Рабочее название: "Панацея"

             Около половины третьего ночи Деревня выглядела так, будто из неё выкачали жизнь, краски и надежды. Она погрузилась не просто в тишину, но безмолвие, живущее своей собственной, чуждой людям жизнью.       Дождь медленно превращался в холодную жижу, падая тяжёлыми снежинками. Какими-то бессмысленными, мерзко-серыми, от которых не становилось ни светлей, ни чище. Они били по крышам монотонно и глухо, превращаясь в слякоть, которая стекала по улицам.       Камни мостовой были размытые, скользкие, а вода в трещинах выглядела как чёрная кровь. Она собиралась в глубоких лужах, где грязь и снег смешивались в мутную, серую и холодную субстанцию. Ступить в это было словно шагнуть босой ногой в болото.       Дома стояли темные, некоторые были перекошенными. От неожиданной атаки и серии взрывов где-то обвалилась крыша, где-то осыпалась штукатурка. По стенам стекали тонкие струйки воды, и в этом дрожащем свете казалось, будто дома плачут. На лавках лежала тёмная грязь – следы прошедшего дня. Вода не смывала их, лишь размазывала, будто впечатывая в Деревню само воспоминание о случившемся. Следы шиноби, паники, бегства и крови. Они теперь стали словно частью истории.       Ветер рыскал по улицам, гулял по переулкам, бил по стенам домов, завывал так низко и протяжно, что казалось, кто-то стонет из темноты. Иногда порыв ударял так резко, что дверные рамы дрожали, а ставни хлопали, словно в доме кто-то пытался выбраться наружу.       Фонари едва горели. Один из них мигал, словно задыхался. Другой был погашен, оставив целый переулок во тьме. Ещё один, горел слабо, точно раненный. Его тусклый оранжевый свет дрожал от резких порывов.       Туман стелился низко, липко. Он не просто лежал – полз, заливая улицы, обвивая дома, будто живая масса, которая ищет, в какую щель проникнуть дальше. Воздух от этого был тяжёлым и ледяным.       Цунаде запахнула свое пальто поплотнее, не позволяя ветру проникнуть и прильнуть к телу. Она шла уверенно, ведя за собой Кайоши и двух сопровождающих шиноби. Они приближались к Резиденции Хокаге. Карие глаза отыскали знакомое окно на втором этаже. Там горел свет.       Мужчина неуверенно семенил за бывшей Хокаге. Меньше всего ему хотелось поскользнуться и упасть в эту хлюпающую жижу под ногами. Он изредка поглядывал на шиноби, идущих с двух сторон от него. Идея с сопровождением ему не понравилась, но возразить Цунаде для него, равно подписать смертный приговор. Кайоши понял сразу, она церемониться не будет.       —Мы почти пришли, пошевеливайтесь! Или мне ускорения придать? — крикнула женщина, торопя растянувшуюся процессию.       —Не стоит тратить чакру на такое бесполезное дело, госпожа Цунаде, — невинно улыбнулся Кайоши, слегка ускорившись.       Когда они наконец-то подошли к дверям резиденции, дождь со снегом хлынули с новой силой. Цунаде уверенно поднялась по ступеням и скрылась в помещении. Шиноби и мужчина последовали за ней.       —Какаши, — женщина вошла в кабинет, не постучав. — Я тут тебе привела одного из, как он представился, первых создателей яда. Единственный выживший – Кайоши Моримото. Давай опустим приветственную часть и перейдем к делу, мне некогда тут рассиживаться.       Шестой Хокаге устало поднял голову. Он не сразу понял, о чем идёт речь. Единственное, имя показалось ему знакомым. Точно! Ино докладывала о странном пациенте в больнице, но никакой информации о нем не было ни в Альянсе, ни за его пределами.       —Вот как, — Какаши перевел взгляд на вошедшего. Последний ни то с опаской, ни то с любопытством рассматривал кабинет. —Значит, вы утверждаете, что занимались разработкой этого яда?       —Да, все верно. Отряд учёных занимался этим, но в связи с неудавшимися испытаниями был ликвидирован. Я единственный выживший.       —Что вы можете предоставить в качестве доказательств? — Какаши перевёл взгляд на Цунаде и по её взгляду понял, что она уже допросила его.       —Раны и шрамы на моем теле. Я долгое время проживал на территории, которая была уничтожена нашим вирусом. Оттачивал и разрабатывал технику, способную очистить пространство от него, — спокойно ответил мужчина, как делал это уже в больнице. С Какаши он чувствовал себя не в своей тарелке. Взгляд серых глаз заглядывал в саму душу.       —И как это поможет нам? — спросил Хокаге, скрестив руки.       — В вашем случае… Это спасет жизни многим здоровым людям. Яд был усилен воздействием вируса. Это спровоцировало изменения и в распространении этого оружия. Но самое главное, другое… Вирус – живой организм, он изменяется, мутирует, и однажды, ваша вакцина с антидотом просто перестанут действовать. Я же предлагаю очистить вашу Деревню: почву, воздух, воду, — Кайоши смотрел на Какаши, надеясь уловить, смог ли он убедить его или нет, но взгляд был непроницаем, да и маска мешала понять.       —Что вы хотите взамен? — все тот же монотонный голос.       — Имя, — он посмотрел прямо в серые глаза, — и смерть.       Какаши выпрямился. Цунаде сузила глаза.       —Что ты имеешь в виду? — медик сверлила мужчину взглядом.       Кайоши опустил глаза лишь на секунду. Не от стыда, а будто собирая слова по обломкам внутри себя. Выдохнул, будто решаясь не на признание, а на приговор себе самому.       —Я умираю, — честно признался он.       —Ваши анализы чистые, в них нет следа яда, — перебила Цунаде.       —Да, вы правы, в тех анализах ничего нет, ведь я не заражен вирусом. Этот яд не оставляет следа в крови. Изначально он разрабатывался как особое биологическое оружие, которое невозможно было бы обнаружить в обычных анализах. Его суть заключалась в этом. Вам же повезло заметить его элементы только благодаря вирусу, — профессионально ответил Кайоши, поправляя очки. — Палка о двух концах, новое поколение его усилило, однако, он стал заметным. Потерял то самое уникальное качество.       Цунаде нахмурилась. Его слова имели смысл.       —— Моё тело разрушается. Не от вируса, вы правы. От… самого яда, того первородного, идеального. Ваш антидот не сможет вывести его из меня, потому как я буквально, состою из него. Я слишком долго жил на заражённой территории. Токсин накапливался, медленно разрушая клетки. Я ведь поглощал его. Оттачивал технику «Очищения». Изучал её, — он прикоснулся к правому боку, будто в подтверждении своих слов.       Атмосфера в кабинете накалилась. Цунаде нервно дергала ногой, сдерживая своё недовольство. Какаши молчал.       — Техника «Очищения» сработает. Я знаю, потому что на её создание и усовершенствование я положил всю свою жизнь, — он покосился на свои руки.       — Но цена за её использование будет соответствующая, — закончил за него Какаши. —А ты хитрец, решил на нас возложить ответственность за свою самоубийственную технику.       — Нет. — Кайоши слегка улыбнулся. — Я хочу, чтобы вы помогли мне дожить до её завершения, чтобы всё было не зря…       —Вот как… А что по поводу имени? — все также спокойно-безразлично спросил Какаши.       — Имя. Я хочу, чтобы техника осталась записанной под моим именем, — он говорил тихо, почти шёпотом, но каждое слово звучало как удар.       В комнате повисла тишина — тяжёлая, как мокрый снег на крышах.       Цунаде прищурилась так сильно, что в глазах её появился почти звериный блеск.       — Ты хочешь… славы? После крови, что пролилась из-за вас?       — Нет. — Кайоши покачал головой. — Я хочу хоть какого-то смысла, прежде чем моё тело умрёт. Чтобы когда-нибудь, через десять, пятьдесят или сто лет, кто-то открыл свиток, увидел «Метод Очищения Моримото» и понял: этот человек был не только создателем биологического оружия.       Какаши медленно выдохнул.       — Ты понимаешь, — произнёс он тихо, но холодно, — достойно умереть дано не всем. А ты хочешь, чтобы мы позволили сделать тебе это, да еще и вписали тебя в историю Конохи и мира шиноби в целом. Я правильно понял?       