Рабочее название: "Панацея"

                    Тишина…       Её окружала только она — глубокая плотная теплая. Сакуре казалось, что она не слышала даже собственного дыхания, если оно вообще было… Не было ни стука сердца, ни боли, ни тяжести в груди – ничего. Только бесконечное пространство и она в нём.       Темнота.       Мягкая и невесомая. Она не пугала, не давила. Темнота была теплым одеялом, укрывающим от всего мира. Позволяющим хоть ненадолго остановиться и перевести дыхание.       И в этой убаюкивающем пространстве не было места тревогам, мыслям, образам. Только отдых правил здесь. Лишь иногда в эту безмятежность врывался странный звук. Мерный, спокойный. Но ненадолго.        Сакура не знала, что это. Да и не имело это значения. Здесь не было страха. Не было боли. Не было смертельной усталости.       Только уютная колыбель темноты и тишины. Убежища, где можно было просто отдохнуть, забыться. Хоть каплю, хоть совсем немного.       Вокруг неё бушевал мир, но это место было непроницаемо. Темнота держала её бережно, осторожно, точно мама младенца.       Вдруг… рябь… точно кто-то бросил камешек в натянутую гладь воды. Сначала едва заметно. Затем тишина треснула тонкой линией света. И в этом просвете был кто-то…       Силуэт.       Слишком знакомый, чтобы ошибиться. Чёрные волосы. Опущенная голова.       Его рука протянута к ней…       Тихий звук мерных ударов. Сердце…       Саске.       Он не говорил ни слова.       Но ощущение — яркое, резкое, как боль:       «Прошу тебя, не становись одним из эфемерных воспоминаний. Ты нужна мне, Сакура…»              Девушка рванулась к нему — не телом, а тем, что у неё ещё оставалось в этом странном полубытии. И в тот миг тьма рухнула, свет хлынул слишком резко.       —Сакура-сан?! — голос прорезал её сознание, как лезвие.       Медик резко втянула воздух. Легкие болезненно сжались, ребра с трудом расходились, давая пространство органу. Сердце, как сумасшедшее, билось в грудной клетке. Перед глазами всё плыло, расползалось, дрожало, смешивалось в белый туман.       —Спокойно, спокойно… Сделайте глубокий вдох, без резких движений! — Аой уже поддерживала за плечи, чтобы Сакура не упала. — Вы пришли в себя раньше отведенного времени, поэтому можете еще немного отдохнуть.       Сакура попыталась сделать этот самый медленный и глубокий вдох и только сейчас смогла ощутить, что творится с её телом.       Голова тяжёлая, словно после пьянки. Свет нещадно резал глаза. Мышцы гудят, будто всю ночь тренировалась. Её била сильная дрожь. Руки – ватные. Ноги не чувствовались. Во рту сухо и нестерпимо горько от крови.       Но хуже всего — холод. Холод внутри, в груди, под кожей, в самом сердце. Холод от потери чакры.       —…Саске… — едва слышно выдохнула она, голос сорвался на шёпот.       Аой все также держала её за плечи, за всё это время она никогда не видела Сакуру в таком потерянном паническом состоянии.       — Он жив. Сакура-сан, посмотрите на меня, — Аой дождалась, когда девушка медленно повернула голову в её сторону и попыталась сфокусироваться. —Он жив. Саске в критическом состоянии, но жив. Цунаде-сама не так давно заходила и проверяла показатели.       Сакура задышала спокойнее и кивнула. Мир всё ещё плыл, слабость тела требовала сна и отдыха, но отсутствие такой возможности, воля и ответственность крепко держали её в реальности.       —Вот… медленно… держитесь за меня, — Аой осторожно вернула её в лежачее состояние, а после подняла спинку, чтобы создать опору и освободить себе руки. — Я сейчас схожу за госпожой Цунаде, пожалуйста, не вставайте, Сакура-сан.       Дверь негромко скрипнула, выпуская медсестру в коридор. Медик попыталась сфокусироваться и осмотреться. Её внимание привлёк звук откуда-то справа. Сакура осторожно повернула голову и увидела Саске.       