Ученица

«Звезда» сидела на одиноком бревне посреди тренировочной площадки, дожидаясь, пока не соберётся вся ее группа, — пришлось встать раньше всех, живот все ещё болел. Да и за предыдущий день так отоспалась, что уже никакого желания лежать на кровати не возникало. За обветшалой оградкой появилась одна из соседок по казарме, — Длинный нос, — из-за отвратительной манеры соваться куда не надо. Впрочем, подружек у носа было достаточно, чтобы безнаказанно вытворять что попало, не расплачиваясь. Высунувшись из-за оградки и увидев девушку на бревне, Длинный нос сразу во весь голос крикнула: — Эй, белогривая лошадка, где ты ночевала? Сидевшая на бревне едва не подскочила, и злобно обернувшись, опознав явившуюся, отвернулась обратно. Та все продолжала: — Эй, лошадка! Белогривая лошадка! Никаких сил нет терпеть эту.. — ...Расчесать тебе гриву? Или тебе ее кто-то другой расчесывает? Лошадка! Кто это делает, лошадка? Вот это уже было чересчур. Всю привычную холодность как рукой сняло. — Как ты меня назвала? — А что не так? — пришедшая оскалилась, — Говорят, ты была у кого-то из офицеров ночью? Ну и как? — А не пойти ли тебе к черту? — предложила лошадка. Конечно, каждый ответ надоедливую задиру только ободрял: — Что, так понравилось, что не хочется делиться впечатлениями? — Я уже сказала тебе идти к черту? Если нет, то: иди к черту. — Я бы послушала, как ты провела ночь! С превеликим удовольствием. — Иди. К. Черту. — Ты пришла под утро, и не хочешь рассказывать, где была! Знаешь, на что это похоже? На то, что ты кое-кому делала приятно ночью, а потом этот кое-кто оставил тебя у себя. И кто это был? Жертва нападок опять развернулась к ней спиной, больше не собираясь ничего отвечать. Не желаю разговаривать с такими пустоголовыми. — Ну? Что молчишь? Но она незаметно прикусив нижнюю губу, ничего не отвечала. Если долго молчать, то оставят в покое. И она не ошиблась. К счастью, приставале вскоре надоело ломать комедию, и она, подохрипнув, убедившись что с жертвы больше ничего не поимеешь, прекратила орать и пошла своей дорогой. Наконец-то. Я-то боялась ты так и прицепишься... Однако, не стоит давать других поводов для болтовни, потому что она разнесет, как сорока. Как-то так само собой получилось, что после с Ханджи она совсем не виделась. То есть, виделись они почти каждый день, но это все было не то: их разделяло более, чем физическое расстояние, и поговорить — одна с другой, наедине, — никак не было ни минутки. Кругом всегда были люди. Так что они будто были разделены невидимой стеной. Ханджи всегда занята, и ей, на вид, не доводилось томиться от несчастной любви, или ещё как-то страдать от чувств. Но светлоглазая девушка не могла заставить себя перестать скучать по общению, и не могла перестать вспоминать, какой Ханджи была доброй и заботливой, — хотя и старалась позабыть, как могла. Это мир Ханджи состоял из всего вокруг, из любознательности и тысячи событий, а мир маленькой влюбленной девушки состоял из быта рядовой, и Ханджи там была центром. Тянуло броситься ученой на шею при всех, но это было, конечно, невозможно. Она поймет, это точно, она такая. Она поймет и осуждать не станет.. Если броситься при всех к ней на руки, то она как-нибудь и из ситуации вывернется, и свою подругу не прогонит. Но.. зачем создавать проблемы. В самом деле, это же глупо. И от этого всякие любопытные менее любопытными не станут, у них появятся серьезные причины для болтовни. Проще ведь заглянуть к ученой, когда никто не узнает об этом визите, например, ночью улизнуть после отбоя, когда все уже уснут. А это почти невыполнимо, ведь тогда нужно как-то объяснять свое посещение, и что говорить? Я пришла к вам, потому что очень скучала? Ханджи не оценит, скорее всего. Порой можно было увидеть Ханджи во сне. Слава Марии что эти сны были! Иначе можно совсем с ума сойти. Если бы это было как-нибудь возможно, она бы хотела видеть в день по десять снов, лишь бы там была Ханджи, по сто.. или совсем не просыпаться. Чтобы потратить все свободное время, и по возможности сократить то, которое она тратила на томление по несчастной любви, разведчица тренировалась в одиночку. Она делала все ровно как и прежде — загружала себя физически, до изнеможения, чтобы освободить разум. Свои самоубийственные