Кайоши кивнул.       — Вы напишите все, как было, можете воспользоваться всеми моими записями, что остались в палате. Я лишь хочу, чтобы моя смерть значила больше, чем моя жизнь.       — Выйди в коридор и не отходи от шиноби. Нам нужно переговорить с Хокаге, — приказала Цунаде голосом, не терпящим возражений.       Кайоши повиновался. Он опустил глаза и засеменил к выходу, но на мгновение замер в дверях.       — Я предлагаю вам не свою смерть, а шанс и время. Я хочу исправить, то, что было сделано в том числе моими руками. Дайте мне эту возможность… — дверь за ним закрылась.       Цунаде сложила руки на груди и откинулась на диван.       —Мерзавец… Он явно непрост… — выдала бывшая Хокаге.       Какаши медленно поднялся, подошёл к окну и сделал глубокий вдох.       —Я не почувствовал, что он лжёт… — сенсей задумался. — Люди, которые готовы умереть – непредсказуемы, тем опаснее...       — Ты ему доверяешь? — спросила Цунаде.       — Нет, вы правы, он непрост… — Какаши обернулся, — единственное, чему я верю, что ему осталось недолго. Моримото говорил об этом слишком спокойно… Смиренно…       —Мне не нравится, что он так говорил о своей смерти. Это не смирение — это… — Цунаде поискала слово, — расчёт.       Какаши медленно сел обратно, переплетя пальцы:       —Он действует, как человек, который ничего не боится. Ни вас, ни меня. Ни Деревни. Ни смерти.       —И это делает его идеальным… и самым опасным инструментом, — тихо закончила Цунаде. — Но, что, если он лжёт, Какаши?       —Мы это узнаем еще до того, как он сделает следующий шаг, — ответил Хокаге, складывая печати. Эта была техника «Глаз чтения мыслей».       Эти печати были знакомы ирьёнину, но она не хотела видеть, как её будут использовать на Кайоши. Она поднялась с дивана.       — Не переусердствуй, раз его тело итак на ладан дышит, значит его состояние может усугубиться в любой момент, — выдохнула Цунада.       —После проверки, будет окончательное решение. Я верну его в больницу, под наблюдение двух шиноби и медиков на всякий случай.       —Хорошо, но персонально мне его сторожить некогда, — ответила Цунаде, приближаясь к двери.       —Как Саске и остальные пострадавшие? — в голосе проскользнула тень тревоги.       —Что же… потери у нас следующие из тридцати пострадавших – пятеро в критическом состоянии, включая Учиху, остальные в средней тяжести. Погибло – восемь человек. Но сейчас ситуация могла поменяться, — ответила Цунаде, не оборачиваясь.       —Он выживет?       —Я не даю гарантий, — резко ответила Цунаде, — однако в больнице осталась та, которая, если надо будет…       Пятая Хокаге не договорила, но Какаши понял её. Он громко выдохнул, правая рука сжалась в кулак, будто он пытался схватить свою тревогу и удержать её.       —Спасибо вам, — ответил Хокаге.       Они оба замолчали. Снаружи пронёсся очередной порыв ветра. Дождь со снегом забил в окно.              —Аой! Что случилось?! — сердце пропустило несколько ударов. Сакура ощутила, как что-то внутри, буквально оторвало её от земли.       —ЧСС больше 110 ударов, угроза аритмии и повторного приступа! — затараторила медсестра.       —Пошли к нему, сейчас же! — ответила Сакура, буквально вскочив на ноги. Голова кружилась, но на смену этому пришёл адреналин.       —Я предупредил вас, — крикнул в след Иошиюки, но Сакура не слышала его.       Звуки вокруг притупились. Девушка слышала лишь усиливающийся писк монитора.       —Немедленно принеси мне чистый халат, — крикнула ирьёнин, снимая испачканный на ходу.       Аой кивнула и извлекла из шкафа дополнительный комплект медицинской одежды. Сакура уже мыла и дезинфицировала руки. Время тянулось так, точно они попали в желе или в замедленный фильм. Через четверть минуты, медик уже приступила к обследованию. Чакру она не могла использовать. Энергия просто не отозвалась на призыв. Грудь Саске поднималась неровно, дыхание было сбивчивым, блёклые цифры на мониторе прыгали, как сумасшедшие.       