Рабочее название: "Панацея"

                    Серые облака стянули небосвод своей плотной, густой пеленой. Солнца не было видно за ними, даже лёгкое светлое его очертание не проступало. Ветра не было, поэтому волны не разбивались с привычным шумом о сушу.       Утро ворвалось в хижину пением птиц и прохладой после ночного дождя. Ирори погас ещё несколько часов назад, но его тепло всё ещё ощущалось в воздухе. Саске проснулся первым.       Первое, что он понял – спать больше не хотелось. Шиноби проспал практически всю ночь. Без рывков. Без бесчисленных просыпаний от колебаний чакры или любого шороха. А проснулся не по сигналу тревоги, а странно спокойно, плавно. Он даже не сразу понял, где находится.       Второе, что почувствовал – тепло и чужое дыхание у самой шеи.       Шиноби лежал так же, как и заснул. На боку. Его рука несильно прижимала Сакуру. Голова была чуть выше её — подбородок почти над макушкой, отчего розовые пряди щекотали кожу. Её лоб также, как и ночью упирался ему в грудь, ладонь всё ещё сжимала ткань его рубашки, словно она боялась, что, если отпустит, он исчезнет.       Первым порывом было отстраниться и вернуться к утренним заботам, но... Саске не пошевелился. Просто остался рядом. Он даже не изменил положение своей руки. Лишь прислушивался к размеренному тёплому дыханию. Живому. Её ладони слегка подрагивали, но не от холода или боли. Тело больше не казалось сгустком напряжения. Он ощущал насколько расслаблены её мышцы под его рукой.       Спустя какое-то время проснулась Сакура. Спать больше не хотелось, но и сил двигаться тоже не было. Она лежала с закрытыми глазами и некоторое время просто слушала. Чужое дыхание — ровное, глубокое. Ощущала гулкие удары сердца под ладонями. Тепло — не ускользающее, а обволакивающее. Наверное, она бы смутилась, от столь неожиданной близости, но организм предательски требовал этого.       Тело ещё было ватным, тяжёлым, даже открыть глаза, казалось какой-то невыполнимой задачей, но Сакура не сдавалась. И, когда свет резко проник под приоткрытые веки, она вновь зажмурилась. Девушка вздрогнула, ощущая, как волна неприятно прошлась по телу.       —Проснулась? — голос тихий, немного хриплый после сна.       Сакура настолько поразилась тому, как близко он прозвучал, что тут же открыла глаза. Перед ней была лишь темная ткань, и тепло чужого тела под ней.       —Саске… кун… — её голос оставлял желать лучшего. Сиплый, хриплый, режущий по барабанным перепонкам, как звук метала по стеклу.       Сакура, преодолевая что-то внутри, отстранилась. Тепло на спине исчезло, оставив от себя только след. Теперь девушка смогла увидеть его. Того, кто был с ней все эти ненормальные дни. Она смутно помнила, что было вчера… Фрагменты начали всплывать перед глазами. Но они настолько быстро сменяли друг друга, что толком ничего разобрать не получилось. Единственное, что сознание выхватило из калейдоскопа памяти: встревоженное лицо Саке и серьёзную Цунаде. Она что-то говорила, но с губ срывалась тишина.       Саске сел на футоне, немного взлохматив волосы и прогоняя остатки сонливости. Он посмотрел на Сакуру ещё раз, отмечая улучшения. Она явно была в сознании, взгляд был осмысленным, немного растерянным, глаза – ясными, без привычной пелены. Но ирьёнин почти не двигалась. Тело всё ещё было слабым, измученным.       —Поешь? — спросил буднично шиноби, поднимаясь на ноги. Девушка слегка вздрогнуло, когда утренняя прохлада заменила его тепло.       —Да… — откашлялась она. Горло сегодня болело меньше, но неприятно саднило где-то в глотке. Сакура всё это время наблюдала за его плавными, но уверенными движениями.       —Хорошо. Подожди немного. Что ты? — Саске краем глаза заметил первое несмелое движение.       