Igneous

«When did I become so numb? When did I lose myself? All the words that leave my tongue, Feel like they came from someone else». Paralyzed — NF

      С потрескавшихся губ юноши сорвался задушенный вздох. Он устало приподнял голову со смятого покрывала и машинально передернул ногами, пытаясь стряхнуть обвившиеся вокруг щиколоток, спутанные простыни. Спустя мгновение ошеломленной тишины и обалделых взглядов озирающегося по сторонам Нила, его полусонное, не до конца проснувшееся сознание прострельнула догадка.       Комната Эндрю.       Довольно скудно и аскетично обставленное помещение, из интерьера имеющее лишь двухстворчатый шкаф, филенчатую приоткрытую дверь, ведущую в ванную комнату, и непримечательную прикроватную тумбочку со всклень наполненным водой стаканом, и блистером таблеток жаропонижающего, валяющимся недалеко от впопыхах откупоренной, рваной упаковки.       Он с трудом сглотнул вязкую тягучую слюну, ощущая, как задняя стенка горла жжется и воспаленно пульсирует. Непроизвольно поморщившись, Нил попытался сдвинуться, но судороги мучительной боли сковали неокрепшие дряблые мышцы его человеческого, обнаженного, бесчувственного тела, беспомощно утопающего в промявшемся матрасе и сахарно-белых воздушных простынях.       Он не мог двинуться, потому что его истощенное, неправильно трансформировавшееся тело было лишь грудой бесполезных костей, сотканных из худощавых фарфоровых палочек-спичек. Его безжизненно свисающие конечности были вялыми и неподъемными. Заблестевшие, обрамленные слипшимися ресницами глаза сохранили в себе море непролитых жемчужинок-слез.       Эндрю сидел, полуоткинувшись в притащенном из гостиной, полюбившимся лисенком-Нилом кресле. Его дыхание было тревожно-поверхностным и неглубоким, пшеничные всклокоченные завитки волос спадали с сморщившегося во сне лба, под прикрытыми веками пролегли глубокие тени усталости, а небрежно рассыпавшиеся по мертвенно-бледным щекам веснушки потускнели: — Эндрю… — хриплый неуверенный выдох его имени был сравним с выглянувшим из свинцово-серых туч, долгожданным, лучезарным солнцем, озарившим темное царство его гниющего, ничтожного сердца.       Он был сгустком никчемной уродливой плоти, испещренной шрамами пыток, клеймами колющихся цепей, руками браконьеров, и саблезубыми клыками озверевших кровожадных хищников. Необъяснимый страх пронзил резцами осколков его забившийся в истерике пульс, кровь в венах остыла, заледенев, когда Эндрю, напрягшись, распахнул заспанные медовые глаза, обомлев: — Нил, ты…       Сдавленные судорожные рыдания сотрясли дрожащее, обнаженное тело, подорвавшееся с протестующе скрипнувшей постели раньше, чем сам Нил сможет сполна осознать свою ошибку, всю безрассудность, необдуманность, и поспешность своих безотчетных непоправимых действий.       Влажный хруст ломающихся костей утонул в душераздирающем истошном крике. Эндрю крепко обхватил безвольно повисшего на нем Нила за секунду до падения, прислонившись виском к влажной щеке, пригвоздив, вдавив, пришпилив его содрогающееся раздробленное тело к своему собственному.       Не исчезай, не исчезай, не оставляй меня одного. Прошу, останься.       Я не хочу терять тебя снова.       Неровные обглоданные края скукожившегося в отчаянии и томительной надежде сердца Нила разгладились благодаря лишь прикосновениям шершавых подушечек чутких, ласковых пальцев родных, знакомых рук.       