Рабочее название: "Панацея"

      

      Сакура вышла из больницы, когда свет солнца скрылся за деревьями. Она зажмурилась, в глаза точно соринка попала. Ей было некомфортно… Девушка чувствовала себя голой без спасительного белого халата. Она была растеряна, внутри что-то надламывалось. Её морозило и бросало в дрожь. Она сделала первый шаг… Тяжело… Второй…       Перед глазами были люди: они шли куда-то, смеясь, некоторые держались за руки. Дети бежали впереди родителей, разбрасывая игрушечные сюрикены… Кто-то курил. Запах никотина раздражал. Радостные детские крики, заставляли внутри что-то болезненно сжиматься.       Сакура побежала… Вернее тело ринулось раньше, чем мозг сообразил. Ветер хлестнул по лицу. Она не знала, где нашла силы на прыжок, но в следующую секунду, под подошвой скрипнула черепица на крыше. Ирьёнин не остановилась, побежала дальше.       Жизнь гналась за ней следом. Она чувствовала её липкое присутствие вокруг.       Сердце колотилось. Лёгкие горели. Грудь сдавливало так, будто она надела обруч, который сжимался от каждого вдоха. Воздух был слишком густым. В нём наперебой дышала жизнь: запахами, смехом, радостными возгласами, разговорами. Всё это давило… Гнало прочь... Не давало и секунды на остановку.       Сакура спрыгнула вниз. Неловко. Едва не подвернула ногу. Боль вспыхнула, но тут же потухла. Она рванула к спасительной двери, к пространству за ней.       Дверь захлопнулась. Несколько секунд Сакура стояла, опираясь лбом о холодную деревянную поверхность, ловя воздух рваными глотками. Сердце билось всё еще слишком сильно, громко отдаваясь в ушах.       Но жизнь не осталась снаружи. Она лезла в окна, последними лучами уходящего дня, врывалась теплым весенним ветром в комнату. Но это продлилось недолго. Сакура, едва отдышавшись, вошла в гостиную. Она плотно закрыла окна и зашторила их. После всего этого силы окончательно покинули её, и она осела на пол, точно марионетка, у которой перерезали все верёвки.       Сакура не включала свет. Она сидела на полу перед закрытым окном, прижимая руки к ушам. Сердце продолжало гулко биться, оно отдавалось эхом в голове. Тяжелое дыхание разносилось по пыльной квартире. Спустя какое-то время, когда тело немного успокоилось, Сакура попыталась подняться, но ватные ноги не дали ей этого сделать.       «… Я больше ничего не хочу…»       Она просто легла на пол, прижав ноги к животу, и провалилась в бесконечный тревожный сон.       Первые сутки Сакура спала, почти не просыпаясь. Лишь один раз она нашла в себе силы встать. Ей хотелось пить. Глоток воды обдал грудину холодом. Её затрясло. Ноги снова стали тяжелеть, но на этот раз ей хватило сил добраться до дивана и завернуться в плед. Сакуру вновь поглотила темнота.       Вторые сутки ознаменовались двумя пробуждениями. Первое – попить. Ей хотелось чая, кофе, какао, хоть чего-то, что согреет изнутри, но сил хватило лишь на стакан воды комнатной температуры. Второе пробуждение – тошнота… Она склонилась над унитазом, чувствуя, как желчь обжигает горло. Сакура тяжело дышала, умываясь. Она почистила зубы, но мятная паста не спасала от новых позывов. Она прикоснулась лбом к холодной глади зеркала, ощущая небольшое облегчение. Затем отстранилась.       В неярком отражении смутно вырисовывался её новый облик. Бледная кожа, едва ли отличающаяся от той, что называют мертвенной. Искусанные в кровь тонкие губы, покрытые болячками. Пустой взгляд поддернутых мутной плёнкой зелёных глаз. Очертившиеся скулы.       «Плевать… Я хочу спать…»       Шатаясь, точно пьяная, девушка добрела до дивана и рухнула, так и не найдя силы укрыться пледом. Эта ночь была странной. Сакура то просыпалась, то снова проваливалась в сон. Чакра в ней сходила с ума. Она то не чувствовалась совсем, то резким всплеском заставляла сжиматься в ком… В сплошной ком боли… Во время приступа Сакура видела перед собой окровавленных пациентов, тянущих руки к ней. Они открывали рот, но в этих криках был протяжный стон мониторов…       К утру Сакура сидела на диване, укутанная в плед. Её лихорадило. Боль в руках пульсировала так сильно, что она не могла сжать ладонь в кулак, не то что взять чашку. В горле пересохло и саднило после приступов рвоты. Тянуло в сон, но сознание не отпускало в спасительную темноту. Они с телом точно наказывали Сакуру за все бессонные смены, бесконечную работу, стресс, что уже стал ближе друзей.       