тренировки она объясняла себе так: я хочу стать лучше, чтобы быть нужной и принести пользу людям, Или, если сформулировать это менее пафосно, то так: я хочу чтобы Ханджи смотрела на меня с восхищением Нагрузки, конечно, помогали, но некоторые окружающие не вполне понимали ее и это создавало порой проблемы. Тем не менее, прекратить экзекуции над телом она не собиралась. Свободного времени было не так много, но и в такие крохи можно вжать неслабые нагрузки. Чуть не падая, девушка добиралась до казарм, когда уже темнело, каждый день получая что-то вроде «выговора» от дежурных. Впрочем, они не слишком озаботились ее способами развлечься в свободное время и смотрели сквозь пальцы. И все равно сердце болело. Все остальное тело уже ничего не чувствовало, даже боли в мышцах, а дурацкое сердце продолжало болеть. Даже когда сил ни на что уже не было. Бедняжка бы совсем истосковалась, но добрая Нифа смиловалась, отдала ключ от библиотеки Ханджи, — можно было в свободное время брать любые книги и читать, при условии, что они будут возвращены на место в точно оговоренный с Нифой срок. Иногда встречались книги с множеством дополнений — написанных спешным размашистым почерком по полям и между абзацев, — вложенные листы, схемы от руки. Девушка рассматривала их, и убила массу времени и сил на попытки разобрать, что к чему, — и в конце концов так привыкла и наловчилась разбирать ее способ излагать мысль, что могла бы читать любые сочинения Зое без труда, — чем не мог похвастаться даже ее ближайший помощник. Способ записывать данные у учёной был такой же невероятный как и она сама. Чтение было словно окутано сказочным флером — даже неважно, о чем записи, за каждой буквой чувствовалась Ханджи, и от этого в груди теплело. Вот бы остаться с ней, в ее лаборатории, и помогать ей? Конечно, едва ли я могу чем-то пригодиться.. Исследовательница всегда пропадает там, так что, может быть, однажды разрешит и ей? Это было бы очень хорошо. Это было бы прекрасно... Ну, или просто провести с ней время. Пойти куда-нибудь вдвоем, не важно куда, лишь бы с ней. Ханджи своей бывшей ученице ничем не обязана, отвлекаться ей некогда, и мечты об этом будут мечтами, до тех пор, пока не произойдет какое-нибудь чудо. В летнем небе блеснула падающая звезда, и девушка зажмурившись, одними губами прошептала: Пусть она проведет со мной день. — Чего такая хмурая? — мечтательница тревожно вздрогнула, но перед ней была вовсе не Ханджи, — нет, всего лишь одна из бывших подруг, соседка по казарме, достаточно догадливая, чтобы по косвенным уликам сообразить: светлоглазая девушка имеет симпатию к Ханджи Зое. — Я просто отдыхаю. Самым уклончивым тоном. — Мечтаешь о своей любви? — с намеком заулыбалась ее подруга, присев рядом. — Нет, — влюбленная разозлилась на намек, и на вторжение в пространство тоже, — И нечего строить догадки. — Она забыла, что ты существуешь, держу в курсе. — Не понимаю, о чем ты говоришь. — Я говорю про женщину, по которой ты без конца вздыхаешь. — Иди ты! — в открытую разозлилась светлоглазая девушка и ее соседка с задорным смехом вскочила и бросилась прочь, чтобы избежать мстительного пинка в бок. Ханджи старалась не думать слишком много о своих чувствах. Незаметно для самой себя она вспоминала о ней, и чуть встряхнув головой отгоняла сладкое воспоминание. Было бы потрясающе, если бы можно было вспоминать чаще, позволить себе жить этой девушкой. Это было бы легко и приятно. Только это не было в характере учёной. Острый холод и влюбленное тепло светлых глаз, осторожность рук, нетерпеливые просьбы и желание не отходить от учёной ни на шаг, — как это было ценно. Как.. хорошо. Были минуты, когда Ханджи хотела пойти за ней вечером, туда, где ее бывшая ученица в одиночку тренировалась. Ведь тогда они будут вдвоем, и никто.. никто не заметит ничего между ними. Подошла бы и спросила, просто: как ты? Не хочешь ли побыть со мной недолго? Ты могла бы помочь мне кое с чем.. с чем-нибудь. Я не могу пустить тебя в лабораторию просто так, но может.. Ты гораздо лучше понимаешь меня, чем кто либо ещё, может ты поможешь вести записи? Было бы очень полезно.. Ну что за чушь. Не то чтобы она сама не могла этого делать, просто.. Ханджи опять остановила поток мыслей. Очень не хватало общества этой