Сакура пыталась сесть, но получалось неуклюже. Тело не слушалось команд от мозга. Девушка словно пыталась вспомнить последовательность, что необходимо сделать и какую мышцу напрячь, чтобы принять сидячее положение.       — Не торопись, — её бесполезные трепыхания прервала тёплая рука.       Саске протянул ладонь. Сакура несильно сжала её.       —Вот эту руку ставь сюда. Чувствуешь её? Она опорная. Теперь попробуй подняться через бок, — Саске продолжал контролировать движения.       Не с первой попытки, но у Сакуры получилось сесть. Спина неприятно заныла, но девушка не обратила на это внимание. Саске развернул её к стене, и она смогла облокотиться на неё.       —Молодец… Захочешь лечь, скажи, — сказал парень, возвращаясь к ирори и разогреванию еды.       Сакура наблюдала за ним. За его отточенными чёткими движениями. В голове вдруг всплыли картинки: палата, монитор… Неровный пульс… Его бледное лицо и тихий голос: «Саку-р-ра». В груди что-то больно кольнуло. Сердце сделало серию резких ударов, а на глазах выступили слёзы. Они медленно стекали по впалым щекам, теряясь в майке. Дрожь прошлась по телу, вышибая остатки ночного и утреннего тепла. Сакура сжала пальцы в кулаки, будто пытаясь удержать непрошенные эмоции, но ничего не получилось. Ей стало стыдно и страшно.       Саске заметил изменения в ней. Чакра резкими волнами двигалась по телу. Он увидел, как она отвернулась, пряча слёзы. Он сделал шаг навстречу. Скорее машинально, чем осознанно, но затем остановился. Слова Цунаде, что Сакура должна была справиться самой, всплыли в голове. Вмешиваться Саске не стал, но продолжал контролировать ситуацию.       Волна постепенно отступала. С каждым вдохом становилось немного легче. Слёзы высохли, оставив после себя влажную, липкую дорожку. Сакура судорожно выдохнула, развернувшись к ирори. От огня шло приятное тепло. Мышцы постепенно расслаблялись. Сакура успокаивала собственное разбушевавшееся сердце, наблюдая за тлеющим поленом, горящим алым изнутри. И вдруг шум… Не резкий, но отдалённый, успокаивающий.       Девушка встрепенулась и обернулась к занавешенному окну. Шум повторился. Вернее, не заканчивался. Он будто подстраивался или она сама подстраивалась под этот размеренный шелест…       «Волны… Точно… Это не может быть ошибкой… Я была на море только однажды, но этот звук… Он будто сильнее… глубже… Хочу увидеть!» — последняя мысль пронзила голову. Пульс выбивал её в висках. Если бы не было этой чёртовой слабости, Сакура уже сейчас бы выбежала на улицу.       Череду мыслей прервал Саске, он уже выставил перед девушкой бульон и отвар. Он на мгновение задержал взгляд чуть дольше, пытаясь понять, к чему готовиться. Проследив за Сакурой, шиноби заметил, прикованный к окну взгляд.       —Могу убрать плащ, если нужно.       Сакура посмотрела на него.       —Мы можем… — она на секунду замолчала, будто набиралась смелости, — можем выйти…       «Нет… Ты слишком слаба…» — было первой невысказанной мыслью.       Саске замешкался. Сама просьба казалась небезопасной, особенно, при условии, что Сакура только сегодня пришла в себя. Но её глаза… В них на мгновение загорелся тот самый огонёк…       —Не думаю, что это хорошая идея…       — Ненадолго… — её сердце ускорило ритм, ожидая решения Саске.       —Сначала поешь, — коротко ответил Саске.       Сакура удивленно изогнула бровь, будто до конца не веря услышанному. Она потянулась к ложке, а после попыталась зачерпнуть жидкость. Не получилось. Саске не вмешивался, давая ей возможность разобраться с этим самостоятельно. Руки предательски дрожали. Содержимое ложки выливалось обратно в тарелку. На какой-то из попыток Сакура остановилась. Запал поутих, на смену воодушевления пришли раздражение и злость. Девушка почувствовала, как глаза щипало от слёз, дыхание вновь сбилось, а недавно успокоившееся сердце застучало быстрее.       —Эти…с-слёзы… так… раз-здражают…— Сакура пыталась сдержаться, не понимая, почему тело не реагирует. Она напоминала себе капризного ребенка, который плачет из-за ерунды и не может успокоиться.       Вдруг на её плечо легла теплая ладонь. Саске взглянул в её изумрудные глаза, поддернутые слезами.       —Всё в порядке, — его спокойный голос ворвался в пелену эмоций. — Я помогу.       Сакура послушно кивнула, но несколько слезинок сорвалось из глаз.       Она ела без аппетита, но не прерывала трапезы. Когда с завтраком было покончено, Саске снял с окна плащ. Свет стал более ощутимым. Сакура зажмурилась и отвернулась.       «Я хочу выйти… Хочу на воздух…» — ирьёнин старалась справиться с этим неприятным ощущением песка в глазах.       Саске подошёл к полке и вытащил кофту Сакуры, которую снял, когда у неё был жар. Девушка сидела неподвижно, но чакра была неспокойной. Шиноби чувствовал это.       Он приблизился к ней и присел на корточки. Глаза были закрыты, веки дрожали. Одеяло прикрывало оголённые плечи, она несильно дрожала. Тело ещё плохо удерживало тепло — даже после еды. Саске остановился рядом, перекрывая серый свет, льющийся из окна. Сакура, наконец-то смогла открыть глаза. Они были поддернуты мутной плёнкой, но спустя несколько морганий всё прошло. Девушка подняла глаза на Саске. Он присел перед ней на корточки. Во взгляде тревожное напряжение. Он словно давал ей возможность ещё раз обдумать своё решение.       —Я…хочу… — вдох, — на воздух…       «Вот же упрямая!» — пронеслось в голове брюнета.       —Хорошо.       Саске убрал одеяло, аккуратно накинул на неё тёплую кофту, помогая просунуть руки в рукава. Его движения были точными, выверенными, без лишних касаний. Потом взял плащ и накинул на плечи, застёгивая на шее, чтобы тот не упал.       Девушка осторожно попробовала встать с помощью руки Саске и стены. Ноги были ватными, дрожали. Ей требовалось неимоверное количество усилий просто удержаться вертикально.       «Что вообще со мной случилось?» — впервые за всё время эта мысль проскользнула так ясно, что Сакура замерла. Она едва ли могла вспомнить, когда была в таком состоянии.       «Я точно помню… — в голове будто что-то щелкнуло, — Цунаде… Госпожа Цунаде… — воспоминание прервал следующий фрагмент.       Вспышка. Монитор. Боль в ладонях… Страх… Чакра, что вливается в горячее тело. Ожоги…        —Эпидемия закончилась, Сакура. Ты больше не там, — размытая картинка имела голос… Не её. Учителя…       Сакура схватилась за руку Саске. Неосознанно. Чужое тепло проникало под кожу похолодевших рук. Волна эмоций отступала, оголяя крупицы воспоминаний.       «Сакура…» — вновь чей-то голос звучал изнутри, он был смутно знакомым. Девушка покачала головой прогоняя наваждение.       Саске наблюдал за ней, стараясь не дать упасть или осесть. Чакра трепетала, готовая вырваться в любой момент, но этого не происходило. Сакура каким-то образом держалась. Она выглядела измотанной, сбитой с толку, абсолютно потерянной.       —Пойдём… — просипела она, едва восстановив дыхание. — Прошу…тебя…       Ей хотелось вырваться. Словно в этой хижине становилось всё меньше пространства и воздуха. Они шли не спеша. Сакура едва ли ощущала ступни, но не сдавалась.       «Раз…Два…Три… Четыре… Пять…»       Ровно пять нетвёрдых шагов потребовалось, чтобы преодолеть пространство дома. Дверь хижины поддалась не сразу. От сырой погоды дерево чуть разбухло. Когда Саске приоткрыл её, внутрь ворвался холодный, солёный воздух. Он пах сыростью, водорослями и чем-то неразличимым, живым.       