Рабочее название: "Панацея"

             Сыро…Холодно… Резкие порывы ветра нещадно гнули деревья. Ветки слегка потрескивали, будто моля о пощаде. Остатки ночного тумана стелились по земле. Стало ощутимо светлее, но краски так и не проявились. Все вокруг тонуло в серости: здание больницы, брошенные дома, река, мост.       Воздух всё ещё был плотным, тяжелым… Тучи неслись по небу, грозясь обрушится новыми волнами снега или дождя… или всего вместе. Вдруг, на мгновение в просвете между ними мелькнул холодный луч. Он успел коснуться только крыши больницы, прежде чем бы поглощён вновь.       Чёрный сменился светло-серым. Холодная ночь уступила место безжизненному утру. Вокруг стояла тишина. Никого не было. Зонты не мелькали, дети не шумели. Даже бездомные собаки и кошки будто растворились в этой тишине.       Вопреки прогнозам Цунаде, ближе к десяти утра Кайоши пришёл в себя. Он выглядел бледным и немного дезориентированным, однако, жизнь, каким-то невероятным образом продолжала бурлить в некротических тканях органов, заставляя последние работать.       Атмосфера в палате стояла настолько напряжённая, что казалось, монитор работал тише, чем нужно.       —Что же, я не ошибся в вас, — криво улыбнулся мужчина, увидев медика, стоящего в дверях.       —Главное, чтобы нашей ошибкой не стало доверие тебе, — Цунаде приблизилась и села на стул рядом с кроватью.       —Меня проверили, нет смысла в вашем недоверии.       — Я пришла не философствовать, — отрезала Сенджу, — техника будет проведена. Решение принято. Теперь выкладывай всё.       —Спасибо… — выдохнул Кайоши, пытаясь встать. Но тут же вернулся в прежнее положение, когда ощутил режущую боль в лёгких. С губ сорвался судорожный выдох.       —Не советую.       —Я… Я всё скажу, как и обещал… Но, когда буду уверен, что вы выполните мои условия, — он рвано дышал, но сдаваться не собирался.       —Помнишь, о чём я предупреждала тебя? — Цунаде выглядела холодно и отстранённо.       — Что убьёте, в случае обмана.       — Верно… — зелёная чакра вспыхнула мягким, но угрожающим светом. — Не играй с нами, — карие глаза были холоднее ветров северных Деревень. — Ты хочешь, чтобы тебе дали умереть красиво и войти в историю. Как будто это в сущности что-то поменяет. Но ты заблуждаешься. Ты – не герой, ты – убийца, который слишком поздно решил загладить собственные грехи. Ты жалок…       Кайоши вздрогнул, когда ладонь начала движение к его грудной клетке.       —Вы же врач, — Кайоши попытался звучать спокойно, но получалось не очень хорошо.       —Да, но кроме этого я – шиноби Деревни Листа, — продолжила Цунаде уже спокойнее. — А знаешь, что самое отвратительное в тебе? Ты, как несколько лет назад, просто наблюдал, изучал как твоё, в том числе изобретение, сжирает и убивает невинных людей. Кайоши, ты мог прийти раньше… Но не сделал этого. Ждал, видимо, момента, чтобы эффектно появиться? Или прижало осознание, что жить осталось два понедельника, в лучшем случае. Долг, смерть, честь, достоинство – ты лишён их.       Кайоши всё еще неотрывно смотрел на замершую над ним ладонь. Пауза затянулась. Раздавалось только потрескивание чакры.       —Так что, … — она опустила руку на коленку, прерывая технику, — не ошибись ещё раз… Если, конечно, хочешь умереть с пользой. А сейчас рассказывай всё. Без своих игр и условий.       Кайоши вздохнул, нехотя признавая своё поражение.       —Я поставил печати… — голос немного захрипел. — Там, где их не хватало… С помощью их и вашей купольной техники, я ограничу пространство для своего дзюцу. Затем… — дыхание становилось отрывистым, но Цунаде выжидающе смотрела, закинув ногу на ногу. — Создастся купол за счет моей чакры и вашей техники «Бьякуго». Моей мне не хватит на такую обширную площадь…Ваша техника послужит лишь дополнительным внешним источником энергии, и… — он на секунду замолчал.       — Способ продлить тебе жизнь, чтобы ты на атомы не разрушился в середине процесса, — закончила Цунаде. Шиноби в ней уже делал расчёты возможных исходов. Врач – оценивал риски и последствия.       —Купол – вытянет всю отраву и следы вируса на себя, а затем, все вернется в источник техники, то есть – меня… Вам придется вовремя разорвать связь «Бьякуго» со мной, а то тоже станете частью источника.       Цунаде громко выдохнула, понимая, о чём Кайоши умолчал в первом разговоре с ней и Какаши. Где-то в глубине души она точно знала, что есть какое-то второе дно у этой техники. Не то, чтобы медик боялась смерти, нет. Цунаде шла с ней рука об руку. Они уже не раз чувствовала её ледяные руки на себе или пациенте…Вот только… доверить жизнь какому-то странному проходимцу… В смертельно-опасной технике… Цунаде сложила руки на груди, будто создавая невидимую преграду между собой и Кайоши.       —Если вы не доверяете мне… Или не хотите подвергать себя опасности, то я слышал есть ещё один медик способный на «Бьякуго», — сказал Кайоши, увидев смятение, промелькнувшее на мгновение в карих глазах.       —Не смей недооценивать меня, — Цунаде говорила спокойно. — Это наше с тобой дело, не втягивай сюда других.       Кайоши осекся, встретившись с холодной сталью глаз.       —Тебе дали три дня на восстановление, — продолжила Цунаде, не меняя позы. —Ни часом больше. Это решение Шестого Хокаге.       —Значит он всё-таки согласился на мои скромные условия?       —Что произойдет после техники?       —Я умру, — безрадостно ответил мужчина.       — Я знаю, что ты умрёшь. Вопрос даже не в «если», а в «когда». Но, что будет после твоей техники?       —Дождь… Несколько дней будет идти дождь, возможно неделю или чуть больше… В зависимости от степени заражения. После этого возьмите пробы земли и воды… Если всё чисто, значит я умер не зря, и можно возвращать жителей домой.       —Ясно… После завершения техники, реанимировать тебя мы не будем… Не потому что не хотим, а потому что нечего будет реанимировать…       —Да, я хотел попросить об этом… Запечатайте, то, что от меня останется и сожгите… Пепел запечатайте повторно и после этого закопайте.       —Мы будем поддерживать твои органы. Не лечить. Поддерживать, — Цунаде встала и направилась к двери. Она ощутила легкое движение знакомой чакры.       —Я понял, — коротко ответил Кайоши, медленно закрывая глаза.       Цунаде развернулась у выхода.       —Кайоши, — мужчина постарался взглянуть на медика. — Если купол схлопнется раньше — ты умрёшь зря, — бросила она напоследок. — И тогда я или Какаши лично проследим, чтобы твоё имя не запомнили ни как убийцу, ни как спасителя. Ты канешь в небытие, так и оставшись призраком прошлого.       Дверь закрылась.       А за ней осталась палата, тишина и человек, который точно знал — жизнь уже начала обратный отсчёт.              Сакура пришла в себя ближе к полудню, когда бледная серость утра сменилась тяжелыми облаками, скучившимися на бескрайнем небосводе. Она медленно открыла глаза. Пелена темноты в этот раз плавно отступила… Шаг за шагом отдаляя её от себя. Сознание возвращалось медленно. Сначала Сакура услышала звук — ровный, приглушённый… Ей удалось различить писк монитора. Затем — ощущение простыни под пальцами и тяжесть в теле, непривычная, чужая.       