Рабочее название: "Панацея"

      Саске держал Сакуру, не ослабляя объятий, даже когда всхлипы и вздрагивания отступили. Эхо её криков всё еще блуждало по хижине, отдаваясь шумом в ушах. Слёзы отчаяния оставили влажный след на его кофте. Рывки и судороги – всё оборвалось так неожиданно, словно кто-то резко нажал на кнопку «Стоп».       Саске держал Сакуру слишком крепко. Не мог ослабить хватку. Пальцы и руки будто застыли. Адреналин гнал чакру резкими, болезненными всплесками. Сознание будто всё ещё было на поле боя. Рука из чакры опасно мерцала, но не исчезала. Одной только Вселенной было известно, как он смог удержать свою технику.       В голове, точно сработала взрывная печать, а сердце билось, не жалея лёгких и рёбер на своём пути. Саске даже не сразу понял, что в какой-то момент задержал дыхание. И только, когда воздух обжёг гортань, он судорожно вздохнул. Весь мир погрузился в тишину. Её не прерывали даже шум ветра и океана, треск поленьев в ирори. Всё замерло.       Сакура окончательно обмякла в его руках. Вес тела не поменялся, но ушло напряжение в мышцах. Саске на мгновение перестал понимать происходящее, она казалась ему слишком бледной, а холод кожи проникал в его пальцы и даже через одежду.       «Нет! Только не это… Неужели…» — пронеслось в голове, по телу прошла волна жара.       Не помня себя от надвигающегося ужаса, под действием остатков адреналина, Саске прильнул к девичей груди и только, когда до уха долетел бешенный стук её сердца и рваное дыхание, паника медленно отступила.       «Жива…»       Саске просидел так с ней какое-то время. Он не знал сколько точно, да и было плевать. Постепенно адреналин начал отступал. Это было похоже на морской отлив. Сначала заболела спина и плечи от длительного сидения в неудобной позе, затем пришла усталость и дрожь в руке. Левая конечность рассеялась, оставив после себя только культю. В оглушённый слух стали проникать звуки, кроме её неспокойного дыхания. Сначала потрескивание ирори, потом ветер, завывающий зверем за окном, затем шум волн.       Лёгкие больше не горели, сердце тоже вернулось к спокойному ритму. Чакра осела. Но была вязкой, тяжёлой. Саске взглянул на Сакуру. Она спокойно лежала в его объятиях, но дыхание всё еще было неровным. Время от времени по её телу пробегала дрожь. Остаток истерики. В уголках глаз всё ещё блестели слёзы и влажные дорожки от них.       Саске вновь попытался призвать конечность «Сусаноо», но чакра не отозвалась. Он сам был не в лучшей форме. Истощение и постоянный стресс давали о себе знать, но сейчас не было времени на них. Вторая попытка увенчалась успехом. От культи потянулись кости, достраивающие руку, но без мышц и брони.       «Этого… Вполне хватит…» — Саске осторожно подхватил девушку и перенес на футон.       Он медленно опустил ноги, рука тут же рассеялась. Лимит был исчерпан. Шиноби бережно положил её голову на подушку. Ладонь осторожно скользнула по волосам. Розовые пряди прилипли к лицу и щекам. Саске бережно убрал их, едва касаясь кожи.       Тепло… От неё исходило тепло… Настоящее.       Саске сел и опёрся на стену, прикрывая глаза. Место на рубашке, мокрое от слез, жгло кожу. На руке и груди, всё ещё оставались следы её прикосновений. Усталость накрыла его тяжёлой волной. Не только физическая. Воспоминания, спрятанные глубоко в душе, вырвались наружу, обрушиваясь на разум. Сдавливая его, выкручивая…       «Я мог не успеть… Я мог…, — в груди что-то перехватило, — мог потерять и её…»       Эти умозаключения – яд, что проникал куда-то под кожу, принося с собой холод…       «Нет,» — он резко оборвал собственные мысли.       Девушка вздрогнула и всхлипнула. Из-под закрытых ресниц катились слёзы. Саске вновь взглянул на Сакуру, он хотел было приблизиться к ней, но ирьёнин затихла. Дыхание стало ровнее. Её лицо в свете солнца, пусть и приглушённого, казалось измождённым, с впалыми щеками и очертившимися скулами. Веки дрожали, казалось, она вот-вот откроет изумрудные глаза.       