Рабочее название: "Панацея"

             Океан встретил их тихим шелестом волн. Здесь он был другим, не скованным причалами, лодками и большими кораблями. Не было здесь и торговцев с шумной рекламой, и покупателей, торопящихся до закрытия. Ни криков, ни голосов, только вода, ветер и редкие крики чаек, кружащихся над переливающейся в свете солнца водой. Океан здесь дышал глубоко, умиротворяюще.       Волны накатывали размеренно, лениво, дыша в одном ритме с берегом. Они не разбивались с грохотом, а мягко рассыпались по мелкой гальке, оставляя за собой тихий шорох и тонкую влажную линию пены, которая тут же исчезала.       Берег уходил вверх, вглубь суши, где свободный бродяга-ветер терял силу, запутываясь в густых кронах высоких деревьев. Хижина пряталась именно там — не у самой воды, но достаточно близко, чтобы слышать тяжелое дыхание океана. С берега было практически невозможно увидеть её за скучившимся диким лесом. Деревья смыкались, бережно охраняя старый дом от непрошенных гостей.       Хранил этот лес и другой секрет. Когда-то здесь было небольшое поселение рыбаков и охотников. Несколько домов, деревянный разрушенный причал, от которого остались лишь два небольших самодельных столбика, и выложенное камнем кострище, где когда-то собирались жители: всё это было лишь безмолвным напоминанием прошлого.       Эта хижина смотрителя стояла поодаль от всех, но ближе всего к океану. Его работой было наблюдать за береговой линией, предупреждать о штормах, вести отчёты по пойманной рыбе… Когда же поселение опустело, он остался на какое-то время. Ненадолго. Затем пришло и его время покинуть привычную гавань… Он оставил после себя ветхий дом, дневники, отчёты и следы своей тихой, почти аскетичной жизни.       Поступок Саске был спонтанным, но вот это место… Его он выбрал не случайно. Эта хижина стала и его домом на какое-то время. Она – первое место на пути его долгой дороги к исцелению и искуплению. Саске провел в ней несколько месяцев, прежде чем покинуть Коноху. Тогда ему нужно пространство и время — не Деревня Листа с шумными жителями и напоминаниями о прошлых ошибках, а океан, тишина и привычное одиночество. Он починил крышу, укрепил стены, привёл дом в порядок, ровно настолько, чтобы в нём можно было существовать. Саске не был здесь три года, но вот он снова тут.       Погода встретила нежданных путников прохладой. Воздух был влажным, свежим, солёным. Даже днём здесь не было по-настоящему тепло, а с вечера и до раннего утра холод норовил пробраться в каждую возможную щель в одежде и украсть тепло тела.       Саске резко качнуло, когда ноги коснулись земли. Цунаде оказалась права, его тело еще не было до конца готово к такой серьёзной технике. Риннеган блеснул и потух, оставив после себя неприятную резь в глазу. Рука Суаноо развеялась. Саске пришлось изловчиться, чтобы удержать девушку одной рукой. Он раздражённо выдохнул и попробовал ещё раз призвать часть руки, которой сейчас особенно не хватало. Чакра вспыхнула у культи и медленно выстроилась в недостающий фрагмент. Последовал вздох облегчения. Энергия была нестабильной, но и этого было вполне достаточно.       Саске перехватил Сакуру на руки так, чтобы ноги не касались земли. Он мельком взглянул на неё, оценивания состояние. На лбу испарина, отчего волосы прилипли к коже, дыхание – слишком быстрое, рваное. Руки всё еще держались за кофту.       Парень приблизился к дому и ногой толкнул дверь. С тихим скрипом та открылась. Здесь было всё так же, как и когда он покинул это место. Разве что, сильнее стал отдаваться запах соли и сырости. Все пространство помещения было покрыто потемневшим от времени деревом. Посреди единственной жилой комнаты располагался ирори, деливший пространство на две части – спальня и кухня. Сбоку от очага – старое, изрядно потрёпанное кресло.       «Надо согреть тут все. Слишком холодно…»       Парень приблизился к креслу и осторожно опустил Сакуру на него. Она даже не вздрогнула, когда оперлась щекой на влажную поверхность ткани. Саске выдохнул, он всё еще ощущал небольшое покачивание от использованной техники, но старался не концентрироваться на этом. Учиха медленно подтянул и распрямил свой плащ, чтобы сырость не перешла на тело или одежду девушки, измученной слабостью.       