Ученица

Лето перевалило за середину; пока решались вопросы о следующей экспедиции, часть развед-корпуса временно перебралась в штаб поближе к лесу, где можно было тренироваться в передвижении на УПМ и не потерять форму — пока проходят монотонные выяснения вопроса, какая человечеству выгода от следующей вылазки, время неумолимо бежало и бежало, и тратить его впустую было преступно. Ханджи считала, что командующий погорячился, не взяв ее с собой, в центр, — она бы точно убедила верхушку, что поиск новой информации, даже высокой ценой, необходим. А здесь она целыми днями только маялась от безделья. Порой ее посещало желание найти момент и украсть свою маленькую подругу с тренировочного поля. Та, умореная чуть не до потери пульса бесконечными экзерцициями, явно была бы не против. И, может быть, в ее компании время будет течь не так утомительно. Только это неправильно, конечно. Ну зачем мне к ней сейчас? Мне просто льстит, что она боготворит меня? Или я.. Влюбилась? Ханджи отчаянно не желала отвечать самой себе на этот вопрос. Ответ она знала, точнее, предполагала, но затолкала его подальше. Очередной день ожидания близился к завершению, когда ученая, проходя вдоль дороги к лесу, заметила Нанабу, — та стояла в тени под раскидистым деревом и пристально наблюдала за линией горизонта, где еле различимые вырисовывались несколько темных фигур. Решив узнать, как поживает ее светлоглазая бесовка, Ханджи поднялась с дороги под дерево: — Вечер, Нанаба. День уже к ночи, а ты все никак не оставишь бедолаг в покое? Решила убить их прежде, чем они помрут здесь от скуки? Та, услышав знакомый голос, обернулась на приветствие: — Ханджи! Рада тебя видеть. А я думала, что ты окопалась в своих бумажках и не вылезешь до завтра как минимум. — она снова посмотрела в сторону пустынного поля, над которым таял закат, — И вовсе я не пытаюсь их убить, они даже не жалуются. Хочу научить их работать в команде. Вроде у всех неплохо получается, только моя звезда все никак не поймет, чего я от нее хочу. — Твоя звезда? — приподняла брови Ханджи. — Моя звезда. — она усмехнулась, — Та светлая девчушка, разве ты не помнишь? Впрочем, ты всегда витаешь где-то в облаках; оттого и не замечаешь людей вокруг. А ведь ты должна быть с ней хоть бегло знакома. Она была в десятке лучших, могла пойти служить королю. Однозначно самая талантливая из всех, присоединившихся к разведке в этом году. Моя гордость и главная заноза. — Заноза? — расхохоталась Ханджи, чем вызвала слегка непонимающий взгляд Нанабы: — Ну да. Не помнишь? Хамит мне без конца,— усталый смешок, — Не ладит ни с кем... — Что ты имеешь ввиду? — Она замкнутая девушка, вот и все. Этот ответ показался ей крайне малоинформативным. Ханджи повернула голову в ту же сторону, куда раньше пристально смотрела Нанаба, и увидела, как к ним уже значительно приблизились несколько фигур, одна из них и должна быть девушкой, о которой они говорили. — Ты за нее переживаешь? — А как же, — Нанаба вздохнула, — Она же совсем одна. Нет, не правда, не одна. Ты не знаешь этого, Нанаба, но не волнуйся, она.. не одна. — Не волнуйся о ней слишком сильно, дай ей ещё шанс. Она сможет прийти к взаимопониманию со своей группой. Вот увидишь.. Я уверена, что она это сделает. Нанаба несколько удивлённо взглянула на ученую и покачала головой, и грустно добавила: — Как бы я хотела, чтобы ты была права! Она нужна мне. Ее ловкость и скорость. Только вот я.. никак не найду общий язык. А ты тогда смогла с ней сладить. Ханджи с некоторым недопониманием посмотрела на сослуживицу, не представляя, что конкретно имеется ввиду (предыдущая экспедиция в этот момент вывалилась у нее из головы): — Тогда? — Тогда, за стеной. Она сразу утихла под твоим напором, стоило тебе появиться, и стала мягкой.. не понимаю, как это. Я все перепробовала, и строгостью, и лаской, да что