Ученица

— Вот черт! — воскликнула Ханджи, хлопнув себя по лбу и едва не задев очки, — Я притащила тебя сюда! Совсем забыла, что ты-то спишь в казарме. Поворачиваем, — и со смехом, офицерка ловко подхватив девочку под локоть, хотела развернуться, но та резко запротестовала, буквально уперевшись в землю каблуками сапог: — Не-ет, пожа-алуйста! — и принялась липнуть к ней ещё теснее чем в дороге, толкаясь хуже прежнего и изображая мольбу, всеми способами: — Прошу вас! Нет!! Я хочу к вам! — Что-о? Да ни за что, — возразила смеявшаяся над этими пьяными криками и жестами Ханджи. Как же она разошлась! Стоило остаться переночевать в городе, это ученая уже поняла. Разыгравшаяся девушка еще жалостливее заскулила: — Ну пожа-алуйста? Я такая пьяная, я точно не хочу тащиться в казарму, там все спят, и они разозлятся, что я пришла среди ночи и шумлю! Пожааалуйста... Меня же побьют.. Доводы были веские. Ханджи, пораздумав немного над этим, и решив, что просьба в общем справедлива, кивнула: — Хорошо-хорошо. Пойдем со мной. Будешь ночевать у меня, так и быть, раз все по моей вине; вот я себе неприятностей-то нажила! А она такая добрая со мной Девочка засмеялась, облокачиваясь на офицерку хуже прежнего и земля едва совсем не ушла из-под ног, так что, если бы Ханджи ее отпустила, та б сразу полетела навстречу вытоптанной траве: — Замечательно! Я так рада! Вы не представляете, как я рада этому! — чудом увернувшись от опасности, восклицала она, выражаясь так эмоционально, что должно быть вся разведка слышала; ученая сделала попытку подхватить подругу под локоть покрепче, чтоб та не валилась во все стороны, как переваренная макаронина. И зашикала на нее, без особого успеха. Напарница продолжала хихикать и давиться от смеха, а способы Ханджи ее утихомирить только больше развеселили. По правде говоря, то, как она хохотала, здорово действовало и на Ханджи тоже; будто она пьянела от ее смеха. Кое-как уняв спутницу, и взвалив на себя, ученая направилась к крыльцу, переодически спотыкаясь, — девчонка продолжала хихикать. Честное слово, ее будто щекотали. — Как мило, что вы меня не бросили! — она накручивала волосы Ханджи на пальцы, смеялась, чуть не падая вместе с волочившей ее офицеркой, и обе они только чудом не влетели в стену. — Конечно я тебя не брошу, тем более, что мне за тебя влетит... я точно виновата во всем. Лучше никому не знать, как я по уши втрескалась. Подумать только, тащу на себе подвыпившую девку, будто я все ещё в кадетском, а она моя перепившая подруженька. Как это только я смогла саму себя поставить в такую ситуацию? Как я до этого дошла? Впрочем, как же мило она дышит мне в шею. Сбивчивое дыхание волнительно ощущалось на взмокшей коже. Не без труда отыскав ключ и отперев дверь, и протащив в помещение эту неудачливую пьянчужку, учёная заперла замок и принялась шарить по полкам, в надеждах отыскать хоть какой-нибудь свет. Никаких свечей не попадалось. Девушка сделав неверный шаг и чуть круто не споткнувшись в темноте, приобняла Ханджи, чтобы удержать равновесие, да так и осталась стоять. — Приятно обниматься, — охотно объяснила она на вопросительный взгляд. — А то вдруг вы потом не разрешите. Было довольно неплохо, когда она стояла вот так, прилепившись с боку, и обнимала за руку, так что воспротивиться офицерка не решилась, наоборот, дружелюбно хлопнула ее по плечу. — Да ладно тебе.. обнять меня, так и быть, разрешаю. Я тебя итак всю дорогу обнимала. — и спросила: — И чего тебя так разморило? Сидр был некрепкий. И, по-моему, в тебе его совсем не осталось... Это довело ее спутницу до нового взрыва смеха. — Не знаю! — в сердцах воскликнула она, и заулыбалась, зарываясь носом в волосы Ханджи и хихикая. — Но мне очень хорошо и весело. Весело ей. — Тебе не нужно в туалет? — Не-а. — Давай куртку, — и она бросила верхнюю одежду куда-то в темноту, — умоемся и ляжем спать. Замотала я