Сакура сделала осторожный вдох. Воздух вошёл легко. Без почти уже привычной рези в груди, и это было первым обнадёживающим знаком. Ей действительно стало лучше. Не хорошо — но заметно лучше, чем ночью и ранним утром. Она попыталась сесть. У неё получилось не с первого раза, но Сакура была рада и этому. Медик прислушалась к внутренним ощущениям.       Голова больше не раскалывалась, сердце не пыталось вырваться из груди, а мир перестал плыть перед глазами. Однако истощение всё ещё крепко держало её, точно спрут: по телу периодически проходила мелкая дрожь, а изнутри тянуло знакомым холодом, таким, что не боится ни одеяло, ни тёплый воздух палаты.       Чакры было недостаточно, её было критически мало. Но Сакура чувствовала, как энергия медленно циркулировала в теле. Она выдохнула и медленно повернула голову.       На другой каталке, рядом с ней лежал Саске. Быстро пробежав взглядом по нему, она отметила, что грудная клетка больше не проваливается. Дыхание не поверхностное, не то, каким она запомнила его перед тем, как уснула. Нет. Спокойное. Хоть и в кислородной маске.       Сердце на мониторе вырисовывало стабильный синусовый ритм. Сатурация была в норме.       Жив.        «Кризис миновал…» — осторожно предположила девушка. Она хотела было уже подняться, но вошедшая в палату Аой нарушила её планы.       —Вы уже пришли в себя? — медсестра приблизилась к Сакуре, осторожно возвращая последнюю в лежачее состояние. — Вам еще нельзя вставать. Распоряжение госпожи Цунаде! — добавила девушка, для усиления эффекта.       —Да… — голос Сакуры был немного хриплым. — Сколько времени?       —Почти полдень, — ответила Аой. — Вы проспали несколько часов. Саске всё это время стабилен. Критических моментов больше не было, приступов аритмии не случалось, сатурация держится в пределах нормы. Давление всё ещё понижено, но без отрицательной динамики.       От этого в груди что-то болезненно сжалось — впервые за всё время не от страха, а от облегчения. Сакура прикрыла глаза на мгновение.       —Были ли ещё смерти за сегодня? — осторожно спросила врач, ощущая, как Аой вытащила катетер из вены и залечила рану теплой энергией.       —Да… Еще один в критическом состоянии. Полиорганная недостаточность. Печень не выдержала… Произошёл разрыв органа…       Сакура уже знала этот сценарий, события вечера и ночи вновь проплыли перед глазами.       —Ясно… — вздохнула Сакура, открывая глаза. — Спасибо тебе за всё…       —За должностные обязанности не благодарят, — мягко ответила та.       Сакура слабо улыбнулась, но силы на что-то большее не нашлось. Тремор снова прошёлся по пальцам. Это странное ощущение на подушечках… Она чувствовала пульсацию чакры, но её там не было.       —А Цунаде-сама…? — спросила Сакура тише, потирая ладони, стараясь избавиться от странного ощущения.       —Госпожа Цунаде сейчас с пациентом по имени Кайоши… — ответила Аой, меняя капельницу у Саске. — Она долго сидела с вами, а потом, когда ваше состояние стабилизировалось, то ушла на обход. Я сообщу ей, что вы очнулись, а вы пока не вставайте! — строго сказала девушка, закрывая дверь за собой.       —Будто у меня есть выбор, — в пустоту ответила девушка, поворачиваясь на бок.        Она снова посмотрела на Саске. По рукам вновь прошла дрожь. В пальцах неприятно закололо, точно она сжала ежа или дикобраза.       «Шаннаро! Да, что же это…» — зло подумала девушка. Она тёрла ладони в тщетных попытках избавиться от этого. Но дрожь вперемешку с болью только усиливалась.       Сакура прижала руки ко рту и выдохнула порцию тёплого воздуха. На секунду всё прекратилось. Врач продолжила дышать, и как только ладони согрелись, болезненные покалывания прошли.       