Спустя пару часов наступило небольшое облегчение. Озноб ослаб, чакра немного успокоилась. Сакура закрыла глаза, пытаясь собрать хоть что-то внутри себя. Но ответом была темнота. Кромешная и беспробудная. Она вновь провалилась в сон.              Саске проснулся около семи. Привычное время для подъёма. Этой ночью он спал плохо, но веских причин для этого не находил. Парень провел рукой по отросшим волосам и поднялся, разминая мышцы лёгкими упражнениями. Он ощущал, как чакра плавно движется по телу.       Сегодня его, как Саске сам надеялся, последний визит к главному врачу больницы, на котором он поднимет вопрос о возвращении к миссиям. Привыкший к постоянному движению, ему до чертиков надоело находиться в этой пустой квартире. Она уже когда-то принадлежала ему со времен детства и до ухода из Конохи. Квартира его более чем устраивала… Раньше… Но сейчас каждая мелочь выводила его из себя. Возможно, дело было даже не в квартире…       «Сегодня я встречусь с ней…» — эта мысль не была позитивной или тёплой, напротив, от неё веяло чем-то равнодушным и холодным…       Они не говорили уже чуть больше месяца, даже старались не встречаться взглядами. И на этот раз, что особенно удивительно, инициатором был не Саске.       С момента, когда шиноби пришёл в себя, что-то поменялось… Резко и безвозвратно. Первую неделю Сакура приходила к нему, осматривала, давала распоряжения медсестре и уходила. В её взгляде было что-то незнакомое. Холод? Усталость? Боль?... Нет… Равнодушная пелена… Даже цвет глаз поменялся на какой-то болотный… Но, возможно, это было просто освещение…       Вторую неделю Сакура стала приходить реже. Дистанция увеличивалась. Голос становился всё более отрешенным. Сухим. Она почти не смотрела на него. Старалась уйти как можно быстрее. На третью неделю её заменил интерн. Сакура точно испарилась. Он лишь улавливал её чакру время от времени. Слышал её шаги по коридору, внутренне надеясь, что Сакура войдёт в палату. Но этого не происходило.       И Саске принял её позицию. Так же, как делал это всегда. Он отстранился, изолировал мысли о ней, стал смотреть, просто как на врача, выполняющую свою профессиональную деятельность. Но иногда собственное сознание его подводило.       При каждой встрече в коридоре, напуская на себя привычный отстранённый вид, Саске вглядывался в её пустой взгляд. Замечал он и тени под глазами, и измождённый вид… Замечал…       Саске слегка потряс головой, изгоняя последнюю встречу с девушкой. Сегодня они встретятся лично… Если с ней всё хорошо, переживать не будет. Попросит разрешение и уйдет на миссию, а там мысли будут точно заняты не ей…              Сакура пришла в себя ближе к полудню. Тело было тяжелым, голова кружилась, но после ночного состояния сейчас было лучше. Ирьёнин поставила ноги на холодный пол и поёжилась. Затем встала. Её немного качнуло, но она удержалась. Доковыляв до кухни, Сакура включила чайник…       Он непривычно загудел, заставляя мышцы напрячься. Чай был единственным напитком в доме. От него неприятно несло жасмином и чем-то ещё…       «Омерзительно… Как вонючие носки…Подумать только… Как я его пила…» — пронеслось в голове у девушки, и она вылила его в раковину.       Желудок неприятно заурчал, сжимаясь внутри.       «Как больно. Почему… Ах, да… Действительно… Я не ела почти трое суток… Надо найти хоть что-то…» — рука потянулась к дверце.       В холодильнике не было ничего… ничего, чтобы не испортилось за такой длинный срок. Запах чего-то тухлого тут же ударил в нос. Но Сакура даже не сжала нос. Она отпустила дверцу, и та с лёгким хлопком закрылась.       «Мне нужно хоть что-то поесть… Нужно пересилить себя… Я должна выйти на улицу…» — Сакура боролась с собой долго… около часа… Но голод невозможно было заткнуть, как это произошло с чувствами. Девушка накинула на свою одежду куртку и вышла.       