тебя.. ты со мной вляпываешься в какие-то глупости. Девушка захихикала с новой силой, пришлось ловить ее, чтоб не рухнула на пол, и Ханджи самой стало смешно, — пока ловила ее, обе они чуть не рухнули. Да вовсе нет, совсем нет. Это я вас вляпываю... — А вы стали много искренне смеяться, — заметила она, решив учёной не возражать. От усталости и совсем слегка от сидра мысли плохо вязались в слова, и спор, кто кого вляпывает, она бы не потянула. — Не может быть? — Ханджи наигранно вскинула бровью; и хотя было темно, мимика не пропала даром, обе они уже привыкли к отсутствию освещения и теперь видели одна другую, хоть и не слишком внятно. — Вы когда смеётесь, когда улыбаетесь, ваше лицо..такое красивое.. так приятно смотреть. Вы совсем другая. Ханджи комплимент необычайно заинтриговал: — Другая? Другая это какая? — Совсем не такая, очень открытая и такая счастливая, по-настоящему счастливая. Не знаю, могу быть не права, но мне кажется, вы так много улыбаетесь, когда рядом со мной. Почему? Я и сама заметила это. — Какой странный вопрос. Ты мне нравишься, вот и улыбаюсь. Весело мне с тобой, легко и приятно, понимаешь? — и исследовательница посмотрела девушке в глаза, любуясь сверкнувшими в них на мгновение яркими искрами. Неужели я сейчас вижу в твоих глазах снова эти чудесные искры? Откинув полураспущенную косу за спину, она снова улыбнулась, так открыто глядя в глаза Ханджи, как прежде не решалась, провоцируя этим на улыбку: — Ясно, — и ухмыльнулась. Ноги ее не слишком твердо держали, так что она для безопасности подошла к стене и оперлась рукой, — Это здорово. Мне нравится обмениваться с ней взглядами. — Да, это.. здорово, — Ханджи подошла ближе, и сама не знала почему, заправила выбившуюся светлую порядку за ухо подруги: — И почему, интересно, мы с тобой всегда пьем, когда вместе? Неужели нельзя заняться чем-то ещё? Вопрос действительно был вполне обоснованным. — Не знаю, совпадения? Это же всего дважды было,— задумчиво прикусив губу предположила девушка, а лента совсем сползла с косы и упала на пол. Хозяйка бросила взгляд в сторону ее падения, но ничего не увидела в темноте. — Мы просто плохо одна на другую влияем, — взмахнула руками Ханджи, изображая масштаб вредоносного влияния, — Раздельно же мы не пьем! — То-оочно, — согласилась, закивав головой, опять захихикавшая девушка. Волосы расплетались прядь да прядью. — Ты меня портишь, какой ужас! — и Ханджи засмеялась вместе с ней. Гостья сделав к ней не слишком ловкий шаг и едва на нее не упав в такой темнотище, обдавая дыханием, полюбопытствовала: — Но вы же не слишком расстраиваетесь из-за этого, верно? — Ну, нет, — всё ещё улыбаясь ответила ученая, и неловко переступив на месте, спросила: — А на тебя я плохо не влияю? — Кажется, нет. Вы на меня скорее хорошо влияете. Я стала лучше бла..благо..бра.. — и она расхохоталась, чуть не падая, вовремя ухватившись за руку учёной, и вместе с ней засмеялась сама Ханджи: — На этом нужно остановиться. Больше мы с тобой не пьем. — Язык что-то запутался, сама не знаю.. я.. перестала понимать что говорю, — и она снова звонко залилась смехом, хватаясь Ханджи за воротник, чтоб не рухнуть на пол, — А какой сегодня был день! Я никогда раньше не танцевала ни с кем, и никогда мне не было так легко, а сегодня просто все время происходят какие-то чудеса. А когда мы ехали обратно, как хорошо было! Такая ночь, луна, ветер шумит.. и теперь я с вами. Ещё целая ночь рядом с вами. Ханджи радовалась тому, что в темноте не так видно, что ее щеки покраснели, когда она услышала эти слова. — Надеюсь, тебе понравилось танцевать со мной? — Да! Я даже не мечтала об этом, это было так хорошо, — и на ее глазах блеснули слезы, — Словно я сегодня живу не своей жизнью, а чьей-то чужой. Не думайте только что я опять реву, это от счастья! — Ну, я рада. А то я столько раз наступила тебе на ногу, что меня это тревожило. Девушка