Рабочее название: "Панацея"

      Дождь постепенно превратился в ливень. Медперсонал останавливался, с удивлением смотря на происходящее за окном, ведь ещё пару минут назад шёл мелкий колючий снег.       Сакура, прервав обследование, подошла к стеклу.       «Дождь… Это значит, что техника сработала? Как там госпожа Цунаде?» — в груди сердце стало тише биться. Тревога не утихла. Напротив, сильнее захватывала сознание.       —Сакура-сан, — осторожно окликнул её врач. — С вами всё хорошо?       —Да, простите, — фальшиво улыбнулась девушка, вырванная из чехарды мыслей. —Повторите все свои рекомендации.       Врач оживился, быстро рассказывая о состоянии пациентов. Сакура сверяла показатели и анализы с докладом и, в конечном итоге, подтвердила действия медика. Она вышла из палаты и направилась к входным дверям больницы. Предчувствие беды становилось всё ощутимее, но ирьёнин была готова ко всему.       После ухода Кайоши, она подготовила палату. Медсестра уже ожидала её там, со всем необходимым, в том числе для реанимации. Но Сакура надеялась, что это ей не понадобиться. Единственное, что донимало – странная нарастающая колющая боль в пальцах, из-за которой ей приходилось тратить больше сил на стабилизацию собственной чакры.       «Это всё последствия яда или моего истощения. Но сейчас все устали, я не могу переложить на них свою ответственность!» — Сакура подошла к двери и замерла.       За ней послышались быстрые шаги. В коридор ворвался Какаши с Цунадей на руках. Ирьенин была бледной, на щеке небрежно стертые капли крови, руки были сильно обожжены и покрыты волдырями. Печать «Бьякуго» посветлела, но не исчезла, а значит, всё еще действовала.       —Она вся горит! — сказал Какаши, укладывая бывшую Хокаге на каталку.       —Мы сделаем всё возможное! — механически ответила Сакура. — С вами все в порядке? Пострадал ли кто-то ещё?       —Нет, — пусть большая часть лица была скрыта маской, но девушка поняла насколько сильно взволнован учитель. — Останьтесь здесь.       Вместе с медсестрой они увезли каталку в подготовленную палату. Мокрою одежду они сбросили на пол, переодев в медицинскую рубашку. Сакура наскоро осмотрела Санина, отмечая отсутствие каких-либо ран, кроме, конечно, ожогов.       — Наото, не стой столбом, раз пришел! — парень кивнул и поторопился к своему наставнику.       — Что необходимо?       —Так, вы, — обратилась Сакура к медсестре, — возьмите кровь и сделайте экспресс-тест на наличие вируса и яда!       —Ты, Наото, на подхвате меня. Сейчас измерь температуру и подключи монитор. Меня интересуют следующие показатели: сатурация, ЧСС, давление. Давай, соберись!       Руку дернулась от боли, когда в пальцы направилась собственная энергия. Нестабильная чакра переливалась на свету, но этого было достаточно, чтобы провести базовое обследование. Она приблизила руку к груди, ощущая сильный жар.       — Лёгкие – норма. Желудок… норма… Печень и почки… Возьмите кровь на почечно - печеночные пробы, — тут же последовало распоряжение, — Кишечник – норма.       —Пульс рваный. Давление выше нормы, но не находится в критической зоне. Температура 39,8, — отозвался Наото.       —У госпожи Цунаде не обнаружено наличие яда или вируса, — запыхавшись, отчиталась медсестра.       —Жаропонижающий укол в плечо, капельница с физраствором и глюкозой! — тут же дала указания Сакура, вернувшейся из лаборатории медсестре.       —Есть, — коротко ответила она.       Сакура сложила печати, вызывая технику. Руки засветились зеленоватым светом. Она бережно прикоснулась к ладоням. Кожа её рук саднила. Но она не отпрянула. Сейчас нужно было максимально стабилизировать состояние учителя.       «Цунаде-сама, не сдавайтесь! Вы нужны всем…»       Чакра окутала поврежденный участок кожи, медленно заживляя волдыри. Постепенно они исчезали, краснота отступала. Через несколько минут ладони Цунаде вернулись в привычный вид без повреждений.       Сакура выпрямилась, то время, что она лечила, тянулось. Она будто отключилась от происходящего, даже в моменте перестала слышать раздражающий писк монитора.       —Температура снизилась до 39,5, — констатировал Наото, не отрываясь от монитора. —Давление опускается, но слишком медленно.       —Наото, наблюдайте за ней. Ничего не предпринимай. Главное сейчас – сбить температуру. Сильных повреждений внутренних органов я не заметила. Есть кое-что, что меня беспокоит, но для дальнейшего лечения, нужно будет дождаться анализов.       Парень легко кивнул, ощущая тяжесть ответственности на плечах. Он боялся сделать ошибку, поэтому для себя решил, что в любом случае, пойдет за Сакурой при любом даже незначительном отклонении.       —Если всё, как вы говорите… Значит, Цунаде-сама будет стабильна приблизительно в течение часа? — уточнил для себя Наото.       —Вероятно. Не переживай, я скоро приду, — Сакура выскользнула из палаты, напоследок проконтролировав капельницу.       Какаши сидел в коридоре, откинувшись спиной о стену. Он тяжело дышал. Его взгляд был направлен в потолок. Он задумался о чем-то, прислушиваясь лишь к одному звуку. Дождю за стеной.       —Какаши-сенсей, пройдемте в кабинет, — Сакура возникла из неоткуда. Её серьёзные зеленые глаза наблюдали за каждым движением бывшего учителя.       Сакура открыла ближайшую комнату, чтобы не добавлять лишних поводов для сплетен. Они вошли в кабинет вдвоём. Медик жестом указала на кушетку, а сама села на стул.       —Госпожа Цунаде сейчас спит. Она не заражена, следов яда так же не обнаружили. Основные органы в порядке. Сейчас для стабилизации её положения необходимо сбить высокую температуру, а затем подобрать поддерживающее лечение, — Сакура говорила медленно и спокойно, но в глазах щипало. Долгожданного облегчения не наступало. Напротив. Внутри нежным комом росло напряжение.       —Хорошо. Полагаюсь на тебя, — Шестой Хокаге вёл себя отстранённо, будто говорил с незнакомым человеком, избегая взгляда в глаза.       —Какаши-сенсей! — Сакура слегка повысила голос привлекая внимание к себе. На секунду она сделала паузу, будто собираясь с мыслями. — Вы же не сделали ничего такого, за что вам стоит себя корить. Кайоши умер бы всё равно, это было вопросом времени. Причём довольно скорым.       —Однако именно я ускорил это… — Какаши выдохнул большую порцию воздуха.       Это определенно факт. Какаши сделал свой выбор и молча нёс тяжелый груз ответственности.       —Я знаю, что у вас есть непреложные принципы, — врач попыталась зайти с другой стороны, — вы не сделали это ради эгоистичной цели. Вы спасли своих людей от страшного будущего. Вам не за что корить себя! – голос дрогнул, но слова источали уверенность. Однако Какаши они не переубедили.       —Спасибо, Сакура… — мужчина поднялся, медленно поворачиваясь к двери.       —Если бы у вас была возможность вернуть всё назад и поступить по-другому… Чтобы вы сделали? — Сакура вскочила на ноги, схватив сенсея за руку. — Можете не отвечать мне, но будьте честны с собой!       —Я бы поступил так же, как и сегодня…       —Тогда не надо жалеть. Вы лишь приняли его выбор… Спасибо вам…       —Докладывай о Цунаде мне, — только и ответил Какаши, растворившись с глухим хлопком.       «Надеюсь, он перестанет корить и обвинять себя… Ведь Какаши-сенсей сделал всё правильно… Любой на его месте поступил бы также…» – Сакура закрыла дверь и направилась в палату к Цунаде.       Наото следил за монитором и записывал данные в карту. Он выглядел задумчивым и слишком серьёзным. На мгновение, Сакура решила, что что-то случилась и спешно подошла к нему.       — Что с температурой?       —Пока сбилась до 38,6. Но у Цунаде-сама слишком нестабильное сердцебиение, меня это беспокоит. Давление пока выше нормы.       Сакура взглянула на монитор.       120…100…95…110…118…       —Тахикардия… Она может быть следствием стресса от воздействия температуры… При обследовании я не нашла каких-то опасных очагов в сердце или признаков инфаркта… — девушка медленно перебирала в голове возможные диагнозы, но ни один пока не подходил. — Продолжаем наблюдение пока температура не станет нормальной.       —Госпожа Сакура, анализы на почечные и печёночные пробы готовы, — медсестра протянула листы.       Сакура быстро прочитала их, но в них не было ничего, что хоть как-то насторожило бы её. Она села на стул, изучая данные.       «Болевой шок? Сердечная недостаточность? Что за идеальная картинка… Может, я лишь накручиваю себя и всё гораздо проще… Истощение…» — Сакура пыталась отыскать скрытую угрозу. Мозг зациклился на том, что она что-то упускает.       В мозговой штурм ворвался писк монитора.       —Сакура-сан, пульс 135 ударов и продолжает расти! — крикнула медсестра.       Девушка вынырнула из отчета и ринулась к учителю. Руки засветились зелёным светом. Острая боль резко пронзила пальцы, но Сакура точно не заметила. Она посылала чакру к сердцу. Осторожно, из всех сил удерживая нестабильное свечение.       —ЧСС падает. 120… 118…110…95… Держится… 96…98…95… В пределах нормы, — Наото обернулся и застыл. Глаза наставника будто остекленели. Руки дрожали. Но чакра вливалась в организм. — Я заменю вас! Госпожа Сакура!       Его голос будто оживил чувствительность. Сакура почувствовала медный привкус во рту от искусанных губ. Она держалась, чтобы не отдернуть руки прямо сейчас.       —Техника поддержания сердца! — тихо ответила Сакура, тяжело дыша.       —Есть! — коротко ответил Наото, перенимая дзюцу. — Я закончу в течение двух минут. Пожалуйста, следите за монитором, — последняя фраза относилась к медсестре.       Его руки плавно накрыли ладони Сакуры. Чакра медленно перешла к нему, продолжая вливаться в тело с необходимой дозировкой и скоростью.       Сакура спрятала руки в карманы халата, сильно сжав их в кулаки. Резкая боль отступила, но покалывания остались. Искоса она наблюдала за учеником.       «Шаннаро! Что со мной?! Что происходит… Надо спросить мои анализы у Аой,» — девушка начинала злиться. Чем чаще ей приходилось касаться, обследовать и лечить, тем сильнее болели руки.       —Она стабильна, — коротко констатировал Наото. —Техника прошла успешно. ЧСС – 90 - 95. Температура пока без изменений. Давление выше нормы, но не критично.       —Спасибо, Наото, — ответила Сакура. — наблюдай дальше, я подойду через десять – пятнадцать минут, нужно проверить кое-что.       Она вышла из палаты, плотно закрыв за собой дверь. В коридоре было до странного оживленно: врачи, медсестры, даже пара – тройка пациентов встретились ей по пути к нужной палате. У всех в глаз непонимание, но месте с тем странный огонёк надежды. Слухи о чудо-технике распространились быстрее лесного пожара. Девушка почувствовала раздражение, но когда приблизилась к палате, то внутри была лишь пустота.       Аой сидела на стуле, аккуратно заполняя журнал. Когда увидела врача, хотела что-то сказать, но, встретившись с пустым взглядом изумрудных глаз, осеклась.       —Принеси, пожалуйста, мои анализы, — попросила Сакура.       — Что-то случилось?       Сакура молчала, выжидающе смотря на медсестру. Та ойкнула и поспешила покинуть помещение. Неожиданно рядом с Сакурой стало тяжело. С ней что-то случилось, но Аой не могла понять, то именно.       