толку. Никаких изменений. Останется совсем одна, без поддержки, и помрёт, дурочка. Ханджи задумалась. Я ведь хотела провести с ней время? — А не дашь ли ее мне на один день? Если ты думаешь, что у меня так ладно получилось, отчего бы не отдать ее в мое распоряжение на денечек? Я поручу ей работу в моей лаборатории, — какую-нибудь не сложную. Я заодно поговорю с ней. Нанаба помолчала некоторое время. — Я не знаю, выйдет ли из этого что-то, но ты вроде дело говоришь; забирай, — и она кивнула. Отлично. Прежде я прогнала ее, но сейчас кажется, что будет лучше для нас обеих, если я хотя бы задумаюсь над тем, чтоб дать ей место рядом. Так я смогу присмотреть за ней, чтобы она не навредила самой себе нелюдимостью, — а после она сама уйдет, когда станет сильнее и опытнее. Уверена, что такой расклад нам обеим подойдёт. Попрощавшись, Ханджи спустилась вниз к дороге, а Нанаба продолжила свои наблюдения; скоро стемнело. Уставшая после долгого дня тренировок девушка вела лошадь к конюшне, когда поджидавшая у ворот Нанаба остановила подчиненную жестом, и дождавшись когда остальная группа отойдет, сказала: — Ханджи Зое попросила тебя помогать ей завтра с делами. Не знаю, что она тебе поручит, может быть, помочь ей убраться, но постарайся в любом случае показать себя с хорошей стороны, и будь послушной. — девушка застыла на месте и глядела на Нанабу широко раскрытыми глазами. — Что-то не понятно? — Извините, нет... Что? Что?.. Ханджи попросила меня что?.. .. я просто удивилась, — объяснила она. — Так точно. Ночью ей не спалось. Каждый шорох будил ее, и все одна мысль шумела в голове: завтра она будет рядом с Ханджи! Целый день! Они не разговаривали так долго, что она и позабыла как это ощущается, когда можно слушать ее.. Было сильно за полночь, а заснуть все не выходило; проклиная нервность и впечатлительность, девушка перебирала в голове все события дня; считала про себя овец, потом просто считала; в обратном и в прямом порядке. Просчитав в обратном порядке от двух тысяч до нуля, она отчаянно стукнула кулаком по подушке, будто та была перед ней виновата. Сон все не шел и не шел, а после было уже поздно засыпать; к утру, едва впадая в дремоту, она почувствовала в нижней части живота тянущую боль, и недовольно перевернувшись несколько раз и выяснив, что дело не в позе, коснулась себя между ног и с досадой поняла, что блестящая темная капля на пальцах — кровь. Кровь. Только не сейчас о нет нет нет! Естественно, именно сейчас. Как всегда не вовремя, — слишком большие нагрузки на организм, слишком много переживаний. Нет, серьезно, трудно даже представить менее подходящий момент. Клянусь, хуже будет только если месячные начнутся во время экспедиции; впрочем, там нет времени загибаться от боли, нужно думать о сохранности моей жизни и выполнении задания. Она упорно игнорировала тупую боль, покусывая костяшки пальцев и пытаясь так отвлечься, но когда рассвело, стало хуже; день начался с мучительного желания приложиться обо что-нибудь головой и вырубиться, пробыв хоть какое-то время в блаженном беспамятстве. Проторчав около часа в душевых, потратив драгоценное время, и обнаружив полное отсутствие у себя каких-либо обезболивающих, и выяснив, что у ближайших соседок такая же ситуация, она злобно стукнула рукой по подвернувшейся стене и сжала зубы. Времени бегать по штабу в поисках никак не было. Придётся, значит, терпеть, по крайней мере до тех пор, пока Ханджи не отпустит на перерыв, ну или может попросить у нее? В конце концов, она прекрасно поймет. Наверняка у нее найдется хоть что-нибудь, только это должно стать самой крайней мерой. Несмотря на не слишком приятные обстоятельства, явиться к Ханджи девушка была обязана, так что, в надежде, что ничего страшного не случится, она торопливо собралась, жутко беспокоясь что промедлив ещё секунду разочарует Ханджи