Саске вдруг осёкся.       В памяти всплыл её взгляд, тот самый, перед тем как она отключилась. Он был слишком ясным, слишком живым для того состояния. Не мутным. Не болотным.       Ярким.       Эта мысль, пополам с надеждой, зацепилась где-то в области сердца и не отпускала. Саске выдохнул, опираясь спиной о стену, но взгляд не сводил с ирьёнина.       В голове калейдоскопом мелькали события дня.       «Что вообще это было? Ксо…» — мысли расползались в голове, не оформляясь ни во что определённое. Дыхание стало тише. Тело постепенно сбрасывало остатки адреналина. Хотелось спать. Глаза закрывались под тяжестью век. Но в голове тут же возникал её голос, полный такого отчаяния, что даже сон отступал.       «Саске… Ты жив…»       Саске помотал головой, отгоняя навязчивую сонливость. Сакура лежала на футоне, спала. Но назвать её сон спокойным не получалось. Розовые пряди разметались по подушке. Тело вздрагивало вновь и вновь. Кожа стала бледнее.       Шиноби поднялся и подошел к ней. Рука осторожно коснулась её лба. Интуиция его не подвела. Сакура была горячей. Температура была явно высокой. Было ли это следствием истерики или истощения Саске, наверняка, не знал. Единственное, что он мог сделать – использовать привычный метод для её снижения.       Шиноби взял полотенце и оставленную воду. Часть её он налил в котелок, чтобы немного согреть над ирори. Саске делал всё автоматически, спокойно. Но тревога и напряжение снова заняли свои законные места, пусть и под контролем разума.       Он разрезал ткань, одну часть смочил холодной водой и положил на лоб. Другой мягко обтирал кожу, помогая телу остыть. Саске повторял это бессчётное количество времени, пока дыхание Сакуры не пришло в норму, а напряжение окончательно отпустило мышцы.       День медленно сменялся вечером. Солнце плавно плыло по небу, даря последние тёплые лучи за этот день, когда за окном послышался резкий шорох крыльев. Глухие шаги по песку сменили их. Знакомая сильная энергия. Дверь резко распахнулась, впуская вечернюю прохладу в нагретую хижину. Солнечный свет немного ослепил, но Саске разглядел силуэт.       —Где она?! — взволнованный, со сталью голос взорвал пространство.       Цепкий взгляд карих глаз застыл на виде подопечной. В них на мгновение промелькнул страх, но тут же скрылся за сосредоточенностью.       —Что произошло? — вопрос в пустоту. Без адресата. Цунаде приблизилась к Сакуре. Ладонь осторожно легла чуть выше груди и засветилась ярким зелёным светом.       Саске никогда не думал, что настолько будет рад видеть Цунаде. В груди будто развязался тугой узел, сдавливающий дыхание. Он неотрывно следил, как врач вливал чакру в измученное, истощенное тело.       Рука медика плавно перемещалась. Цунаде сама сейчас была сплошным комком нервов, сгустком напряжения. В голове только одна мысль: «Как я могла не заметить, что это не просто рядовое истощение…».              За эти несколько дней отсутствия Сакуры, Цунаде была занята больничными делами. У неё не было толком времени поесть или отдохнуть. Единственное, на что она надеялась – Сакура восстанавливается… А тут такое…       Ястреб нашел её в кабинете ученицы. Среди аккуратно разложенных медицинских свитков, баночек с настойками и почти стерильной тишины, шорох сильных крыльев был резким, чужеродным. Цунаде оторвала взгляд от подписания документов и обернулась. Ястреб влетел и сел на край стола, повернувшись стороной с карманом для писем. Он не сводил хищного взгляда с медика и требовательно ждал. Сердце Цунаде пропустило удар, необъяснимая тревога медленно поднималась откуда-то снизу. Она протянула руку к кармашку и извлекла письмо. Цунаде быстро пробежалась взглядом по письму и тут же встала. Часть документов разлетелась от столь резкого движения.       —Чёрт! — она сжала бумагу с такой силой, что она с громким хрустом сжалась в ладони. Она быстро пересекла кабинет и открыла дверь.       —Шизуне! — голос эхом разнёсся по коридору, заставляя вздрогнуть проходящих мимо медиков.       —Госпожа Цунаде? — помощница выглянула из соседнего кабинета, она выглядела взволнованной.       —Остаёшься вместо меня. Буду завтра утром, — дала распоряжение Цунаде.       —Что-то случилось? — поинтересовалась Шизуне, но встретившись взглядом с Пятой Хокаге, опустила голову и коротко кивнула.       Цунаде вновь скрылась за дверью. Ястреб всё так же сидел на столе и наблюдал за резкими движениями женщины. Внутренняя паника сменилась холодной сосредоточенностью и злостью без конкретного адресата. Хотелось крепко вдарить в стену, чтобы окончательно выпустить напряжение, но времени не было. Цунаде методично и последовательно открывала створки шкафа, извлекая всё, что хоть как-то может ей помочь: свитки с техниками, пузырьки с лекарствами, пилюли, несколько полотенец туго свернутых и стерильных, одно тонкое, пропитанное успокаивающим отваром.       В одном из последних отсеков, врач увидела медицинскую сумку, сложенную ещё Сакурой. Она открыла её… Там было всё, что могло понадобиться в экстренной ситуации. Цунаде перепроверила содержимое и сложила недостающие препараты, те что вытащила ранее. Скользнув взглядом по полке, врач на мгновение застыла на комплекте сменной одежды, оставленной Сакурой на всякий случай. Она вытащила её механически, на всякий случай, и положила в сумку.       —Веди меня к ним! — отдала Цунаде приказ ястребу.        Птица пронзительно крикнула и вылетела в сторону леса. Врач последовала за ней. Она бежала за ястребом до тех пор, пока за спиной не сомкнулся лес, отрезая их от чужих взглядов. Вдруг ястреб резко спикировал на землю, Цунаде остановилась.       —Что происходит? — птица резко металась по сторонам, будто потеряв ориентир. Цунаде схватила её в свои объятия, пропустив чакру.       Ещё пару секунд ястреб трепетался в её руках, затем начал вытягиваться. Он рос на глазах. Крылья стали длиннее, мощнее. Тело увеличилось в несколько раз. Цунаде поняла, что задумал Саске, чтобы ускорить прибытие.       —Быстрее к ним! — крикнула женщина, прячась в оперении.              Сакура тихо выдохнула и открыла изумрудные глаза. Она не пыталась на чём-то сфокусироваться, просто вглядывалась в потолок с абсолютно пустым взглядом.       —Саске, посади её, мне нужно дать лекарство, — отдала приказ Цунаде, замешивая что-то в пузырьке.       По хижине разлетелся горьковатый аромат трав. Шиноби осторожно подтянул девушку к себе, давая ей опереться на своё плечо. Все его движения были осторожными, чтобы лишний раз не беспокоить Сакуру движениями. Девушка же была точно куклой, которой перерезали верёвки. Она лишь тихонько всхлипнула, когда её голова коснулась чужого плеча.       —Сакура, выпей это, — Цунаде протянула лекарство. Девушка сделала глоток, скорее на автомате, чем осознанно. — Сакура, посмотри на меня.       Ирьёнин сначала не реагировала, но, спустя непродолжительное время, медленно опустила взгляд на учителя, пытаясь сфокусироваться.       —Ты помнишь меня?       Вопрос звучал странно. Но Саске внимательно следил за тем, как меняется лицо Сакуры. Сначала была пустота, потом её сменило узнавание.       —Да… — голос был хриплым, после крика и слёз.       —Как меня зовут?       —Госп-пожа… — рваный выдох, —Цун-н-наде…       —Молодец, девочка моя. Ты помнишь, кто ты и как тебя зовут?       Ирьёнин недолгое время молчала. Будто информация доходила до неё с каким-то опозданием.       —Сакура… я в-в-рач и… — голос просел, но Цунаде тут же приложила руку к груди, её ученица откашлялась и продолжила, — шин..шин-ноби…       —Хорошо…       Сакура временами выпадала, глаза закрывались, тело вздрагивало, но Цунаде почему-то не хотела прекращать странный допрос, который порядком раздражал Саске, хоть он и понимал, что всё это не просто так. Шиноби молчал и наблюдал, ведь Пятая Хокаге была единственным человеком, которой он мог доверить жизнь Сакуры.       