Врач взглянула на монитор. Всё было хорошо. Саске дышал. Жил. Этого было достаточно для неё. Она выдохнула и села на стул рядом с ним. Прижала холодные руки ко рту, выдувая горячий воздух в сложенные ладони. Но тепло расползалось, исчезало, так и не давая привычного избавления от боли.       Монитор пискнул. Негромко, но достаточно, чтобы Сакура тут же подняла на него глаза.       ЧСС возросло до 115… застыло…110…90… привычные 85…       Сакура тут же поднялась на ноги. Рука под одеялом дернулась. Сакура заметила движение и перевела взгляд на Саске. Мгновение… Она застыла… На неё смотрели его гетерохромные глаза.       Взгляд был мутным. Потерянным. Он моргнул один раз. Потом второй.       «Не рефлекс,» — тут же пронеслось у Сакуры в голове.       Мир собирался вокруг Саске медленно, фрагментами.       Потолок. Свет. Антисептик. Писк… И неожиданно к нему приблизилось розовое облако… Он не мог рассмотреть лица, но ему не доставило труда догадаться, кто рядом с ним.       Неприятный свет фонарика резанул глаза.       — …Сак…Сак…ура, — выдохнул он едва слышно. Голос был слабым, но живым.       Девушка стояла перед ним. Она застыла…       «Почему я ничего не чувствую… »       Она ждала хоть чего-то… Хоть какого-то слабого отклика — тепла в груди, дрожи, желания обнять… Но в ответ – тишина… Пустота сковала что-то в районе сердца, не давая ощутить и толику эмоций. Холод. Резкий, колкий, он поднимался от солнечного сплетения к груди...       Сакура медленно сделала шаг назад, увеличивая дистанцию. Пальцы, сжали подол халата. Боль в них притупилась.       — Ты пришёл в себя, — сказала она безэмоционально. Слишком безразлично. — Не двигайся. Тело ещё ослаблено.       Сакура слышала свой голос со стороны. Спокойный. Профессиональный. Без единого эмоционального призвука. Она не верила, что он принадлежит ей.       Саске продолжал смотреть на неё. Не отрываясь. Пытаясь сфокусировать взгляд. Звук её голоса резал нещадно. На секунду, ему показалось, что он ошибся. Это не она. Это лишь галлюцинация или последствия яда…       —Госпожа Сакура… Ваши… — Аой вбежала в палату и застала странную сцену. Сакура стояла и с абсолютно равнодушно-потерянным видом смотрела на очнувшегося парня. Она не пыталась приблизиться, коснуться. Успокоить или ободрить. Лишь холодно декларировала заученные за время работы фразы.       —Аой, дальше согласно написанному в карте. Наблюдаем и в случае отклонений – сразу ко мне, — девушка забрала свою папку и уже готова была выйти.       —Сак…Сакура, — слабо позвал Саске,       Но девушка даже не остановилась, сделав вид, будто не услышала. Её трясло, но не от собственных действий, от холода, что продолжал распространяться по телу. Она поверхностно дышала. В голове отдавались шумные удары сердца. Но глаза оставались сухими. Эмоции точно захлопнулись где-то глубоко, оставляя лишь расплывающееся пятно пустоты…              «Дата… Так…» — Сакура привычно потерла холодные пальцы. «Сегодня уже… Тридцать первое мая…Время идет так быстро… Уже три недели прошло того самого дня…»              Сначала закончился дождь, продлившийся почти неделю. От снега остались лишь озера луж. Затем появилось движение. Оставшиеся шиноби приводили деревню в мало-мальский порядок. Но всё ещё было тихо. Будто каждый боялся лишний раз вздохнуть или произнести слово.       Потом прибыли первые жители. Загоревшие на жарком солнце Суны, они разительно контрастировали с бледным пейзажем. Вместе с ними вернулись звуки и запахи… Торговцы осторожно открывали лавки с едой, цветами, игрушками, товарами разной степени необходимости…       Потом вернулись оставшиеся… А вместе с ними жизнь ворвалась в самые отдалённые участки Деревни. Дети играли и смеялись сначала под присмотром взрослых, затем всё смелее, всё дальше отбегая от домов.       