светлоглазой девочки. Я же сама хотела дать ей жить своей жизнью и идти к своим целям! Но сейчас я только и думаю, что о ней.. ещё и собралась тащить к себе. Буквально лишаю ее возможности строить саму себя. Если бы я могла хоть обнять ее, на секунду, то мне стало бы значительно легче! Ведь это объятье бы значило, что я ей все так же нравлюсь. Эгоистка я. — Нанаба! — Ханджи догнала сослуживицу, издалека окрикнув ее и добившись этим, что та остановилась посередине коридора, — Разреши мне забрать ещё на день твою звезду? Было ранее утро, когда за рукав форменной куртки белокурую девушку внезапно сцапала Ханджи, от чего та чуть не подпрыгнула на месте, — хотя за последнее время она стала привыкать к тому, что буквально никто из окружающих не ценит ее пространство, — учёной это прощалось. Ханджи, как это у нее было в привычках, без лишних церемоний выпалила: — Подойди ко мне через минут пятнадцать, — и бесследно пропала. Что за странное поведение.. хотя, это же она. Мысли бросились врассыпную. Что случилось, что ей нужно? Зачем я ей? Она хочет что-то сказать мне? Почему она сейчас, с утра, обо мне вспомнила? Она хочет поговорить о том, что возьмёт меня к себе или о том, что не возьмёт? Она передумала?? Одновременно и счастливая и в полном ужасе. Почувствовав что сердце предательски ухнуло куда-то в ноги, а ладони опять вспотели она постаралась заставить себя успокоиться, как бы сложно это ни было. Нужно сделать несколько медленных глубоких вдохов.. Через пятнадцать оговоренных минут, не находившая себе места девочка подошла к двери, постучала, и, услышав «открыто», зашла и захлопнула дверь за собой. Вид у нее был несколько нервный. — Вы что-то хотели? Ханджи, вынырнув из-за шкафа сделала самое непринужденное выражение лица и незаметно прикусила губу. Как же я скучала, черт возьми! Девушка очень доверчиво посмотрела на офицерку, дожидаясь каких-то распоряжений. — Иди сюда. — поманила Ханджи, придавая голосу всю возможную неофициальность, видя, что вошедшая взволнована. — Я попросила Нанабу отдать тебя в мое распоряжение ещё на день. — Да? — девушка уставилась на офицерку вопросительно, — Но зачем? — Нужно поехать в город и заказать кое-что для моей лаборатории. И мне нужна помощница. Бернера я не возьму, он нужен тут. Так что я решила взять тебя! Ты же ничего не планировала сегодня? Звучало, конечно, интригующе. Звучало, как приглашение. Что-то мне подсказывает, что она бы и одна прекрасно разобралась с этой задачей — Это что, свидание? — поинтересовалась девушка, сразу затаив намерение заставить учёную сознаться. — Чушь какая! — воскликнула Ханджи, — Какое ещё свидание?! — Вам обязательно нужна помощь? — Нужна. Я так и сказала. — Не нужна. — вот это тон. — Если я говорю, что мне нужна помощница, значит, мне нужна помощница, — возразила Ханджи. — И зачем я там нужна? — Сторожить лошадей, — невозмутимое пояснение. — Попросите Нифу? — Мне нужна именно ты. — подмигнув, ответила ученая. Девушка звонко рассмеялась. С ума сойти, как быстро исполняются мечты, стоит загадать — и бац! — Если только мы с вами заключим сделку, — предложила она, почувствовав власть, и Ханджи с удовольствием повелась: — Сделку? — Пожалуйста, отпросите меня у капитана Леви! Он думает, что я очень ответственная и чистоплотная, потому что я всегда вовремя убираюсь, и в последние две недели поручает мне следить за порядком в столовой и на кухне! Это невозможно, нестерпимо! Я этого больше не вынесу! Пусть ищет другую жертву. Но я же не могу сама себя уволить! Офицерка расхохоталась и хлопнула бедняжку по плечу, в знак того, что они договорились. Добрались они до города очень быстро, — по пути всадница считала пролетающих мимо птиц и глазела на каждый закуток и двор, потому что прежде тут ни разу не бывала, а когда они поравнялись с городом, то очутились среди уютных хорошеньких домишек и чудных садиков, вскоре сменившихся каменными постройками и улицами. Солнце сильно мешало смотреть на дорогу, так что девушка вертелась туда-сюда, разглядывая то повозки, то палатки с товарами, то идущих по своим делам людей. Плодородная земля этого края делала торговый ряд похожим на чудо: таких больших фруктов и овощей девушка ещё не видела, так что она в полном изумлении проехала мимо них, придя в себя