Первое, чем Саске решил заняться – ирори. Нужно было вытеснить прохладу и сырость, просушить полы и стены, насколько это было возможно. Он присел перед каменным углублением в полу. От ирори тянуло сырым пеплом. Холод от камня распространялся по полу, цепляясь за окружающие предметы. Внутри лежали аккуратно сложенные поленья – влажные… Негодные для разжигания… Саске вытащил их и вынес из хижины. На ветру они явно быстрее просохли бы, а пока нужно было найти сухие поленья. Он сложил печать, вызывая клона, сам же вернулся к Сакуре. Саске внутренне боялся, что она может очнуться и приступ повториться.       Не ошибся.       Войдя в хижину, он встретился с абсолютно расфокусированным взглядом девушки. Из горла вырывался то ли хрип, то ли свист. Она сильно дрожала, ловя воздух посиневшими губами.       «Чёрт!» — пронеслось в голове, Саске быстро оказался рядом с ней, но тронуть боялся. В голове мозг и сознание в исступлении скандировали: «Ей надо в больницу! Ты не врач! Что, если ей станет хуже?»       —Сакура, — он позвал негромко, но этого было достаточным, чтобы она отреагировала. Дрожащая ледяная рука коснулась кофты в районе сердца. Она вновь отключилась, упав на плечо брюнета. На груди остался неприятный отпечаток холода.       «Так не пойдет… Нужно уложить её, иначе Сакура просто упадёт в следующий раз».       Саске упорно старался игнорировать собственную тревогу, а она подходила всё ближе, всё сильнее окутывала душу. Он впервые был на месте Сакуры. Впервые ему нужно было сражаться с врагом, на которого не действует никакие техники, никакие виды холодного оружия, никакие приёмы рукопашного боя…       Саске вглядывался в её заостренные, будто высохшие черты лица, наблюдая за тяжёлым сбитым дыханием. Он, едва касаясь, убрал прилипшие ко лбу розовые пряди волос. Внутри органы завязывались узлом от ощущения собственной беспомощности. Сакура боролась за него тогда в больнице, и Саске не мог отступить сейчас.       «Если ей станет хуже в течение нескольких дней – вернёмся в Коноху, если будет так же или легче, останемся здесь. Больница для неё сейчас тоже может быть не лучшим место…»       Саске осторожно вернул Сакуру в прежнее состояние, слегка затянув края плаща, чтобы в случае чего, ирьёнин не смогла навредить себе. Он медленно поднялся на ноги и встретился с молчаливым клоном с охапкой сухих веток в руках. На пороге так же лежали поленья разных размеров и диаметров. Саске кивнул и с лёгким хлопком клон испарился.       Саске сложил два недлинных, но широких бревна в углубление. Разжигать привычным способом он не стал. Слишком долго. Сейчас время было слишком ценным ресурсом. Сложив несколько простых печатей, шиноби медленно выдохнул.       —Кай.       Чакра отозвалась не сразу — лениво тяжело. Тело сопротивлялось, но разум быстро подавил этот протест. Вдох не был громким или резким. Пламя, точно послушный, прирученный зверь, окутала поленья. Те зашипели, заскрипели. Потом сухо треснули. Тепло и дым взметнулись вверх, вытесняя сырость и холод из камня и воздуха. Спустя несколько минут огонь осел внутри ирори, разгораясь ровным, устойчивым жаром.       Саске завершил технику сразу, как только пламя окутало дерево в свои обжигающие объятия. Он выпрямился и сделал глубокий, почти болезненный вдох. Шиноби закрыл глаза, пытаясь справится с лёгким головокружением, и, спустя несколько минут, ему это удалось.       Рядом с ирори тепло распространилось почти сразу. Саске прижал ладонь, ощущая, как пол согревается под пальцами. Следующее – просушить и согреть футоны. Они ждали своей участи в большом деревянном комоде, покрытом слоем пыли с солеными подтёками по боковинам. Саске тут же перенес их максимально близко к ирори. Туда же положил одеяло и подушки.       Вздох… Громче, чем несколько секунд назад… Саске обернулся. Сакура всё так же вздрагивала в беспокойном сне, но чакра текла по тенкецу спокойно.       «Нужно поставить воду… и обязательно дать ей попить, как придёт в себя».       Вновь движение рукой… Хлопок… Клон… Это место было богато родниками и чистыми озёрами, так что за запас питьевой воды Саске не переживал. Он медленно приблизился к ящикам, служившим не только местом для хранения, но и рабочей поверхностью для приготовления еды, и извлек котелок и чайник.       