расхохоталась, случайно задевая локтем груду книг на подоконнике и вскрикивая, дернувшись в сторону и толкая какие-то склянки, дружно полетевшие куда-то в неизвестном направлении со звоном. — Извините! — воскликнула она виновато, и Ханджи махнула рукой: — Ничего. — Какая вы добрая со мной сегодня, — озвучила неловкая гостья, и снова улыбнулась Ханджи, глядя с благодарностью, и вновь Ханджи тоже улыбнулась на это в ответ. — Хорошо, что я живу одна, или нас уже бы выгнали на улицу. — заявила она. — Если нас выгонят обеих, я не против! — Ну уж нет, я буду протестовать, жить на улице такое себе удовольствие... Давай отведу тебя умыться. — и протянула руку. Та, взяв Ханджи за руку, играясь, сделала такое плавное движение к ней, словно снова танцевала, только оказалась гораздо теснее, прижалась совсем близко, опаляя шею дыханьем и произнесла: — Было очень хорошо, — и, ведомая мимолётным прикосновением, сама не знала, почему так поступила, Ханджи наклонилась к ней и очарованно поцеловала распустившиеся волосы девушки, поддерживая за плечо. Та ничего не сказала, только протяжно вздохнула, наслаждаясь моментом, и, когда Ханджи отступила, схватила воротник ванильного оттенка рубашки, удерживая за него: — Вы делаете меня такой счастливой сейчас, — голос был полон того напряжения, что собирается в воздухе перед грозой, и Ханджи завелась: — Правда что-ли? — Конечно! Какая вы невнимательная. Да ещё и наступали мне сегодня на ноги весь вечер.. — она довольно хихикала прокручивая между пальцами ткань и мизинцем задевая горячую кожу через рубашку, — И потом мешали мне напиться... вы ужасно обращаетесь с женщинами, — и Ханджи расхохотавшись ещё громче, толкнула ее к стене: — Но ты всё равно продолжала танцевать со мной! — Это было из жалости, — и Ханджи еле могла перевести дыхание, ей так нравилось смеяться вместе. — Правда? — Да! — она закусила нижнюю губу, приопустив голову, с полным осознанием того, как для Ханджи она привлекательна. Ханджи была так близко, такая естественная и открытая, пахнущая дорогой, и вишнёвым сидром, такая влюбленная. — Я не заметила жалости ко мне тогда. Ты хорошо притворялась, — она подошла вплотную, — Я даже действительно подумала, что тебе нравится. Томно глядевшая на нее и счастливо улыбавшаяся девушка положила руку на плечо офицерки и прижалась к ней: — Говорю же, вы все делали неверно. Нужно быть осторожнее. Деликатнее. Нежнее. — Вот так? — она приобняла ее лёгким движением, будто та могла бы растаять, прикоснись требовательнее. — Ещё мягче. И ближе. — Прости меня, была невнимательна. Ты дашь мне ещё шанс? И пока они всё ещё улыбались и смеялись вместе, Ханджи сама не заметила, как переплела пальцы с ее, как обнимает ее и прижимает к себе, как пересекается обжигая их дыхание и как тянет прикоснуться губами к ее губам. Такие прекрасные, шепчущие глупости, улыбающиеся губы. Но поймать ее для поцелуя будет непросто, она все время вертится, закидывает голову, хихикает и юрко выворачивается, заставляя Ханджи только больше хотеть хоть какого-нибудь соприкосновения. И сама продолжая улыбаться, не в силах сопротивляться порыву, ученая наклонилась и поцеловала ее щеку, тут же отстраняясь, чтобы почувствовать, как сорванно девушка вздохнет, как улыбка ее станет ярче, как расцвет розовый цвет на лице. — Мне так нравится видеть тебя улыбающейся, — с жаром проговорила ученая. — Правда? Замечательно, — и они снова смеялись вместе, — Это так приятно слышать! Поцелуете меня ещё раз? И я улыбнусь ещё раз. И Ханджи наклонилась и ещё раз поцеловала ее разрумяненную щеку, и слушая как та смеётся, видя, как краснеют ещё больше щеки, целовала рядом с ее губами пока не смогла поймать ее в свои руки, и тогда она нежно целовала ее быстро припухшие губы, слушая порывистое дыхание, облизывая по очереди верхнюю и нижнюю губу, и затем прислоняясь к ее губам своими. Этот мокрый