Сакура сделала шаг наружу и тут же остановилась. Неяркое свечение солнца, белеющего за плотными облаками, заставило зажмуриться. Глаза вновь будто царапало изнутри. Мир, вдруг, увеличился обрушивая звуки со всех сторон: шелест листвы, шум воды и ветра. Он стал слишком большим, слишком открытым. Девушка рефлекторно, почти судорожно, сжала край плаща.       Виски заломило. Зрение поплыло, будто картинка не успевала собраться.       — Не торопись, — тихо сказал Саске, заметив, как она замерла.       Он не тянул её вперёд, давая привыкнуть. Сакура медленно вдохнула. Воздух казался прохладным, но удивительно чистым. Он прошёлся по горлу, опустился в грудную клетку, не встретив на пути преград в виде боли, и осел там, нежно обволакивая лёгкие.       Остался только звук. Глубокий, ровный, непрерывный. Волны вдалеке накатывали на берег и уходили обратно, оставляя после себя тягучий, шипящий низкий шум.       Саске слегка сдвинулся и развернул девушку к себе, создав тень. Сакуре потребовалось немного времени, чтобы прийти в себя и унять резь в глазах. Она медленно открыла их и проморгала. Боль отступила не сразу. Постепенно. Но в глазах всё ещё оставалась мутная белая пелена.       «Я хочу… хочу увидеть… Хочу увидеть его… Этот океан… Шаннаро! Как же раздражает…»       Сакура боролась с собой, часто моргая, в попытке убрать эту пелену. И, о чудо, деревянная ступень под её ногами обрела чёткие очертания. Она смогла разглядеть все несовершенства, оставленные временем и природой. Когда Сакура отстранилась, Саске осторожно спустился на ступеньку ниже и помог ей сесть. Девушка громко вдохнула солёный воздух вновь и повернула голову.       Серый небосвод целовал океан где-то на бесконечной линии горизонта. Тяжёлые, но уже не такие плотные облака плыли по небесной глади, отражаясь в воде. Океан был глубокого, темно-синего цвета. Волн почти не было, лишь тонкая, но постоянная рябь тревожила покой вод.       «Вот бы подойти поближе…» — неожиданно промелькнуло в голове у Сакуры. С места, где она сидела, было не видно ни берега, ни его линии. Несильный, но прохладный ветер ласково игрался с волосами.       Саске посмотрел на Сакуру. Она не казалась ему такой же напряжённой, как в хижине, напротив, её плечи расслаблено опустились. Дыхание стало ровнее. Чакра постепенно успокаивалась и мерно двигалась по телу. Он медленно и тихо выдохнул.       Они сидели рядом, но не касались друг друга. Не было необходимости. Им обоим хотелось раствориться в этом умиротворении. Ветер усилился, облака стали плыть быстрее, их полупрозрачность сменилась плотностью. Почувствовался запах, который бывает перед дождём. Горьковато-терпкий. Обволакивающий.       Шум вокруг усилился… Сакура вздрогнула, когда странная, но знакомая волна печали прошлась по телу. Стало тяжело дышать. Воздух рвано выходил из лёгких. В висках застучало, прогоняя спокойное наваждение океана. Глазам стало больно, хотя свет итак казался приглушённым из-за туч. Руки похолодели и стали бледными, с синюшным оттенком, будто крови в них не осталось.       В голове кто-то или что-то включили тысячи голосов одновременно. Они кричали, просили требовали, рыдали. Девушка пыталась всё игнорировать, отключиться, но голоса складывались в лица, тела, чувства.       Пациенты. Палаты. Пальцы, сжимающие простыни. Запах крови…гниющей плоти... Тяжесть собственной чакры… Липкое ощущения тревоги и бессилия.        —Это всё твоё… Отступишь – пропадёшь… — тот же знакомый голос не давал ей упасть в бесконечную пропасть захлестнувших эмоций.       