Рабочее название: "Панацея"

      Больница изменилась в мгновение. В коридорах воцарилась напряжённая и тяжёлая тишина. Не обычная рабочая атмосфера, а та, что возникает после сильной встряски. Медсестры ходили быстрее и тише, стараясь не обращать на себя внимания, или сидели по палатам. Врачи также поспешили ретироваться к своим пациентам. Каждый будто боялся лишний раз что-то узнать или уточнить — словно стены могли выдать их любопытство. На посту две медсестры вполголоса обсуждали произошедшее, но увидев Цунаде и Сакуру, выходящих из-за поворота тут же смолкли, опустив голову.       В воздухе витало напряжение. Осязаемое. Острое. Колкое. Двое санитаров выносили сломанный шкаф. Из него выпал металлический лоток для инструментов. Звук удара был похож на взрыв печати. Медперсонал вздрогнул, услышав его.       Ученица и учитель вошли в один из процедурных кабинетов, где их не смогли бы достать чужие уши. Цунаде была в бешенстве, и её резкие размашистые движения выдавали в ней это чувство. Она кинула пальто на кушетку и переоделась в медицинский халат. Рывком открыла кран с водой, вымыла руки и продезинфицировала их.       —Отчёт. Последовательно. Со всеми деталями! — Цунаде даже не присела за стол. Она встала и облокотилась на него, сложив руки на груди.       Сакура выпрямилась и приступила к пересказу произошедшего за последние полтора часа. Голос был ровный и спокойный.       —Как только вы ушли, я направилась на обход пациентов. По сути, всем были назначено однотипное лечение, разница была лишь в дозировке. Мы также усилили поддержку печени и почек. Однако во время обхода, я услышала тревожный сигнал и сразу направилась туда. Нас было пятеро: трое врачей и две медсестры, мы все пытались стабилизировать пациента, но он вошёл в острую полиорганная недостаточность. Кроме того, молодым ирьёнином была допущена критическая ошибка, повлёкшая ухудшение состояния пациента и, в последствии, привела к смерти.       —Что за ошибка? И кто этот ирьёнин? — резко нахмурилась Цунаде.       — Наото Мураками, четвертый год обучения. Проходил практику в окраинной больнице Конохи под началом Иошиюки Нисиямы. Он решил провести технику, восстанавливающую печень, однако, из-за некроза органа это привело к его разрыву и внутреннему кровотечению, — Сакура сделала паузу, — во время попытки стабилизировать, я неосознанно использовала свою чакру для поддержания работы лёгких и сердца.       Тишина стала плотной, как влажный воздух перед летней грозой.       —Где был этот Иошиюки? Я назначила его ответственным только из-за того, что он являлся отличным врачом, способны реанимировать пациентов в критическом состоянии! — Цунаде ударила по столу, от чего последний чуть скрипнул. — Четвертый год обучения. Что он вообще забыл там? Иошиюки должен был буквально у него над душой стоять и контролировать каждый шаг. Как такое могло случиться?       —В нескольких метрах от нас. Следил из коридора за происходящим, не вмешиваясь…       Цунаде прищурилась. Над бровями легла морщина.       —То есть… Правильно ли я понимаю, ответственный врач позволил: ученику сделать фатальную ошибку, пациенту умереть, и зная мой запрет на твоё приближение к тяжелым пострадавшим, принимать тебе активное участие в стабилизации?! Я все правильно поняла, — голос Цунаде гремел, заполняя собой пространство кабинета.       Сакура кивнула.       — А после этого, он что сказал? Как мотивировал свой поступок? — Цунаде выдохнула больше воздуха, чтобы немного успокоиться.       —Что доложит вам и займет моё место до момента вашего прибытия, — девушка снова уловила волну ярости, поднимающуюся в ней.       —А затем попытался напасть на тебя в кабинете, — Пятая Хокаге закрыла глаза, удерживая себя от разрушения второго кабинета.       —Да, после того, как я предупредила, что доложу вам о его бездействии.       Цунаде сделала несколько шагов к окну и остановилась.       —Также нам с Аой удалось стабилизировать Саске. У него была тахикардия, которую мы купировали уколом аденозина. Сейчас он под контролем Аой, — закончила доклад Сакура.       —Значит так, — чуть спокойнее произнесла Цунаде, но все с той же сталью в голосе, — Нисияма отстранён. Полностью. Технику сдерживания я наложу лично, чтобы он наверняка ничего не натворил. Что же касается тебя, Сакура. Сколько отвара ты выпила?       —Две чашки…       —Ясно… Сейчас я наказывать тебя не буду. Это моя ошибка, что выбрала такого мерзавца. Однако, — медик подошла к Сакуре почти вплотную, — если ещё раз ты нарушишь моё правило, и влезешь туда, где твоё состояние может ухудшиться, я выпишу тебе такой запрет на работу. Отстраню на месяц от больницы! Ясно?!       Сакура кивнула в ответ. Она чувствовала, как руки немного задрожали от грозного взгляда Санина.       —А теперь, вперед, за работу, — добавила Цунаде, одобрительно положив руку на плечо ученицы. — Как почувствуешь слабость, скажи мне.       —Простите, могу я остаться здесь и переговорить с Мураками Наото, — осторожно спросила девушка, поправляя выбившуюся прядь волос.       — Я так понимаю, ты с ним переборщила, судя по твоему виноватому виду? — медик вздохнула.       Сакура промолчала. Совесть пробилась к ней не сразу. За тревогой, шоком, паникой и слабостью, она поступила не лучше Иошиюки. Она свалила всю ответственность за ошибку на интерна, которого, по сути, ей нужно было выгнать или заменить ещё в самом начале.       —Хорошо, позови его, а я займусь своими делами, — ответила Цунаде, покидая кабинет.       Спустя пару секунд вышла и Сакура. Она недолго бродила по коридору в поисках парня. Он стоял у её кабинета, привалившись спиной к стене.       —Наото, — ирьёнин вздрогнул и обернулся на врача. —Пойдем поговорим в другом месте, сейчас здесь слишком много ушей.       Парень медленно отошел от стены и, кивнув, последовал за Сакурой. След на щеке ещё горел, но краснота спала. А перед глазами плыл окровавленный образ шиноби и алые брызги на халатах. Сразу после происшествия интерн хотел покинуть больницу, но что-то остановило его. То ли пощечина Сакуры, то ли внутренний стержень, то ли образ пациента. В тишине они дошли до того же кабинета, где девушка отчитывалась Цунаде. Парень на секунду замешкался, но взял себя в руки и вошел в кабинет.       Врач повернулась на него и жестом указала сесть на стул. Сама же заняла место за столом. Он был точно визуальной границей перед ними.       —Наото… — начала Сакура, — я хочу попросить прощение за излишнюю эмоциональность во время эпизода с пациентом.       Парень удивленно, даже ошарашенно, поднял глаза на медика. Ему показалось, что он ослышался или вообще находился под действием галлюцинации.       —Да… Но… Это моя вина… — он собрал всю силу и процедил это признание. Оно точно застряло у него в горле.       —Технически, ты прав. После твоего необдуманного действия на панике, пациенту стало хуже…       —Он умер… из-за моих действий… Из-за моей неспособности сосредоточится в критический момент…       —И это так, однако, ты был не один. Нас было четверо помимо тебя, кто пытался стабилизировать пациента, и никто из нас не заметил твоего состояния, возраста и положения. Мы все, так или иначе, не справились и позволили ошибиться тебе, — Сакура сложила руки на столе, переплетая пальцы. В голосе не было ни тени мягкости. — Но более всего мне интересно, такая техника, которую ты попытался использовать, выполняется под контролем другого врача или, как в твоем случае, наставника.       — Иошиюки-сан… он сказал, что я должен учиться работать под давлением… — парень резко втянул воздух.       — Учиться? На пациенте в критическом состоянии? В момент полиорганной недостаточности? Это не обучение, Наото. Это отсутствие критического мышления и компетенции у наставника и тебя, — в голосе девушки промелькнули нотки раздражения.       —Мне нужно было отказаться, прочитать и узнать больше…       —Прекрати, — Сакура ударила ладонью по столу, заставив Наото сжаться. — В истории нет сослагательного наклонения! Мы бесконечно можем сидеть здесь и искать виноватых в произошедшем! Их как минимум шесть, включая твоего наставника.       Он впервые за разговор поднял глаза. В них — растерянность, страх.       — Сакура-сан… Что мне теперь делать?       «Это его первый погибший пациент… Первый, кого он не смог спасти,» — Сакура вспомнила, как однажды чуть сама не стала причиной трагедии, но рядом была Цунаде. Та, кто помогла в нужный момент не совершить критическую ошибку. Но у него не было такого учителя.       —Учиться, — тихо ответила врач, голос стал мягче. Наото выдохнул. Сакура встала. Медленно прошлась вдоль стола. — Ошибки делают все. Но только дураки считают, что это конец. Для врача это инструмент работы над собой и напоминание о том, что было сделано неправильно.       — Значит… Я не отстранён? — спросил осторожно Наото.       — Если бы я хотела тебя отстранить — тебя бы уже не было здесь, как и нашего разговора. Я хочу, чтобы ты работал. Но делал это правильно, — сказала Сакура, присев на кушетку.       — Что мне делать прямо сейчас? — парень впервые за всё время взглянул на уставшего медика, отмечая её сильную бледность и подёргивания спрятанных в карманы халата рук.       Сакура заглянула на него. В серых глазах, цвета лунного камня, она видела сочившееся чувство вины и каплю надежды.       — Во-первых, признайся себе, что да, из-за твоей ошибки умер пациент. Это факт. Во-вторых, перестань смотреть на себя, как на преступника и терзаться чувством вины — это не поможет ни погибшему, ни тем, кто ждет от тебя помощи. В-третьих, учись на ошибке, изучай и работай так, чтобы в следующий раз, победа была на твоей стороне! В-четвёртых, слушай и задавай вопросы. Мне, Цунаде-сама. Любому врачу, кто имеет опыт. Но не того, кто ставит свою карьеру выше человеческой жизни. Такие, как Иошиюки не достойны белого халата, так что не уподобайся ему.       —Извините меня, что подставил вас… — вздохнул Наото, выпрямив спину.       — Извинения — пустая трата времени. — отрезала Сакура. — Результатами отработаешь. На смену выйдешь в шесть утра вместе со мной. Будешь смотреть, слушать и не высовываться, пока не скажу. Понял?       — П-понял.       — Я не мягкая. И не собираюсь гладить тебя по голове за каждый правильный ответ. Однако помни, ты ещё интерн, и можешь стать нормальным врачом. Если не убежишь, не струсишь.       — Я останусь. И докажу, — Наото глубоко вдохнул. Плечи выпрямились.       Сакура кивнула.       — Тогда сейчас отдыхай, у тебя осталось пару часов. И, Наото…       Он замер, уже открыв дверь.       — Ещё раз попробуешь сделать что-то необдуманно под действием паники — выкину тебя из отделения лично. Без права вернуться.       Парень поклонился. Без возражений. И только когда дверь за ним закрылась, Сакура позволила себе тихий выдох. Хоть что-то ей удалось сегодня уладить. Она закрыла глаза на мгновение. Ровно на один вздох. Этого было достаточно, чтобы взять себя в руки и продолжить обход.       Девушка покинула кабинет и направилась к палате, которую ещё не успела посетить в связи со всеми свалившимися на неё обстоятельствами. Она открыла дверь и нос к носу столкнулась с Карин. Узумаки выпрямилась, сложив руки на груди, и нахмурилась.       —О, великая Харуно. Решила почтить нас своим присутствием? — попыталась съязвить девушка.       —Отчет по твоим пациентам, — Сакура прошла вглубь палаты, не отреагировав на колкость.       Карин усмехнулась в своей фирменной манере, после чего схватила планшет, лежащий на столе. Она начала громко переворачивать листы, звук на грани разрыва страниц лишь подчеркивал её раздражение.       —Итак, — наконец-то начала красноволосая девушка, — пациенты первой волны: пациент Юки Фурукава – умер, не приходя в сознание. Нэо Мацумура, Тетсуя Мацуока, Сузуму Аоки прибыли второй волной, соответственно сейчас все они стабильны, однако находятся в бессознательном состоянии. Температура продолжает держаться на 37,5. Печеночные и почечные показатели завышены, но не критично. Тахикардия также присутствует, но колебания ЧСС незначительны. Дыхание ровное. Давление занижено 100/60. Короче, — сделала вывод Карин, — выживут, можешь не беспокоиться, спасть их не придется.       —Продолжайте поддерживающую терапию. Давайте увеличим объем растворов на пять-десять процентов, — добавила медик, после того, как просмотрела анализы. —Следите за динамикой крови, ЧСС и давлением, — Сакура спокойно внесла данные в журнал и направилась к двери.       — Уже сделала, когда увидела анализы. Я не сижу и не жду твоих указаний каждые десять минут. Способна принять решение без подсказок.       —Карин, — Сакура захлопнула журнал и взглянула на девушку. —В чём твоя проблема?       —В твоём недове…       —В этой больнице ровно три человека, ну, честности ради, четыре, не включая меня, кому я доверю жизни свою и Саске с закрытыми глазами: Цунаде-сама, Шизуне, но её сейчас нет, ты и Аой. Безоговорочно.       Карин вглядывалась в её изумрудные глаза, ища подвоха.       —Я уже говорила тебе, Саске в критическом состоянии. Во время проведения техники «Извлечения», произошёл острый токсический коллапс, это стало причиной острой сердечно-сосудистой недостаточности. Его сердце зависело от техники, которую я применила на свой страх и риск. Более того, после стабилизации, произошёл очередной случай тахикардии. Он уже дважды был на волоске, Карин. Дважды. Я не могу использовать чакру, а самое главное, нельзя сейчас провести лечение ни одной из техник, потому как Саске нестабилен. Поверь, если бы было можно, я бы уже попросила тебя о его излечении тысячу раз, — голос не дрожал, но Узумаки ощутила всю боль, что испытывала Харуно.       —Ты сегодня разменяла свою удачу, на эту технику, так что будь внимательна, — ответила Карин. —Постарайся не развалиться раньше, чем Саске-кун выкарабкается! Я продолжу наблюдение, так что можешь не беспокоиться.       Девушка отвернулась и вернулась к капельнице. Разговор был закончен, но Сакура видела, как мелко задрожали плечи Карин. Медик поспешила покинуть палату.       Хаос больницы не исчез, просто сменил темп и форму. Крики пациентов и команды врачей стихли, резкие сигналы мониторов звучали реже и мерно, и от этого казалось, что жизнь замерла. Притихла. Но эта тишина не была расслабленной — она лишь сильней подчёркивала истинное зыбкое положение вещей. Спокойствие вокруг было настолько хрупким, что, казалось, при любой, даже самой незначительной ошибке, все рухнет и рассыплется.       Запахи крови, рвоты, гниющих тканей и паники смешивался с антисептиками и хлоркой. И последние вытесняли первые составляющие. Пол, исчерченный следами от каталок, напоминал о том, сколько крови здесь пролилось за последние часы. Там, где раньше лежали бинты и вскрытые упаковки шприцев, теперь пусто, но эта пустота не приносила облегчения. Санитары постепенно отмывали больничные коридоры от всех следов сегодняшнего хаоса.       Тишина больницы была неправильной. Не такой, что появляется после завершённой операции или удачного дежурства. Нет. Это была тишина выжженного поля боя — настороженная, тяжёлая. Она висела в воздухе, давила на барабанные перепонки, заставляла слушать каждый звук с излишней внимательностью.       Мониторы монотонно пищали, но каждый их сигнал отзывался под рёбрами.       Писк — врач поворачивает голову.       Щелчок — медсестра напряженно оборачивается и заглядывает в палату.       Хрупкость этого спокойствия ощущалась в каждом шаге. В каждом осторожном вдохе. В том, как врачи смотрели на экраны мониторов — с таким вниманием, будто могли удержать цифры на месте одной лишь силой взгляда.       Больница остановилась. Но жизнь в ней – нет. И она была шаткой, зыбкой — как пламя свечи, колеблющееся от каждого сквозняка.       Сакура ощущала это кожей и натренированным шестым чувством врача. Она толкнула дверь в последнюю палату и вошла. Аой меняла капельницу, внимательно наблюдая за монитором, когда её уединение нарушило появление врача.       —Как он? — спросила медик, подходя к кровати.       —На данный момент стабилен. ЧСС немного завышен, но некритично, максимальный показатель сто ударов в минуту. Давление понижено 100/60, однако, держится с момента стабилизации в одном положении, — отчиталась Аой.       —Ясно… Компенсаторная тахикардия… Пока наблюдаем, — Сакура всматривалась в монитор, пытаясь разглядеть цифры, но они расплывались в странное бесформенное пятно.       —С вами всё хорошо? — спросила медсестра, наблюдая за тем, как прищурилась врач. Она не замечала этого раньше за ней.       —Да, — ответила Сакура, разглядев значения.       Ирьёнин подошла ближе и положила руки чуть ниже ребер.       —Вы же не собираетесь? — вмешалась медсестра, прерывая врача.       —А… Что? — не поняла Сакура, но встретившись с серьезным, почти суровым выражением лица, улыбнулась. — Нет… Моя чакра мне не отвечает, я лишь хотела удостовериться, что оба лёгких работают как положено после пневмоторакса.       Аой незаметно с облегчением выдохнула. Сакура вновь посмотрела на грудину. На вдохе левая сторона плавно поднялась, правая же – немного отставала. Сакура нахмурилась. Стетоскоп блеснул в руке.       Воздух входил неровно, будто встречая какое-то сопротивление на своём пути. Дыхание всё ещё короткое и ослабленное. Однако сатурация была в пределах нормы – 95%. Пусть и по нижней границе.       «Возможно второе лёгкое компенсирует работу первого, но всё же… Это указывает лишь на одно…»       — Лёгкое с правой стороны всё еще не раскрылось до конца. Возможно, это из-за действия яда, поэтому дренаж оставляем и наблюдаем дальше, — сделала вывод Сакура, выпрямляясь.       Аой легко кивнула.       —Я сейчас к Цунаде-сама на доклад, после, надеюсь, вернусь, сменю тебя, чтобы ты могла немного передохнуть, — Сакура мягко и тепло улыбнулась девушке.       —Вам самой бы не мешало отдохнуть, — ответила Аой, протягивая анализы и данные.       —Да, куда уж тут… Всё слишком… — Сакура пыталась подобрать слова.       —Хрупко… — закончила мысль медсестра, наблюдая за тем, как врач пытается записать данные дрожащей рукой. Она вновь взглянула на неё. Ромбик на лбу у врача исчез, будто его и не было там.       «Ситуация критическая… Хоть бы Цунаде-сама отправила её на пару часов отдохнуть…» — пронеслось в голове Аой.       Сакура вернула планшет с информацией и медленно направилась к выходу. Перед глазами всё плыло, по коже от пальцев медленно расползался холод. Она пыталась дышать, чтобы немного облегчить симптомы, но изможденный организм медленно сдавал позиции. Ощущение покачивания преследовали её всё чаще и чаще.       «Нужно держаться… Я передам отчет Цунаде-сама и попрошу немного передохнуть. Как же болит голова… Так, вдох. Выдох…»       Девушка вышла из палаты и побрела вдоль коридора, периодически держась за стену. Но вдруг пронзительный писк монитора ознаменовал критическую ситуацию. Ожившие медсестры и несколько врачей во главе с Цунаде вбежали в палату.       Сакура знала, что они спешили к пациенту в критическом положении. Время вновь стало вязкой субстанцией. Врач стояла вполоборота, придерживаясь за стену. Сердцебиение было настолько сильным, что звук отдавался в ушах. Глаза точно примагниченные, смотрели в сторону палаты.       «Спасите его…» — пронеслось в голове. «Пусть он не станет ещё одним именем, высеченном на камне». Сакура даже не сразу поняла, что внутренне взывает ко всем известным ей Богам.       Звук монитора стал тихим. Мерным. Девушка, выдохнула. Тело немного расслабилось, когда она увидела Цунаде. Последняя встретилась с ней взглядом и направилась к ней. Карие глаза строго и пристально изучали ученицу.       —В палату, живо! Под присмотр Аой. Я приду через пару минут, — Санин даже ничего не дала спросить или сказать, на ходу забрав журнал с показателями и последними сведениями.       Сакура же, побрела обратно к палате. Благо до неё было недалеко. А сердце всё ускоряло ритм, размазывая холод по грудине. Когда она вошла в комнату и встретилась глазами с Аой, та поняла всё без объяснений.       —Слава, Ками-сама, — прочитала Сакура по пухлым девичьим губам, прежде чем села на кровать.       —Видно, я гораздо сильнее измотана, чем предполагала.       — Вы даже не представляете насколько… Просто не видите, себя со стороны, — Аой приблизилась к врачу, придвигая столик со всем необходимым для инфузии.       Сакура промолчала и вытянула руку. Меньше всего ей сейчас хотелось поспорить, возможно, из-за реакции Цунаде на неё и её состояние. Процедура прошла быстро и почти безболезненно.       —Подготовила? — в тишину палаты ворвался звучный голос Цунаде. Она принесла с собой раствор антидота. — Аой, все, как со всеми. Антидот – 150 мл/1 час. Затем физраствор, глюкоза и дальше по списку.       —Я всё поняла, — ответила медсестра, настраивая скорость введения препарата. — Позвольте мне…?       —Да, пока свободна, можешь передохнуть. Позову тебя чуть позже, — сказала Цунаде.       Аой поклонилась и спешно покинула палату, прикрыв за собой дверь.       —Теперь внимательно меня слушай, Сакура, — Цунаде стала говорить тише. — Помнишь пациента Кайоши Моримото?       —Да… Тот странный, который с занозой, — девушка делала над собой усилие, стараясь не провалиться в темную засасывающую бездну. Она понимала – информация важная.       —Так вот, скажу коротко. Он – один из создателей яда. Того самого, которого использовали в пригороде Деревни Железа.       —Но все учёные были уничтожены… — Сакура немного выпрямилась в кровати, на лице промелькнула тень непонимания.       —Не все, везунчик. Он, гонимый совестью, известностью, или, что там в его голове, разрабатывал технику очищения местности от этого яда. Сейчас Кайоши предлагает нам использовать его и эту разработку, как средство в борьбе с ядом и вирусом.       —Техника, что очистит нашу Деревню от следов этого оружия? — с недоверием произнесла Сакура. Она с силой сжала кулак под одеялом.       — Да, — Цунаде подошла к окну и сложила руки на груди. — Какаши сейчас допрашивает его с особой тщательностью.       — Вот как… Но разве он не должен быть заражён? Его тело, — вдруг Сакура согнулась точно от удара в живот. Внутренности сжались так, что невозможно было сделать вдох. Дыхание срывалось.       Цунаде успела подставить тазик, куда девушку стошнило. Когда всё закончилось, и Сакура смогла вздохнуть, врач помогла ей лечь набок и вытерла лицо влажным полотенцем.       —Интоксикация – она такая. Дыши глубже. Вот так, успокаивай сердце. Всё хорошо, ты в безопасности… — Пятая Хокаге гладила ученицу по руке, пытаясь согреть ледяную ладонь. —Его тело умирает… Он во всяком случае так сказал…       —Кай…оши умрет во время этой тех…тех…ники, не так ли? — Сакура с трудом подавляла дрожь в теле.       —Да. Решил напоследок, так сказать… Помочь… Но я не верю в искренность его мотивов.       —Ему пона…добится много…чакры… — вдруг её осенило. —Бьякуго… Вам придется… участво…вать во всем этом… — догадалась Сакура.       —Если Какаши примет решение использовать его, то да. Но я не могу разорваться и быть и там, и в больнице. Поэтому я даю тебе сутки. Слышишь меня… Сутки. Больше у меня ничего нет. Оставлять больницу на других не смогу. Я не доверяю сейчас никому здесь, после того, что случилось.       Сакура смотрела на Цунаде, она понимала, какому риску себя подвергает учитель, если вдруг Какаши-сенсей согласится на этот странный план. Пропускать свою чакру через другого, та ещё морока. Перед глазами тут же пронесся эпизод войны, где они с Обито пытались найти Саске в мирах Кагуи. Но, вот с другой стороны…       —Кайоши сказал, что вирус будет мутировать и тянуть за собой яд… И однажды…       —Мы вновь столкнемся со всем, что сейчас происходит, — закончила Сакура…       —Да… Так… Пока решения Какаши нет, а моё есть. Сутки на отдых, — Цунаде медленно вытянула руку, касаясь лба девушки.       Сакура хотела сказать что-то ещё, но силы окончательно покинули её.       Цунаде подключила ученицу к монитору, поверяя показатели. Они все были по нижней границе – результат интоксикации, переутомления и истощения запасов чакры.       «Что же… Это по крайней мере единственное, что я могу сделать для неё сейчас,» — вздохнула женщина.       Взгляд карих глаз переместился с одного монитора на другой.       —Саске, не смей беспокоить её, — она произнесла это своим обычным командирским и громким голосом. На экране бежал синусовый ритм. Он был в более-менее стабильном состоянии.       —Госпожа Цунаде, — Аой вошла в палату, в глазах тревога. — Вас зовут к посту. Говорят, Шестой Хокаге пришёл.       —Ясно, они под твоим надзором. Если что, зови.       Цунаде точно знала, зачем Какаши пришёл. Он принял решение. Оставалось только одно – узнать и принять его. Женщина выглядела воинственно, но когда вышла к ожидающим её людям, поняла, пришла новая проблема.       На кушетке развалившись и тяжело дыша, сидел Кайоши. По вискам и лбу катились капельки пота. Они терялись в воротнике расстёгнутой на две пуговицы рубашки. Вдохи были слишком поверхностными, Цунаде даже не была уверена, что воздух доходил до лёгких. На выдохе он хрипел. В уголках губ скопилась слюна и кровь.       —Какаши! Я предупреждала тебя не перегибать палку! — грозный окрик, заставил медсестёр, дежуривших на посту пригнуться.       —Я вас услышал и не усердствовал. Однако его тело отреагировало подобным образом.       —Немедленно в палату его. Подключите к мониторам и проверьте основные показатели, — крикнула Цунаде спешащим к пациенту медсестрам.       —Иди в мой кабинет и жди меня там, — Цунаде подошла к Шестому Хокаге вплотную. — Скажи мне лишь одно… — женщина взглянула в глаза мужчине.       —Стабилизируйте его, — коротко ответил Какаши, пряча руки в карманы накидки.       —Ясно, — Цунаде поняла, какое решение принял Шестой Хокаге.       Цунаде медленно направилась в палату. Когда она вошла, всё уже было готово.       —У него повышено давление. Сердцебиение – сто двадцать ударов в минуту. Сатурация – девяносто два процента, — отчиталась медсестра.       —Вот как… Больше ничего критичного не было обнаружено?       —Пока нет, анализ крови взяли, направили в лабораторию, — отчеканила девушка, поправляя халат.        Цунаде кивнула. Рука, объятая чакрой, приблизилась к мужчине. Она обследовала орган за органом. Вывод был безрадостным, но явно определённым.       «Толку от всех этих анализов нет. Диагноз один. Кайоши умирает… Его органы постепенно отказывают… Но всё же, нужно попытаться стабилизировать его».       —Так, подключите кислород два литра, думаю, будет достаточно. Начните инфузию — сто пятидесяти миллилитров физраствора, глюкоза 5% и раствор электролитов, — Цунаде хотела еще добавить, но посмотрела на ладонь. На ней зиял новый сильный ожёг – демонстрировал дзюцу Какаши. Последствие техники. — Займитесь его рукой. Очистите поражённые участки, наложите регенерирующую мазь. Чакру использовать для лечения нельзя. Я приду минут через десять.       Врач вышла из палаты. Внутри всё сжималось. В ней боролись представители двух профессий – один профессионально спасал, второй – убивал. И как шиноби, она понимала, что Кайоши – лишь инструмент защиты её Деревни, но вот врач в ней упорно взывал к совести и медицинской этике. Борьба продолжалась до двери кабинета.       Цунаде потянула ручку на себя и вошла. Какаши стоял у окна, вглядываясь в беспросветную серость подкрадывающегося утра.       —На данный момент Кайоши не способен выполнять свою технику. Организм находится в стадии системного разрушения. Органы работают на износ, и он уже близок. Будем надеяться, что удастся его стабилизировать за пару-тройку дней. Речи о полном восстановлении не идет, я не смогу вылечить то, что разрушалось годами, — сказала Цунаде, подходя к столу. — Ты понимаешь, что это значит.       —Поэтому он и хотел работать с тобой или Сакурой, — ответил Шестой Хокаге, не оборачиваясь.       —"Бьякуго" сможет поддерживать жизнь в нём, какое-то время. Но эта техника в буквальном смысле сожжёт его, как только он закончит, — Цунаде старалась говорить отрешённо, но внутри всё было не на месте.       —Это его выбор. Мы его приняли, — отрезал Какаши. Он взглянул на Цунаде. Она ещё никогда не видела его в таком состоянии. Казалось, что в эту ночь его теневая сторона взяла вверх над привычной ему человечностью.       Врач не осуждала. Понимала, если бы была на его месте, приняла бы такое же решение. Жизнь населения Деревни она ставила гораздо выше, чем какого-то незнакомца, повинного в появлении этого оружия…       —Через три дня техника «Очищения» должна состояться, — Какаши двинулся к выходу.       —Можешь не притворяться, что тебе легко далось это решение, — бросила вслед Цунаде.