Кровоток

Доктор вышел из ТАРДИС на вымощенные красным кирпичом улицы Афродайи, и теплый ветерок с запахом специй немедленно взъерошил его мягкие и густые волосы, которые он, разумеется, перед этим тщательно уложил. Дверь захлопнулась за его спиной и тут же снова распахнулась. – Доктор! Он обернулся и увидел Розу. Держась за дверной проем, она выглядывала из ТАРДИС, и Доктор против воли улыбнулся. – Уже скучаешь? – весело спросил он и, шагнув обратно, остановился перед ней. Она схватила его за лацканы пиджака и практически втащила внутрь корабля, резко толкнув дверь. Та со стуком захлопнулась. Вопросительно изогнув бровь, Доктор уставился на Розу. – Видеозаписи секса! – зачастила она, даже не стремясь обуздать извергающийся из нее поток слов. – Ты знаменитость, тебя знают. Разве это не повод для беспокойства? Доктор Роялс, видеокамеры, гормоны… Они же узнают тебя, если ты заявишься, верно? Доктор сжал губы в тонкую линию и посмотрел на Зелл, которая все еще стояла у консоли с несколько озадаченным видом. До него дошло, что они вообще не поговорили с ней о видеозаписях, но теперь он собирался полностью положиться на Розу в этом вопросе: когда он уйдет, она всё расскажет и объяснит со свойственным ей тактом. – Верно, – начал он. – Вообще-то я об этом подумал, но у меня есть одна мысль. Мне кажется, на Дастарии Семь они опознали меня только по ТАРДИС. – Да, и вот она ТАРДИС, прямо здесь, разве нет? – Роза скрестила руки на груди. – Что им помешает засечь ее снова, а потом сложить два и два, как в прошлый раз? – Ну, теоретически ничего. – Доктор поправил галстук и улыбнулся, надеясь, что улыбка получилась достаточно ободряющей. – Но вряд ли нам стоит ожидать проблем с этой стороны. Я уверен, что система, с помощью которой они засекли нас на Дастарии Семь, сработала по одной единственной причине: там было слишком мало людей. А на этой планете народу полным-полно, что совсем неудивительно: это же крупнейший центр межгалактического туризма. Очень сомневаюсь, что они смогут отследить одного конкретного человека, который, к тому же, появится и исчезнет, минуя местные транспортные каналы. Для этого понадобились бы слишком высокие технологи. Розу это не слишком убедило. Если честно, она выглядела куда более встревоженной, чем ему бы хотелось на этом этапе реализации плана. Он, конечно, сделает всё, чтобы успокоить ее, но отменить неизбежного не может: им все равно придется на время расстаться, ситуация, с которой он должен разобраться, слишком серьезна, и он никак не может взять Розу с собой. Ей придется остаться и ждать его благополучного возвращения. И тревожиться, конечно. Он никак не мог этого отменить. Но угадывать в ее глазах панику от такого понимания было ничуть не легче. Сердце Доктора заныло. – Откуда ты это знаешь, а? Доктор… – Ее тихий голос дрожал, пальцы нервно теребили кончики волос. Доктор притянул ее к себе, поцеловал в макушку и мягко отодвинул, задержав руки на ее плечах. – Ты же видела ту невзрачную и примитивную установку на корабле Отбросов! Конечно, они соорудили эту систему с кристаллами и «контролем крови», но это вовсе не значит, что они такие уж умные. Вся эта операция изначально висела на волоске. – Он помолчал, задумавшись. – Не говоря уже о том, что, если бы они попытались провернуть такое здесь, на Петре, у них ничего бы не вышло: у этой планеты только одна луна. – И он победно улыбнулся. Зелл приблизилась к ним на пару шагов. – Честное слово, Роза, я провела на этой планете больше половины своей жизни. Не в каких-то хоромах, конечно, может, где-то бывает по-другому, но в нашем заведении вечно что-то ломалось и шло не так. И у нас не было никакой модной техники, даже для развлечения клиентов. Роза вздохнула. – Ясно. Ну тогда… – Она еще раз прижалась к груди Доктора и чуть слышно вздохнула, побуждая его обнять ее. Он бережно привлек ее к себе за талию и уткнулся подбородком в висок, а его руки, скользнув выше, принялись успокаивающе поглаживать ее по спине. – Верь мне, – прошептал