И Сакура держалась. Она сжалась, прижимая корпус к коленям, будто от сильного удара, и часто задышала. Слёзы срывались с уголков глаз, как бы ирьёнин не пыталась сдержать их. Её трясло, то ли от напряжения, то ли от чувств.       Саске сидел рядом. На лице промелькнула обеспокоенность. Он наблюдал все эти резкие изменения: срывающееся дыхание, мечущаяся чакра. Он хотел коснуться её, даже притянуть к себе, как тогда, во время той ненормальной истерики. Но остался на месте, сжав рукой ткань штанов.       «Сакура пока справляется… Если что, я подхвачу её и дам успокаивающий отвар…»       Прошло время, шиноби не знал сколько. Приступ, наконец, ослабил железную хватку. Первое – потеплели ладони. Тупая, ноющая боль отступила. Второе – дыхание стало более глубоким, но всё таким же неровным. Волна, что обрушилась, медленно возвращалась в глубину сознания, унося за собой остатки сил.       Сакура медленно выпрямилась, насколько позволяли мышцы, и наклонилась в сторону Саске, прижимаясь лбом к его плечу. Тело всё ещё вздрагивало, но это были мелочи, после того, что она только что испытывала.       Тепло… Его мерное, спокойное дыхание… Она пыталась подстроиться под него, но ничего не получалось…       —В голове… — прошептала Сакура, еле слышно. — будто сотни голосов кричат сразу…       Она сглотнула густую слюну и перевела дыхание.       —Больно… здесь… Я боюсь… — Сакура прислонила ладонь к груди. — Но… ты… ты меня… держишь…       Саске вздрогнул от неожиданного признания почти отключившейся девушки. Он поднял руку и осторожно убрал розовую прядь волос, прилипшую к её мокрой от слёз щеке. Прикосновение было лёгким, почти невесомым.       —Я с тобой, Сакура… Ничего не бойся... — его голос отдавался где-то в груди, окончательно прогоняя поток чувств.       — Можно… ещё… — её дыхание стало чуть глубже, — посидеть так…       — До дождя… — тихо ответил Саске.       —До дождя… — прошептала она, закрывая глаза.              Ветер потянул холодом с океана. Влажный воздух стал холоднее. Небо потемнело, хотя был только день. Дождь начался почти незаметно. Сначала, редкие, но тяжёлые капли коснулись земли, разбиваясь о неё глухими ударами. Потом звук усилился. Стал плотнее.       Сакура вздрогнула, когда очередной порыв раскрыл подол плаща. Тело было тяжёлым, но холод прогонял остаток сонливости. Ирьёнин отстранилась и выпрямилась. Мышцы ныли, ноги были ватными от колен и ниже.       —Пойдём в дом, — Саске поднялся и протянул руку.       Она не возразила. Попыталась подняться сама, опираясь на ладонь, но тело откликнулось с запозданием. Ноги дрогнули, сила ушла, не удержав вес. Саске подхватил её сразу, не дав упасть. Она была у него на руках, сопротивляться было бессмысленно.       —Прости, — прошептала Сакура куда-то в плечо.       Но Саске будто не услышал её, лишь заметив, что она мелко дрожала от холода. Он осторожно внёс девушку в хижину. Внутри было холодно. В такую погоду дом слишком быстро остывал. Шиноби усадил Сакуру, накинув ей на плечи одеяло. Вернее, завернув в него, следя, чтобы не оставить открытых участков кожи.       Саске вернулся к ирори. Поленья мягко затрещали, когда огонь плавно обнял их. Тепло стало распространяться по комнате. Саске обернулся на Сакуру. Она выглядела вымотанной и истощённой, но оставалась в сознании, сидела в той же позе, что он её оставил. Глаза следили за языками пламени, но в них не было боли или паники, только усталость. Саске кинул взгляд на отвар, стоящий на тумбочке.       «Нет… Сегодня она сама должна решить…»       — Сакура, — он позвал её, вырывая из полусонного состояния.       Ирьёнин подняла на него глаза. Она знала, что Саске хотел спросить у неё. Есть ей не хотелось от слова совсем, но организму нужна была энергия. Ей нужно было как можно скорее прийти в себя, восстановиться.       «Я не хочу… быть обузой…»       Саске терпеливо ждал ответа.       —Да… — тихо отозвалась Сакура.       Парень развернулся и подвесил котелок на крючок. Девушка вернулась к созерцанию огня. Спустя время к шуму за окном и треску поленьев в ирори добавилось бурление в котелке. Саске вылил остаток в тарелку и принёс Сакуре. Она сидела в той же позе, даже не пытаясь выбраться из плена одеяла, хотя в хижине уже было довольно тепло.       Почувствовав запах еды, желудок разразился голодной симфонией. Сакура вспыхнула раньше, чем попыталась подавить этот приступ. Румянец выступил на бледных щеках. Сакура закрыла глаза, стыдливо опустив голову.       —Шаннаро… — прошептала она.       —Давай есть… — Саске едва ухмыльнулся уголком губ, он поставил тарелку с бульоном рядом.       Кое-как справившись с приступом смущения, Сакура освободила руку и потянулась к ложке. Вышло коряво, но пару ложек она съесть смогла без дополнительной помощи. Но потом передала инициативу Саске.       Сакура продержалась в сознании ещё какое-то время. Приступов больше не было, но усталость становилась всё более осязаемой. Девушка подняла голову и закрыла глаза. Веки были тяжёлыми, она даже не попыталась открыть их. Вдруг почувствовалось тепло рядом. Сакура ощутила, как осторожно её опустили на футон и поправили одеяло.       «Спасибо…» — пронеслось где-то внутри неё.       Она хотела сказать это, но всё, на что хватило её сил – посмотреть в гетерохромные глаза.       Саске выдохнул. Очередной день подошёл к концу. Сакуре, по крайней мере, стало лучше. Он больше не видел эту зияющую чужую пустоту в её глазах. Однако…       «В голове… будто сотни голосов кричат сразу… Больно… здесь… Я боюсь… Но… ты… ты меня… держишь… И голос…»       Слова Сакуры всплыли в сознании. Внутри что-то неприятно сжалось. Саске перевёл взгляд на открытое окно.       «По крайней мере, она хотя бы начала есть и пить… Возможно ли, что это хоть какой-то намёк на выздоровление…»       Ночь пришла к хижине с усилением дождя и ветра. Порывы нещадно били в стены и окна. Потоки дождя заглушали звуки взволнованного океана, а возможно, они усиливали друг друга.       Эта ночь, что пришла с глубоким сном, постепенно менялась. Сакура просыпалась резко, будто её выдёргивали из глубины. Реальность распадалась на фрагменты, точно мозаика: тьма, треск поленьев, ощущение собственного тела… и сразу — волна, накрывающая с головой. Иногда это были лица. Иногда — руки, тянущиеся к ней. Иногда — чувство, будто она снова опаздывает, снова не успевает, и время ускользает сквозь пальцы. Эмоции накатывали без образов, чистыми ощущениями.       Тяжесть в груди. Режущая пустота под рёбрами. Ощущение, будто она снова держит чьё-то тело — слишком лёгкое, слишком неподвижное. Руки начинали ныть, сводило пальцы, будто память жила в мышцах, а не в голове. А следом шли паника, стыд, вина — всё сразу, без порядка, без логики.       Она открывала глаза — и не сразу понимала, где находится. Тело лежало неподвижно, но внутри всё дрожало. Сердце билось часто, рвано. Воздух в лёгких казался холодным, тяжёлым.       Потолок хижины был реальным, трещины в балках — реальными. Но чувства неконтролируемо накрывали. Каждый раз, когда она начинала проваливаться, мышцы сводило болезненным напряжением. Руки ныли. В пальцах пульсировала кровь.       Сакура пыталась продышать эти волны. Не получалось.       Каждый вдох цеплялся за что-то внутри, каждый выдох выходил рвано, будто она всё ещё кричала, только без звука. Она сжималась, стараясь удержаться в настоящем, но реальность ускользала, как вода сквозь пальцы. Она снова вздрогнула, просыпаясь. Слёзы подступили внезапно, без причины. Просто от того, что внутри было слишком много.       