только когда лавки остались за поворотом. Она решила, что если доживёт до следующего визита сюда, то накупит этих фруктов, и объесться. По правде говоря, она сегодня ещё не завтракала, из-за того что зачиталась и забыла который час, так что огромные красные яблоки произвели необычайное впечатление. Мысль о еде явно была несвоевременной. Теперь факт отсутствия завтрака был ещё более грустным и обидным. Лучше б пришла вовремя и успела бы тогда поесть! Ещё раз она опоздает, и Нанаба проглотит ее с костями, наверняка. Нужно научиться владеть собой настолько, чтобы откладывать книгу, а то ещё пара недель ночных чтений и можно смело шагать в лазарет с истощением. Ханджи об этом ничего не знала, но время от времени поворачивала к девушке голову, и невольно замечала тонкие руки и бледные щеки. О ее самоубийственных способах проводить досуг она слышала краем уха. Эта девочка слишком истощала себя, тренируясь дни напролет, и читая ночь до утра. Конечно, такое стремление к результатами похвально, однако... Однако, как можно так мучить себя? Должно быть, это крайне неделикатно, но Ханджи не могла заставить себя думать иначе. Глядя на запястья, которые, кажется, ещё больше истончились за последнее время, она отчётливо ощущала тревогу, вцепившуюся под ребра, — внутренний голос кричал, что эта девушка себя губит. Разве можно не обращать на это внимания? Ученая пыталась игнорировать беспокойство какое-то время, затем пыталась добраться до обсуждения темы обходным путем, потратив все силы, чтобы разговорить спутницу. Беда в том, что упертый нрав бесовки во всю проявлялся именно в такие моменты, так что собеседница не была настроена поболтать, отмалчивалась, юлила одним словом, и в конце концов Ханджи, не выдержав, задала вопрос в лоб: — Я могу спросить о твоём здоровье? На несколько мгновений та совсем притихла. — Что конкретно вы хотите знать? — и чуть тревожно свела брови. — Ты сильно похудела. Что-то случилось? Почему? — Не понимаю, о чем вы. — невозмутимый ответ. — Я бы ни слова не сказала, не знаю, может, я вмешиваюсь не в свое дело, но твои руки — просто как спички. Пожалуйста, скажи, что ты сегодня ела? — Может лучше вы скажете, что вы сегодня ели? Какая наглость. Но это был достойный отпор. Соперница знала куда бить. — Не переводи разговор. — твердо ответила Ханджи. — Я ела тоже что и все. — виртуозная ложь. — А вот вы ничего не ели, потому что вы все утро возились в своей лаборатории. — Ты ошибаешься. И я бы попросила отвечать на вопрос старшей офицерки с уважением, — спокойно заговорила Ханджи. Похоже это девушку смутило. Она тут же покорно качнула головой, извиняясь: — Я ела то же, что и все. — но ложь ее от этого никуда не делась. — Ты тренируешься и тренируешься..и тренируешься.. целыми днями. И толком не ешь. В обморок упасть хочешь? Ты так внимание привлекаешь, или чего? — Ничего подобного. — это ее оскорбило. — Ох, давай не будем пререкаться. Я говорю с тобой с таким доверием, а ты мне чем платишь? — Тогда вам придется оставить мою худобу в покое. Ханджи опустила голову, вздыхая: — Хочешь я куплю тебе что-нибудь? Ты же не завтракала. Согласись, пожалуйста. Я волнуюсь о тебе. Девочка хотела смущенно отбиться от этого предложения, но поглядев на печальную Ханджи, пощадила ее и буркнула: — Если только яблоко. — С радостью. — расцвела Ханджи. Видя искреннюю реакцию, спутница совсем растаяла: — Зачем это вам? — Считай это моим вкладом в здоровье подчинённых. Что-то подсказывало, что Ханджи не обо всех так заботится. Вернувшись к фруктам и выбрав яблоко получше, они продолжили дорогу уже пешком, ведя лошадей под уздцы. Идти так по этой дороге было вообще не удобно, но только так можно было разговаривать — ни о чем, — о том, что они видели перед собой.. и по очереди откусывать яблоко; иначе девушка отказывалась есть. (Она настаивала чтобы есть яблоко вместе с Ханджи. Пришлось уступить.) Ханджи вела себя так, будто ничем особенным не занималась; может для нее это так и было. Вид у нее, во всяком случае, был самый житейский. — По-моему, мы выглядим занятно, — заметив внимание прохожих, отметила светлоглазая спутница учёной. — Все может быть, — согласилась та. — Может, возьмёте меня под руку? Так было бы ещё лучше. Ханджи согнула руку в локте, и дождавшись, когда