он ей в макушку. – Ты же знаешь, что я умный. И к тому же… – Он отстранился и посмотрел ей в глаза. – Ты знаешь, что мне все равно придется это сделать, Роза. Боюсь, что без вариантов. – На этот раз улыбка получилась извиняющаяся. Роза прикусила губу и кивнула. – Я знаю. Просто… – Она вздохнула. – Возвращайся ко мне целым и невредимым, ладно? Доктор снова улыбнулся. – О да. Наклонив голову, он поймал ее теплые губы своими и поцеловал. Этот поцелуй обещал многое. Медленно и нежно исследуя ее рот, он почти сказал: «Да пошло оно!», имея в виду всю их миссию. Прежде чем разомкнуть объятия и отстраниться, он крепче прижал ее к себе, а потом еще раз поцеловал в макушку. – Тогда мне лучше поспешить, – решительно кивнул он и засунул руки в карманы. – Роза, как насчет того, чтобы показать Зелл медиа-комнату? Посмотрите какое-нибудь кино. Если начнете с расширенной версии «Возвращения Короля», я вернусь и еще успею сварганить ужин, прежде чем мое отсутствие будет замечено. – И он широко улыбнулся обоим. Роза наконец вернула ему улыбку, чем успокоила его примерно на 80%. Ему совершенно не хотелось уходить, зная, как сильно она за него боится. Это всегда давалось ему с трудом, но стало еще сложнее после Кроп Тор. С их образом жизни, однако, рассчитывать на иное не приходилось, но он все же постарался хоть как-то смягчить удар, прежде чем убраться с глаз долой. – Просто иди, – сказала она капельку поживее, чем раньше, все еще улыбаясь. – А не то заставлю тебя вернуться и никуда не отпущу. Доктор усмехнулся. – Это угроза или обещание? – О, ради бога! – простонала Зелл от консоли. – Иди уже! *** Вновь оказавшись на улице, Доктор принюхался. Пахло совершенно потрясающе – булочками с корицей, политыми медом. Настолько приятно, что он невольно заулыбался, выходя из аллеи на обширное открытое пространство. Тротуар здесь тоже был кирпичный, цвета красного дерева, а посередине площади высился трёхъярусный каменный фонтан. Доктор присмотрелся и сообразил, что вода каскадом низвергается на тщательно вырезанные в камне фаллосы. Похоже, все они принадлежали разным видам и расам, хотя и не слишком отличались друг от друга внешне. «Как это типично!» – с усмешкой подумал он. Людей на площади тоже хватало, и кого тут только не было: Доктор заметил представителей всех видов и рас. Исключительно мужчины, они шли по одному или в компании. И от каждого из них исходили волны сильнейшего сексуального напряжения. Доктор не просто чувствовал запах секса, смешанный с прочими, более приятными, что были разлиты в воздухе Петры, он видел это напряжение в их движениях и жестах, в их глазах, где плескались голод и желание с примесью некоторого обалдения. Не факт, что эти мужчины представляли какую-то опасность, но все они определенно были очень, очень сексуально озабочены. Прямо-таки на взводе. При взгляде на некоторых индивидуумов холодок пробегал по позвоночнику. Он привык относиться к любым живым существам без осуждения, но теперь, познакомившись с женщиной, которую, возможно, кто-то из них принуждал к сексу, он ловил себя на том, что частично утратил свою непредвзятость. При мысли о Зелл на лбу у Доктора задергалась жилка. Избавиться от мысли, что кто-то из этих озабоченных мужиков на улице вполне мог хоть раз воспользоваться ее беспомощным, почти рабским положением, было не так-то просто, но Доктор изо всех сил постарался отодвинуть в сторону эмоции, которые нисколько не помогали. Он был здесь, чтоб найти виновников и сделать все, чтобы они получили по заслугам, а не злиться и воображать недавние ужасы. Он постарался взять себя в руки и без колебаний смешался с толпой озабоченных туристов. Площадь окружали высокие здания в основном из мрамора и светлого, гладко обтесанного камня. От здания к зданию тянулся огромный навес из пестрых вышитых гобеленов, скрепленных между собой веревками. Тут и там виднелись вплетенные в ткань гирлянды разных цветов и размеров и бумажные фонарики, тоже разноцветные. Навес создавал иллюзию потолка, но