Он лежал на каталке, укрытый тонкой пеленкой, а она дрожала всем телом под теплым одеялом. От его груди тянулись несколько проводов к монитору, считывающему пульс и фиксирующему работу сердца. На лице парня была кислородная маска. Чисто по мерному звуку, Сакура поняла, что все в порядке.       «Саске, держись… Я с тобой…»       Тело, скованное паникой, смогло расслабиться, дышать стало немного легче. Возможно прошел первый шок после резкого пробуждения. Сакура попыталась принять более сидячее положение, но ничего не получилось.       «Шаннаро! В таком состоянии я не полезнее мертвеца, нужно взять себя в руки. Я должна вернуться в строй… Я должна помочь людям! Вставай!» — она попыталась сжать кулаки, но пальцы не отреагировали на команду тела. Дрожь была ответом на все её мольбы к себе же.       —Ты пришла в себя быстрее, чем я ожидала! — звучный голос Цунаде ворвался в палату.       —Да… Только толку от моего пробуждения, — разочарованно ответила девушка, все еще сильно дрожа.       —Ну, так, это дело поправимое, ты же знаешь! — медик приблизилась к ученице, протягивая напиток от которого шёл пар. — Это поможет тебе прийти в себя и восстановить силы, поднимет давление и немного стабилизирует чакру, однако, ты можешь выпить его только два раза, потом он просто не подействует, ты же знаешь.       Сакура попыталась взять напиток, но пальцы лишь скользнули по гладкой поверхности — руки дрожали слишком сильно.       —Не торопись, я помогу тебе, — Цунаде поднесла к её губам тёплую чашку — лёгкий пар ударил в лицо, пахнув травами и чем-то терпким.       — Не торопись.       Глоток…Горечь обожгла язык, но почти сразу стало легче. Второй глоток — тепло медленно разлилось по груди, отгоняя леденящий вакуум. Третий — дрожь в руках чуть уменьшилась. Пальцы сжались в слабый кулак.       Но тело всё равно чувствовалось чужим. Опустошённым. Сломанным, но собирающим крохи оставшихся сил по кусочкам.       Когда с напитком было покончено, Сакура отметила, что ей действительно стало лучше, по крайней мере, дрожь отступила.       —Слушай меня внимательно, — начала Цунаде. — В больнице ситуация пока стабильная. Большинство пациентов в удовлетворительном состоянии, пятеро, включая Саске, в критическом. Ты сейчас в состоянии средней тяжести. Тебе запрещено проводить какие-либо чакровые манипуляции для поддержания жизни и использовать техники для излечения пациентов. Ты можешь контролировать лечение, советовать, обследовать, но не участвовать в операциях. Сейчас мне нужно будет ненадолго уйти, но когда я вернусь, ты возвращаешься на лечение под капельницу, так как нам нужно убрать все следы яда из твоего организма, тебе все понятно?       Сакура кивнула. С одной стороны, ей стало лучше, от осознания, что ситуация под контролем, с другой, ей было тошно от своего бессилия.       —Хорошо, тогда я проведу обход и обследую пациентов, — коротко ответила девушка, поднимаясь на непослушные ноги.       —Вот и славно! Возвращайся к работе! — Цунаде развернулась на каблуках и покинула палату, оставив девушек одних.       —Аой, что по первым анализам Саске? — произнесла Сакура, приняв деловой и немного отстранённый вид, точно она до этого не была в бессознательном состоянии.       — Так, согласно лабораторным показаниям: лейкоциты, С-реактивный белок, ЛДГ, КФК/СК, тропонин, лактат, печёночные пробы, калий и миоглобин – повышены. Натрий, кальций, глюкоза, гемоглобин – понижены. Сатурация лёгких также нестабильна, так как они были затронуты. Показатели: тромбоциты и креатинин немного повышены. Билирубин находится в пределах нормы, — зачитала медсестра анализы, передавая папку врачу.       «У него сейчас постинтоксикационный коллапс, отягощенный сердечно-сосудистой нестабильностью, электролитными и метаболическими нарушениями и вирусно-токсическим поражением… Другими словами, воспаление, гипоксия органов, электролитные нарушения, повреждения лёгких и сердца, мышечная усталость и аритмия… Просто полный набор… Конечно, пока еще это острая фаза, но всё же, слишком много очагов поражения…» — Сакура перелистывала результаты проведенных анализов, мысленно составляя план лечения.       Аой поглядывала на врача, время от времени отмечая, что дрожь все еще тревожит последнюю. Иногда, моргая, она закрывала глаза чуть дольше, словно пыталась справиться с чем-то. Но, не смотря на сильную усталость, ученица Цунаде держалась отлично.       —Вам не нужно переживать из-за него, — тихо начала Аой. — Я выполню все ваши рекомендации, и буду отчитываться каждое отведенное мне время, чтобы вы не бегали каждый раз, поэтому…       — Я отвечаю за каждого пациента в этой больнице, как и любой врач. Значит, и переживаю за всех одинаково сильно. Каждый, из приведенных сюда сегодня людей, так или иначе был и остаётся моим товарищем, — cказала Сакура спокойно и уверенно.       — Я просто думала, что… Саске для вас… особенно… — договорить девушка не успела, встретившись с холодным взглядом врача.       —Да, это так. Так же, как и все те, кто лежит в соседних палатах, — она убрала прядь волос за ухо. — Если я поставлю любого из пациентов выше других, то перестану быть объективной, а значит потеряю право быть врачом.       Аой пристыжено опустила голову.       —Простите, я все поняла… Просто было ощущение, что вы не доверяете мне…       На секунду в голове ирьёнина всплыл образ Миры, но она тут же попыталась избавиться от него.       —Всё в порядке. Запомни Аой, я доверяю всем, кто работает со мной. Доверяю настолько сильно, что отдаю вам в руки жизни тех, за кого я отвечаю.       Медсестра чуть заметно улыбнулась. Напряжение, что возникло между ними сгладилось профессиональным поведением и правильными словами.       —Так, вернемся к делам насущным. Сейчас мне нужна твоя сосредоточенность и ответственность. Список показаний будет долгим. Но ты справишься. После того, как антидот будет введён, необходима инфузия глюкозно-солевого раствора, раствор электролитов. После этого можем подключить антиоксидантную капельницу. Дыхательную поддержку осуществляем через кислородную маску 2-3л/мин постоянно в первые 12 часов. Если сатурация упадет до 92%, поток увеличиваем. Наблюдаем за ЧСС – если будет выше 110 уд/мин, зовешь меня. Любая чрезвычайная ситуация – вызываешь меня. Но если все в норме, то каждый час ты отчитываешься о его состоянии, а именно: артериальное давление, ЧСС, сатурация, температура, диурез не менее 35 мл/час. Бегать и искать меня по всему коридору, если все в норме, не нужно, заполняешь данные в его карте. Я приду и все посмотрю.       —Хорошо, госпожа Сакура, я вас поняла. Все рекомендации будут соблюдены, — Аой приняла карточку из рук врача и поклонилась. — Я подготовлю капельницу с антидотом, как раз время подошло, — она осторожно подтолкнула штатив с лекарством.       Ирьёнин кивнула и подошла к каталке, на которой лежал Саске. Её рука засветилась слабым, но ровным свечением.       —Сакура-сан, вам же…       —Я провожу осмотр, а не лечу его, — ответила девушка на незаданный вопрос медсестры.       Аой приблизилась и опустила простынь до бёдер. Ладонь врача осторожно коснулась груди. Внутренний образ тела всплыл перед её глазами, выдавая полную, но безрадостную картину.       Лёгкие отозвались беспорядочной, дрожащей пульсацией. Верхние доли — воспалены от остатка вируса и яда, нижние – едва наполнялись воздухом. Чакра прошла глубже, и Сакура ощутила очаги микронекрозов, следствие воздействия токсина и остаточного раздражения сосудов.       Врач направила энергию к органу, который больше всего волновал её. Сердце дало о себе знать сразу серией резких нестабильных толчков. Ритм, ещё неустойчивый, то проваливался, то ускорялся. Миокард вибрировал слабой дрожью — след тахикардии, перегрузки и токсина. Но в любом случае, это было лучше, чем полчаса назад.       