бессвязный неловкий поцелуй был умопомрачителен. — Мне нечем дышать! — воскликнула девушка картинно, оттолкнув Ханджи прочь, и они расхохотались вместе. — Вы меня придушите! — Я буду осторожнее. — У вас последний шанс. — Можно мне погладить тебя? — Я так надеялась что вы попросите, — она хитро щурится, довольная будто котенок получивший свое. — Хотя ваши поцелуи мне тоже нравятся. И вздохнула так сладко; конечно, она знала, как на Ханджи подействует ее вздох. Как спусковой крючок. — Я буду целовать тебя ещё, если хочешь. И Ханджи чувственно коснулась ее шеи, осыпая нежным и наслаждаясь довольным смехом, и тем как та выворачивалась у нее из рук будто от щекотки, вскрикивая от приятных касаний. — Тебе нравится? — Да, — она глядела своими светлыми глазами с такой глубокой, обожающей любовью, что Ханджи едва могла дышать от трепета перед этим взглядом. Поднимая руки с ее талии она принялась поглаживать сквозь тонкую ткань спину, задевая торчащие лопатки и гибкий позвоночник и прекрасно натренированные твердые мышцы, которые, как ей казалось, делались пластичнее и расслабленнее от прикосновений. Скользя губами по ее губам и тая от каждого вздоха она обвела пальцами скрытую за утяжкой грудь, отчаянно мечтая касаться голой кожи и чувствуя головокружение от того, что между ними происходит. — Можно мне дотронуться до твоих бедер? — И прошептала: — Я буду прикасаться, только где ты разрешишь мне. — Пожалуйста, да.. — жёсткие ладони обвели бедра, поглаживая и слегка сжимая, останавливаясь на ягодицах и Ханджи больше ни о чем не думала, кроме потрясающего тепла в своих руках. — Чуть ниже. Дальше, — она направила ее руки, давая ощутить как горячо на внутренней стороне бедра. — Позволишь мне любить тебя сейчас? — Пожалуйста, — и она вздохнула одновременно с ней, буквально падая в руки ученой, держась только за ее плечи. Я так хочу сделать тебе приятно Ханджи опустила одну руку на крепкое бедро, осторожно поглаживая, и когда та чуть отодвинула его в сторону, провела горячо между ног, вызывая едва не вскрик. Ханджи гладила ее там, надавливая все сильнее и упивалась тем, как влюбленная девушка тяжело вздыхает и трётся о руку, как прикрыла глаза, как дрожит и цепляется за подставленные плечи, ахая от удовольствия, волнами разливающегося по телу, как сжимая между бедер ладонь офицерки она изо всех сил старается не простонать в голос. — Нас некому подслушивать, здесь никого кругом, — зашептала Ханджи, — Не волнуйся об этом, — и после ее слов схватившись со скрипом ткани за плечи, почти разорвав многострадальную рубашку, девушка вскрикнула от острого заполнившего огненным покалыванием все тело мгновения. Ханджи сдержала свой стон, прикусывая губу. — Тебе нравится? — зашептала она, и девушка цепляясь за нее сильнее, выговаривая каждое слово с придыханием, ответила: — Пожалуйста, так хорошо.. я хочу ещё. — и Ханджи прижала ее к стене теснее, носом уткнувшись в плечо, вдыхая запах пота и тела. — Так же мягко? — Пожалуйста.. Опустила руку между сильных бедер вновь, находя чувствительное место, и ласково поглаживая, постепенно наращивала интенсивность движений. С внутренней гордостью отмечая, как в ее руках она дрожала, изгибалась, тяжело влажно дыша через рот, сомкнув веки, вцепившись до побеления кожи в спину ученой, и во весь голос с наслаждением выстанывая, смеясь от удовольствия, когда Ханджи покрывала поцелуями ее шею и плечи, сквозь туман в голове от приятных ощущений. Ханджи поцеловала ее, прикусывая легонько верхнюю губу и прикрывая глаза от последовавшего нежного стона, ее любовница задрожала сильнее и вскрикнув и сжав пальцы, оставляя на рубашке учёной линии от ногтей, расслабилась, чуть не валясь на пол. Такая разморенная, располневшие губы сильно покраснели а в глазах светилась влюбленная привязанность. Теперь Ханджи чувствовала, как хочет ее ещё больше, ещё ближе. — Идём на кровать, — зашептала