Её одиночество не продлилось долго. Цунаде вошла в палату. По её внешнему виду и задумчивости, скрытой в карих глазах, Сакура поняла, к чему стоит готовится.       —Самочувствие? — коротко спросила учитель, присаживаясь на стул.       —Вполне сносное, только чакры мало, — честно ответила ирьёнин.       —А ты что хотела? Чтобы за, — Цунаде перевела взгляд на часы, — семь почти часов, ты восстановилась полностью после практически трёхнедельного недосыпа?       Сакура промолчала. Ей нечего было ответить на этот вопрос.       —Скажите, какое решение принял Какаши-сенсей?       Цунаде взглянула на неё, глубоко вздохнув.       —У нас три дня на подготовку к технике, — коротко ответила Санин.       Сакура опустила глаза… Внутренне, она была готова к этому решению, но когда услышала, испытала толику смятения. Как шиноби – пожертвовать одним, ради всей Деревни и будущего жителей – ничтожная цена. Но как человек и врач… - каждая жизнь имела свою ценность, они боролись за каждую из последних сил.       —Хорошо…       —Я участвую в этой технике, поэтому эти три дня мне нужно отдохнуть и поднакопить чакры, чтобы не дать Кайоши откинуться раньше времени, — Цунаде посмотрела в окно, наблюдая как мокрый снег налипает на стекло.       — Я возьму больницу на себя, вам не о чем беспокоиться! — заверила Сакура, готовясь встать, но чужая рука прервала её попытку.       — Я не сказала, что ты должна сейчас броситься очертя голову на обход. У тебя еще есть время на отдых, потрать его правильно. Тебе придётся три дня быть один на один со всем, что происходит, даже чуть больше, — Цунаде сделала глубокий вдох, —я не знаю, сколько моей чакры потребуется, поэтому, возможно, мне понадобиться время и после техники.       Сакура увидела на короткое мгновение страх и растерянность, проскользнувших в глазах учителя. Ей хотелось как-то поддержать её, но слова застыли в горле болезненным комом.       «Цунаде-сама… С вами всё будет хорошо…» — проносилось в голове, точно молитва.       —Ладно! — взгляд женщины вновь стал собранным. — Надеюсь, ты меня поняла. Теперь переходим к делам насущным.       —Последний вопрос, госпожа Цунаде… — Сакура сжала кулаки под одеялом. — Как мы поймём, что техника сработала?       —Кайоши сказал, пойдет дождь… Затяжной… От нескольких дней до недели, — ответила врач.              Три дня сгорели незаметно за бесконечными больничными делами. Отчёты, обследования, обходы, капельницы… Единственное, что не могло не радовать медицинский персонал – практически все пострадавшие, оставшиеся в живых, пришли в себя.       Сакура впервые за этот день присела отдохнуть на кушетку в коридоре и выдохнула. Усталость временами выбивала её, но короткие перерывы помогали хоть как-то собраться и продолжить работать.       —Сакура-сама, возьмите, Аой просила вам передать, — Наото протянул стакан воды и пилюлю.       —Спасибо тебе, — выдохнула девушка, принимая спасительную капсулу. Горло неприятно обожгло холодной жидкостью. —Наото, отнеси это, — врач кивнула в сторону стопки журналов и анализов, — ко мне в кабинет.       —Хорошо, — кивнул парнишка.       Сакура смотрела ему в след. Они работали бок о бок уже третий день, и ни разу она не смогла найти ничего, к чему-бы могла придраться, разве что неуверенность в действиях и излишнюю спешку, но это дело практики и работы над собой. В остальном – вполне способный и понятливый интерн.       —Сакура? — голос принадлежал Карин. Она собиралась сменить своего напарника.       —Да, что-то случилось? — ирьёнин, по инерции, поднялась, готовая в любой момент оказать помощь.       Карин промолчала, выжидающе смотря на врача. Сакура глубоко вдохнула.       —Пошли, — только и ответила она.       