Воспоминания прошедшей бессонной ночи разогнали туманную завесу облегчения и ликования в разуме Эндрю, заставив сильнее вжаться в испустившего слабый восстанавливающийся выдох Нила. Убедиться, что он настоящий, что он жив, что он дышит — глубоко и размеренно, что он не призрак, готовый растаять, испариться и бесследно исчезнуть в следующее мгновение, не очередная иллюзия, мираж, несбыточная мечта, хитроумная уловка его злобно ухмыляющегося сознания.       Что стершиеся в драке, разбитые костяшки его трясущихся (от еле сдерживаемой ненависти и агрессии или от неописуемой волны нахлынувшего и омывшего закоулки тревожно разбесенившихся берегов его сознания, облегчения? от чего?) пальцев и вправду обхватывают, притягивают ближе, запутываясь в липких медных кудряшках, оглаживая выпирающие позвонки, запоминая и впитывая в себя каждый сантиметр, каждую мельчайшую черточку податливо обмякшего, изогнувшегося, доверчиво оперевшегося на него тела.       Голос Нила был землистым, скрипучим, и искореженным, когда он, шепотом, заикаясь, скороговоркой затараторил Эндрю на ухо, омывая покрывшуюся мурашками кожу своим раскаленным добела дыханием: — Я ничего не помню, Эндрю… Ничего, — Нил с трудом подавил рвущийся наружу истеричный смешок, нервно зажевав нижнюю губу. — Моя трансформация прошла неправильно и… она… она должна была произойти еще херову тучу дней назад, но я… я просто подавил ее, понимаешь? Я не… Возможно, я боялся, что показавшись тебе с другой стороны, ты просто не примешь этого и все пойдет под откос. Я не…       Катись ты к чертовой матери, хотелось выплюнуть Миньярду, толкнуть этого чокнутого безмозглого придурка-недоноска в стену, яростно и хорошенько встряхнуть, выбить все это бесстыдно изрыгающееся из притягательных коралловых губ дерьмо, дочиста вытрясти из узколобой бестолковой черепной коробки эту несусветную ересь и чепуху, если бы это возымело хоть какой-то эффект. Хоть что-то: — Прекрати. Закрой рот, — ядовито зашипел Миньярд, легонько встряхнув покорно заткнувшегося Нила за плечи. — Замолчи и послушай меня: мне абсолютно посрать, насколько крепка почва твоей психо-эмоциональной шизанутости, усек? Меня не волнует, есть ли у тебя в наличии четыре хвоста, несколько десятков гребаных щупальцев или торчащих радужных перьев из задницы. Мне по барабану, человек ты, лис или тупорылая ворона, и если бы мне действительно было все равно, я бы выпер твою отбитую полудохлую тушку из своего дома еще в первый день.       Прежде, чем Нил смог бы вновь открыть свой глупый соблазнительный рот, Эндрю отвесил его смачный хлесткий подзатыльник, заставив обиженно надуть губы, и досадливо ойкнуть: — В три часа сюда завалится мой кузен со своим суженным, поэтому тебе не помешало бы принять душ, чумазик, — вкрадчиво произнес Эндрю, медленно отстраняясь от тотчас нахально зазубоскалившегося, и язвительно хмыкнувшего в ответ Нила. — Ты просто спец в смене тем для разговоров, — выдохнул он, и уголки его засверкавших кристальной голубизной глаз смягчились с намеком на кроткую добродушную полуулыбку.       Эндрю беспечно передернул плечами, небрежно отмахнувшись, и поднявшись с затекших одеревенелых колен, что неприятно хрустнули, испытующе глянул на Нила сверху вниз: — Ты можешь ходить? — Ты в любом случае не сможешь поднять меня, — скучающе отозвался Нил, запахиваясь, и обматывая простыни вокруг своих смуглых, мускулистых, понуро опустившихся плечей. — Ты так уверен в этом? — получив утвердительный кивок, Эндрю развернулся на пятках лицом к двери, издевательски отсалютовав напоследок. — Не поскользнись в коридоре.       Нил провел пальцами по кромке белоснежного пухового одеяла и дрожаще улыбнулся.       Светало.