За окном темнело. Закатное солнце одаривало последними лучами. Они заливали комнату золотым свечением. Несильный морской ветер пробирался в щели, но сталкиваясь с непривычным теплом хижины не заходил далеко.       Сакура пришла в себя не сразу. Первое, что ворвалось в звенящую тишину в темноте – мерный шелест… Она вслушивалась в него… Пытаясь угадать, что это… Затем, соль… Мягкий приятный… Он врывался в ноздри, вытесняя запах антисептиков и хлорки.       «Где я…? Что произошло…?» — тело практически не ощущалось, будто сознание было отделено от физической оболочки.       Затем пришла боль… Дышать было сложно, в лёгких точно скопилась вода. Хотелось откашляться, но не получалось. В темноту резко ворвался калейдоскоп света и бликов.       Выдох… Сердце стало биться чаще… Чакра ускорила темп, обжигая каналы внутри. Веки дёрнулись, и девушка открыла тяжёлые веки. Глаза резанул свет. Хотелось закрыться, отвернуться, но тело было глухо к взываниям мозга. Вдруг резко всё прекратилось. Лёгкость… Вот это чувство отличалось от всех, что она испытывала последнее время… потом вновь вес тела вернулся. Глаза больше не обдавало огнём.       Вторая попытка открыть глаза. Радужки мутно-зелёного цвета встретились с гетерохромными.       —Сас…Сас…ке, — голос звучал незнакомо, почти отрешённо. Девушка пыталась сфокусироваться, чтобы разглядеть Учиху, но зрение было точно обрезано.       —Сакура, — тихо, почти безэмоционально, но так знакомо.       Будь Сакуре чуть лучше, она явно бы испытала что-то… Но нет… Сейчас лишь внутренняя тишина была ответом на всё.       Саске перекладывал Сакуру на футон, когда она пришла в себя, поэтому продолжал поддерживать её тело в полусидячем положении. Он был насторожен, буквально цепляясь к каждому сантиметру её лица, оценивая состояние. Впервые за весь день и после ситуации на площади, она пришла в себя. Ирьёнин медленно закрывала и открывала глаза. Движения были заторможены. Она не задавала вопросов, не просила ничего, лишь смотрела.       Саске осторожно положил её на футон, нужно было освободить руки, чтобы налить воды. Когда он вернулся, Сакура медленно повернула голову в его сторону. Шиноби приподнял её одной рукой, облокотив голову и корпус на своё плечо.       —Тебе нужно попить, — Саске преподнёс теплый стакан к губам.       Сакура послушно кивнула и сделала глоток. Потом ещё один. Приятное тепло разлилось по телу, окутывая замерзшие органы. Девушка расслабленно выдохнула, когда Саске убрал стакан.       —Спа…спаси…бо… — тело стало тяжёлым. Сознание то вспыхивало, то исчезало. Темнота, появившаяся неожиданно, вновь утягивала за собой. Но на этот раз страх уступил место какому-то облегчению.       Саске поймал себя на мысли, что в моменте перестал дышать. Настолько напряжён он был неожиданным пробуждением, что внутренне был практически парализован. Сакура сейчас была с ним, пусть и ничтожно мало, но всё же с ним. Саске уложил девушку и накрыл одеялом. Им предстояла первая ночёвка в новом месте, а значит расслабляться было рано.       Ночь постепенно вступила в права. С океана подул холодный ветер. Он врезался в деревья, и последние послушно склонили голову. Волны зашумели сильнее. Теперь больше не было той плавности и размеренности. Вода обрушивалась на берег громкими хлопками. Пена недружелюбно шипела, разбрызгиваясь вокруг.       Внутри же хижины было тепло и практически уютно. Пламя огня мерно дрожало от потока свежего воздуха. Поленья приглушённо потрескивали. Саске сидел, прислонившись к стене, вдыхая морской воздух. Симфония из звуков океана и огня действовали усыпляюще. Но он не мог позволить себе такую роскошь.       Весь вечер Сакура металась в бреду, температура была высокой. Она то приходила в себя, то вновь отключалась. Саске пытался дать ей попить, но она лишь сильнее сжимала губы. Только один раз ему удалось сделать это. Он часто менял полотенце на голове, стараясь сбить температуру. И, наконец-то, к ночи ей стало немного легче. Он выдохнул большую порцию воздуха и поднял голову вверх, борясь с неудобным положением и затекшими суставами.       