прорех в нем все же хватало, чтобы увидеть небо, раскрашенное в палитру угасающего дня. Зрелище было потрясающее. Доктор невольно пожалел, что Роза этого не видит. Он почти слышал ее восторженное воркование: «Это потрясающе! В твоих бездонных карманах случайно нет фотокамеры?» Архитектура зданий очень напоминала земной Рим, но все же не дотягивала до его помпезности и величия. Ну что ж, в конце концов, эти здания предназначались всего лишь для секс-квартала. Со всех сторон неслись назойливые ритмы электронной музыки. На открытом пространстве между заведениями они встречались с приятным ветерком и добавляли в атмосферу этого места нотки разнузданности и возбуждения. На зданиях тут и там висели рекламные баннеры, с которых по большей части смотрели обнаженные женщины. В руках у них были «секс-игрушки» (кажется, Роза это так назвала) или бутылки с каким-то, вероятно, спиртным напитком голубого цвета, некоторые с неестественно счастливыми улыбками возлежали на массажных столах. Были и баннеры с откровенной порнографией, но попадались и просто с лицами – улыбающимися или радостно подмигивающими. На плакатах были в основном люди (или, по крайней мере, очень похожие на них существа), но изредка попадались женщины, явно принадлежащие другим видам. Их выдавали то жабры, то разноцветные пятна на коже. Ну, хоть капля толерантности, раздраженно пыхтя, подумал Доктор [боюсь, автор совершенно серьезен, а вот мне трудно удержаться от сарказма – прим. перев]. Прогуливался вдоль зданий, он заметил один баннер с очень знакомым ему устройством – тем самым, с которого все началось на Дастарии Семь. Похоже, оно называлось SatisfierPro 2 [«Удовлетворитель для профессионалов, расширенная и дополненная версия» – прим. перев]. На плакате его держал в руке настоящий мачо с бледным лицом и пронзительными глазами, а перед ним стояла худенькая блондинка все с тем же преувеличенным восторгом на лице. Надпись курсивом на баннере гласила: «Ее удовольствие под твоим контролем». Доктор фыркнул. Он внезапно осознал, что это устройство не собирало никаких гормонов, просто сыграло свою роль в постановке. Он и представить себе не мог, что однажды окажется в таком месте, но вся его новизна, однако, быстро развеивалась. Доктор стоял прямо напротив огромного борделя, наверняка главной местной достопримечательности. И здание, признаться, действительно впечатляло, очень напоминая отель «Белладжио» в Лас-Вегасе, только поменьше: большие окна подсвечены разноцветными огнями и украшены сексуальными силуэтами, а над ними возвышается гигантская неоновая вывеска «Экзотика». Очень оригинально, ничего не скажешь. Интересно, туристов всегда привлекают столь банальные клише, подумал он. В здание вели стеклянные двери. Доктор понаблюдал, как разряженные швейцары, стоявшие по обе стороны от дверей, синхронно открыли их, впуская компанию из трех рептилоидов-спекстоксов с Мар Зеты. Одетые в серебристые смокинги, они по очереди исчезли в дверном проеме. Доктор напомнил себе, что в этом заведении женщины вроде как работают добровольно и просто счастливы совокупиться за деньги с чешуйчатым и липким самцом-спекстоксом. Он пообещал себе, что еще нанесет сюда визит, как с этим делом будет покончено. Но сначала требовалось провести кое-какие изыскания. Рядом с «Экзотикой» располагались бордели чуть поменьше. Кое-где в дверях вертелись, улыбаясь, полуголые женщины, завлекая новых клиентов, другие заведения выглядели чуть поскромнее, ограничившись маленькими вывесками. Доктор медленно шел мимо этих зданий, вертя головой по сторонам, старательно все запоминая и заодно раздумывая, что же делать дальше. Решение, однако, приняли за него: едва он поравнялся с одним «более скромным» борделем, как чьи-то руки схватили его за плечи и втащили внутрь – и все это под аккомпанемент хихиканья. Хихиканье, гормоны, парфюм и феромоны. Его едва не стошнило, и он немедленно активировал свой дыхательный шунт. Громкий фривольный смех из каждого угла оглушил его, потом ему в лицо