращение — и будет остановка.       На мгновение Цунаде увидела, как у Сакуры дрогнула рука — усталость, граничащая с истощением. Но девушка удержалась. Ирьёнин знала, как сильно расходуется чакра на точечные техники.       —Сколько ты так держишь? — спросила Цунаде, доставая шприц.       —Шесть минут… может, семь, — голос Сакуры был тихим, но твёрдым.       Цунаде кивнула. В её взгляде мелькнула тревога за ученицу, но рука оставалась уверенной.       —Ты продержалась дольше, чем любой другой смог бы. Сейчас — не отпускай. Ни на секунду. Ты знаешь, как работает антидот. Тебе нужно продержаться в худшем случае еще столько же. Так что, соберись! — она встала по другую сторону каталки и оценила ритм. — На «три» вводим антидот. Первые тридцать секунд могут быть самыми опасными. Готова?       Сакура едва заметно кивнула.       Цунаде положила руку на плечо ученицы — коротко, твёрдо, как якорь.       —Ты уже справилась. Теперь доведём это до конца.       Цунаде медленно ввела антидот в вену. Прошло всего лишь полминуты, но они казались вечностью. И, наконец, как и предупреждала медик, ритм сердца Саске резко изменился. Цифры на мониторе дернулись вверх, выдавая серию рваных, неправильных импульсов — сердце пыталось перестроиться, реагируя на внезапный химический сдвиг. Грудная клетка молодого шиноби вздрогнула, будто кто-то толкнул его изнутри; на миг дыхание перехватило, затем вырвался глубокий, почти судорожный вдох.       —Экстрасистолия… нормальная реакция, — коротко бросила Цунаде, уже контролируя показатели. Сакура продолжала удерживать технику, чувствуя, как под пальцами сердце отвечает ей противоречивыми, хаотичными сокращениями — опасная, но ожидаемая фаза.       Девушка отбросила платок, Аой обеззаразила руку. Вторая ладонь легла поверх первой, так будто она собиралась проводить непрямой массаж сердца. Но нет. Она лишь слегка усилила технику, стараясь сдержать аритмию и выровнять биение.       Через пару минут показатели начали постепенно стабилизироваться. Неровная дробь пульса медленно сменялась ритмом, который впервые за это время принадлежал не её чакре, а самому Саске. Но прекращать технику совсем было нельзя.       — Ослабь свою чакру и её воздействие, но не останавливай полностью! Он слишком нестабилен, — крикнула Цунаде, но Сакура слышала её будто сквозь толщу воды. Она как будто осталась один на один с непослушным, бьющимся невпопад сердцем.       На её подрагивающие ладони легла чужая рука. Только сейчас девушка очнулась, пищащий звук монитора ворвался в её мир, оглушающим писком.       — Ты не даешь его сердцу биться, уменьшай действие своей техники, постепенно! Чувствуй его работу, оно буквально у тебя в руках.       Сакура сморгнула белую пелену и осмотрелась. Аой стояла рядом, прижимая обработанную ткань к её носу, поэтому дышать было немного тяжеловато. Она перевела взгляд. Перед ней лежал Саске. Цвет его кожи изменился — смертельная бледность постепенно отступила, холод кожи под её пальцами уступил место слабому, едва заметному теплу, дыхание стало чуть глубже. Волдыри на бедре не исчезли, но перестали расползаться — признак того, что действие токсина постепенно прекращается. Давление медленно, но упрямо поднималось, словно тело заново вспоминало, что значит жить.       Но эти улучшения были хрупкими. Организм вступил в следующую фазу — мышцы подрагивали, на коже проступил холодный пот, лоб покрылся испариной. Усталое сердце работало тяжело, словно каждое сокращение давалось ему ценой огромных усилий. Но вместе с тем, Сакура ощущала, как постепенно уменьшается потребность в её технике: орган начинал брать ритм на себя. Но от этого становилось неспокойно. Она боялась отпустить раньше времени, хоть техника и тратила слишком много сил.       — Он держится. Завершай технику, — коротко и твёрдо сказала Цунаде.       Сакура осторожно убрала руки, рассеяв нити чакры.       —Показатели в норме, госпожа Цунаде и Сакура-сан, — выдохнула Аой.       —Наблюдай за ним, через полчаса поставь капельницу. Поддерживающая инфузия — 150 мл разведённого антидота. Капать в течение одного часа. Повторять раз в сутки в течение пяти дней, — дала распоряжения Цунаде. — Каждые полчаса проверка показателей: артериальное давление, ЧСС, насыщение кислородом, ЭКГ-ритм и диурез. Я запрещаю какое-либо вмешательство или чакровое излечение. Сначала пусть пройдет острый период. Аой, чуть не забыла, каждые три часа – показатели электролитов, проверка кислотно-щелочного состояния и показателей почек, — Цунаде обернулась к ученице, и сердце учителя предательски сжалось. Перед ней стояла измотанная донельзя девочка, она шаталась и цеплялась побелевшими пальцами за каталку. Печать бьякуго заметно побледнела. Опасный сигнал.       — А теперь ты, Сакура. Аой, привези нам ещё каталку, — Медик приблизилась к ирьёнину, помогая последней дойти до ближайшего стула, — девушка вздрогнула, услышав свое имя. На дрожащих ногах, при поддержке учителя ей удалось преодолеть несколько шагов до спасительной мебели.       —Успокойся и выдохни, Сакура, ты молодец… Дольше тебя еще никто не поддерживал такую технику, тем более в тебе ещё есть яд, — врач протянула девушке очередной платок.       Сакура небрежно взяла ткань, прижимая к носу. Кровь медленно сочилась, окрашивая кипенно-белый платок. Техника выкачала гораздо больше сил, чем она прикидывала вначале. Голова кружилась, во рту была пустыня Суны и медный привкус крови. Хотелось спать… Она боролась со сном из последних сил.       Следующее, что помнит Сакура, блеск шприца и лёгкое прикосновение иглы к коже. Выдох. По вене разлилась неприятная горячая жидкость. Казалось, голова закружилась еще сильнее.       —Слушай меня внимательно! С тобой будет все гораздо лучше, бьякуго отлично помог тебе. Так что благодари лучшего Санина на свете, что обучала тебя. Однако… Ты сильно истощена и печать тоже, но времени на восстановление нет, сама знаешь! Я разрешаю вернуться тебе к работе через тридцать минут, когда головокружение и озноб постепенно сойдут на нет. Пациенты не в критическом состоянии – можешь помогать, а если тяжелые – не лезь. Пока ты здесь, я возьму твоих, потом сменишь меня. Все понятно?       Сакура лишь слабо кивнула, проваливаясь куда-то в темноту.       —Так, наблюдай за ней и укрой потеплее, но, если температура начнет расти, тогда уберешь одеяло. В случае чего, беги ко мне, — Цунаде вышла в коридор.       Дверь палаты закрылась с мягким стуком. Звуки вокруг таяли, доносясь до неё обрывочно. Немного постояв у двери и собравшись с мыслями, Санин сделала глубокий вдох, а после – шаг. Уверенной поступью, спрятав немного дрожащие руки в карманы халата, она входила в палаты, проверяя состояние пациентов. С облегчением Цунаде отмечала, что даже сырая разработка и «Извлечение» вполне справлялись с поставленной задачей. Состояние первых пациентов вполне можно было назвать средней тяжести.       Большинству новых пациентов сразу вводилась чистая вакцина с антидотом. Состояние их было удовлетворительным. Так что осталась лишь терапия и наблюдение на следующую неделю. Так же было пятеро, включая Саске, в критическом состоянии.       Цунаде обошла все палаты, как вдруг на её глаза попалась дверь с необычными знаками.       «В больнице странный пациент, требует вас или Сакуру-сан,» — в голове всплыли слова старшей медсестры. «Это тот самый что ли? Ладно, сейчас всё выясним».       Она подошла к двери, положила руку и пропустила небольшое количество чакры. Техника сработала, знаки исчезли. Санин легко толкнула дверь и зашла в палату.       Кайоши медитировал, но открыл глаза сразу, как только дверь тихо щёлкнула.       Он посмотрел на вошедшего врача без удивления, без эмоций — просто отметил факт её появления.       — Наконец-то, — произнёс Кайоши спокойно, не меняя позы. — Я уж думал, что застрял тут насовсем.       Цунаде не ответила на приветствие. Только закрыла за собой дверь и встала перед ним, взгляд — холодный, оценивающий.       — Кайоши Моримото, — сказала она спокойно, прочитав табличку на кровати. — Мне сообщили, что вы требовали встречи.       —Я просил, не требовал, — уточнил он всё тем же непробиваемым тоном. — Мне стало… скучно.       Цунаде даже не вздохнула.       — Вас осмотрели. Вы не заражены. Анализы — в норме. Все жалобы, кроме занозы в ладони, не подтверждены. Так что говорите быстро. Времени у меня нет.       Кайоши слегка наклонил голову, будто изучая её реакцию.       — Понимаю. Тогда перейдём к делу. Ваши анализы немного ошибочны, госпожа Цунаде. Он снял пуловер, расстегнул рубашку и медленно развернулся к ней спиной, затем — грудью.       На коже проступили многочисленные следы химических ожогов второй степени, волдырей, а также пятна некротического характера. Местами не хватало кусков плоти, там были лишь кости обтянутые кожей.       