Сакура приблизилась к палате и толкнула дверь, пропуская красноволосую куноичи вперед.       —Напоминаю, любое лечение чакрой и кровью запрещено.       —Я не дура, — огрызнулась Карин, несильно отталкивая Сакуру.       Она вошла в палату и остановилась перед каталкой. Саске был уже без кислородной маски. Дренажная трубка извлечена. Звук мерно раздавался по палате. Цифры показывали норму. Мертвенная бледность отступила.       —Кризис миновал, — сказала Сакура, подходя ближе. Вновь это болезненное ощущение резало пальцы. Их буквально сводило от холода, хотя в палате было тепло. Она сжала кулаки, врезая в кожу недлинные ногти. Спустя несколько секунд все прошло.       —Какой прогноз? Почему он не приходит в себя, раз кризис прошел?       —Прогнозов я не даю, никаких. Саске, — имя заставило сердце пропустить удар, — прошел пока только период кризиса. Его организм еще в шоке, к тому же сказываются травмы, полученные при падении.       —Значит… Пока организм не выйдет из этого состояния, он будет в коме?       —Да.       —Ясно, — Карин сжала кулаки, подавляя любые проявления эмоций. Сейчас это было непозволительно. — Я возвращаюсь к работе!       Сакура проводила её взглядом. Ей было знакомо то чувство, что сейчас накрыло Карин.       —С вами всё в порядке? — осторожно спросила Аой. Она только вошла в палату, вернее Карин чуть не сбила её с ног, выбегая из комнаты.       Сакура кивнула.       —Спасибо за пилюли. Они творят чудеса, — улыбнулась девушка.       —Сакура-сан, — вдруг голос медсестры стал тише и звучал напряжённо. — Там пришли шиноби, Цунаде-сама и Какаши-сенсей. Они пошли в запечатанную палату.       Девушка кивнула и поторопилась к указанному месту. Коридор казался ей бесконечным. Время вдруг стало ощутимой вязкой субстанцией. Тревога узлом скручивала органы.       Палата… Ещё палата… Вот они…       Кайоши шел впереди. Шаркающая походка неприятно отдавалась в ушах. Тяжёлое хриплое дыхание. Испарина на лбу. Запах… знакомый запах смерти и разлагающейся плоти.       По бокам от него шли шиноби, зеленые от подступающей тошноты. Цунаде и Какаши замыкали процессию. Они не говорили. На лицах – точно маска застыла холодная решимость. Вдруг Кайоши остановился, заметив Сакуру. Он улыбнулся ей жутковатой улыбкой.       —Был рад знакомству, — прошептал Кайоши.       От него не осталось ничего, что успела выхватить память в их прошлую встречу. А всё происходящее напомнило ей сцену казни из старых фильмов.       —Господин Кайоши, — казалось сами стены вздрогнули, от голоса розоволосого медика. — Несмотря ни на что, спасибо.       Мужчина обернулся и на секунду в мутных глазах промелькнуло удивление. После чего он отвернулся, и процессия продолжила движение. Цунаде, проходя мимо, осторожно улыбнулась уголками губ, встретившись взглядом с взволнованным взглядом ученицы. Какаши напротив, сделал вид, что не заметил Сакуру. Когда дверь больницы закрылась, казалось громкий звук хлопка прошелся эхом по всему помещению.       «Ками-сама… Пусть всё получится… Пусть его смерть будет ненапрасной. И для него, и для нас. Пусть госпожа Цунаде вернется невредимой…» — Сакура чувствовала, сердце готово было выпрыгнуть из груди. В ушах раздавались гулкие удары в груди.       «Мне нужно успокоиться и вернуться к работе! Цунаде может понадобиться экстренная помощь, нужно подготовить заранее всё необходимое. В случае чего, нужно быть готовой ко всему,» — Сакура несильно ударила себя по щекам.              Слякоть расползалась в стороны от каждого шага, неприятно хлюпая под ногами. На улице царила удивительная тишина. Даже ветер, вечный властитель улиц, сегодня смолк. Серые облака медленно плыли по небу, плотным кольцом скрывая солнечный свет от продрогшей земли. Черные ветви тянулись к небу.       