Прибор пищал. Частота ударов росла на глазах.       118…124…132…       Сакура ощутила, как воздух в лёгких леденеет. По рукам пробежала дрожь. Казалось все вокруг стало таким неважным, почти далеким и ненужным. В голове пошли волны.       —Сакура-сан, нужно стабилизировать его! ЧСС продолжает расти! — голос Аой вывел девушку из состояния ступора.       —Готовь аденозин и физраствор, срочно! — приказ прозвучал резко даже для неё.       Аой вздрогнула, но тут же метнулась к холодильнику. Сакура положила ладонь на грудь Саске, чтобы оценить дыхание. Оно становилось поверхностным, рваным.       «Держись… Сейчас тебе станет легче…» — мысленно успокаивала ирьёнин то ли себя, то ли шиноби.       Аой подошла с подготовленным шприцем, отсоединила капельницу и ввела в венозный катетер лекарство. Препарат вводился быстро, согласно правилам. Затем физраствор. Но для Сакуры время все ещё не приняло привычного бега. Несколько секунд ничего не происходило. Пищащий монитор. Завывание ветра за окном. Напряженное дыхание двух медработников, взгляды которых были прикованы к экрану.       132…125…118…       Писк монитора все ещё был частым, но цифры уменьшались.       —Он реагирует… — выдохнула Аой.       —Ещё минуту. Подождём минуту, чтобы сказать точно… — Сакура все так же не отводила взгляд от монитора, будто пыталась заколдовать его.       Аой посмотрела на врача. Печать на лбу посветлела ещё больше. Руки подрагивали. Взгляд был сосредоточен, но в тоже время потерянным. Адреналин… Сейчас только он поддерживал её на ногах. Медсестра осторожно придвинула стул и пошла за новой дозой отвара для Сакуры.       «Она что, использовала чакру? Почему даже техника обследования не сработала?» — подумала Аой, встретившись взглядом со своим отражением. Она выглядела уставшей. Волосы, что были собраны под колпаком в тугой пучок немного растрепались. Под глазами легла тень тревоги.       «Надо собраться и успокоиться,» — подумала Аой, распуская прическу, чтобы собрать пучок вновь.       Сакура опустилась на принесенный стул. Её ладонь легла на кисть Саске. Сейчас его дыхание стало более спокойным. Ритм выравнивался.       112…106…95…       Девушка выдохнула, сердце в её грудной клетке всё ещё сильно и быстро стучало, грозясь пробить легкие и ребра. По телу вновь прошлась дрожь, руки похолодели, даже ладонь Саске, казалась ей теплее её собственной.       Вдруг, она ощутила движение. Пальцы под её ладонью шевельнулись. Сакура замерла. Рефлекс… Но потом движение повторилось.       На экране пульс вновь сделал резкий скачок.       107…110…116…       «Только не это…» — пронеслось у неё в голове. — «Он ещё слишком слаб!»       —Саске, — она подалась вперед, слегка сжимая ладонь парня.       Его веки дрогнули, но остались закрытыми. Будто он пытался открыть глаза, но не смог. Услышал ли Саске её, она не была до конца в этом уверенна. Пальцы его руки едва заметно сжались — очень слабо, почти незаметно.       —Я здесь, Саске, — прошептала Сакура, дыхание сбилось.       «Надо позвать Аой, на случай, если понадобится ввести его в кому. Нельзя давать ему проснуться сейчас. Его организм еще на грани. Он всё ещё нестабилен!»       Но его сила иссякла так же быстро, как и появилась. Пальцы расслабились. Веки вновь стали неподвижными. Дыхание стало неглубоким, но ровным, без резких выдохов и вдохов.       Сакура взглянула на монитор. На экране ритм плавно стабилизировался.       111…98…94…90…       Сакура сглотнула, с трудом сдерживая нарастающую дрожь в теле.       — Он отключился. Это нормальная реакция организма, — констатировала Аой, войдя в палату с теплым напитком в руках. Снаружи она казалась спокойной, но внутри прошла волна тревоги, когда она увидела значения на мониторе. — Вам тоже нужно пару минут отдохнуть.       