Цунаде не изменилась в лице, но её чакра вспыхнула в ладони — коротко, точно. Холодный взгляд скользил по отвратительным ранам.       — Объясняйте, — голос холодный, как сталь.       Кайоши спокойно сел на кровать, будто показывал обычные синяки.       — Это реакция на вещество, — ответил он нейтрально, без попытки драматизировать.       — На какое именно? — её тон не смягчился ни на грамм.       — На тот самый яд, — сказал он просто.       Цунаде рассеяла поток чакры, будто тепло обожгло собственную кожу. Глаза сузились. Взгляд стал острым, как скальпель.       — Что это значит? И кто вы такой?       Он посмотрел прямо ей в глаза.       — Я тот, кто впервые синтезировал этот яд и испробовал его на других.       Тишина стала вязкой. Цунаде не дрогнула, но воздух вокруг будто стал холоднее.       — Насколько мне известно, все причастные были уничтожены, — произнесла она тихо, но так, что мороз прошёл бы по спине. —Докажите, что вы тот, кем себя заявляете.       — Других доказательств нет, кроме моего изуродованного тела.       Цунаде вслушивалась в его слова так, будто перед ней был не человек, а инструмент, и ей нужно было решить использовать его или утилизировать.       —Это не доказательство, — она указала на изуродованное тело, — это фикция, глупость. Вы не убедили меня, поэтому собирайте ваши вещи и покиньте больницу, — врач буквально выплюнула эти слова.       —Я могу рассказать вам все об этом яде: его состав, действие, свойства, пути распространения…       —Я сказала, не тратьте моё время. Мы уже все знаем о его истории. Начиная с момента создания, до момента его изменения и «улучшений». А еще противоядие уже разработано и спасает людей. Все причастные были пойманы и арестованы.       Кайоши слегка наклонил голову, но на лице не дрогнул ни один мускул.       —Вы полагаете, что вы в безопасности? Бой с ядом заканчивается, когда найден антидот, а вот вирус, который скрывает его за собой… Его вы обезвредили? — прервал её тираду мужчина, застёгивая рубашку.       Цунаде будто облили холодной водой. Внутренне, она понимала, что сейчас вопрос стоит только о спасении людей и жителей, но вот вирус… Если его не остановить, то ситуация продолжиться…       Кайоши наблюдал за женщиной, в её глазах он прочел озадаченность и смятение.       —Вы же понимаете, что после того, как выздоровеют эти люди, на смену им придут следующие, а потом следующие… А вирус будет мутировать, приспосабливаться, это его природа. Что будет, если спустя несколько лет ваш антидот и вакцина просто не сработают? После сегодняшнего дня война продолжиться…       —Понимаю, — немного задумчиво, но все также холодно ответила Цунаде. —Но все же, вопрос открыт: зачем ты сюда пришёл? И что ты делал до сегодняшнего дня?       Кайоши ответил не сразу. Не из колебания – скорее, потому что подбирал более точные слова.       —Потому что я почувствовал след того, что уничтожило мою семью и друзей, — сказал он наконец. След вещества, которое больше не должно было существовать.       Его голос был спокойным, как у человека, который давно пережил самое страшное потрясение и теперь говорил только фактами.       —Видимо кто-то, вы, наверное, имя уже знаете, нашел остатки разработок: черновики, неудачные формулы.       —То есть ты понял, что история может повториться и последовал за остатками яда, верно? — Цунаде сузила глаза и скрестила руки на груди.       —Она уже повторилась, второе селение близ деревни Звука, ныне мёртвая зона. Потом две или три женщины, что возвращались по лесу мимо этого места. Потом я встретил двух шиноби, недалеко оттуда и по повязке понял откуда они пришли. Нетрудно догадаться, зачем они пришли. Я не стал следовать за ними, решил переждать несколько дней, чтобы не нарваться на неприятности, — Кайоши посмотрел ей в глаза, — так я попал в Коноху и понял, что все гораздо хуже, чем предполагал.       —И? Что ты сделал? Ну, увидел, дальше что?       —Когда я понял, что видоизмененный яд расползся по Деревне, то прошелся по эвакуированным районам и поставил печати, сдерживающие распространение. Они на земле, можете отправить кого-нибудь из отряда, проверить их, чтобы вы убедились в моих словах. Без них, вы бы уже потеряли треть населения.       Цунаде молчала, холодно оценивая его.       —Забавно, — произнесла она через пару секунд. — Ты и твои коллеги создали проблему, и ты же теперь ходишь и латаешь дыры, оставленные после вашей разработки. Гениально.       —Да, — без тени защиты. —Я должен исправить то, что натворили мы. За эту разработку уже была оплачена непомерная цена. Больше никто и никогда не должен столкнуться с ней.       —О, как! Почему я должна поверить тебе, с чего тебе помогать? Почему ты ввязался в это? Может быть тебе нужна новая формула для совершенствования или власти захотел, как некоторые? — недоверием сквозило из каждого слова.       —Мне ничего не нужно. Я хочу исправить то, что сделал, — Кайоши был точно непробиваемым. — Вы не должны мне верить, однако, проверьте печати, они до сих пор там и сдерживают распространение вируса.       —Наш отряд тоже использовал купольную технику, чтобы удержать распространение, — сказала Цунаде, делая шаг ближе.       —Не везде, на окраинах на Северо-Востоке Деревни только моя техника. В некоторых купольных районах также есть следы моего присутствия. Если не боитесь, развейте технику ваших шиноби и проверьте.       «Ино!» — врач закрыла глаза вызывая образ девушки в голове.       «Госпожа Цунаде,» — взволнованный голос девушки ворвался в сознание.       «—Немедленно веди несколько людей из запечатывающего отряда в зону купола. Снимите технику и осмотритесь, проверьте эвакуированные район на наличие других печатей и сообщите мне!       —Так точно! Сейчас всё сделаем!»       —Как именно ты собрался исправлять? — Цунаде открыла глаза и вновь посмотрела на уже одетого мужчину.       Теперь он впервые поднял руку — медленно и осторожно, чтобы Санин могла видеть каждое движение. По пальцам устремилась слабо различимая серовато-белая чакра.       —Есть одна техника, её разработали еще в лаборатории до начала тестирования яда. Она была сырой и недоработанной, поэтому, когда нам пришлось резко завершать свой эксперимент, мы не смогли, за что и были наказаны. Но мне удалось выжить, я решил продолжить работать над этой техникой, не знаю почему… Это было для меня отголоском той жизни и ошибки, которую мы совершили.       —Ближе к делу.       — Так вот, эта техника извлекает токсины, а также любые следы вируса из окружающей среды. Из почвы, воды, воздуха. Она способна очистить территорию Деревни полностью. Но она требует большого запаса чакры и довольно опасна. Вы видели, что произошло с моим телом. В большинстве своем, это от этой техники «Очищения».       Кайоши отпустил заряженную чакру в воздух и Цунаде увидела, как сгусток энергии медленно расползается, покрывая всю комнату тонкой светлой вуалью. Через несколько секунд энергия собралась вновь, только цвет её стал болотным.       — А теперь, — начал мужчина, — складывая печати, — техника «Очищения».       Чакра, наполненная вирусом и ядом, хлопнула с мягким звуком. А мужчина резко опустился на колени, держась за руку. На ладони расползся новый ожог.       — Эта больница очищена, — произнес он сквозь зубы, тяжело дыша.       —А люди? — спросила Цунаде приблизившись к Кайоши. Её рука, окутанная зеленым светом, коснулась его ладони.        —Нет, это не распространяется на людей… Только на окружающую среду, — его дыхание стало немного легче, боль отступила. — Вы знаете, что вирус будет мутировать и яд вместе с ним… — пауза, — я могу помочь остановить…              «—Госпожа Цунаде, как вы узнали об этом?» — раздался голос Ино. —Два отряда были в разных местах и отчитались о том, что была найдены следы применения другой техники запечатывания. Шиноби отметили, что эти печати относятся к старым запечатывающим, требующим хорошего контроля и объема чакры. Эта техника явно гораздо сильнее, чем та, которые ставили наши отряды.       —Ясно. Хорошо».              Цунаде смотрела на этого странного человека долго холодно тяжело — будто отмеряла, сколько правды и пользы было в каждом его слове, и сколько риска. И, наконец, произнесла.       —Значит так, — тон ледяной. — Ты еще раз покажешь мне эту технику. Каждую стадию. Каждое движение. Каждую печать. Расскажешь мне о всех её рисках. И, если я увижу хотя бы намек на ложь — клянусь, даже твой яд не убьёт тебя так медленно и мучительно, как это сделаю я.       Кайоши кивнул и протянул другую руку врачу. Цунаде посмотрела на неё, но не пожала.       —Я буду рад работать с Вами, — уважительно улыбнулся мужчина.