своей непунктуальностью, и добежала до лаборатории гораздо раньше, чем нужно. Томительно дожидаясь появления ученой, девушка осознала, что нет, без проблем она не обойдется. Мышцы и суставы ломило, двигаться было непереносимо трудно, хотелось просто лечь и помереть прямо под соседним деревцем. Она держалась только потому, что Ханджи имела на нее невероятное влияние. Никогда не отличаясь особой религиозностью, сейчас она была готова умолять любых богинь о милости, желая только быть полезной для ученой и не создавать лишнего беспокойства; быть способной выполнять все поручения. Пожалуйста, только пусть мне будет немного полегче. Не хочу чтобы она видела, что мне больно. Из-за угла показалась ученая. Невероятно обрадовавшись встрече, девушка забыла на миг как плохо ей было. — Доброе утро! — не рассчитав приветствия, крикнула она и тут же оробела; кто ещё ей позволяла кричать Ханджи Зое «доброе утро!»?! Но Ханджи совсем не обратила внимания. Более того, она приподняла руку и спокойно махнула в ответ. Должно быть, от того, что вокруг никого не было, иначе ей следовало бы смутиться, или разозлиться? За такое вполне можно было получить предупреждение. — Уже дожидаешься меня? — спросила Ханджи, отпирая дверь, — Спешить пока некуда, расслабься. Лаборатория Ханджи оказалась не такой, какой она ее себе представляла: нуждающейся в уборке. Вопреки всему, здесь было очень чисто. — Я должна обсудить с тобой кое-что, — начала офицерка, но тут к ним отчаянно заколотили в дверь, и пришлось отворять. Оказалось, что пришли вести из столицы, и Ханджи, пообещав вернуться через двадцать минут, таинственно исчезла на час. Ее временная подчиненная сделала глубокие вдох и выдох, приводя дыхание в норму. Ханджи, как обычно, заставляла ее ладони вспотеть, а мысли сбиться в кучу. Глупо конечно, но что поделать, приходится иметь дело с дурацкими ладонями, которые потеют от волнения, и дурацкими лёгкими, которые не могут нормально работать, и глупыми мозгами, которые совершенно отключаются... зато сейчас есть время собраться и взять себя в руки. Точнее, сгрести, — потому что и голос и манеры Ханджи уже заставили ее растечься в лужу. Ну как же так? Совсем отвыкла от ее манеры держаться! И опять дрожу, будто вчера ее в первый раз увидела. Что же это такое... Будьте прокляты трясущиеся руки. На фоне жуткой боли ожидание казалось особо неприятным. Но даже оно наконец завершилось. Объявившись, с выражением полного счастья на лице, ученая хлопнула дверью и, как ни в чем не бывало, спросила помощницу, не хочет ли та выпить с ней чая? Не то чтобы очень сильно хочется чая, когда страшно ломит все тело и в матку будто напихали лезвий, но как можно отказывать, раз предлагает Ханджи? — Идём в мой кабинет, там можно пить чай без опасений, что перепутаешь заварку ещё с какой-то химией, — и девушка, согласившись, последовала за ученой, радуясь, что та, похоже, занята мыслями о предстоящей экспедиции за стены. Ханджи была довольна, значит все решилось в пользу разведки? Кроме прочего, найти пару чашек тут было сложно, так что исследовательница отдала единственную гостье, а сама пила чай из мятой кружки, с погнутым краем, но каким-то образом, сидя вот так, откинувшись на спинку кресла, с растрепанными более чем всегда волосами, спадавшими ей на лицо, и с мятой горячей кружкой в руках, от которой отходил пар, она выглядела необыкновенно хорошо. Вы улыбаетесь искренне... — Почему так смотришь на меня? — Прошу прощения, вы выглядите довольной. Не знаю, по какой причине, но приятно видеть, что вам весело. — Думаю, кто угодно скажет тебе, что я буквально всегда веселая. Девушка звонко засмеялась: — Ни черта они не понимают в вас. Ханджи это похоже заставило о чем-то задуматься. Она погрузилась в размышления, изредка будто тайком поглядывая на гостью. — Большое спасибо за чай. — На