Вдруг глаза девушки начали наполняться слезами. Эмоции накрывали с головой, будто она попала в шторм, и волны друг за другом пытались утопить её. Но сил выплеснуть их криком не было, остались лишь тихие слёзы.       —Я…дол-л-лжна… — девушка пыталась сказать, но голос срывался на шёпот или сипение, — пом-м-мочь…       —Эпидемия закончилась, Сакура. Ты больше не там… — Цунаде говорила мягко, но вместе с тем, уверенно.       Сакура всхлипнула ещё раз и тихо заплакала. Слёзы стекали по её щекам, шее. Она не кричала, не билась в агонии как несколько часов назад. Тело вздрагивало и постепенно отпускало пережитое.       —Я побуду с ней, — Цунаде осторожно перехватила Сакуру, прижав к себе, как ребенка, и плавно начала гладить по голове. Её рука слабо светилась зелёной чакрой.       Саске решил не смущать их своим присутствием и осторожно вышел на улицу, тихо прикрыв дверь. Он оперся на неё спиной, ощущая болезненный удар куда-то в область груди, отражающийся дрожью в ладони. Как бы Саске ни пытался унять её, ничего не выходило.       Призванный ястреб вернулся в уменьшенное состояние, он ощущал состояние хозяина. Птица села на его плечо и склонил голову, касаясь оперением чёрных волос. Саске осторожно гладил его, больше на автомате.       Сакура постепенно приходила в себя. Она явственнее ощущала прикосновения Цунаде к волосам. Мир, наконец-то, приобретал очертания, а туман в голове рассеивался. Тело казалось одновременно пустым и тяжёлым из-за усталости.       —Цунаде-сама… — голос больше не дрожал, но и силы в нём не было, — простите… всхлип… — что я не сказала сразу…       —Я могу ругать тебя сколько угодно, но ведь случись что-то подобное, ты ведь поступишь так же… Как собственно и я… В этом наша сила, и наша боль.       —Моя память…       —Не переживай. Расщепление произошло раньше, чем закончилась эпидемия, поэтому сейчас ты что-то можешь не помнить. Но скоро всё восстановится. Тело ведь не действует без сознания, просто вместо тебя был кто-то другой. Вернее, другая часть тебя. А теперь, выпей это, —Цунаде протянула пузырек с жидким раствором, — и засыпай. Это успокоительное. Много его нельзя, лишь когда будет невмоготу от чувств и эмоций.       Сакура послушно выпила лекарство.       —А Саске… — вдруг встрепенулась она.       —Ну, я так полагаю, придётся доверить тебя ему… — Цунаде уложила Сакуру на футон.       —Вряд ли… — девушка резко выдохнула воздух и закашлялась. — Он… остан-нется, — голос становился слабее. Краски постепенно меркли.       —В этот раз… — Цунаде укрыла девушку одеялом, —ты не права, Сакура…              Врач осторожно вышла из хижины и на мгновение остановилась, привыкая к темноте. Саске сидел на последней ступеньке, слегка ссутулившись. Он смотрел куда-то сквозь деревья. Шиноби не обернулся на скрип половицы, не было смысла.       Цунаде спустилась к нему и села на ступеньку выше. Не слишком близко, оставляя между ними пространство. Некоторое время она вслушивалась в шелест листьев над головой и размеренное дыхание океана. Здесь было непривычно тихо после Конохи.       —Когда твой ястреб принёс меня сюда… Я думала, похороню тебя тут, недалеко от хижины… Не понимала, зачем ты забрал её из Конохи и, нарушив запрет на использование техники, перенёс сюда, а не в больницу… — Цунаде облокотилась на старые перила и выдохнула. — Но увидев Сакуру… мне стало понятно, почему ты так поступил…       —Я думал, что ей станет лучше здесь… вдали от произошедшего, — выдохнул Саске. Ему нечего было сказать в оправдании своих действий.       —Тебе надо было сразу сообщить о произошедшем, — продолжила Цунаде серьёзным голосом, но обвинения в нём не было. —Но ты молодец, что не стал переносить её в таком состоянии сегодня… Она бы точно, — врач осеклась на секунду, — не пережила бы ни этой техники, ни пути... Сакура слишком ослабла… Я влила в неё только чакры, что на оживление какого-нибудь хвостатого точно хватило бы…       —Что с ней произошло? — спросил Саске оборачиваясь к Цунаде.       —Это сложно. Ты ведь, пока был с ней заметил, что она не совсем та, которую ты знаешь?       