мгновенно смутившаяся девчушка обхватит ее узкой ладонью, засмеялась: — Что же ты так покраснела? — Я не думала что вы правда... а вам не страшно, что кто-то из знакомых увидит? Разговор внезапно стал куда более личным. — Если увидят — на здоровье. Ну а ты? Если твои знакомые увидят? — Мне, кажется, уже без разницы. Если вы будете вести меня за руку то пусть хоть весь мир смотрит... — О, какая уверенность! Они как раз свернули на самую оживленную улицу, и девушка заметила, что прохожие пялятся на них теперь уже в открытую. Может так всегда — когда боишься, что на тебя посмотрят, то кажется, будто все на тебя смотрят. Я правда боюсь, но... Вот Ханджи, рядом со мной, пусть она и шутит, — да разве это важно? Это того стоит. Неизвестно, из-за чего так, из-за формы, или из-за того, что они делают что-то странное? Подумаешь, в самом деле. Они должно быть и так считают нас не слишком-то нормальными, — мы все для них поехавшие самоубийцы. Так что, тут много не надо, можно просто на улицу выйти в форме, и уже жди любопытных глаз. Да... а год назад она бы смутилась от внимания, но теперь — теперь ей было решительно все равно. Поэтому, вместо того, чтобы прекратить свои действия, она преспокойно продолжила. Более того, крайнее спокойствие Ханджи вдохновляло. — Вы всегда всех тут с ума сводите? Ханджи, кажется, даже нравилось смущать горожан и какой-то пялившейся на нее в изумлении дамочке ученая подмигнула — та сразу сделала красное лицо и озлобленно удалилась по своим делам. — Я ничего такого не делаю. Так, просто иду себе и ем яблоко. Что за странные люди считают такое поведение странным! — Это мне в вас нравится больше всего. — Я уже поняла, — она улыбнулась спутнице, — И меня это всё ещё удивляет. То, что другим кажется странным, тебя притягивает? — Меня притягивает вы, — девушка рассмеялась, пряча румяные щеки. — Обычно странность не привлекательна. Даже скорее наоборот. — О, вы ещё не знаете! Постараюсь объяснить: я тоже странная. Мне нравится, наверное, все тоже, что и вам. Я бываю очень эмоциональна.. и очень безэмоциональна. И не знаю, что из этого нравится людям меньше, и мне без разницы! Я больше не стану ни для кого стараться, как и вы. Я разделяю многие ваши мнения. И прочитав значительную часть ваших записей за этот год, хочу сказать, что это очень подробно и профессионально отобранные данные и что я согласна с вашими выводами! Мне не хватает знаний, и я не могу похвастаться что сделала бы такие же на основании полученных результатов, но прочитав все, я стала понимать вас лучше... А ещё я тоже часто сильно увлекаюсь чем-то. Или кем-то, — и взглянула колдовски, будто обожгла. Ханджи прекрасный теплый взгляд поймала и по плечам и шее пробежали приятные мурашки, она даже затаила на миг дыхание в страхе спугнуть мгновение. Но то, увы, безвозвратно ушло. В ту секунду она точно знала, что будет вспоминать этот миг ещё долго. И хотя он был прекрасен, он мог бы утянуть ее на дно, на дно ее влюбленности, так что Ханджи быстро мысленно ударила себя по щеке. Лучше мне не развивать этот разговор, а то второй такой взгляд, и я не знаю, что буду делать. И она усилием воли вернула себя в обычное русло: — О каких ты конкретно? — полюбопытствовала, увлекая девушку в разговор о нюансах того исследования, и уж об этом она могла бы говорить долго. Только дойдя до нужного дома они наконец прервались и Ханджи ушла делать заказ, а ее спутница прогуливалась вдоль виноградника на улице, пока ждала и смотрела, как небо темнеет, а огни зажигаются, и как городские птички летают туда-сюда через переулок. Ханджи вернулась, заявила, что дело сделано, и можно отправляться. Стоило свернуть за угол, как они очутились ровно напротив главной улицы — впереди лился свет, множество огоньков освещало каменную мостовую, и слышалась такая хорошая музыка, что обе они замерли на секунду. — Сегодня праздник? — в светлых глазах сразу отразились сотни разноцветных огней. — Не знаю, — Ханджи прищурившись вглядывалась в толпу людей, собравшихся там, — Возможно. — Можем ли мы на минуточку подойти посмотреть? И послушать поближе эту музыку? — спросила ее спутница, так обворожительно похлопав ресничками что Зое с удовольствием уступила ей эту минуточку. Они спешились и приблизились к