здоровье, — ответила с улыбкой ученая, и поставив мятую, видавшую виды кружку на тумбочку, мягко заговорила: — Но ты, должно быть, уже догадалась, что ты нужна мне не чтобы с чем-то помочь? Я лишь хотела поговорить с тобой. Ты, надеюсь, не откажешься? — Я подчиняюсь вашим приказам, почему вы спрашиваете, не откажусь ли я? — Потому что это не приказ. — Я не откажусь. Ханджи улыбнулась и кивнула: — Нанаба жаловалась, что ты не сработалась с группой? — Да, но эту проблему я решу, — холодно ответила она, тоже отставляя почти не тронутую чашку в сторону. Ханджи серьезный тон поразил: — Правда? — Да, просто я ещё не готова. Но скоро.. — Выход за стены — скоро, — перебила Ханджи, — Ты хочешь снова доставлять всем вокруг беспокойство? — Нет.. — она застыдилась, — Обещаю, что нет. — Смотри сама. Если подведешь... — Не подведу. Невероятная уверенность. — Ты можешь рассказать мне, почему не находишь общий язык с ними? Девушка покачала головой. — Если бы мне самой знать! — Я бы помогла. — О нет! — она смутилась и покраснела, — Я справлюсь сама! А если не справится, придется мне этим заняться, черт возьми. Но чтобы у нее был дополнительный стимул, стоит выложить все карты. Ханджи положила руки на стол и сцепила пальцы: — Можно узнать, что сейчас движет твоим желанием выйти за стены? Ее гостья задумалась. — Любопытство. Изначально мне было все равно, пока я не встретила вас с вашей безудержной увлеченностью. Теперь мне тоже есть, чего желать. Я хочу знать, что там за мир за стенами. И кто эти существа, что пожирают нас, хотя и не нуждаются в этом для выживания. Связаны ли мы? Все причины.. как человечество оказалось в таком положении. Я знаю, что скорее всего погибну там рано или поздно, только мне от этого не менее любопытно. Я не смогу успокоиться, пока у меня не будет правды. Там за стеной целый мир, и я хочу посмотреть. Похоже, что ответ ученую удовлетворил. — Я ещё все не до конца обдумала, но я решила, что возьму тебя в свое управление, в мой отряд, если в следующий раз покажешь успехи, и будешь внимательна ко всем требованиям Нанабы. Насколько мне известно, ты сдала все предметы с отличием, — это прекрасно, — а твоя верность и любопытство только мне на руку. Но знаешь ли, не все способны выдержать мою гиперактивность и жажду познания. Многие люди склонны переоценивать себя, и думают, будто вступив в мой отряд им будет так же легко и весело, как, например, у Майка. Только они ошибаются, — я не просто выбью из них дух тренировками, мои подчинённые ещё и должны помогать мне в исследовательской деятельности. Не только в лаборатории, но и на поле боя мы прежде всего ищем новую информацию, и готовы заплатить любую цену. Так же тебе стоит учесть, что глупцов, не способных сложить два плюс два и зануд, не готовых отказаться от привычной картины мира, ради исследования безграничного простора за стенами, я в свой отряд не беру. И если ты хоть сколько-нибудь не уверена.. Ее слова произвели что-то вроде землетрясения. Собеседница вскочила с места, едва не роняя стул, пошатнув стол и громыхнув своей чашкой, из которой чуть не вылился весь чай, — после произведенного шума испуганно села обратно и затараторила: — Неужели это правда? Вы правда меня возьмёте? Ханджи тихо смеялась. — Говорю же, если станешь слушаться. Мне неслухов не надо, не держу. — Да! Да, пожалуйста, — воскликнула она, — Буду! О, мне не верится.. — Сначала заслужи. — Да, да.. — она едва не разрыдалась, и растирала по щекам слезы радости, — Да! Спасибо, спасибо! Вы не представляете, как это для меня важно! — Возьми себя в руки, — посоветовала Ханджи, — В такие моменты и впрямь ты похожа на меня. Такая фанатичная. Я обязательно буду самой лучшей! Чтобы вы гордились мной. Я полажу со всеми.. обязательно. Я буду самой лучшей! И пока она горячо обещала, и мысленно повторяла себе превзойти всех, саму