Ближе к полуночи атмосфера в хижине изменилась. Что-то нарушило хрупкое равновесие. Чакра… Саске тут же поднялся. Он ощутил всем телом эту волну, недостающая конечность блеснула фиолетовым свечением в полумраке. Сакура резко сжалась под одеялом и застонала. Тело вздрагивало, будто по нему раз за разом проходили электрические заряды. Пальцы рук сжались и побелели, воздух выходил рвано, резко, с каким-то приглушенным свистом.       —Сакура… — тело дёрнулось раньше, чем мозг успел уловить собственное движение. Он склонился над ней, замер. Шиноби растерялся, не знал, что сделать.       Сакура не реагировала. Затем резко подалась вперед и села, точно кто-то дернул за нитки, как марионетку. Глаза пустые, затуманенные сном и болью. Она сжалась вновь точно от удара в живот и издала крик. Саске слышал такое отчаяние только однажды – на войне.       —Сакура, — голос прозвучал громче и напряжённее. Он слегка сжал плечи девушки, но какого-либо отклика не получил. Она была точно под действием техники. Ничего не видела и не слышала.       Её трясло. Сильно. Озноб шёл волнами, ломая тело и выкручивая суставы. Саске ощущал кожей, насколько обжигающе горячей она была.       —Нет! Нет! Нет! — крик сменился хрипом. —Монитор! Почему он так пищит… — Сакура зажала уши, всхлипывая, — я же ввела противоядие…       Боль охватывала каждый участок тела, точно лесной пожар в засуху. Она заставляла неконтролируемо содрогаться. Вдруг её ладони поднялись куда-то в пустоту, и кончики пальцев засветились ярким зеленым свечением. Дыхание резко прекратилось, будто воздух застрял где-то в лёгких. Глаза расширились в немом ужасе.       —Нет, стой! — шиноби резко перехватил ладони девушки. Броня Сусаноо поглотила технику.       Приступ удушья отступил, как только свет чакры погас. Сакура задышала очень часто. Её скрутило. Тело содрогнулось. Саске опередил следующее действие, подставив ведро. Сакуру стошнило. Организм будто пытался избавиться от всего и сразу: боли, воспоминаний, реальности.       «Чёрт!» — Саске призвал клона, понимая, что теряет контроль над ситуацией. Всё происходило слишком быстро, слишком резко, слишком неправильно. Сакуру продолжало тошнить. Она не могла даже перевести дыхание между приступами. Но Учиха не отходил ни на шаг. Паника пробивалась из-под маски контроля, давала знать о себе пустыми мыслями и подергиваниями энергии в руке из чакры.       Спустя несколько бесконечных минут тошнота отступила. Сакура тяжело хрипела, захватывала воздух рывками. Горло горело огнем из-за желчи. Дрожь сжимала тело, обдавала холодом. Чакра металась по каналам и тенкецу, рвалась наружу по рукам и пальцам, причиняя невероятную боль. Но рука «Сусаноо» поглощала вырывающуюся энергию раз за разом.       После особенно долгого выплеска, Саске попытался прижать её к себе.       Сакура старалась отстраниться, перед ней была палата и умирал человек, а её оттаскивали от него, не давая помочь. Она дёргалась в руках, отталкивая и крича. Разум звал её туда, где погибали люди… где она должна была быть… где она могла хоть что-то контролировать. Но тело рассыпалось…       —Не умирай… Не умирай… — Саске сбился со счёта, сколько она уже просила об этом невидимого ей человека. Сакура уже не кричала, голоса не было, только хрип. Бессвязный и неразборчивый.       Он резко прижал девушку к себе, буквально впечатывая в своё тело. Голова Сакуры уперлась прямо в грудную клетку. Его руки сжали пространство, не давая агонии вырваться каким-либо образом. На секунду ему показалось, что он обнял раскаленный камень, настолько Сакура была горячей. Она попыталась вырваться ещё раз. Слабо, почти неощутимо. Но парень лишь сильнее прижал её к себе.       —Тихо… Я здесь, — прошептал Саске, его ладонь осторожно гладила спину Сакуры. Он будто утешал её.       Тук… Тук…Выдох…Тук…Тук…Вдох…       Не её… Образ пациента перед ней начал таять. На смену этому видению пришла глухая темнота…       Спустя время Саске заметил, что чакра постепенно успокаивается. Дыхание всё ещё оставалось рваным, но промежутки между вдохами заметно увеличились.       Саске почувствовал, как собственное сердце сделало кульбит в груди, когда на мгновение чакра вновь метнулась к ладоням, но эта волна быстро затихла. Сакура отключилась. Вес её тела пришёлся на него. Шиноби просидел так ещё около часа, прежде чем уложить девушку на постель. Чакра успокоилась и мерно циркулировала в теле. Дыхание было неровным, но всё же спокойнее.       «Так… Если к утру не станет лучше – возвращаемся в больницу Конохи,» — здравый смысл вынес окончательный вердикт. Саске осторожно снял кофту с девушки. «У неё итак жар… Нельзя повышать температуру…»       Клон вызванный в пик приступа подготовил всё необходимое: тёплую воду в небольшом тазу, полотенце. Котелок с кипятком был снят с крюка и стоял на краю ирори. Ведро, уже чистое, у приоткрытой двери.       Саске взял плотную ткань и погрузил в воду. Руку сначала точно обожгло, сказывалось собственное напряжение. Полотенце медленно прошлось по коже. Сакура вздрагивала от прохладных прикосновений, но не просыпалась. Лицо, шея, ключица, руки, пальцы.       С каждым прикосновением влажного полотенца Сакура постепенно остывала, её кожа переставала обжигать. Дыхание, наконец-то, стало глубже и ровнее. Тело больше не вздрагивало. Лихорадка отступила.       Саске медленно выдохнул и выпрямился. Только сейчас, поднявшись на ватные ноги, шиноби ощутил всю глубину ужаса от того, свидетелем чего он стал. Сакура была на грани, и не в моменте она к ней пришла… Ещё тогда в палате… Она уже тогда не была собой… Нужно было остановить её, окликнуть… Подойти и увести из этой чёртовой больницы… А, сейчас тело и разум вели её к неминуемой пропасти… Он смог удержать её сегодня ночью… Но получится ли завтра?       Он обернулся на неё. В свете ирори и полутьме комнаты девушка не казалась такой бледной, как во время приступа. В уголке искусанных губ блеснула алая капля. Содрала заживающую корочку. Саске прикрыл девушку своим плащом и пошел за водой. Сильное обезвоживание тоже не поможет её телу восстановиться. На секунду перед глазами всплыла картинка, как её рвало. Истощенный организм пытался избавиться даже от того ничтожного количества воды, что ей удалось выпить за день.       Саске знал, к чему может привести её состояние… Сильный всплеск чакры. Сознание зависает где-то между реальностью и бессознательностью. Тело горит и мечется… А потом…       Парень покачал головой, приближаясь к девушке.       «— Не умирай… Не умирай…» — её голос надломленный, неживой… болезненно проникал в сердце.       Саске приподнял девушку и прислонил стакан с теплой водой к губам. Она медленно сделала глоток.       —Сакура… Борись… Прошу тебя… — сказал он, неосознанно прижимая её к себе. Несильно, но достаточно ощутимо. — Я рядом.              Оставшуюся часть ночи Саке провел рядом с Сакурой. Он не спал, иногда сон пытался забрать его в свои объятия, но парень держался. Приступы больше не повторялись, но чакра время от времени металась. Но стоило Саске прикоснуться к руке, внутренний ураган терял силу. Волнение отступало. Дыхание восстанавливалось.       Время от времени Сакура сама тянулась к нему. Хватала за рукав или ладонь, будто искала невидимую защиту. Парень не отодвигался, не увеличивал дистанцию. Ближе к рассвету Сакура уснула глубоким спокойным сном. Шиноби медленно поднялся. Тело затекло из-за неудобной позы, но по-другому было нельзя. Ночью он ещё несколько раз пытался напоить её водой. Девушка не приходила в себя, но делала несколько глотков. Однако для Саске и это было победой. Организм хотя бы не отвергал жидкость.       Шиноби положил новое полено в ирори, затем подвесил котелок на крюк. Разминаясь, он подошел к двери и открыл её настежь, впуская утреннюю прохладу в комнаты и выгоняя события ночи и духоту прочь. Саске вздохнул и обернулся на девушку.       Она закуталась в одеяло и спала. Дрожь больше не беспокоила её. С натяжкой Саске мог сказать, что Сакура выглядит умиротворенно. Но, вдруг, она сжалась, когда луч солнца скользнувший из окна коснулся век. Дыхание на секунду сбилось. Чакра вновь метнулась.       Саске поднял свой плащ и осторожно перекинул через перекладину над окном. В комнате стало темнее. Свет уже не врывался в комнату. Сакура расслабилась. Саске выдохнул. Ложная тревога.       Парень вновь встал в дверях, вдыхая солёный запах. Прохлада бодрила, но это и нужно было после бессонной ночи. Океан шумел, волны мерно бились о берег. На небе не было и облачка. День обещался быть погожим. Саске сложил печать вызывая двух клонов.       —Нужна еда, — отдал приказ шиноби.       