музыке, — теперь разведчицы стояли в тени между домами, отлично скрытые от глаз темнотой, и глядели на веселящихся людей. Их разделяло несколько метров, но складывалось впечатление, словно это два разных мира. Бумажные фигуры развешанные на гирляндах колыхались на ветру, будто в такт с музыкой, и все здесь было как-то не так, иначе, чем была вся жизнь двух женщин, стоявших в тени перед ярким светом. — Они просто сказочно красивые... — девушка прошептала одними губами, — Словно мираж! Я бы так хотела танцевать с ними. Ханджи любовалась тем, как горят глаза ее спутницы. Красивее всех огней этого праздника. Как же чудесно они блестели! Вот если бы только Ханджи могла сделать так, чтобы этот блеск появлялся чуть чаще, хоть немного. — Позволишь пригласить тебя на танец? — Что? — девушка оторопела, — Но я не умею танцевать! — и неловко рассмеялась. — Дело в том, что я тоже, — заговорщецки подмигнула Ханджи, — Так что мы в равном положении! Мы не пойдем туда, просто будем танцевать здесь, и никто не увидит нас, хочешь? Она выразила согласие, вложив свою ладонь в протянутую руку Ханджи. — Только я правда не умею, вообще. — Не бойся, — попросила ласково Ханджи, чуть сжав узкую ладонь в руке, — Все хорошо. И ты можешь отказаться в любой момент, если не хочется. — Нет, я правда хочу. Но я не знаю, как. Ханджи улыбнулась теплее, в надежде что это придаст паре уверенность: — Раз мы обе не умеем, значит, все прекрасно! Я буду вести, — и офицерка положив руку ей на талию, притянула поближе к себе. Она вела ее так осторожно, как будто держала в руках голубку, так что ведомая чувствовала невольно, что в груди все сжимается от нежности. Они двигались все плавнее и плавнее и девушка вцепившись в плечо Ханджи шла за ней все быстрее, легче, так что офицерке нужно было всего лишь ласково направлять за собой. Музыка словно живая, переливалась и менялась, и Ханджи улыбалась своей паре, — и когда они случайно спотыкались или делали шаг не так, сначала это немного смущало ведомую, но вскоре она заметила как смеется Ханджи и заулыбалась сама. — Как вы хорошо танцуете! — воскликнула она, когда ученая случайно наступила ей на ногу, и обе они громко расхохотались. Их движения совсем не были похожи на то, как двигались горожане, — упорядоченные и ровные, — но им обеим это было не нужно, — люди танцевавшие в свете тысячи огоньков, кажется, вальсировали, а вот Ханджи творила черте что, и ее хорошенькой, ловко следовавшей за ней паре это, похоже, вполне подходило. Музыка ускорилась, а Ханджи так закрутила девушку, что та едва не падала, бедняжка. — Ох, — они остановились перевести дыхание, чуть только музыка прервалась, и девушка оперлась о прохладную каменную стену, по которой до земли спускался виноград, — Как славно. Запыхавшаяся, красная от быстрого танца и смеющаяся она была так хороша, что Ханджи не могла не любоваться ее улыбкой и с замиранием сердца, глядя в глаза спросила: — Можно попросить тебя? — та подняла голову и внимательно слушала, — Распусти косу, пожалуйста. Ох что я несу.. ну вот зачем? Но девушка кивнула, и, запустив пальцы в свои белые вьющиеся на концах пряди, развязала ленту, встряхивая головой. Один за другим расправила белые изгибы, белоснежная фата легла на плечи, и хотелось протянуть руку и прикоснуться к волнистым переливам, но Ханджи мысленно одергивала себя. Девушка, догадавшись о желании офицерки, взяла мягко чужую руку в свою и прикоснулась ее пальцами к волосам. — Вам можно, — тихо сказала она, и Ханджи боясь дышать провела воздушно самыми кончиками пальцев вдоль мягкого блеска, прикрыв глаза от удовольствия. До этого светлого сверканья было так приятно дотронуться.. Мягкие, как все в ней. Что-то надсадно потянуло в груди и затем тепло занялось между ног, и Ханджи вздрогнула, ощущая что хотела бы.. Хотела бы прижать ее к стене и любить, как свою, здесь.. не важно где они. Это было крайнее безобразие, и она отвернулась, пропустив в последний раз прядь между пальцев. Ее спутница в тот же миг догадалась обо всем, что чувствует Ханджи, потому что сама она чувствовала ровно так же. Но вместо того, чтоб упрашивать женщину, она тихо-тихо выдохнула через рот, успокаивая себя, и свое сердцебиение. — Нам пора вернуться? — еле слышно прошептала. — Да. — Можно мне