она ей на ухо, и когда та согласно закивала, подхватила на руки и отнесла на кровать, спотыкаясь по дороге через совершенно неожиданные препятствия. — Мне нравится, — шептала девушка, притягивая руку Ханджи к себе теснее и дотрагиваясь ее пальцами между своих ног. Ханджи нежно глядела на нее, придвинувшись до невозможности тесно, и исполняя ее желания, и когда та снова громко всхлипнула, поцеловала хрупкое плечо через рубашку и принялась осыпать влажными поцелуями взмокшее тело сквозь ткань, поглаживая и надавливая между ног до тех пор, пока любовница не взвыла, почти плача от накрывшей теплой волны. Она не могла бы говорить или попросить о чем-то, и только терлась промежностью, все ещё скрытой тканью, о ладонь, и плакала, изгибаясь от наслаждения. Ханджи чувствовала что разум вязнет, и остаётся одна только ласка между ней и той которую она любила. Раскрытая, обнажившаяся перед ней. Она сама почти плакала от ощущения этой девушки под собой, такой влюбленной, обожающей и откровенной, такой живой. Запах ее пота, волос и тела безумно привлекал, буквально вёл ее. Ханджи сжав зубы и боясь своего желания сблизиться с ней ещё больше, поглаживала возбужденное тело любовницы и та почти обессиленно вздыхала, переживая последние погасающие искры очередной волны своего наслаждения. Восхитительно честная в каждом звуке что вырывался из груди, с улыбкой на пухлых губах она блаженно жалась к учёной. — Хочешь ещё? — тихо спросила Ханджи, пробегаясь пальцами по крепким мышцам на животе лежавшей перед ней. Та схватила Ханджи за запястье, вынуждая остановиться: — Я хочу обнимать вас, — попросила она, — и Ханджи согласившись, легла рядом, позволила обхватить свои плечи ее рукам и прижаться к своей груди; надрывно всхлипывая и дрожа от удовольствия и нежности под ней, погладила трясущиеся от возбуждения бедра, раздвигая их коленом, сжимая рукой их полноту и чувственность. Почти на пике потряхивало от удовольствия, и больше всего сводило с ума то, как Ханджи лежала на ней сверху, придавливая своим весом и покрывая ласковыми поцелуями шею, подбородок и скулы, сжимая губами мочку уха, покусывая и посасывая кожу и целуя с жадностью, с голодом распухшие губы любовницы, проскальзывая в рот и опьяненно вылизывая юркий язык. — Вы такая горячая, — она почти взвыла случайно коснувшись пальцами бедер Ханджи, и тонко вскрикнула от захлестнувшего, совершенного, неприкрытого наслаждения, когда возбуждённая женщина прекратила поглаживать ее всё ещё скрытую одеждой вульву и надавила на чувствительное место, выбивая из груди умоляющий стон. — Не торопись, это же первый раз.. не торопись, — она прикусила нижнюю губу любовницы, упиваясь новым вздохом и слизывая каплю слюны, — Спешить некуда. Девушка металась под ней, выворачиваясь и одновременно подставляясь, не в силах выдерживать ласку, рванула на себя рубашку Ханджи процарапав ее плечо ногтями, от чего Ханджи болезненно зажмурилась. — Простите, — залепетала она, пытаясь прийти в себя. Все было подернуто словно дымкой, и было так тепло и хорошо. — Всего лишь рубашка. — кажется ученую это вовсе не разозлило и не расстроило, — Тебе было неприятно? Поэтому поцарапала? — Нет, — она покачала головой, — Я будто схожу с ума, мне так хорошо. Я случайно.. Поцелуйте меня ещё.. я тону... — и она рассмеялась. Ханджи прикоснулась к ее губам, приглушая звонкий смех и ловя мимолётный вздох-полустон. И когда она коротко вздрогнула от нового блаженства, Ханджи только прижала ее к груди прокусывая губу чтобы не простонать вместе с ней. — Можно.. — она прикоснулась к ее животу, пальцем скользнув за ремень, и любовница прошептала «Я хочу», нажимая на плечо Ханджи чтобы та двигалась смелее. Она продолжая целовать подставленную шею, осторожно пропустила руку под одежду, дотрагиваясь до белья, ребром ладони надавливая на вульву и упиваясь громким аханьем, и чувствуя влагу