бросились розовые бусины, висящие вместо ширмы в дверном проеме, а потом он практически погрузился – нет, утонул в розовом. Розовые стены, розовые диваны, розовые пушистые коврики, бар в розовую полоску уставлен бутылками с розовыми блестящими горлышками. И конечно, ко всему этому прилагалась толпа обнаженных женщин с розовыми аксессуарами, чьи тела едва прикрывало (если прикрывало) что-то крошечное, розовое и сексуальное. Даже хихиканье в этой комнате было как будто розовым! Доктор застыл посредине всего этого, распахнув глаза и рот, и переводил взгляд с одной девушки на другую, стараясь не опускать глаз ниже подбородков. Одна из девушек – стройная, с карамельного цвета кожей, черными волосами, собранными в два не слишком тугих пучка по обе стороны головы, темно-карими глазами и улыбкой Чеширского Кота – приблизилась к нему. На ней были большие розовые очки в толстой оправе и крошечное бикини из дешевых бус, тоже розовых, конечно, и абсолютно ничего не скрывающих. Единственным кое-как прикрытым участком ее тела были пальцы ног, обутых в сексуальные розовые туфли на шпильке. По любым стандартам девушка могла считаться красоткой, но Доктора такое совершенно не привлекало. – Привет! – с энтузиазмом воскликнула она. – Я – Мири! Добро пожаловать в «Розовое»! Не только в смысле цвета, конечно. – И она с хитрой усмешкой подмигнула, а девушки за ее спиной дружно захихикали. Доктор так старался не закатить глаза в ответ на этот «каламбур», что аж заморгал от напряжения. – Э-э-э… Привет! – отозвался он, опасливо улыбаясь. Пальцы сами собой потянулись к уху и потеребили мочку. Доктор очень надеялся, что оттенок его лица примут за отблеск преобладающего в комнате цвета. Мири шагнула ближе, и Доктор отступил, внезапно осознав, что в процессе похищения с тротуара ему на шею напялили боа из пушистых розовых перьев. Девушка взялась за концы боа, чтобы удержать его на месте, и состроила недовольную рожицу. – Тебя трудно было не заметить, ты бродил там совсем один, разглядывая витрины. – С каждым словом она говорила все ниже, прибавляя хрипотцы в голос, и от этой определенно нежеланной близости сердца Доктора забились с удвоенной скоростью, а мозг принялся торопливо изобретать способы убраться отсюда побыстрее, не вызвав подозрений. Внезапно ему пришла в голову идея. – О да! – широко улыбаясь, он запустил руку в карман и с таким апломбом и скоростью вытащил оттуда психическую бумагу, что едва не попал Мири по лицу. – Боюсь, это просто рутинная проверка. Тем не менее, дамы, я польщен. Раздалось коллективное мультяшное «О-о-о-о-о», и лица женщин драматично вытянулись. Доктор склонил голову и прищелкнул языком. – Да, мне ужасно жаль. Жаль вас разочаровывать, но мне уже пора. Мири прекратила дуться, тепло улыбнулась и направилась к бару, взяла стеклянную бутылку в форме сердца с мерцающей голубой жидкостью и обернулась к Доктору. – Ну что ж, мы всегда рады услужить нашим ребятам из индустрии. Ты уже получил свой бесплатный бокал авиды? Доктор покосился на бутылку. Похоже, это был тот самый напиток, который встречался почти на всех баннерах на площади. В жидкости определенно было что-то притягательное, она мерцающими лентами и волнами переливалась в бокале. Он видывал подобное и в других уголках Вселенной, и даже на Земле, так что не сказать, чтобы он сильно впечатлился… но все равно это выглядело симпатично. Он улыбнулся. – Спасибо, Мири, но я вообще-то не пью. – Технически это было правдой. Он и в самом деле не пил. Не потому, что не мог – просто не хотел. Чтобы повлиять на него, требовалось немало алкоголя, и к тому же, он предпочитал всегда оставаться в здравом рассудке, если это зависело от него. Не то чтобы его волновал один бокал, но желание как можно скорее избавиться от этих тошнотворных розовых миазмов оказалось сильнее. Страшно было подумать, в какую нелепую или неловкую ситуацию он еще попадет, если проведет в этом царстве голых женщин еще секунд тридцать. Его реакция, судя по всему, обитательниц розовой комнаты