Клоны кивнули. Саске медленно вдохнул, провожая их взглядом. Вода забурлила в котелке и нетерпеливо выплеснула несколько капель на раскалённое дерево. Сердитое шипение полена привлекло внимание шиноби. Он осторожно снял горячий котелок с крюка. Напряжение после пережитого ночью не отступало, Саске чувствовал, как каждый нерв, был точно оголённый электрический провод. Шиноби постоянно оборачивался на девушку, всматриваясь, как медленно вздымалась и опускалась грудь. Она дышала размеренно, спокойно. Но в движении чакры было что-то не так, как несколько минут назад.       Саске приблизился к Сакуре со стаканом теплой воды и замер, встретившись с немного замутненным взглядом болотных глаз. Но они не были такими, как ночью, в них появился намек на какое-то оживление.       Сакура пришла в себя не сразу. Сознание то выныривало из глубины тьмы, то вновь растворялось в ней. Она старалась уцепиться за звуки, какой-то шелест, потрескивание…       «Огонь…» — первое, что удержало её ненадолго в сознании. Затем пришла боль и тяжесть собственного тела. На несколько мгновений всё померкло. Затем снова… К потрескиванию огня прикрепился скрип… Резкий, он ворвался в темноту. Затем что-то яркое заставило тьму отступить.       «Больно… Свет…» — Сакура медленно выплыла из бессознательного состояния и приоткрыла глаза. Всё плыло и кружилось, точно она села на карусели. Девушка вглядывалась в очертания чего-то, что было над ней. Дышать было больно, лёгкие болели. Горло нещадно драло, слюна обжигала гортань. В голове царила тяжелая тишина… Ни писк монитора, ни крики, ни воспоминаний…Ничего… Затем пришла ломота. Кости, суставы, мышцы, кожа стонали от малейшего движения или прикосновения.       Шаги… Сакура медленно повернула голову в сторону, где раздавалось спокойное дыхание и тепло. Размытое пятно спустя несколько минут приобрело какие-то правильные очертания. Перед ней сидел человек. Парень. Брюнет. Смутно знакомый.       —Сакура…       «Этот голос… Что это? Бред…? Сознание опять играет со мной…»       —П…пи…ть, — вместо голоса – сипение.       Фигура приблизилась к ней так близко, что тепло тела было практически осязаемо. Черные, как смоль, волосы коснулись впалой щеки.       «У него разные глаза… Это… Саске…?»       Зеленые глаза неотрывно смотрели на него, с каким-то изучающе-испытывающим взглядом. Саске был напряжен не меньше. Он не понимал, что вообще можно ожидать от её состояния.       —Ты… Саске, — прозвучало больше, как утверждение, нежели вопрос. Парень кивнул.       Голос был слабым… Но интонация – незнакомой. Что-то было не так, это чувство копошилось в нём.       Шиноби осторожно приподнял девушку, усаживая к стене. Сакура поёжилась. Температура всё ещё держалась, хоть и не была критической. Заметив это, Саске накинул на её хрупкие плечи одеяло. И преподнёс к губам стакан с водой. Ирьёнин сделала первый жадный глоток и закашлялась.       —Не торопись, — сказал Саске.       —Воды… — прошептала Сакура, — ещё…       Саске продолжил поить. С каждым глотком замутнённость в глазах пропадала. Теперь она ясно видела, кто сидел перед ней, и с каждой секундой необъяснимый страх возвращался к ней.       Вода закончилась слишком быстро, поэтому Саске поднялся, чтобы принести ещё. Сакура провожала его напряжённым взглядом. В голове всё смешалось, казалось, что происходящее вокруг – продолжение затянувшегося кошмара. Она откроет глаза и ничего этого не будет.       Когда Саке вернулся с водой, она не выдержала. Внутреннее напряжение достигло своего апогея.       —Ты… — вдох, — реален… или… — она тяжело задышала. Фраза повисла в воздухе.       Шиноби ничего не ответил, лишь приблизился к ней.       —Я бы хотел, чтобы это всё было лишь гендзюцу… Но, это не так, — он говорил спокойно.       Сакура всматривалась в его черты. Тени под глазами, уставший, но в тоже время напряжённый вид, мятую одежду… Он сидел чуть согнувшись. Явно неудобно. Всё это выбивалось из идеальной картинки иллюзорной техники.       От него исходило тепло. Но её кожу почему-то неприятно обжигала эта нечаянная близость. Саске склонился, преподнося второй стакан с водой к губам. Но вдруг замер, ощутив касание холодной ладони на скуле. Сакура медленно вела пальцем по лицу, вглядываясь в мелкие ссадины, старые, едва заметные шрамы. Щетина слегка колола палец. Её непривычно темные глаза изучали каждый миллиметр. Сакура будто действительно видела его впервые. Всё было слишком неправильны… Искусственным… Кроме тепла, распространяющегося от него.       