Саске не спал. Он чувствовал и видел эти приступы: по сбившемуся ритму её чакры, по неровному дыханию, по слезам, что срывались из глаз и терялись в розовых прядях. Когда ирьёнин вздрогнула в очередной раз, он приблизился к ней.       — …Сакура, — его голос прорезал темноту, выдёргивая из пропасти.       Она повернула голову медленно, с усилием. Будто каждое движение затрачивало большее количество энергии, чем у неё было. Сакура попыталась сфокусироваться. Реальность слегка стабилизировалась. Саске сидел рядом, в полутьме, не нависая, но и не отстраняясь. Его взгляд был сосредоточенным на ней, в нём было ещё что-то, что девушка не могла разобрать.       —Совсем плохо? — вопрос не требовал ответа, он был на поверхности. — Воды?       Сакура лишь покачала головой. Движения были ломанными.       — Лекарство? — спросил Саске так же спокойно. — Оно рядом.       Сакура вновь покачала головой. Слишком много всего было внутри неё, и ей казалось, что, если она заглушит это сейчас, то эти приступы вернуться позже и будут ещё сильнее.       — Нет… — прошептала она.       Тело не слушалось. Её накрыла новая волна, вернее это было похоже на водоворот, из которого не было выхода. Сердце сбилось, грудь сжало так, что больно было дышать, дрожь усилилась. Она снова оказалась там, где было слишком много боли и ни секунды времени. Сакура вдохнула — резко, прерывисто.       В расплывающейся картинке, ей показалось, что Саске отдалился. Страх прошёлся по венам.       — Не …уходи… — были бы силы, она бы закричала. Рука взметнулась резко, почти умоляюще.       Саске заметил это движение. Он подался ближе, его ладонь накрыла её запястье. Шиноби чувствовал, как дрожь проходит по её телу. Сакура сжала его руку.       — Я здесь, — повторил он. — Ты не одна.       Слова не столько доходили до сознания, сколько цеплялись за тело. За тепло его руки. За присутствие рядом.       — Не… — выдохнула она, едва слышно, когда водоворот отпустил её. — Пожалуйста… не уходи.       Саске глубоко вздохнул. Большой палец нежно гладил тонкую кожу. Решение далось ему так же непросто, как и вчера. Он осторожно отпустил руку Сакуры на футон.       Послышался всхлип или стон… Саске осторожно лёг рядом, так, чтобы не задеть её резко, не напугать. Одеяло сместилось, тепло стало ближе. Сакура потянулась к нему всем телом, почти не осознавая движения.       Она вцепилась в него сильнее, чем ожидала от себя. Пальцы сжали ткань, в страхе, что всё исчезнет. Лоб уткнулся ему в грудь. Тело всё ещё дрожало, эмоции не уходили, они окружали, шевелились под кожей, царапались изнутри.       Когда Саске оказался рядом, реальность стала более осязаемой. Его плечи. Его дыхание. Ровный ритм сердца, который Сакура чувствовала щекой, прижимаясь к нему почти отчаянно.       Саске потребовалось несколько секунд, прежде чем опустить руку на её спину. Ладонь легла осторожно. Он ощущал, как под ней всё ещё дрожат мышцы. Вдруг Саске сделал то, что ожидал от себя меньше всего. Он медленно провёл ладонью по её спине, сначала движения были еле уловимым, но потом изменились. Стали более ощутимым.       — Всё хорошо… Расслабься… Ты – молодец… — шептал он куда-то в розовую макушку.       Постепенно дыхание Сакуры выравнивалось. Становилось глубже, подстраиваясь под размеренный вдох и выдох Саске. Сон приходил рывками. Поверхностный, хрупкий. Иногда её тело вздрагивало, но каждый раз она утыкалась в него чуть сильнее. Реальность возвращалась его теплом и дыханием.       Саске не спал, его рука прижимала Сакуру к себе. Он лежал неподвижно, прислушиваясь к её дыханию, к редким толчкам дрожи, которые с каждым разом становились слабее.