Цунаде взглянула на парня. Саске молчал, обдумывая сказанное. Спустя недолгое время он кивнул, подтверждая слова медика.       —Так вот… Это защитная реакция психики на постоянную эмоциональную перегрузку. Сакура просто разделилась, часть её продолжала действовать механически, она говорила, лечила, но не проживала происходящее, другая её составляющая была буквально заморожена в ней же. Но подобное не обходится без последствий. Сейчас её организм и сознание на пределе, — продолжила врач. —То, о чём ты писал в письме, истощение чакры, температура, судороги – лишь мелочи в данной ситуации и последствия, но не причина.       —Как давно Сакура… в этом состоянии? — спросил парень, сжимая ладонь в кулак.        Цунаде опустила голову, обдумывая, подбирая слова.       — Судя по всему это случилось ещё во время эпидемии… Точно сказать не могу… —Цунаде чуть сжала ладонь, словно до сих пор чувствовала под пальцами чужой пульс. — Но интересно другое… Что случилось между тем, как ты отправил письмо, и тем, как я прибыла сюда?       Саске отвернулся к лесу и выдохнул. Цунаде заметила усталость, скользнувшую во взгляде.       —Я не знаю всего… Почувствовал, что что-то происходит через клона, потому что выходил, — где-то в груди всколыхнулось неприятное липкое чувство злости на себя. — Когда вернулся, увидел, что Сакура в панике… Вернее… она стояла на коленях и кричала, что не успела спасти кого-то. Потом она … — Саске подбирал слова, чтобы обозначить произошедшее.       — Была в истерике и рыдала… — закончила за него Цунаде.       —А дальше… Она, почему-то сказала, что я – жив… Для неё это было… открытием… — растерянность сквозила из голоса и позы парня. — Хотя мы говорили с ней, когда она приходила в себя. Сакура знала, что это я…       —Значит, расщепление произошло раньше, чем ты очнулся. Соответственно, она не успела это осознать полноценно. Чисто логически Сакура знала, что ты жив, но вот эмоционально была не способно на это. Психика подавляла любые эмоции, чтобы просто не сойти с ума. Поэтому она и сказала тебе так, вернее себе.       Цунаде внимательно посмотрела на него. Потом вздохнула устало, по-человечески. Ветер крепчал. Океан зашумел сильнее.       —Когда я обследовала её сейчас, то заметила, что пошел процесс слияния. Возможно, благодаря той истерике, о которой ты рассказал. Но сейчас всё слишком нестабильно.       —Вы можете это вылечить?       —Нет… Я могу лишь улучшить физическое состояние, укрепить связь сознания и тела. Но есть то, что ей нужно будет пережить, выкричать и выплакать, —Цунаде на секунду замолчала, обдумывая. — Будет непросто, Саске. Здесь нужно быть аккуратным и терпеливым. Она может быть чересчур эмоциональной, много плакать или же впасть в апатию. Сакура может зациклиться на чём-то, каком-то действии и просить его снова и снова.       Цунаде не пугала, лишь озвучивала реальность положения. Саске провел рукой по волосам, поднялся и посмотрел на Пятую Хокаге. В глазах – принятое ещё несколько дней назад решение. Жалел ли он о нём, сегодня - да, пока ждал Цунаде, шиноби прокручивал в голове снова и снова, что лучше было отнести Сакуру в больницу.       —Цунаде-сама… Я сделаю так, как вы решите.       Женщина усмехнулась.       —Как уважительно, однако. Решение пока одно, если станет хуже – нужно возвращаться в Коноху, но, если сегодня ночью ничего не произойдёт, то лучше будет остаться здесь. Вдали от шума и людей, — Цунаде тоже поднялась, готовая вернуться в тёплую хижину.       —Если вдруг понадобится, — вдруг тихо обронил Саске, — продлите моё отстранение от миссий.       —Хорошо, — Цунаде взглянула на шиноби каким-то другим. Более тёплым, благодарным взглядом карих глаз. — Я тебе расскажу, как и что делать, пойдём.              