себя, — боль, сжимавшая ее изнутри с самого утра, сжала сильнее, выкручивая, заставляя задержать воздух в лёгких, — выдох был болезненно колким. Ханджи заметила, как побледнела девушка при этом: — У тебя очень побледнели щеки, — сказала она, — Ты в порядке? Только не это, пожалуйста.. — Все хорошо, извините.. все хорошо, — она незаметно щипнула себя за запястье, чтобы немного прийти в себя, — Правда. Все хорошо, я просто переволновалась. — Я тебе не верю, — честно сказала Ханджи, — Не надо лгать мне. Объяснись, что с тобой. Это из-за того, что я тебе сейчас сказала? Будет глупо и бессовестно пытаться ее обмануть. — Нет, нет.. но все в порядке. — Все не в порядке. Что с тобой? Ты только что была вся красная от радости, а теперь побелела как полотно, нечего меня держать за дурочку, скажи мне? — Месячные утром начались, — с трагизмом призналась она. — Очень больно? — Да, — вздохнула. — Тебе было больно все это время? — Извините, — смутилась девушка. — Ну у тебя и выдержка, — присвистнула Ханджи, — Но больше так не поступай со мной. Не надо скрывать, когда больно, по крайней мере от меня. — Поняла. И она виновато опустила глаза. Ханджи протяжно вздохнула: — Я бы просто отпустила тебя, но тебе далеко идти. Так что, если хочешь, можешь полежать наверху, пойдем, отведу в спальню, — предложила она, поднимаясь из-за стола. — Мне так неловко. — Да брось ты! — и Ханджи улыбнулась, — Давай руку, помогу подняться. — Я.. — девушка с трудом сделала вздох, — Мне так трудно двигаться, мне просто нужно переждать это, несколько минут. Я не смогу встать, понимаете? — Можно взять тебя на руки? — Что? — она искренне покраснела. — Я отнесу тебя на кровать, согласна? Сквозь туман в голове она отчётливо ощутила как кровь приливает к ушам, — впрочем, Ханджи и без того наверняка заметила ее смятение. И что интересно она обо мне думает? Но отлежаться немного было бы просто прекрасно. Прилечь бы хоть на минуту, и стало бы легче. — Да, пожалуйста. — попросила она. Ханджи осторожно помогла своей гостье подняться, отодвинув стол от нее прочь, а затем, подхватив под колени, приобнимая хрупкую спину, подняла на руки, и отнесла в спальню. Положив драгоценную ношу на кровать, достала из шкафа одеяла: — Я могу для тебя что-то сделать? У меня есть вино, если хочешь. Не очень снимает боль, но немного поможет. — Пожалуйста, — тихо проговорила она. Слегка трясло, хотя будто бы и не от боли. Ханджи исчезла из комнаты, и вернулась со своей кружкой и бутылкой, присаживаясь на кровати рядом и наливая вина: — Бокалов нет, зато какая замечательная кружка, только посмотри. Держи, — и она протянула измученной девушке вино. — Спасибо вам огромное, — еле двигая губами прошептала та. Это кружка из которой Ханджи только недавно пила чай со мной, и вот здесь, этого края, касались ее губы. Сердце забилось как сумасшедшее. Все же, сжав руку в кулак она заставила себя не думать о ее губах, и выпила вино, возвращая кружку. — Хочешь остаться здесь? — предложила ученая, от всего сердца желая не отпускать ее от себя. — У вас? — переспросила она. — Да. Мне будет спокойнее если ты останешься здесь. — Можно мне немного поспать здесь, в таком случае? — Ну конечно. — Не найдется ли у вас снотворное для меня? Ханджи отыскала бутылек, и капнув несколько капель в кружку, долила вина, и протянула девочке: — Держи. От такого количества ты скорее всего быстро уснёшь, так что пей, ложись поудобнее.. и закрывай глаза. Поспи немножко. Не нужно ни о чем тревожиться. Когда ты проснешься, станет лучше. Я буду внизу, позови меня, если тебе будет что-то нужно. Можешь просто постучать по двери, я услышу, или крикни меня. — Хорошо, — сонными губами пролепетала она и пустая кружка почти выпала из ослабевших рук, едва Ханджи поймала, — она закрыла глаза и мгновенно уснула. Ну надо же, — улыбнулась про себя