сквозь ткань. — Нравится? — она надавила, внимательно следя за реакцией. — Ещё, — девушка всхлипнула хватаясь за крепкие плечи над ней, и в немом стоне изгибаясь когда ласка стала интенсивнее, не владея собой. Ханджи зачарованно смотрела на ее слезы, капающие с линии подбородка на простынь, и собрала одну языком, вызывая дрожь и искры в глазах любовницы. Что мне сделать для нее чтобы эти восхитительные огни в ее глазах не пропадали? — Моя шея.. ещё, — она сделала вздох с трудом, показывая на затылок, и Ханджи подхватив ее, перевернула и опускаясь сверху на ее спину, проскальзывая рукой между упругих потрясающих бедер, дотронулась до места, где за бельем был клитор, надавливая и принимаясь массировать там, одновременно наклоняясь вперёд и покусывая тонкую шею. Услышав надрывный стон она довольно улыбнулась, и широко облизнула место укуса, одновременно принимаясь ласкать свою любовницу более интенсивно. Так хорошо.. Слезы капали на простынь, она издавала измученные бережной любовью стоны, учащенно дыша, когда Ханджи ещё раз ее укусила, сжимая кожу зубами, — дернулась от прошившей беспощадно-острой молнии и вскрикнула, отчётливо ощущая, что стала очень влажной, и несколько капель из переполненного мочевого пузыря падают вниз сквозь белье. Это обожгло ее стыдом, но Ханджи, явно ощутившая новую влагу, не остановилась и продолжила целовать и лизать тонкую белую шею, окутывая лаской, двигая рукой между ног, и стыд сменился новым потрясающим ощущением, новой волной наслаждения, вожделением, и она с громким протяжным стоном задрожала от очередной кульминации. Ханджи доведя ее до самой грани ещё раз, тяжело дыша отстранилась, стирая пот со лба, и скидывая мешающую челку, липнущую к вискам. Лежащая под ней светлоглазая девушка хотела начать извиняться, но Ханджи только наклонилась к ней, угадывая намерение, и поцеловала, медленно и неспешно проникая между губ языком, не без скрытого восхищения в очередной раз пробуя горьковатую из-за выпивки слюну, отстраняясь и проглатывая. — Погладьте меня ещё.. — и она прижимала девушку к себе, продолжая осыпать ласками, целовать горячую мокрую от пота спину и вдыхать трогательный запах ее мягких волос, пробовать сладкие стоны. Ждала, пока тело не остынет немного, — и снова начинала поглаживать и мять ягодицы, бедра, ощущая каждую крепкую мышцу, пока не добралась до центра ее чувствительности. Очередной громкий вздох — и она сама почти на грани. — Хочу чтобы вы были сверху, — с трудом выбирая слова пролепетала выстанывающая каждую гласную разомлевшая девушка, и Ханджи с удовольствием расположилась над ней, только кусая губу сильнее, когда влюбленная раздвинула под ней ноги, открывая себя для ласковой руки. Ханджи сходила с ума от того, как с приоткрытых губ срывались тихие звуки удовольствия, а державшаяся за плечи учёной девушка, безсовестно царапавшая ей лопатки, мелодично-тонко простонала от подступавшего нового огня. Ханджи потряхивало каждый раз, когда бедра девушки прикасались к ее, она хрипло дышала, издавая что-то вроде рычанья, и когда приблизилось очередное завершение, задвигалась рвано, быстрее, не сдержав вымученного всхлипа. Услышав ее голос, ощущая как ускорились движения, девушка под ней крупно задрожала и завершила быстрее, срываясь на крик. Ханджи расслаблено опустила руку на лобок любовницы таким образом, что надавливала на клитор, дожимая удовольствие и улавливая последний стон остывающего блаженства, и после судорожно вздохнула, не скрывая ни от любовницы, ни от себя как нравится ее запах пота и влаги. — Вы такая ласковая, — со сжимающимся сердцем проговорила девушка, — она хотела договорить, но Ханджи развернула ее к себе: — Можно мне целовать тебя здесь? — спросила она, поглаживая пресс и бедра своей любимой. — Но вы.. вы тоже, — но Ханджи только мягко прикоснулась к ее губам пальцем прося молчать: — Я хочу делать приятно тебе.