Чуть ниже ребер вправо Сакура почувствовала сильное напряжение. Её чакра будто обожглась об орган. Печень плотными воспалительными волнами подавала сигнал S.O.S. Ферменты, как и показали анализы, были слишком завышены, даже для положения Саске. Кровоток в органе был тяжелым, замедленным, вязким. Сказывалась травма, полученная при падении. Врач ощущала, как внутри печени «пульсирует» яд — остаточный удар, который организм еще не успел вывести. Та же картина предстала перед ней после обследования почек.       Мысленно она готова была нарушить все запреты Цунаде и провести «Извлечение», чтобы хоть как-то снизить нагрузку с органов, но смогла подавить этот внутренний порыв.       Рука осторожно переместилась на лоб. Мозг был одним из тех органов, что «легко» отделался небольшой гипоксией (побочное эхо токсина), но без повреждений, без отёка, без нарушений. Усталость и глубокий сон были единственным способом защититься. Бессознательность удерживала последние капли сил.       Сакура медленно убрала руку от тела. Тепло чакры погасло, и вместе с ним исчезла иллюзия, что ситуация под контролем. Истина ударила, точно «Чидори» куда-то под ребра в область лёгких. Девушка резко выдохнула и схватилась за каталку, удерживая себя на ватных ногах.       —Сакура-сан, вам не стоит вообще пользоваться чакрой, — подбежавшая к ней Аой помогла сесть на стул.       —Я в порядке… Но у него там – разруха. Сейчас особо сильно страдают почки и печень, на них обрушилась слишком большая нагрузка, — она выдохнула, прижимая пальцы к вискам. Голова снова закружилась то ли от истощения, то ли напряжения, то ли от того, что она только что увидела.       «Шаннаро! Как я могла такой беспечной быть… Это же антидот, а не волшебная таблетка… так, соберись, ему нужна помощь и другим тоже. Думай! Легкие на кислороде, сердце под контролем. Основная проблема сейчас – печень и почки. Если они сдадут – все, мы его не спасем,» — сердце кольнуло от этого осознания.       —Аой, слушай меня внимательно, подготовь назогастральный зонд сейчас же, — отдала приказ Сакура.       —Слушаюсь, — медсестра подошла к одному из шкафчиков и извлекла набор.       —Ты устанавливаешь, я проконтролирую положение.       —Хорошо, — девушка принялась готовиться к процедуре.       Спустя минуту она подкатила стол, на котором было аккуратно выложены: перчатки, тонкий эластичный зонд, вазелиновый гель, шприц и фонендоскоп. Сакура поднялась со стула и приблизилась к Саске. Даже в её состоянии – бледной, дрожащей, вымотанной — в глазах вспыхнул та самая врачебная сосредоточенность. Стальная. Спокойная.       —Приступай, Аой. Я рядом, — одна ладонь легла в область грудины, вторая ровно над желудком.       Медсестра легко кивнула и надела перчатки. Она склонилась над Саске. Его лицо было бледным, измученным, все в мелких ссадинах. Маска поблескивала холодным бликом. Он дышал неглубоко, но ровно.       —Я начинаю, — прошептала Аой.       Измерив необходимую длину, она смазала зонд гелем. Действия Аой были не менее профессиональными, чем у Сакуры или Цунаде. Она словно растворилась в процессе, мир для неё сомкнулся на лице парня, которого они пытаются отвоевать у самой Смерти.       Сакура наблюдала за ней, стараясь не мешать своим присутствием. Вдруг Саске дернулся под её руками. Спазм глотки – рефлекс. Врач повернулась на монитор, отмечая, что сатурация немного упала, но с учетом того, что маску они сняли, это было нормальным явлением.       Аой, продолжала – уверенно и мягко. Когда трубка достигла нужной глубины, то она осторожно зафиксировала её лейкопластырем на щеке.       —Контроль, — сказала Сакура, прикладывая фонендоскоп к левому подреберью.       Аой взяла шприц, набрала воздух и осторожно присоединила к концу зонда.       — Вводи, — коротко сказала Сакура.       Аой нажала на поршень, внутри живота раздался глухой, пузырящийся звук —чёткий, узнаваемый. У них всё получилось.       —Теперь еще раз небольшое изменение в рекомендациях. Нам нужно поддержать печень и почки, поэтому сразу после антидота делаем антиоксидантную инфузию 200мл/2 часа, а затем уже глюкозно-солевого раствора 5% 500мл/2ч, добавляем раствор Рингера лактат 250мл/2 часа, теплый отвар каны-сей по 10 мл каждые четыре часа через зонд, если диурез упадет ниже 35 мл/ч, дать дополнительно 5 мл. Все остальные рекомендации выполнять согласно написанному. Особый контроль: электролиты, печеночные показатели – каждые 3 часа, диурез – каждый час, — Сакура смотрела на Аой, мысленно благодаря её за профессионализм.        —Все будет сделано. Могу я отойти, принести все необходимое, для приготовления отвара?       —Только быстро, я должна уже быть на обходе, — кивнула Сакура. — Спасибо тебе за всё… — впервые за эту ночь она позволила себе мягкую, почти незаметную улыбку.       Аой на секунду растерялась, но после поклонилась и выскользнула из палаты. Врач выдохнула и перевела взгляд на Саске. Её рука все также лежала на грудине. Она ощущала слабые удары сердца. Придвинув стул, что стоял неподалеку, Сакура села рядом с ним.       «Он жив… Даже в таком состоянии… Он продолжает бороться…»       Сакура осторожно коснулась его руки, сначала легко, кончиками пальцев, а потом взяла в свои ладони и поднесла к губам. Она дышала теплым воздухом, будто пыталась согреть закоченевшую конечность. Ирьёнин даже не сразу заметила, как несколько слезинок предательски скользнули из глаз и осторожно капнули на его ладонь.       —Саске… Я не отпущу тебя… — прошептала она.       Но время как всегда было не на их стороне. Медик поднялась, резко выдохнула и накрыла пациента простыней.        Отдых и слабость. Больше она не могла позволить себе этой роскоши и спешно покинула палату, как только вернулась Аой.       Сакура вышла в коридор и услышала обрывки разговоров врачей у медицинского поста. Вокруг было до ужаса тихо и спокойно, будто она уснула в разгар катастрофы, а проснулась в обычный спокойный не приемный день.       —Что здесь происходит? — спокойно, но строго спросила она, приблизившись к коллегам.       Врачи обернулись. Они смотрели на неё так, как смотрят люди, измотанные техниками, работающие на пределе своих возможностей. В глазах – ни блеска, ни надежды, только глухая усталость.       — Пациенты стабильны, — ответил один из медиков, опираясь рукой о стену. Он выглядел уставшим и немного потрепанным. Подол белоснежного халата был запачкан кровью.       —Немедленно поменяйте, — Сакура указала на алый подтек. — То, что пациенты стабильны, не означает, что можно расслабиться. Всем разойтись по своим подопечным, я сейчас приду проверю состояние каждого.       Послышались тяжелые вздохи, но персонал повиновался, все, кроме одной. Сакура выпрямилась, ощущая, как по рукам вновь пробежала дрожь. Красноволосая девушка подошла к ней. Она была напряжена, руки скрещены на груди, под глазами легли тени, волосы были собраны в высокий хвост, что подчеркивало её сосредоточенность и вовлеченность в работу. В глазах горел недобрый огонь. Карин выжидающе смотрела на врача.       —Он жив, — тихо начала Сакура, пряча руки в карманы халата.       —Но? — не стала тянуть Карин.       Сакура посмотрела на неё. Внутри что-то дрогнуло — не от страха, а от понимания боли, знакомой до скрежета зубов. Но ни один мускул не дрогнул, она лишь натянула маску холодного профессионализма и продолжила.       — Он в критически тяжелом состоянии. Его органы работают на пределе своих возможностей. Мы делаем все возможное, чтобы стабилизировать его и вывести из острого периода.       —Не говори со мной, как с никчёмным родственником, — вскрикнула Карин, схватив врача за халат.       —Я говорю с тобой, как с медиком. Подумай и проанализируй мои слова и возвращайся к работе, — все также спокойно ответила Сакура, не обращая внимания на выпады в свою сторону.       —Я не прощу тебя, если он умрёт! — крикнула Карин вслед.       Сакура остановилась и развернулась вполоборота.       —Твоё прощение мне не нужно. Возвращайся к пациентам.       Карин крикнула что-то еще, но Сакура скрылась в дверях первой палаты. Тело ломило, хотелось сесть и перевести дыхание, но это было бы непрофессионально.       В палате было чисто, три кровати стояли по углам, на них пациенты. Бледные, грудь каждого тяжело поднималась и опускалась, на коже многочисленные волдыри. Медсестра меняла препараты для инфузии. Сакура перешла к обследованию. Пациенты были в критическом состоянии, но органы пострадали куда меньше, чем у Саске. Но также, как и у него были большие проблемы с почками и печенью. Переговорив с лечащим врачом, собрав анамнез и результаты анализов, была выработана стратегия снижения воздействия токсина на внутренние органы.       Сакура давала свои назначения, как вдруг. Она ощутила это внутри, где-то в желудке. И через секунду.       Громкий, почти оглушающий визг монитора в следующей палате. Такой звук означает одно – Смерть близка. Сердце умирает.       Писк монитора становился всё громче, всё длиннее — угрожающе ровный. Персонал состоявший из двух медсестер и трёх врачей, включая Сакуру, столпился вокруг пациента. Давление падало катастрофически быстро.       — Печёночные показатели — критические! Диурез ноль. Калий растёт. Это полиорганная недостаточность, — выкрикнула медсестра.       — Его организм буквально разваливается, — крикнул лечащий врач, проводя обследование чакрой.       Один из молодых врачей, прибывшим первым в палату, дрожал, глядя на пациента. В глазах — океан паник и отчаяния. Но этого никто не заметил.       —Его печень, почки и лёгкие буквально распадаются из-за некротических процессов.       — Мы можем… восстановить ткани! Нужно попробовать регенерацию! — голос парня сорвался.       — Нельзя! — начала было Сакура, поворачиваясь на парня.       — Мы теряем его! — он уже тянул руки вперёд.       Сакура резко поддалась вперед, чтобы оттолкнуть, но опоздала ровно на секунду. На одну секунду…       Ладони стажёра вспыхнули зелёной чакрой. Слишком яркой. Слишком интенсивной. Он направил энергию прямо в область печени, пытаясь удержать и восстановить орган, но большая часть была уже наполовину некротична.       — СТОП! — выкрикнула Сакура.       Но чакра уже была внутри. Всё, что происходило дальше, было точно в замедленной съемке. Каждый кадр этого отвратительного действия врезался в сознание.       Печень, разрушенная токсином, не выдержала вмешательства. Нестабильные сосуды — лопнули. Некротическая ткань — разорвалась. Кровь хлынула в брюшную полость. Монитор взвыл повторно.       — Давление 30/10!! — закричала медсестра.       И тут пациент резко выгнулся. Грудь дернулась, мышцы напряглись. Губы раскрылись. Изо рта вышел поток крови. Густой. Тёмный. С примесью сгустков.       — Отойдите! ВСЕ! — скомандовала Сакура, резким движением повернув пациента на бок, и стянула кислородную маску.       —У него массивное кровотечение! И это твоя ошибка! — крикнул другой врач, оттолкнув молодого ирьёнина.       Парень отпрянул, побледнев так, что казалось — потеряет сознание сам.       Пациент булькнул, захрипел, кровь стекала по подбородку, заливая пол. Дыхание стало судорожным, рваным. Лёгкие, казалось, захлебывались.       Сакура знала: всё кончено. Смерть была здесь, касалась вздрагивающего тела, забирала последний кислород. Она пыталась освободить дыхательные пути, но рвота кровью не останавливалась, спазмы шли один за другим.       Это был конец.       — Пульс нитевидный… исчезает… — прошептала медсестра, уже не в силах закричать.       — Адреналин!       — Не помогает!       — Ещё раз!       — Асистолия…       Монитор издал длинный, ровный звук, обозначающий одно – они проиграли.       Сакура убрала руки и выпрямилась. Дрожь прошла по телу, теряясь где-то в грудной клетке. Медик подошла к парню и наотмашь ударила по лицу.       —Объявляй время смерти.       —Простите меня… Простите… Простите…       Второй удар был еще более болезненным.       —Объявляй время смерти! — голос Сакуры, её аура буквально парализовала всех находящихся в палате. Медсестры переглянулись. Никогда. Еще никогда в жизни они не видели её такой.       Парень сидел на коленях, бубня под нос слова прощения. Пока хрупкая, на первый взгляд, девушка, буквально доволокла его до каталки с мертвецом.       —Смотри на него! Это сделал – ты! Объявляй время смерти! — Сакура подняла его голову так, чтобы он видел лицо умершего пациента.       Ирьёнин побледнел еще больше. Перед ним был человек серого цвета, рот и глаза широко открыты. С посиневших губ скатывались капли крови.       —Говори! — голос гремел в палате.       —Время… Время… — к горлу подкатила тошнота.       —Говори!       —Смерти… — парень сделал небольшой вдох. В лёгких закололо. — 3:12.       —Хорошо. А теперь посмотри на меня, — она развернула его к себе. — Цена твоей паники – чья-то жизнь. Еще раз ты нарушишь приказ — я лично выведу тебя отсюда. И больше никогда не подпущу ни к пациентам, ни к больнице. Понял       Парень кивнул.       —Подготовьте тело и уберите палату. И еще, кое-что, — она обернулась на ирьёнина, — если решит уйти прямо сейчас – не останавливайте.       Взгляд снова скользнул по телу пациента. Дрожь усилилась…       Сакура вышла в коридор и сделала серию глубоких вдохов. Адреналин, что еще несколько минут поддерживал её состояние, постепенно заканчивал своё действие. Врач пыталась держаться, но ноги немели, в голове шумело, точно она стояла перед бушующим океаном. Звуки доносились откуда-то далеко. Но нужно было собраться. Вдруг она смогла сфокусироваться на протянутой к ней руке.       Девушка, подняла глаза и встретилась с врачом, которого отправила переодеваться. Это был мужчина средних лет. Карие глаза смотрели на неё с беспокойством. Задержав взгляд на левом нагрудном кармане, ирьёнин смогла прочитать имя. Это был Иошиюки Нисияма, один из ведущих врачей в новой больнице на окраине Деревни.       —Всё в порядке, — сказала Сакура, стараясь подняться без его помощи, но ничего не вышло. Тело не слушалось.       —Вам ведь нельзя было использовать чакру для лечения, — он помог ей встать и поддерживал, пока волна головокружения не прошла.       —Я и не использовала, — тут же ответила врач.       —Использовали. Когда перевернули пациента на бок, ваша рука светилась зеленой чакрой, вы пытались поддержать работу лёгких, разве нет? — не отставал Иошиюки.       Сакура посмотрела на него, потом опустила глаза на окровавленные руки. Они дрожали мелкой дрожью. Скорее всего Иошиюки был прав, она неосознанно использовала технику, стараясь задержать жизнь в угасающем теле.       —Госпожа Цунаде сказала приглядеть за вами, чтобы вы не наделали глупостей, пытаясь спасти всех.       Сакура не удивилась этому. Учитель слишком хорошо знала её, чтобы так просто отпустить работать в таком состоянии.       —Это всё равно не помогло ему… Да и использование было минимальным по времени… — только и ответила девушка, выпрямляясь.       —Тем не менее, вы должны следить за своими действиями, в противном случае, Цунаде Сенджу приказала мне отстранить вас от работы и занять ваше место до её прихода.       —Я вас поняла, — не стала спорить Сакура, но внутри всё клокотало от злости, — сейчас я вернусь к обходу. Мне нужно переодеться, — врач попыталась уйти, но ей этого не удалось. К ней ураганом приближалась Аой.