Ночь пришла на смену вечеру. В тишине дома было слышно дыхание трёх людей. Сакура спала на футонах, укрытая одеялом, почти до шеи. Она выглядела лучше, чем несколько часов назад. Сказывался колоссальный объем чакры, что был призван стабилизировать её состояние. Ирьёнин всё ещё выглядела измотанной, но уже не мертвенно бледной. Температура держалась, но хотя бы не росла. Она иногда вздрагивала, с её искусанных губ слетал стон или шёпот.       Цунаде подбросила полено в ирори, искоса наблюдая за ней. Саске тоже не спал, он устало привалился к стене. Рука свисала с коленки. Глаза были прикованы к Сакуре. Мысленно шиноби благодарил Вселенную, что Цунаде осталась на ночь, чтобы проконтролировать состояние Сакуры.       Тело постепенно сдавало позиции. Внимание, хоть и контролировало происходящее, но иногда Саске выпадал из реальности. Шиноби медленно выровнял спину. В голове раз за разом мелькали обрывки разговора с Цунаде.       «Расщепление… Психика на грани… Она не понимала происходящее…»       Он смотрел на лицо Сакуры. Тени от огня выхватывали очертившиеся скулы, следы слёз. На мгновение Саске замер. Мысль точно обожгла его.       «Сколько времени Сакура уже в таком состоянии… Один на один со всем этим…»       Она была сильной, взрослой, сосредоточенной. Той, которая не боится самой смерти, Сакура боролась с ней до последнего. Вытаскивала людей с того света… А сейчас… Вернее всё это время помощь нужна была ей… Тело кричало об этом той самой болью в руках, а он не понял этого…       Мысли были тяжёлыми. Саске злился на себя. Понимал – это не исправит ситуацию, но всё равно не мог этого не делать. Череду безрадостных мыслей нарушил громкий стон Сакуры. Дыхание сбилось, стало чаще. Брови нахмурились. Она тянула руки к чему-то или кому-то, кто был во сне.       Саске мгновенно напрягся, от сонливости не осталось и следа. Цунаде резко подняла руку – короткий жест, не надо. Он остался на месте. Через несколько секунд дыхание выровнялось. Лицо расслабилось, а руки упали на одеяло. Цунаде перевела взгляд на Саске. Не долго, но достаточно, чтобы уловить его состояние.       В его движениях не было суетливости. Он не метался, лишь наблюдал. Выдерживал паузу. Цунаде вновь взглянула на Сакуру.       —Хорошо, — тихо, почти неслышно сказала она.       Ночь тянулась медленно. Океан и ветер успокоились, и звуки волн мерно шумели за окном. Поленья потрескивали, наполняя хижину теплом. Саске всё чаще начал отключаться. Просто на несколько минут его поглощали темнота и тишина, потом отпускали.       Цунада заметила это. Наблюдала некоторое время.       —Тебе нужно лечь, — почти приказ, путь и сказанный шепотом. — Если что-то случится, я тебя разбужу. Двоих охранников слишком много.       Саске не ответил сразу. Он перевел взгляд на медика и кивнул. Он остался на месте, но лечь даже не попытался. Сменил позу на более расслабленную и позволил неглубокому сну забрать его. Даже с закрытыми глазами, шиноби ощущал Сакуру. Её чакру, дыхание. Тело отдыхало, но это состояние было слишком поверхностным. Цунаде это чувствовала, но больше ничего не говорила. Она подошла к Сакуре, проверила температуру, пульс и колебания чакры. Всё было сравнительно неплохо.       Раннее утро ворвалось в хижину с пением птиц и шумом леса. Солнце ласково гладило яркие молодые листочки. Было прохладно. Саске стоял рядом с убежищем, перед ним возвышался огромный ястреб. Цунаде давала последние рекомендации и распоряжения.       — В случае любого ухудшения – немедленно сообщи мне! Так… По препаратам, отварам и всему остальному всё понятно?       —Да, — коротко ответил Саске. — Спасибо.       —Сакура сегодня может проспать весь день. Ей нужно время на восстановление. Но не забывай будить её каждые несколько часов и давать отвар, — Цунаде выглядела спокойной, но явно переживала. Саске уже третий раз слышал эти рекомендации и тихо кивал в ответ. Спустя пару минут ястреб взмыл к небу и направился к Деревне.        Шиноби создал клонов и направил их за едой и водой. Больше он не рискнул бы оставить Сакуру одну даже ненадолго. Саске медленно поднялся по ступенькам и вошел в прохладную хижину. Цунаде запретила днём топить ирори, это могло повысить температуру у Сакуры.       