посмотреть ещё одну секунду на них? — Ну конечно. Девушка обернулась к праздничным огням и вздохнула полной грудью. Если бы только можно было присоединиться к ним! Не такое уж это невероятное желание.. вполне человеческое. Ханджи, тоже успокоившись, подошла ближе и предложила: — Знаешь, я думаю, у нас с тобой ещё есть время. Не хочешь пойти туда? К ним? Чтобы танцевать со мной. Светлоглазая разведчица задумалась. — Мне бы очень хотелось, но это разве будет благоразумно? — Вероятно, нет, — честно ответила ученая, — Только, знаешь, я редко поступаю очень уж благоразумно. Может оно стоит того? — Вам не страшно? — заглянув Ханджи в глаза, спросила девушка. — Чуть-чуть. — Лукавите. — Если ты хочешь пойти туда, то я пойду с тобой, поведу тебя, если ты хочешь. Мне было бы приятно. — Мы ужасно танцуем. — Это факт! И пусть все это знают. Они рассмеялась. — Если хочешь, то можешь пойти одна, я не обижусь. Подожду тебя, — и Ханджи положила руку на ее плечо, — Я не против. Если ты будешь довольна, я готова смотреть как ты танцуешь с кем-то ещё, это же не конец света, верно? — Вы не против того, что я буду танцевать с мужчиной, которого даже не знаю? — огорчилась девушка. — На самом деле я буду его ненавидеть и желать, чтоб он провалился под землю, и хочу всем сердцем чтоб ты не танцевала там ни с кем! Но если ты хочешь, я уважаю твое желание. Я понимаю, что не могу быть с тобой там. — Замолчите! — воскликнула она звонко, сжав руку Ханджи в своей. — Но это правда, — возразила Ханджи, — Если мы пойдем туда танцевать вдвоем — в лучшем случае, это будет воспринято как что-то забавное. А в худшем мы за наше счастье ещё и поплатимся. И ты отлично заметила, что мы не умеем танцевать! Ее девушка опечалено отвернулась от света, ярких огней и мелодичной возобновившейся с новой красотой музыки, и повела Ханджи за собой, крепко держа за руку. — Если это так, не стоит и идти! Прошу, — и остановилась посреди переулка положив свою руку Ханджи на плечо, — Я хочу, чтобы вы танцевали со мной снова. Мне нужно чтобы это были именно вы. А не кто-то там еще. Пусть катятся к чертям.. танцуйте со мной. Здесь. И Ханджи не могла бы получить большей решимости и преданности ни от кого. — Как можно отказать такой очаровательной девушке, как ты? — улыбнулась она, и притянула партнёршу теснее. Но долго танцевать больше не пришлось, — музыка смолкла. Окрылённая девушка разочарованно вздохнула, — руки учёной хорошо ощущались на талии. Может, им там самое место? Жаль, что будет странно попросить не убирать. Сделав пару шагов к свету, она спросила: — Мы уходим? — Хочешь прогуляться? — Ханджи прочитала ее мысли. — Пожалуйста. Я мигом вернусь. Не то чтобы у них были причины спешить, — и без того было поздно. И не нашлось причин отказать. — Мигом, — согласилась Ханджи, — Только постарайся ни во что не вляпаться, и не вздумай там ни с кем заводить дружбу, знаю я этих торгашей... И ни в коем случае не вздумай пить, ты же помнишь, что с тобой в прошлый раз было? — Конечно, помню. Я не стану ни с кем там разговаривать, не ревнуйте, — и она рассмеявшись, побежала к палаткам. Ханджи наблюдала, как та уходит, с тревогой, — просто стоять на месте и ждать было не для нее. Всюду мерцали огни, пестрые стекла делали их разноцветными, — и казалось, что праздничный мир ненастоящий, лишь сказочная фантазия. Девушка с распущенными волосами проходила мимо украшенных лентами и флажками палаток, мимо шатра предсказательницы, — едва сдержав природное любопытство, — мимо повозок и лавок с напитками, пока не наткнулась на одну особенно чудесную, — всю разрисованную и с огромным количеством резных курочек всюду где только можно. Деревянные курочки привлекали внимание. Полная женщина, сидевшая между бочек с медовухой и хересом, улыбнулась посетительнице: — Красавица, не откажешься попробовать? Могу бесплатно угостить тебя отличным вишнёвым сидром. Ханджи запретила пить, но что может случиться от сидра, правда? Голос у лавочницы был такой приятный, как теплое молоко, да и выглядела она очень доброй и румяной, так что разведчица подумав немного, заулыбалась на предложение и согласилась: — Сидр так сидр, великодушно вам позволю меня угощать, — ее ответ рассмешил женщину. Приняв из рук хозяйки лавки большую деревянную