В воздухе больше не витал запах смерти. Земля не была пропитана ядом. Дождь сделал своё дело, вернув жизнь в поселение. Больница опустела… Но только на пару недель. Скоро вновь заработали отделения. Вновь закипела медицинская жизнь.       Весна осторожно вошла в Деревню. Солнца становилось всё больше, оно будто пыталось наверстать упущенные дни, даря тепло промерзшей земле. Почки на некоторых деревьях лопнули, выпуская свежие полупрозрачные зеленые листочки. Зацвели первоцветы, наполняя всё пространство своим мягким благоуханием.       Жизнь возвращалась. Жизнь кипела. Жизнь окутывала и проникала в сердце каждого… Почти...              Сакура сидела в кабинете, с закрытым окном. Звуки пугали, раздражали, не давали сосредоточиться. Плотные темные шоры не пропускали солнце в комнату. Девушка сидела за столом идеально чистого кабинета. Никаких папок, книг, груды макулатуры больше не было вокруг неё. И это было её заслугой.       Каждый день начинался одинаково: отчёты, карты, списки. Бумага шуршала под пальцами, чернила ложились ровно. Здесь всё было просто. Без боли. Без необходимости прикасаться к телам. Бумага не кричала от боли, не кровоточила, не умирала.       Сакура всё чаще пряталась в кабинете. Сначала под предлогом — написания отчетов, и разбора всей ситуации. Потом — потому что так было легче.       Когда же требовалось осмотреть пациента, Сакура ловила себя на мысли, что медлит. Делает лишний вдох. Задерживает руку в воздухе на долю секунды дольше, чем необходимо. Тело знало – будет боль…       Не сразу.       Первое прикосновение – холод, не от тела пациента. Всё внутри болезненно сжималось, не позволяя чувствовать хоть что-то. Будто предупреждая: не надо.       А когда чакра всё же окутывала ладонь — боль приходила сразу. Нет… Она врывалась. Резала. Ломала. Пальцы сводило так, будто кто-то методично выкручивал суставы или ломал кости. Чакра шла неровно, дёргано, будто сопротивлялась самой себе. Сакура сжимала зубы, удерживая технику, доводя её до конца – всегда до конца.       Иногда боль была такой, что после лечения она запиралась в пустой комнате и прижимала руки к груди, ожидая, пока дрожь отпустит. Пальцы горели, ныли, возвращая её, точно в бесконечный калейдоскоп — снег, крики, мониторы, горячая чакра, чужое мёртвое тело под ладонями.       Пациенты благодарили. Улыбались. Выздоравливали и уходили.       Она кивала. Записывала. Уходила в кабинет и оставалась там до самого вечера. Сакура не была дома с момента дня эвакуации. Она боялась вернуться туда. Боялась оставить работу. Боялась остаться наедине с собой.       Аой и Наото остались работать с ней. Они видели, что что-то происходит, пытались поговорить не раз и не два, но девушка была глуха к ним. Она даже не чувствовала раздражения к их гиперопеке. Врач вообще ничего не чувствовала, кроме физической боли в руках.       Каждую ночь, она листала учебники, пытаясь найти хоть какое-то объяснение что с ней происходит. Теоретически – всё было понятно. Но вот практически – везде требовали отдохнуть. Но она запретила себе даже думать об этом.       Единственное, что она знала наверняка — пока она может писать, считать, проверять показатели, подписывать бумаги, её нельзя отстранить. Бумажная работа стала убежищем. Единственным местом, где ей не было больно.       Сакура один раз встретилась с Наруто. То ли она хорошо отыгрывала, то ли Удзумаки не распознал, что что-то происходит с его другом. Он заметил лишь сильную худобу и усталый взгляд. Посоветовал спать побольше.       «Ха… Было бы это так просто…»       Ночью её преследовал один и тот же кошмар, менялись лишь лица пациентов, они кричали в агонии, пищал монитор. Кровь… Волдыри… Разрывы органов…Кровавая рвота…Холодное тело… Мертвый взгляд…       Сакура вскакивала. Первые секунды она готова была сорваться и бежать к пациентам… Но после возвращалась в реальность… Руки горели огнем, будто были в кипятке. Часто в таких кошмарах она тянулась к силуэту за дверью, умоляя выпустить её, но он лишь молча наблюдал за ней… Врач сразу поняла, что за фигура из её снов…       Саске…       Его она видела редко. Но знала досконально о всех результатах анализов, о всех этапах лечения, назначенных Наото. Саске достаточно быстро восстановился, даже по меркам шиноби и получил разрешение вернуться к тренировкам, но естественно с определёнными ограничениями.       Время от времени они сталкивались в коридорах больницы, задерживали взгляд друг на друге и расходились, не говоря и слова.       Она больше не делала шагов навстречу. Не искала. Не объяснялась. Просто методично выстраивала стену между собой, Саске и миром. Пряталась за ровным почерком, строчками, печатями. И боль в пальцах стала единственным напоминанием, что она всё ещё живая.       Сегодняшний день не предвещал беды. Обычное утро – отчеты, обход, рекомендации. День плавно перетекал в ранний вечер, который Сакура коротала в кабинете. Когда услышала шум… Вернее она сначала ощутила волнение, не предвещающее ничего хорошего. Затем шум.       «Шаннаро… Только не сейчас…» — но тело уже само делало шаг из спасительного кабинета.       —Госпожа Сакура, — Аой подбежала к ней. —Поступил пациент. Упал с высоты! Возможны ушиб лёгкого и внутреннее кровотечение! Нужна срочная операция!       —Готовьте всё необходимое! — Сакура ускорилась, хотя внутри всё свело от холода… Снова он врывался в неё, растекаясь отвратительными пятнами.       «Возьми себя в руки! Соберись!» — внутренняя Сакура готова была ударить саму себя, лишь бы это возымело действие.       Кровь…       Это было первое, что выхватили глаза, когда она вошла в операционную. Санитары обрабатывали кожу. А её дыхание сбилось. Тело вытянулось в струну. Каждую мышцу сводило от напряжения. Сакура приблизилась и протянула руку.       Холод. Предупреждение…       Ладони вспыхнули зелёным — слабее, чем раньше, неровно. Сакура даже не обратила на это внимания. Не в первый раз за последнее время. Она прикоснулась к телу. И в тот же миг волна боли ударила так, что из груди выбило воздух. Пальцы ломало. Будто кто-то с силой выкручивал суставы один за другим. Чужая грудная клетка под её ладонями стала чем-то неправильным, искажённым.       — Давление падает! — сказал громко Наото.       Сакура судорожно вдохнула, пытаясь усилить поток чакры. Это было ошибкой для неё. Боль вспыхнула ярче. Острее. Настолько, что перед глазами потемнело. Зелёное свечение дёрнулось и растворилось в пространстве, точно его и не было.       — Сакура-сан…? — Аой закричала, от неожиданности.       Врач отдёрнула руки. Резко. На грани испуга. Монитор запищал. Надрывно. Он ударил по барабанным перепонкам.       — Я… — начала она и не договорила. Слова застряли где-то между горлом и грудью. Сакура смотрела на свои пальцы, сжатые в кулаки, и видела, как они дрожат. Не от усталости. От попытки сдержать боль.       — Выйди, — раздался голос. Спокойный. Низкий. Знакомый до невозможности.       Сакура не сразу поняла, что он обращён к ней.       — Сакура, — уже жёстче. Почти криком. — Покинь операционную!       Цунаде стояла у операционного стола, проводя необходимые манипуляции. Руки, окутанные зелёной чакрой уверенно легли поверх солнечного сплетения пациента. Монитор вернулся к мерному пиканью.       Не было ни крика, ни суеты в её действиях. Лицо только было бледнее, чем обычно, под глазами тени, движения чуть медленнее — но спина прямая, взгляд цепкий. Она всё ещё восстанавливалась после техники «Очищения».       