исследовательница, — и впрямь заснула в один миг.. Ханджи затворила дверь и ушла из комнаты. Хотелось остаться рядом, она удержала себя от этого с трудом. Что, если она проснется одна, от боли, в пустой комнате? Ученую отрезвляло только то, что будет крайне глупо сидеть рядом со спящей несколько часов подряд. Ей снились долгие утомительные сны, в них время закручивалось спиралью, и кого бы она не встречала, со всеми было грустно и одиноко. Была глубокая ночь, когда спящая очнулась. За окном черным-черно; она села, кутаясь в одеяло и пытаясь вспомнить, как тут оказалась. Вспомнила, и вспомнила, как Ханджи ласково произносит: Ты такая славная Это однозначно было в бреду. Вспомнила она, и что должна была будто чем-то Ханджи помочь. Осознав, что проспала целый день, и съедаемая совестью, она сбежала вниз по лестнице, чуть не спотыкаясь через последнюю ступеньку: — Простите! — воскликнула она, и Ханджи сидевшая к ней спиной у камина чуть не вскочила с места от внезапности, — Простите, что я провалялась в кровати весь день! — Черт возьми, не кричи так. Ночь на дворе. — Да, извините.. — сбавив громкость зашептала она, — Я так перепугалась, думала, что я проспала дня два. Нет же... она сказала, что ей ни с чем моя помощь не нужна. Она хотела просто поговорить со мной про мой отряд. Как я про это забыла? События медленно выплывали из памяти. Ханджи усмехнулась и села поудобнее на прежнее место, глядя на огонь за решеткой: — Как ты себя чувствуешь? — Гораздо лучше. Спасибо большое, я перед вами в долгу, — поблагодарила девушка и Ханджи махнула рукой, что мол не стоит, — Только... — Что? — Я.. испачкала кровью вашу простынь. Извините меня пожалуйста, мне очень жаль. — Любишь ты из ерунды делать трагедию. — Мне так неловко. Неловко, неловко.. что же, это очень интимное, однако мне совсем не чужды твоя боль и твои чувства. — Да ладно тебе. Бывает. — она жестом позвала ее к огню. — Твоя форма тоже в крови? — Да. Так что я не могу сесть, прошу прощения. Понятия не имею, как пойду обратно. Хотя в такой темноте никто не увидит, скорее всего.. — тут она со страстью зашептала: — И какой дурак предложил сделать форму белой? Это же непрактично совсем. Ни сесть, ничего. Сразу весь этот белый цвет станет серым! Немыслимая глупость. И это точно придумала не женщина, женщина бы догадалась, что идея дурацкая. Ханджи захохотала откинувшись на спинку: — Ну ты скажешь! — девушка нахмурила брови, глядя на Ханджи с укором, — Хотя ты в чем-то права, согласна. Если бы я была командующей развед-корпуса, я бы постановила форму другого цвета. Скажем, черного. — Это дурацкая должность, надеюсь, что вы никогда не станете командующей. — категорично заявила ее гостья, с таким чувством и уверенностью, что ученая даже онемела секунды на две-три. — Соглашусь, она не для меня. — Ханджи немного помрачнела, — Но давай-ка поговорим о другом: если ты сейчас пойдешь к себе ночевать, тебя поймают и могут наказать, и тебе придётся объяснять, почему не была на своем месте. Ты этого вряд-ли хочешь, поэтому можешь остаться до утра у меня. И тебе нужна свежая одежда. Я бы отдала что-то из своего, но все будет большим.. — Нет, не нужно! Я вернусь и буду спать наверху, позвольте? Завтра утром я встану очень рано и буду у себя ещё когда все спят, тогда никто не увидит кровь. Пожалуйста! — Ну что с тобой делать... — согласилась исследовательница. — О, спасибо! Тогда завтра утром я могу постирать вашу простынь. — Да я сама отнесу ее в прачечную, нечего бегать. И иди, ложись уже обратно спать. Ты больно шумная и счастливая для страдалицы, а стена тут тонкая, хватит орать на весь штаб. — Мне стало значительно лучше. И у вас нет соседей, — задумчиво озвучила свое наблюдение девушка. — Ты права, я живу здесь одна. Все соседи переехали, спасаясь от меня. Но я не глухая. Так что хватит кричать, иди наверх.