Солнечный свет неприятно резанул глаза, заставив зажмуриться. Воздух вокруг пах чем-то сладким… То ли цветами, то ли деревьями… Кружилась голова и хотелось назад в спасительную темноту…       Сакура постояла недолго на пороге, собираясь с духом, и закрыла за собой дверь. Она шла медленно, иногда останавливаясь из-за сбивающегося дыхания. Лёгкие кололо. И, чем ближе она была к торговой площади, тем оживленнее становилось. Люди заполняли небольшое пространство. Их голоса врывались в голову, точно набат.       Тошнота вновь покатила к горлу, но Сакура постаралась продышать это состояние. Вроде получилось…              Саске неспешно шёл к зданию больницы. Вокруг толпами ходили люди, бегали дети, плакали малыши, но он был настолько погружён в собственные мысли, что не обращал никакого внимания. Только неожиданная вспышка знакомой чакры вывела его из размышлений. Это был человек, встречи с которым, ему хотелось бы избежать, но было уже поздно.        Блондин резко сменил направление и спрыгнул прямо перед Учихой.       —Эй, Саске! — улыбаясь поприветствовал Наруто. —Крепко же тебе досталось в этот раз! Что, очередной осмотр?       —Нет, просто прогуливаюсь… — почему-то разговаривать совсем не хотелось. —Когда ты вернулся?       —Сегодня утром, нужно было доделать все отчеты по Суне по передаче, на случай чего, формулы вакцины и антидота, — ответил Удзумаки, —Да ладно, не переживай ты так! Отдых тоже полезен, особенно после всех твоих длительных миссий!       Саске раздражённо выдохнул.       —Да хватит тебе вздыхать-то! Ты итак, мрачнее тучи, от тебя, вон, люди шарахаются!       —Я не мрачный.       —Ага, тогда мы с Курамой – танцоры. Ты выглядишь так, будто идёшь не в больницу, а драться с кем-то.       Технически, для Саске это так и было. Он настраивался на разговор, подбирая аргументы, которые смогут убедить Сакуру выдать ему это треклятое разрешение.       —Я знаю, что ты отвык от мирной, спокойной жизни. Так, что постарайся не сойти с ума!       —Очень постараюсь, — чуть ли не сквозь зубы произнес Саске.       —Приходи в Ичираку сегодня!       —Я не ем рамен.       —Спасибо, а то я не помню этого! — Наруто с издевкой поклонился. — Просто поболтаем, мы все сегодня там собираемся!       —Ещё лучше… Предлагаешь одну пытку, заменить другой? Воздержусь…       —О, кстати, ты не видел Сакуру? Я хотел и её пригласить. Пришёл пораньше, до приёма, но в больнице не встретил. И сейчас… Я не чувствую её чакры.       Саске обернулся на Наруто. Его слова странно отозвались в грудине. Учиха прислушался к окружающей среде, улавливая малейшие колебания, но отзвуков знакомой чакры также не почувствовал.       —Ты виделся с ней? — спросил Саске.       —Да, перед последним отправлением в Суну. Она мне передавала антидот, вакцину и кучу документов.       —Наверное, на миссии или занята, как обычно, — почему-то на этой фразе тщательно скрываемая горечь просочилась наружу. — Потом поговорим, — только и ответил Саске, поднимаясь по лестнице        —Если встретишь, позови. И сам приходи, хватит затворника из себя строить… —Наруто вдруг осёкся, привлекая внимание Саске. — На самом деле в ту встречу Сакура была какой-то странной… Вроде, всё как обычно… Но, как будто я разговаривал с другим человеком… Скорее всего она просто устала! Выпьет, поест рамен и всё пройдет! — Наруто махнул рукой и взлетев на крышу продолжил свой маршрут.       Саске задержался на ступеньках. Последние слова Наруто очень точно описывали то чувство, что он испытывал в те недели, пока находился в больнице.       «Другой человек… Что ж посмотрим…»       В нос ударили запахи антисептика и хлорки. В коридоре было тихо. Редкие пациенты ходили между палатами, общаясь. Медсестры на посту оформляли поступающих. Кое-где были слышны методичное постукивание колесиков каталок об пол. Но атмосфера оставалась какой-то напряженной, неестественной. Саске подошёл к кабинету, принадлежащему Сакуре и остановился. Но лишь на мгновение. Прислушался к чакре ещё раз. Не она…       Он открыл дверь. В лучах солнечного света сидела Цунаде. Всё встало на свои места. Ответ про напряженную атмосферу тут же отпал.       —Учиха, собственной персоной. Так… Посмотрим, что тут у тебя, — она жестом указала сесть на кушетку, а сама взяла в руки карту. В её движениях было что-то нервное, хотя внешне тревога не как не отражалась.       Шиноби сел и осмотрелся… Он бывал в этом кабинете не раз, но сейчас тут было… стерильно. Сакура всегда состояла из мелочей, но даже те, что составляли её исчезли… Полочка с рисунками и подделками детей отсутствовала. Фотографии на столе не было… Даже привычного сладковатого аромата он больше не ощущал здесь… В груди неприятно заломило.       —Тебя всё ещё мучает кашель? — из раздумий его вывел голос врача.       —Нет, — коротко ответил он.       —Хорошо. Я быстро осмотрю тебя и отпущу. Ложись, — она положила карточку на стол и приблизилась к парню.       Рука засветилась зелёным светом. Он почувствовал прикосновение энергии к грудной клетке. Осмотр действительно не продлился долго.       —Всё в порядке, жить будешь. Ты выздоровел, однако, выпустить на миссии я пока тебя не могу. Твоё тело всё ещё нуждается в восстановлении. Ты пока быстро выматываешься на тренировках, не так ли? Через две недели приходи за разрешением.       Саске почувствовал небольшое раздражение, граничащее с апатией. Перспектива провести еще пару недель в квартире выбивало его из колеи, но он ничего не сказал.       —Не надо на меня так смотреть. Тебя не для того, с того света доставали, чтобы ты помер на первой миссии от истощения чакры, — Цунаде, что-то быстро записала в карту.       Эти слова быстро осадили пыл. Саске знал, что с ним произошло… Интерн, что пришёл на место Сакуры, в общих чертах описал, что случилось в тот злополучный день.       —Хорошо, — выдохнул он зло.       Саске уже готов был выйти из кабинета, но его что-то останавливало.       —Что-то ещё? — Спросила Цунаде, поднимая голову.       —Что… с Сакурой? — имя прозвучало тихо.       —У тебя было достаточно времени, чтобы узнать это у неё лично, — спокойно ответила Цунаде. Но потом немного смягчившись, добавила, — в вынужденном отпуске уже третий день. Так что можешь спросить у неё, как, что и где она.       По голове точно обухом ударили. Саске развернулся на Пятую Хокаге, заметив пробежавшее беспокойство.       —Вынужденном?       —Да… Совершила непростительную ошибку.       Цунаде говорила загадками, и от этого становилось только тревожней. Мысль о том, что с ней случилось что-то посерьёзней «усталости», заставила сердце ускорить привычный ритм. Он уже готов был покинуть кабинет, когда его остановила последняя фраза Цунаде.       —Саске, иногда люди отдаляются, не потому что перестают любить, а потому что… Хотя… Тебе ли не знать, почему… Представители твоего клана, включая тебя – настоящие профессионалы в этом. Свободен.       Парень поспешил покинуть привычные за месяц стены. Оказавшись на улице, Саске прислушивался к чакре вокруг, в надежде почувствовать Сакуру. Но местность отвечала ему пустотой.       В голове проносились картинки их редких встреч: темные круги под глазами, растущая с каждым днём дистанция, короткие профессиональные фразы покрытые абсолютной безэмоциональностью, дрожащие холодные руки… Чакра, что кололась, хотя до этого была чем-то приятным… обволакивающим…       Он всё видел, видел! Ощущал кожей и тем, что под ней. И ничего не сделал… Почему… Почему он решил избегать её… Почему ни разу не спросил о том, что случилось… Её дистанция задела оголённое эго? Или это действие по привычке, которая даже после смерти будет его преследовать?       Саске несся по крышам, прислушиваясь к ощущениям. Вот квартира Сакуры, он спрыгнул и постучал. Ответа не было, чакра не откликалась.       «Она ушла… Но куда…»       Вдруг сильный, рваный всплеск, будто кто-то сорвал печать и не мог удержать поток. … Нет… Это не ошибка… Знакомая чакра… Рвалась, металась будто в агонии.       —Сакура…       Найти её не составило труда, вот только то, что он увидел, заставило застыть.              Писк монитора — резкий, навязчивый. Чужое дыхание — сбивчивое, с хрипом. Крики пациентов. Запах антисептика. Кровь на перчатках.       — Держите давление!       — Мы теряем его!       —Время смерти!       И поверх этого — смех. Громкий. Чужой. Неуместный. Он резал сильнее, чем крик.       Сакура стояла посреди площади, и мир не просто существовал — он обрушивался. Каждый звук бил по нервам, каждая вспышка движения дёргала сознание, будто кто-то выкрутил ручку громкости до упора.       Её чакра металась, не находя выхода. Руки холодели. Пальцы покалывало — больно, знакомо. Это было хуже, чем просто страх. Это было возвращение в кошмар, откуда не было выхода.       Саске приблизился, но держал дистанцию. Наблюдал…       Сакура смотрела куда-то перед собой — не на людей, не на здания. Взгляд был расфокусированным. От каждого вдоха содрогалось всё тело. Она не плакала, лишь сильнее сжималась в комок, присаживаясь на корточки.       Саске сразу понял — если окликнет её сейчас, она может сорваться. Он никогда не чувствовал в ней такого хаоса. Подойти слишком близко – тоже не известно, как могло повлиять на неё. Это было похоже на работу с загнанным зверем, который ранен, но готов в любой момент кинуться в атаку.       Сакура потерла ладони, будто пытаясь согреться. Это движение было слишком знакомым. Рефлекторным. Она делала так в больнице — между пациентами, когда не оставалось ни времени, ни сил на облегчение боли.       Её дыхание стало чуть поверхностным, сердце, казалось пробьёт ребра. На лбу выступила испарина. Она пыталась вдыхать больше воздуха, но лёгкие жгло. Они не раскрывались полностью.       Чакра дёрнулась ещё раз — сильнее. Волна прошла по всему телу к кончикам пальцев, и девушка вздрогнула, не сдержав стон боли.       —Сакура, — он медленно сделал шаг вперёд, намеренно шумно, чтобы она услышала. Под ногами хрустнул гравий.       Сакура вздрогнула и резко обернулась. В глазах – агония. Она смотрела в пустоту. Не замечая никого. Даже голоса не узнала, он преломлялся, шёл откуда-то далеко.       Саске понял, Сакура сейчас не здесь, нужно увести её в безопасное место. Единственное, что он сделал чисто интуитивно – осторожно накрыл её своим тёмным плащом с головой, отрезая от солнечного света.       —Сакура… — он присел на корточки, встретившись с расфокусированным взглядом. — Тебе нужно в больницу…       —Нет! — Сакура закричала так, что некоторые люди обернулись. Она оттолкнула Саске, в слабой попытке сбежать, но тело не слушалось. — Нет! Я не пойду…       «Чёрт! Так не пойдет… Она сейчас не здесь… Нужно что-то сделать… Но что…» — мысли сменяли друг друга.       Саске не знал, что конкретно предпринять… Здравый смысл скандировал — больница. Но сердце понимало, что легче ей там может не стать. Идея пришла не сразу. Вспыхнула фиолетовая чакра.       Саске прижал брыкающуюся девушку к себе, отмечая насколько сильно она похудела с их последних объятий. Вдруг её чакра стала успокаиваться. Сакура замолчала и ослабла. Сейчас только его руки удерживали её от падения. Она тяжело дышала, уткнувшись носом куда-то в ключицу.       —Сакура, — Саске позвал в третий раз, но ответа не получил.       Сакуру лихорадило. Но она, наконец-то, смогла сфокусировать свой взгляд. Она не узнавала, человека рядом… Всё, что девушка видела – это высокий темный воротник темной кофты и тепло исходящее от чужого тела.       —Прошу… Прошу… — она была в полуобморочном состоянии, — заберите… Я больше… больше не хочу… не хочу… — темнота вновь подступала, протягивая свои темные костлявые руки, — просыпаться… — прошептала девушка, закрывая глаза.       Саске не думал над тем, что сделает дальше. Его решение – спонтанное, глупое, ведомое чем-то, что знакомо Наруто, но не ему. В дневном свете блеснул ярким светом его особенный глаз.       Мир дёрнулся.       На долю секунды всё исчезло — площадь, люди, крики, смех. Пространство сложилось, сжалось. Воздух стал плотнее. Ветер усилился.       Саске почувствовал, как его собственные глаза отзываются болью — не резкой, но предупреждающей. Он стиснул зубы, удерживая технику ровно настолько, чтобы не потерять контроль. Сакуру ему приходилось держать, крепко прижимая к себе.       Саске не знал, правильно ли он поступает, но сейчас это было единственным решением, на которое был способен.