Сакура сделала шаг назад. Потом ещё один. И только когда упёрлась спиной в стену, поняла – её раскрыли. Она могла отмахнуться от кого угодно. Аой, Наото, Наруто, даже Шизуне, но Цунаде видела её насквозь. И во взгляде, брошенном пару секунд назад, все было сказано. Сакура вышла из операционной и вернулась в кабинет. Коридор казался ей опасным местом.       Пациента стабилизировали быстро. Слишком быстро — по меркам того, как всё могло закончиться. Когда всё было кончено, Цунаде, отдав распоряжения, направилась к Сакуре. Она была не просто зла – в бешенстве, но не из-за случившегося в операционной, хотя это тоже не добавляло ученице очков. Нет. По рассказам Шизуне, Сакура была единственной, кто продолжала работать, вместо того, чтобы восстанавливаться. А потом к Цунаде пришли Аой с Наото и буквально умоляли прийти и осмотреть Сакуру. Они видели, как она поменялась, что что-то происходит за постоянно закрытыми дверьми кабинета.       Цунаде поняла – дело дрянь. Она пришла сегодня лишь поговорить, но стала свидетелем произошедшего. Больше этого нельзя было продолжать. Она подошла к нужному кабинету и вошла без стука, а потом с резким хлопком закрыла её. Сакура вздрогнула и сжалась сидя на стуле.       — Сколько дней? — спросила она, глядя в глаза.       — …Что? — Сакура сглотнула.       — Сколько дней у тебя болят руки? Сколько ты не спишь? Сколько не ешь? Когда всё началось?       —Если говорить о руках, то чуть больше трёх недель… Со дня, когда случилась техника «Очищения». Кошмары мне сняться примерно столько же… Я ем… но мало… мне не хочется, — Сакура сжала саднящие ладони, опустив взгляд.       Цунаде медленно выдохнула большую порцию воздуха, будто сбрасывая с себя злость, чтобы не сорваться прямо сейчас.       — Почему ты молчала?       — Потому что… — тихо начала Сакура. — Потому что все устали. Потому что пациентов меньше не стало.       Цунаде смотрела долго. Слишком долго.       — Ты сегодня едва не потеряла пациента, — сказала она без обвинения. Просто факт.       — Я знаю, — вздрогнула девушка. Но в душе ничего не отозвалось на это.       — Нет, — Цунаде шагнула ближе. — Ты чувствуешь это?       Сакура попыталась ответить — и не смогла. В груди было пусто. Холодно. Ни вины, ни ужаса. Только глухая, тупая отстранённость. И это было страшнее всего.       Цунаде поняла всё по затянувшемуся молчанию.       — Снимай халат, — это прозвучало, как смертный приговор.       — Что? — Сакура надеялась, что ослышалась.       — Я сказала — снимай халат, — повторила Санин. — С сегодняшнего дня, вернее с текущего момента ты прекращаешь работу.       — Цунаде-сама, прошу… Я могу…       — Нет, — отрезала та. — Ты не можешь. Ты уходишь в отпуск, — продолжила она уже тише.       — Я не могу сейчас…       — Можешь! И это не просьба, — Цунаде наконец посмотрела ей прямо в глаза. В карих глазах под покровом гнева таился страх. — Я теряю тебя. И как медика, и как человека.       Сакура замерла. Её взгляд был пустым… Замутненным бесконечной борьбой, которую она не могла закончить.       — Домой, — коротко сказала Цунаде. — Спать. Есть. Дышать. Не лечить. Не спасать. Не быть полезной.       Она открыла дверь, выдворяя девушку в ненавистный коридор.       — Если ты попытаешься прийти сюда раньше, чем через пару недель, клянусь – запрещу тебе работать в любой больнице. Ты меня знаешь!       Сакура стояла неподвижно ещё несколько секунд. Потом медленно сняла халат.       Когда он с легким шуршанием упал на кушетку. В душе ничего не отозвалось… Ни одна эмоция не проявилась… Только руки задрожали, но она уже не пыталась этого скрыть.

КОНЕЦ 1-ой ЧАСТИ.