кружку, — на которой тоже красовалась резная курочка, — Прелесть, — девушка благодарно улыбнулась. — Здесь рядом проводят соревнование, кто выпьет больше всех этого сидра — побеждает. Вся выпивка бесплатно, — хозяйка заметила, как девушка смотрит на кружку, и дружелюбно подмигнула, — Не хочешь ли принять участие? — Я попробую и скажу, — разведчица, приложив кружку к губам и только почувствовав восхитительный аромат некрепкого напитка, услыхала знакомые шаги, — просто невероятно, что в такой толпе, среди такого количества людей, она ещё и что-то различала. Но это конечно была Ханджи. Мне конец. — Тебя что, и на секунду нельзя оставить? Что это? — и выхватила у девочки из рук кружку. — Вишневый сидр, госпожа, — ответила испуганная строгостью офицерки лавочница, державшая в руках черпак и отошедшая от разгневанной Ханджи на шаг на всякий случай. — Меня угостили, не злитесь пожалуйста, — попросила девочка, заламывая брови. Ханджи закатила глаза. — Вы слышали про соревнование, госпожа? Кто выпьет больше всех, выигрывает лошадь. Вся выпивка бесплатно. Оно начнется через несколько минут, вон там, — и лавочница кивнула головой, указывая направление, — А здесь я просто угощаю желающих бесплатно. — Я надеюсь, ты не собираешься выигрывать лошадь? — спросила Ханджи свою помощницу. — О-оо, пожалуйста, я так хочу принять участие! Вы же говорили, что я могу немного развлечься, ну пожалуйста? Ханджи смотрела на нее очень сурово, но все же умоляющего взгляда не выдержала и отпустила девушку, сопроводив словами: — Не пей слишком много! Поняла? — Да! — крикнула она, и пропала в толпе. Ханджи тяжело вздохнула: на сердце неспокойно. — Налей-ка и мне, пожалуйста, — попросила она хозяйку лавки, рассчитывая хоть слегка успокоиться этим, и выпив пол кружки, последовала за напарницей. Опасения ее конечно же оправдались. Прочувствовав вкус борьбы, светлоглазая разведчица без разбора набросилась на выпивку, — и оставив противников далеко позади, после пятой кружки ощутила, что ей очень нехорошо. Ханджи ловко оттащила ее от стола, воспользовавшись беспомощностью, и попыталась привести в себя, — но это никак не получалось. Вот бестолковая. — И зачем я столько выпила? — стонала жертва своей глупости. — Действительно, и зачем? — спросила ученая. — Никогда в жизни я больше не стану.. никогда.. Мне плохо, — несчастным голосом пискнула спутница, и Ханджи пришлось держать ее роскошные светлые волосы, чтобы они не запачкались, пока бедняжке не стало слегка получше. Вытерев рот платком и уронив его в грязь она едва не разрыдалась, почти падая на подкосившихся коленях, — ученая успела поймать ее: — И чего ты теперь плачешь? — вздохнула, пытаясь помочь стоять ровно своей подруге порядком уставшая Ханджи, — Вставай. Она была готова буквально побить саму себя за то, что не нашла сил отговорить напарницу. И как я ей разрешила? Ну вот как? Я буквально знала что это произойдет! Я это допустила — Простите, что разочаровываю вас, — захныкала бедняжка, и Ханджи увидев сердечное раскаяние, смягчилась: — Ну что уж. Я сама виновата, отпустила тебя, такую бедовую. — Простите! — Пойдем домой? — предложила ученая, и девушка кивнула с дрожащими губами, Ханджи приобняла ее и поволкла под руку к лошадям. — Кажется, тебе придется ехать со мной. А то ещё свалишься на дорогу.. — улыбнулась исследовательница. — А вам не трудно? — Да чего уж там. Как будто у нас выбор очень большой. Девушка заулыбалась, и снова увидев ее светлую улыбку, Ханджи и сама улыбнулась в ответ. Ну не улыбаться было выше ее сил. От обаяния пьяной улыбающейся напарницы было не скрыться. — Ну почему же вы такая замечательная? — засмеялась девушка. — Жаль только, что вы не пили в этот раз вместе со мной, может я бы не вляпалась в это. Были бы вы со мной, и я бы ещё может лошадь выиграла. — Какую тебе лошадь, пьянь ты.. — она хотела сказать «пустоголовая», но вовремя спохватилась. Так что огромные светлые глаза так и сверкули огнем: — Продолжайте! — Я хотела сказать, что ты крайне социально неловкая, доверчивая и что опыт взаимодействий с людьми и спиртным у тебя не усваивается. — Это вы очень точно сказали. — она вдруг безропотно согласилась, — Вы же меня перед собой посадите? Я хочу чтобы вы меня обнимали.. Ещё впереди была дорога до штаба.