Сакура молча приняла отвар и сделала первый глоток. Наконец-то в бесконечный внутренний холод опустошенного тела вторглось тепло. Противное и гадкое на вкус, но всё же тепло. Оно медленно распространялось, казалось, в каждую клеточку, заражая энергией. Девушка с блаженством закрыла глаза, позволяя себе секунду облегчения. Сердцебиение становилось спокойнее, адреналин отступал, но привычного головокружения не последовало.       —Сакура-сан, больше не нарушайте приказ Цунады Сенджу. Она сказала, вы можете пострадать ещё больше, в худшем случае – впадете в кому или даже можете умереть. Сейчас в больнице достаточно врачей, способных помочь, пожалуйста, не взваливайте всё на себя… — Аой говорила тихо, но уверенно.       Ирьёнину нечего было возразить. Сакура сделала ещё глоток.       —Это произошло случайно… Ты же слышала, что один из пациентов в критическом состоянии умер? Я использовала технику… бессознательно. Даже не поняла, как… — Сакура не пыталась оправдаться, напротив, в голосе слышалась досада и укор к себе.       —А почему вы пришли к такому пациенту на помощь? Цунаде разрешила вам только обследовать и давать рекомендации, но не участвовать в их спасении напрямую. — Аой на секунду замолчала, боясь, что прозвучала грубее, чем хотелось. —Тем более за них отвечает господин Иошиюки Нисияма, — добавила медсестра. — Цунаде-сама назначила его ответственным за всех реанимационных пациентов, кроме Учихи Саске. И сказала проследить, чтобы вы даже не входили в эти палаты.       Сакура сделала еще глоток и усмехнулась. В голове сложился поганый паззл.       «Вот же кусок…», — она вспомнила свой разговор с ним в коридоре и его предупреждение. «То есть, он точно знал, что меня вообще не должно было быть там. Но вместо того, чтобы прийти и помочь, просто наблюдал…»       — Сакура-сан, что-то случилось? — медсестра увидела резкую перемену во взгляде.       —Нет, мне нужно вернуться к работе. Аой, продолжаем наблюдение и все предписания. Любое отклонение — сразу ко мне! — медик поднялась на ноги, ватность в них, наконец-то, отступила.       Врач подключила капельницу, настроив скорость, и вышла из палаты. На пальцах всё ещё ощущалось лёгкое прикосновение Саске, но работа больше не могла ждать.       Внутри бушевало цунами. Хотелось одним ударом впечатать этого недоврача. Сакура боролась с эмоциями, но они тут же отразились на лице, когда, идя вдоль коридора, она встретила Иошиюки, говорившим с тем самым молодым ирьёнином.       Парень выглядел подавлено. Он склонил голову и крепко сжал кулаки. Девушка остановилась. Ей не надо было слышать диалога, чтобы понять, что юного ирьёнина отчитывают.       «А судьи кто?» — зло вспыхнуло в голове у девушки.       — Доктор Иошиюки Нисияма, — голос Сакуры эхом пронесся по коридору, — срочно зайдите в мой кабинет, нам необходимо обсудить некоторые вопросы. Дождавшись лёгкого кивка в ответ, врач отправилась к месту встречи.       Сакура еле узнала свой кабинет. Он превратился в библиотеку или архив. Все вокруг было заполнено документацией, результатами анализов, учебниками и свитками. Сдвигая стопки за стопками, девушка расчищала себе путь к столу. Когда, наконец-то, бег с препятствиями был пройден, в дверь без стука вошел врач.       Его наглое поведение и надменное выражение лица говорило само за себя.       «Что же, тем лучше, могу не церемониться».       —Вы меня позвали, чтобы поговорить о вашей ошибке, повлекшей смерть пациента? Я ведь всё видел! Ваше состояние нестабильное, а вы вмешиваетесь в лечение тяжёлых пациентов. Это непрофессионально, Харуна-сан.       —То есть, зная о том, что я не в состоянии предоставить полноценную помощь пациенту, и будучи ответственным за больными в критическом состоянии, вы не предприняли ни одной попытки помочь? Просто наблюдали? — в её взгляде не было злости, он её не стоил, — только констатация факта, что перед ней – ничтожество.       Иошиюки дёрнулся, но тут же попытался сохранить важный вид.       —В отличие от вас, я всегда действую по протоколу! А вы были в чужой палате. Это нарушение правила! — врач начинал говорить на повышенных тонах.       — Вы правы, но где были вы? — Сакура также шагнула к нему. В глазах – ледяное спокойствие. — Вы должны были быть там. Это ваши пациенты и ваша ответственность. А вы решили подождать, пока я оступлюсь, чтобы потом что? — она медленно подняла бровь, — …доложить Цунаде-сама? Получить похвалу? Звание и должность в этой больнице?       —Это не ваше дело! Вы несёте ахинею! — шаг к ней.       —Да, тогда ответьте, где вы были? Почему вместо лучшего реаниматолога, видимо только по бумагам, там был тот юный парень? — голос резал своей сталью. Сакура не стала сокращать дистанцию. Лишь наблюдала.       — Он должен учиться! Учиться работать под давлением! Под огнем! Под крики техники!       —Учиться на умирающем пациенте?       Иошиюки замер на секунду. В глазах бушевал гнев.       — Сейчас он – не ученик в полном смысле этого слова, а вы – не наставник. Напоминаю, наша работа – не наблюдать, а предотвращать смерти. Вы видели, что он был в панике, но отправили его вместо себя! Ах, да, я забыла главной вашей целью было не спасение пациента, а поймать меня на нарушении правила. Но хуже всего даже не это… — Сакура сделала паузу, чтобы немного унять бушующие эмоции, —вы видели, что он собирается сделать. Знали, к чему это приведет, но даже не вмешались, чтобы предотвратить это, пока остальные занимались стабилизацией.       — Вы преувеличиваете! Моя задача была — контролировать пациентов, а не приводить в чувство неопытных врачей!       — Вы ничего не контролировали — Сакура повысила голос. —Просто стояли. Пассивно и бестолково. Я знаю, что история не знает сослагательного наклонения, но, если бы вы вмешались — крикнули ему или подбежали и отдернули от стола, пациент, возможно, пусть и с маленькой долей вероятности, мог бы выжил. Но вы промолчали, — изумрудные глаза наполнились яростью. Иошиюки просто повезло, что она не могла использовать чакру в полную силу. —Вы решили, что жизнь пациента — подходящая цена за урок. Вы решили, не пачкать руки, пытаясь исправить ситуацию.       Иошиюки с яростью и ненавистью в глазах смотрел на врача перед ним. Эта соплячка раздражала его с каждым словом всё больше и больше. Была бы его воля, он бы уже сейчас ударил её, указал бы место. Но он чувствовал в ней силу, превосходящую его, поэтому не решался.       — Поэтому, не смейте говорить мне про приказы Цунаде-сама. В попытке улучшить свою карьеру, подлизаться к Пятой Хокаге или, что там ещё было вашим мотивом. Вы нарушил главный протокол – не допустить гибели пациента, если можешь предотвратить её. И это я сообщу Цунаде. И не столько, потому что я хочу наказать вас, нет. Таким трусам как вы, не место там, где секунды и действия решают всё.       —Ты никому, ничего не расскажешь, сука! — мужчина побледнел, он с силой сжал кулаки и двинулся на Сакуру.       Девушка, поняла, что если она ничего не сделает, то умрет прямо здесь. В ладони врач ощутила легкое покалывание чакры, но прежде, чем успела предпринять что-то. Раздался грохот.       Тело Иошиюки дернулось вправо, впечаталось в шкаф, проломив его. Сакура успела лишь охнуть.       —Он ничего не успел сделать? — раздался рядом знакомый запыхавшийся голос.       —Госпожа Цунаде, — девушка, как никогда в жизни, была счастлива видеть своего учителя. — Нет.       Сакура выпрямилась и благодарно взглянула на свою спасительницу.       —Так введи меня в курс дела? Вас одних нельзя оставить даже на час! Так, быстро, приберите тут этот мусор, — крикнула медик санитарам, указывая на мужчину.       —Что с ним случилось?       —Споткнулся, — тут же ответила Цунаде. — Сотрясение мозга и переломы. Там разберетесь. Чакру не тратить, она нам ещё понадобиться! Действуем согласно протоколам о бесчакровом лечении!       —Так, теперь ты, — она обернулась на Сакуру, — рассказывай мне все!