Саске перевел взгляд на девушку. Сейчас её сон стал более спокойным и глубоким. Тело не вздрагивало. Температура была в норме. Дыхание стало размеренным. Ночью шиноби улавливал, как беспокойно металась её чакра, но сейчас энергия медленно циркулировала в ней.       Саске выпрямился и размялся. Тело неприятно ныло от неудобной ночной позы. Физические упражнения немного убрали напряжения в мышцах. Вскоре вернулись клоны. Саске приготовил себе завтрак и на всякий случай сделал немного бульона для Сакуры.       День тянулся медленно. Вязко, непривычно спокойно, но от этого он не стал менее насыщенным. Хоть Сакура и была вполне стабильна, но весь день Саске был построен вокруг неё.       Он подходил к ней чаще, чем требовалось. Не потому, что было нужно — потому что так было спокойнее. Проверял пульс, температуру, дыхание. Иногда просто стоял рядом, не прикасаясь, убеждаясь, что всё стабильно. Каждые несколько часов Саске будил её — ровно так, как сказала Цунаде. Давал отвар, лекарства, следил, чтобы она сделала несколько глотков воды, и только потом позволял ей снова уснуть.       После, он приводил в порядок хижину, перекладывал дрова, проветривал короткими периодами. Несколько раз тренировался — недолго, обрывая движения раньше привычного, прислушиваясь к движению чакры за дверью.       Мысли иногда возвращались к ночи и словам Цунаде, но Саске не давал себе копаться в них. Это было лишним. Есть «сейчас», есть она, и есть то немногое, что он может сделать.       День сменился вечером. Усталость навалилась тихо — в плечах и спине, без резкости. Саке разжёг огонь в ирори, хижина быстро остывала. Он сидел рядом с футоном, на котором спала Сакура. Его глаза наблюдали за огнём, медленно охватывающим очередное полено. Дерево громко потрескивало. Пламя дрожало.       —Сас-с-ке… — сиплый, еле различимый голос ворвался в его пространство.       Шиноби вздрогнул и посмотрел на Сакуру. Её взгляд был ясным, немного расфокусированным. Она всматривалась в знакомые черты. Прохладная рука взметнулась вверх и Саске перехватил движение своей ладонью.       —Всё хорошо… Я здесь, — его голос тоже звучал тихо.       —Можно… — мысли путались, но тело точно знало, что ему было необходимо.       От культи потянулись кости, мышцы, броня. Саске осторожно приподнял Сакуру и притянул к себе. Её рука коснулась груди. Сердце забилось чуть быстрее, но постепенно восстановило привычный ритм. Сакура прислушивалась к ощущению под пальцами. Суставы больше не ломило, не выкручивало.       Саске не отстранялся, позволяя эту близость. Он внимательно наблюдал, как сосредоточенное и напряженное выражение лица постепенно расслабляется. Но Сакура не провалилась в сон, как шиноби ожидал этого. Она цеплялась за реальность и за него, как единственный её оплот.       —Ты хочешь пить или есть? — спросил Саске спустя какое-то время.       Сакура не ответила сразу, будто прислушиваясь к телу. Оно всё ещё казалось тяжелым, но своим. Она почувствовала, как в желудке что-то неприятно сжалось. В горле продолжало немного саднить.       —И пить…— вдох, — и есть…       Саске уже хотел усадить девушку к стене, но заметил, что она не отпустила его. Тонкая вздрагивающая рука хватилась за рубашку. Парень взглянул на неё и заметил слёзы, катящиеся из глаз.       «Она может много плакать… Это нормально,» — голос Цунаде тут же возник в голове. «Ей нужно всё пережить, выкричать, выплакать…»       Саске остался в той же позе. Он практически не шевелился, только вглядывался в такие знакомые изумрудные глаза, тревожно ища в них намек на пустоту. Но ничего подобного не было. Они были переполнены чувствами, но разбираться какими именно он не стал.       Когда эмоциональна волна пошла на спад, и Сакура сама разжала пальцы, Саске осторожно усадил её к стене и направился за всем необходимым. Через несколько минут перед ирьёнином стояли: бульон, стакан с отваром и пузырёк с лекарством. Сакура переводила взгляд с одного предмета на другой, задержавшись лишь на успокоительном. Тело едва заметно напряглось. Саске заметил это.       —Цунаде-сама сказала дать тебе его сегодня, а завтра уже на твоё состояние ориентироваться.       Сакура расслабилась. Саске поднёс к её губам ложку с рыбным бульоном. Сначала желудок опасно сжался от резкого по её меркам запаха, но после первого глотка стало лучше. Тепло приятно разливалось по телу. Сакура даже ощутила небольшой прилив сил. Организм точно очнулся от долгого кошмарного сна. Он требовал ещё и ещё. Девушка не заметила, как тарелка опустела. Саске почувствовал толику облегчения. Аппетит появился…Но он знал, что сейчас нельзя давать слишком много. Сакура голодала до этого, и сколько именно пока было не понятно.       Дав немного времени, чтобы отдышаться, Саске помог девушке выпить отвар и лекарство. Он отнёс всё назад и присел рядом, так, чтобы Сакура могла облокотиться на него. Она казалась ему теплее сейчас. Её дыхание спокойное, размеренное, еле ощутимое на коже.       —Спас-с-сибо… — голос немного дрожал, но слёз не было, возможно, благодаря успокоительному.       Спустя время Сакура почувствовала, как голову окутывает приятный туман. Веки тяжелели против её желания, но сопротивляться не было сил. Она лишь сильнее прильнула к Саске, ощущая знакомое тепло. Саске уложил её на футон и выдохнул. Вмешательство Цунаде явно пошло на пользу, и он был несказанно рад сдвигам в состоянии. Но расслабляться было рано.       Сегодняшняя ночь была холодной и дождливой. Ветер неприятно завывал в щелях, грозясь остудить хижину. Саске бросил больше поленьев, чтобы поддерживать температуру. Дождь хлестал в окна и по крыше.       Сон Сакуры стал более поверхностным. Она вздрагивала, дыхание сбивалось, она сжалась под одеялом. Саске заметил это сразу. Он осторожно приблизился к ней и коснулся лба. Температуры не было. Сакура вздрогнула снова. Изо рта вырвался сдавленный вздох. Саске провел рукой по руке. Холодная. Сакура замерзла, хотя в хижине было тепло.       Шиноби накинул на девушку втрое одеяло и добавил ещё поленьев. Рядом с Ирори было жарко. Но Сакуру трясло мелкой дрожью под одеялами. Саске на секунду вздрогнул от собственной мысли. Ему стало даже не по себе первые две секунды от неё. Но переборов собственные чувства и тревогу, он лёг рядом.       Осторожно, на край футона. На бок, лицом к ней. Саске накинул на себя край одеяла. Но между ними оставалось расстояние — небольшое, выверенное, как безопасная дистанция в бою. Он не касался её. Просто был рядом.       Какое-то время ничего не происходило, но потом дрожь отступила. Дыхание стало ровнее. Сакура зашевелилась во сне. Её тело само тянулось туда, где тепло и безопасно. Плечо медленно сдвинулось в его сторону. Потом ещё ближе. Её ладонь нащупала ткань его одежды. Пальцы сжались инстинктивно. Она буквально вжалась в него, занимая то безопасное пространство, которое он оставил. Сакура, уткнулась лбом ему в грудь. Тёплое дыхание коснулось его кожи сквозь ткань. Колени упирались в его бёдра.       Саске замер. Он не двигался. Даже дыхание на мгновение задержал. Смотрел на её лицо — расслабленное, спокойное и слишком близкое. Она больше не дрожала. Саске медленно выдохнул и остался на боку, позволяя своему телу быть неподвижным. Его рука лежала за её спиной — не касаясь.       Вскоре два дыхания в комнате постепенно выровнялись, не сразу найдя общий ритм. А за окном дождь продолжал идти, ветер — шуметь, океан — волноваться где-то внизу, но всё это было далеко.       Ирори дышал спокойно. Поленья оседали, потрескивали, отзываясь тихими щелчками. Тепло не было жарким, напротив, оно лежало в воздухе мягко, густо, собираясь у пола, поднимаясь к футонам и растворяясь под потолком.       Огонь отбрасывал неровные тени. Они медленно скользили по стенам, по балкам, по полу — не пугая, а убаюкивая, как колыбельная без слов. В этом мерцании время теряло чёткость. Минуты растягивались, превращаясь в тёплую паузу между вдохом и выдохом.