Кайоши вдыхал холодный воздух. Он был сырым и пах снегом. В душе было также пусто и тихо. Перед глазами не плыли картины его жизни. Не было образов близких или любимых. Будто яд проник в само сознание исказил и уничтожил всё, что было.       Кайоши остановился и поднял лицо к небу.       Было и ему страшно? — Он не мог ответить.       Хотелось ли ему жить? — Определённо, нет.       Тогда к чему все эти волнения и сомнения…       Он сильно закашлял, согнувшись почти пополам. Цунаде хотела было подойти, но Кайоши выпрямился и пошел дальше, тяжело дыша. Только спрятал замёрзшие руки в карманы.       Они приблизились к центральному зданию резиденции. Двое сопровождающих шиноби быстро подняли мужчину на самый верх. Цунаде и Какаши сделали это самостоятельно. Медик приблизилась к Кайоши и положила руки на плечи.       Вся она сейчас была струной. Напряжение сквозило в каждом взгляде, движении, шаге. Цунаде просчитывала про себя все этапы техники, прикидывая момент, чтобы прекратить «Бьякуго».       —Я готов, — холодно прохрипел Кайоши, ощущая железную хватку на своих плечах. Дышать становилось всё труднее, будто в лёгких вода. Хотелось откашляться, но все приступы заканчивались лишь кровавым пятном на белых простынях. Облегчения не было.       —Тогда начинаем! — четко скомандовала Цунаде, активируя печать.       Она обвивала её руки, оплетала тело мужчины, принося облегчение последнему. Воздух не казался больше раскаленным железом, что лилось по лёгким. Тело становилось сильнее, сейчас даже стоять было легче. Мышцы и суставы больше не выкручивало.       Пару секунд Кайоши наслаждался этим лёгким облегчением. Затем ладони начали складывать печати. Рука коснулась крыши. Яркий свет чакры разлетелся по сторонам, возводя купол над Деревней.       —Mortem effugere nemo potest… — негромко сказал Кайоши.       Раздался громкий хлопок.              Сакура не находила себе места. Она двигалась по отделению почти машинально — от койки к койке, от карты к карте, от одного лица к другому. Голоса сливались в гул: просьбы, отчёты, вопросы, цифры. Кто-то что-то говорил ей — она кивала, отвечала, записывала, но смысл слов временами ускользал от неё. Мысли рвались, перескакивали, не удерживаясь ни за что конкретное.       Зелёное свечение на ладони подрагивало, как будто чакра отзывалась на её состояние. Она касалась грудных клеток, проверяла дыхание, скользила пальцами по запястьям, улавливая пульс. Слишком быстро. Слишком медленно. Норма. Почти норма. Граница.       ЧСС. Сатурация. Давление.       Писк мониторов резал слух, накладывался друг на друга, превращаясь в непрерывный, раздражающий фон. Казалось, даже стены гудят. Кто-то звал её по имени — один раз, второй. Сакура оборачивалась, давала указания, отправляла за препаратами, меняла схемы лечения, не поднимая головы от карт.       Боль на кончиках пальцев усиливалась. Она ощущала её сквозь перчатки — колющую, холодную, будто иглы. Ладони сводило, но она продолжала работать, сжимая зубы. Сейчас нельзя останавливаться. Сейчас нельзя было остаться один на один со временем. Нужно держаться за анализы, за цифры, за порядок действий — за всё, что реально и в моменте.       Гул становился плотнее. Воздух — тяжелее. Слова перестали различаться. Осталось только биение собственного сердца и резкий, навязчивый писк аппаратуры.       Кап…       Мир стал тише на несколько децибелов.       Кап…       Дыхание остановилось. Нет всё вокруг замедлилось. Остались только: быстрое биение сердца…       И дождь за окном…