Парень перехватил движение и медленно отстранился, но разжимать ладонь не стал. Сакура напряглась, дыхание вновь стало более поверхностным. Но неприятная боль в ладони отступила. Она перевела взгляд на их руки и тихо выдохнула.       —Так… — вдох, — почти не… не больно.       Саске посмотрел на её хрупкую бледную руку в своей. Он ощутил, как медленно напряжение в её ладони проходит. И вместо того, чтобы отпустить, сжал руку чуть сильнее. Ощутимее.       —Ты знаешь, — начал он, вглядываясь в пустоту её взгляда, — гендзюцу так не работает… В подобных техниках нет полутонов. Ты либо умираешь там, либо в райском саду живёшь.       — Ясно… — кивнула Сакура. Его слова имели смысл.       «Что же… я хотя бы знаю, что это реальность…» — Сакура вновь взглянула на шиноби. Не сразу… Осторожно, будто боялась, что он исчезнет. И в этот момент тело сделало то, чего сознание не планировало. Она опустила голову на его плечо и тяжело вздохнула. Сил больше не оставалось. Темнота медленно обволакивала её сознание, тело, душу.       —Прошу… — голос вновь ослаб, — не уходи…       Тишина и темнота сомкнулись где-то в солнечном сплетении. Сакура вздрогнула и отключилась. Саске успел лишь подхватить её и несильно прижать к себе. В груди резко похолодело. Стало неуютно. Сакура тяжело дышала. Теплый воздух её дыхания касался его шеи.       Саске ощутил, как тревога распространяется в голове, точно яд.       «Это не она…» — эта мысль точно острие куная врезалась в голову, оставляя после себя кровавый след. «Возможно… Это последствие того срыва… Может нужно подождать ещё немного…».       Но как бы не пытался Саске убедить себя в этой мысли, разум и внутреннее чувство скандировали одну и ту же мысль. Он осторожно положил её на футон и подвинул его к стене, чтобы не нужно было делать лишних, тревожащих ирьёнина движений. Накрывать девушку одеялом он не стал. В хижине было довольно тепло от ирори, к тому же температура всё еще оставалась, хотя и не была критической. Дыхание спустя какое-то время выровнялось, но оставалось немного поверхностным.       Клоны, отправленные за едой, вернулись с небольшим уловом и питьевой водой. Саске безразлично посмотрел на рыбу, плескавшуюся в ведре. Желудок неприятно заныл, напоминая, о том, что уже сутки он находился без еды. Шиноби принялся за дело. Жарить рыбу в хижине он не стал – не знал, как девушка отреагирует на резкий запах еды, поэтому готовка переместилась на несколько метров от убежища. Спустя непродолжительное время Саске уже разделывался со второй рыбиной. А над небольшим костром бурлил мутный насыщенный бульон. Когда с завтраком, обедом и, скорее всего, ужином было покончено, шиноби вернулся в хижину. Сакура спала немного беспокойно, но чакра больше не металась так, как ночью. Саске присел рядом с ней, ладонь скользнула по лбу. Горячий. Немного влажный от испарины. Саске вылил часть воды в небольшой медный таз и вернулся на свой пост.              Сакура падала куда-то. И этот вынужденный полёт она не могла остановить... Где-то над ней отдалялось светлое пятно. А вокруг всё сильнее смыкались темнота и тишина. Вдруг её дернуло куда-то в сторону. Сакура охнула, когда коленями коснулась чего-то неприятно шершавого и холодного. Земля появилась под ней неожиданно. Она упала куда-то, толком не сумев сгруппироваться, но боли от удара не последовало.       — Гляньте, гляньте… Кто к нам пожаловал… — звук доходил с преломлением. Голос можно было едва ли узнать. Сакура обернулась, но никого не увидела, да и в этой темноте невозможно было различить кого-то.       Вдруг поток бледного света ударил по пространству, стирая черный цвет. Сакура зажмурилась. Но глазам не было больно. Девушка открыла их и вновь осмотрела место, куда упала.       Яма… Глубокая… Прямоугольная… Стало холодно. Изо рта вырвалось облако белого пара.       —Шаннаро… — неожиданно в теле пропала лёгкость, колени подогнулись, и она рухнула на холодную шершавую землю.       —А вот и я, — силуэт с едва ли знакомым голосом склонился над могилой. — Мда… Столько лет душа в душу, тело в тело жили, а теперь мы в полнейшей…!       «Что здесь происходит… Кто это… Почему я в могиле… Что она говорит?»       