петрикор

однажды, давным давно, жил был злодей... кто был этот злодей? что ж, давайте начнем наш рассказ. хосок держал город в ужасе. спокойный, целеустремлённый, холодный и жестокий. он шел по головам, усмехался каждому упавшему замертво телу, марая руки в крови. он был тем, кто вызывал неприятные мурашки по телу, стоило появиться рядом. его взгляд был острее, чем лезвие опасной бритвы. голос не смел дрожать даже в самые темные времена, оставаясь ровным и прокуренным из-за численных сигарет. они были не единственной его слабостью. но одной из тех, которую мужчина не смел скрывать от других. чон ступал без сожаления, тихо и замирая на каждом шагу, словно самый осторожный хищник, который вот-вот собирался нападать на жертву. и жертва всегда оказывалась в его руках — не важно вцепись он ей в глотку или же нападая со спины. город тонул во мраке липкого страха, люди боялись переступить порог своей квартиры, чтобы не оказаться тем, на кого он охотился. для некоторых хосок — воплощение сатаны, самого дьявола, жаждущего крови сильнее, чем былой славы. но никто не знал, что охотился чон только на одного. того, кто любил отнюдь не злодея. запах пороха от выстрелов и сладко-соленой крови в миксе давно уже стал для него словно родным, таким привычным. сталь от пуль всегда холодила ладонь, приятно обжигая кожу своей тяжестью. любовь терзала его изнутри, словно где-то там поселился сущий кошмар, разрывающий сердце постепенно, понемногу. переливающаяся красная жидкость в бокале манила своим лёгким гнилостным виноградным ароматом, пьянила разум и пленила мысли, но все равно не могла занять место того человека, который был главным героем этой чудесной сказки. его антрацитовые глаза и робкое дыхание пленили чувства хосока, загоняли дыхание в неимоверный темп, когда уже кислорода не хватало. только страх, его страх мог успокоить зверя внутри — тот жаждал крови, рвался сквозь чугунную клетку, пытаясь хотя бы когтями зацепить чужое нежное личико. то беспокойство, животный испуг, тревога в чужих зрачках порождала жажду имя которой – страсть. когда конец этой безумной новеллы наступит, спросите вы? когда злодей умрет. хосок уже давно не верил в бога или же автора этой повести. она предвещала ему только душевные муки и не оставила выбора, кроме как убивать, чтобы добиться желаемого. чужие крики и мольбы, вознесенные к создателю, были для него сладостной музыкой для ушей, почти что известным чайковским и его чудесным лебединым озером. он все равно победит, вознесется в лаврах, пусть и попадет в ад. но точно не в одиночку. этого чон точно не позволит. — почему он любит тебя? почему не любит меня? — пальцы касались бархатной кожи, оглаживая подбородок. тембр оставался таким же спокойным, но с долей насмешки. и не понятно: насмешки над собственной трудной судьбой или же над происходящим здесь. дуло пистолета холодило висок героя, которого все так обожали, превознося. он должен был занять его место, а не гнить здесь, среди падали и кричащих воронов. — он будет моим, я же никогда не умру. даже если придется пожертвовать твоей печальной судьбой. какой жалкий конец. безумная ухмылка походила на довольный оскал. монстр наконец-то обрёл свою свободу. хосок стал настоящим злодеем ещё задолго до начала этой истории. страдал и ненавидел героев, плевал им между глаз и сеял сомнения. те разрушили его жизнь, втоптали его в грязь и были уничтожены им же. какая ирония, герои сами же породили для себя того, кто смог бы их истребить. — ты разве знаешь меня? то, что мне пришлось пережить из-за тебя? — мандраж чужого тела хосок мог ощущать даже без пистолета, который дрожал вместе с ничтожным человеком. шёпот проносился возле его уха и от этого душа падала в пятки, оставляя только пустоту для боязни. он любил, когда его боялись. — ты унижал меня всю жизнь... желал мне смерти, но судьба распорядилась иначе. какая жалость... я собираю изменить свою роль и мне ничего не помешает. это мой вывод. пальцы легко щёлкнули – взвели курок. в этой истории девиз один: «пули, любовь, смерть». и хосок придерживался этого святого правила, спуская крючок, чтобы выстрелить. чужая алая кровь испачкала лицо, которое сейчас озаряла самая счастливая улыбка. — о, точно. скажи им там, наверху... я никогда не умру. я буду до завершения дней наслаждаться этим забавным концом. его смех скрывался между улиц, проносился с ветром между жилых кварталов и домов, вселяя в сердце каждого животный страх и беспокойство за свои жизни. злодей снова вышел на охоту.