Тень, склонившаяся над ней, была смутно знакома. Тело её рассекали печати техники «Бьякуго».       — У меня нет времени на глупые вопросы! Вставай!       Но Сакура не могла шелохнуться. Тень кричала что-то. Но девушка почти не могла разобрать. Над ней мерцал странный купол или плёнка.       Вдруг послышались удары. Тень кричала что-то и била со всей силы по крепкому щиту, разделяющим их. Сакура сжалась. Она крепко зажала уши, стараясь игнорировать то, что происходит сверху.       «Пусть всё прекратиться… Пусть всё прекратиться!»        Вдруг что-то посыпалось на неё. На секунду стало тише. Затем снова… Сакура обернулась и застыла в немом ужасе. Ноги покрывались слоем земли. Нужно было выбираться. Тень начала колотить купол ещё сильнее. Среди гулкого шума вокруг, ирьёнин услышала крик. Дикий, нечеловеческий, но такой отчаянный…       —ВСТАВАЙ!!!       Сакура выставила руки, но, как только ладони коснулись земли, их пронзила нестерпимая боль. Вокруг послышались протяжные звуки мониторов. Из земли кричали, стонали мертвецы.       —Это ты… Это твоя вина… Ты не спасла нас…       Сакура кричала, больно впиваясь ногтями в голову. Перед глазами мелькали лица, фигуры, образы пациентов, изуродованных, окровавленных…       —Нет… Прошу… Прошу вас!!! — крик становился тише. Земля уже сыпалась на спину, приковывая заложницу. Двигаться было практически невозможно. Лёгкие сковывало. Воздух с хрипом вырывался из них. А сверху безликая Тень продолжала биться в купол.              Сакура резко открыла глаза, ощущая спазм где-то в груди. Тело давило тяжестью, каждое движение отдавалось тупой, ноющей болью. Но она была в сознании. Комната обретала черты, температуру, но всё вокруг блекло и тонуло в сером свете. Потрескивание огня в ирори и звук волн где-то вдалеке казались слишком громкими… Вдруг она почувствовала прохладное прикосновение чего-то мокрого к лицу и лбу.       —Сас… Саске… — выдохнула девушка, поворачивая голову.       Парень осторожно приблизился к Сакуре. Чакра взволнованно рвалась к тенкецу на руках.       —Как ты? — он наблюдал. Взгляд ирьёнина был тяжелым, она вглядывалась в каждый сантиметр лица, позы парня. — Ты очнулась. Сейчас день. Это не иллюзия.       Ладонь болезненно дернулась, но что-то внутри остановило действие. Саске увидел движение, как ладонь застыла в миллиметре от его лица. Он не стал приближаться. Его внутреннее предположение начало обретать основания. Её глаза… Взгляд… Были совсем отстранёнными.       —Покушаешь? — голос Саске ворвался в мысли девушки.       —Да, — после недолгого молчания ответила девушка. Но не из-за ощущения голода, потому что надо.       Саске принес ложку, тарелку с бульоном и стакан воды. Он осторожно приподнял девушку и усадил к тёплой стене, про себя отмечая, что она вряд ли сможет держать приборы в трясущихся сжатых руках.       Шиноби осторожно поднёс ложку к губам. Сакура сделала первый глоток. Желудок неприятно сжался. Вторая ложка принесла с собой тошноту. Девушка отстранилась и покачала головой, давая понять, что больше не сможет.       — Прости… — тихо сказала она. Перед глазами появлялись и исчезали лица мёртвых пациентов, изуродованных ядом и вирусом. Желудок неприятно скрутило.       Внутренний голос продолжал заглушать что-то в ней, но тело реагировало. Сакура сжимала руки в кулаки, сдерживая боль. Тёплая вода неприятно расползалась по телу.       Вдруг поверх её сжатых ладоней легла рука. Боль отступила, но не исчезла полностью. Саске смотрел своими гетерохромными глазами на девушку.       —Я … не спасла… их… Они… все здесь… — впервые сказала Сакура, — в моей голове… Они… — тело продолжало вздрагивать, отчего воздух выходил рвано. —мучают… м-меня… Я так…т-т-так… хот-хот-хотела…пом-м-мочь…       Саске не знал, что ответить. В такие моменты он искренне желал стать Наруто. У него всегда было, что сказать и подобрать нужные слова, чтобы успокоить.       —Ты не всесильна. И никто не всесилен… — он сказал это осторожно, будто проверяя, как подействуют слова и, вообще, подействуют ли. —Иногда даже всех твоих желаний и действий бывает недостаточно…       Сакура подняла глаза на него, но ничего не ответила. Их взгляды встретились. На мгновение в болотных радужках блеснуло отражение огня от ирори…