изумила. Они начали переглядываться, причем с таким видом, будто он отказался от мешка с драгоценностями. Не удержавшись, он задрал бровь и объяснил: – Простите, просто это не совсем мое, вот и все. Мири кивнула. – Конечно. Просто мы… ну, удивились. – Она засмеялась, и остальные женщины последовали ее примеру. Доктор тоже неловко улыбнулся, ожидая, когда смех утихнет и он сможет наконец отсюда убраться. Он неуверенно отступил к двери, как откуда-то сбоку вдруг раздалось громкое: – Ну почему самые горячие – всегда с проверками? Он вновь покраснел и, взмахнув рукой на прощание, вышел на улицу, с которой его только что утащили. Позади раздалось дружное: «Пока-а-а-а!» Следующие сорок пять минут прошли без происшествий. Тем временем небо над городом потемнело. Доктор бесцельно бродил по площади, следя за тем, чтобы его не затащили в очередной бордель. Это, конечно, было лестно, но он уже начал переживать, как вернется в ТАРДИС, усыпанный блестками и пропахший духами. Розовое боа он швырнул в первую же урну, как мешок с бешеными мышами. Периодически он сканировал звуковой отверткой пространство между зданиями в поисках чего-нибудь необычного, например, сложной и тщательно скрытой системы наблюдения, но сканирование раз за разом не приносило никаких результатов. В конце концов он обругал себя, что настроил отвертку на поиск инопланетных технологий. В результате она едва не сломалась, ведь инопланетные технологии тут были повсюду! Это была планета удовольствий, и она кишела всякими инопланетными штуками. И тем не менее, до сих пор он, похоже, не нашел ничего сомнительного или противозаконного [в зеркало бы поглядел! :) – прим. беты]. Он заглянул еще в несколько борделей, надеясь что-нибудь хитро разузнать, но лишь разочаровал еще нескольких женщин своей выдумкой с телепатической бумагой. Он подумывал отвести в сторонку одну из них, заболтать ее и задать вопросы, но как только выяснялось, что он не намерен тратить деньги в их заведении, как они, разумеется, тут же утрачивали всякую приветливость. Надежды «отловить» какую-нибудь женщину в толпе туристов оказались вдвойне беспочвенными. И в самом деле, кто из них будет разгуливать здесь среди мужчин, пришедших купить сексуальные услуги. Кроме женщин, он буквально везде встречал еще кое-что – мерцающий голубой напиток в бутылке в форме сердца. И при каждом его отказе у предлагавших случалось что-то вроде шока. Доктора, который за неполную тысячу лет сотни раз отказывался от выпивки, эта реакция очень удивляла. Похоже, напиток был своего рода «фишкой» Афродайи и едва ли не главной причиной, по которой ее выбирали из всех прочих планет удовольствий. Это объясняло, почему его отказ воспринимался как нечто совершенно немыслимое. В конце концов он увидел каменную скамейку вдали от шума и суеты квартала и упал на нее, со вздохом признавая, что, кажется, потерпел поражение. Мысленно он упрекал себя, что так необдуманно ввязался в эту авантюру. Обычно в подобных случаях ему легко удавалось отыскать разгадку, но сейчас он не смог нащупать ни одной зацепки. Здесь, в легальной части Петры, законы, похоже, соблюдались неукоснительно. Несмотря на все свое обаяние, Доктор плохо представлял, как можно убедить проституток просто посидеть и поболтать с ним, для начала сообщив, что платить за секс он не собирается. По всей видимости, ему все же придется сыграть по здешним правилам, если он хочет поговорить наедине хотя бы с одной из них. Нужно сделать вид, что он собирается купить их услуги, а потом заплатить, будто действительно купил их. Тогда никто ничего не заподозрит. Размышляя об этом, он рассеянно уставился в пространство перед собой, прямо на большой и сияющий огнями бордель «Экзотика». На фоне ночного неба здание смотрелось еще более броско, особенно по сравнению с прочими зданиями вокруг. Приняв решение, Доктор поднялся со скамейки и неторопливо поправил пиджак и галстук. Он провел здесь уже достаточно времени, не продвинувшись никуда в расследовании. Между тем, в ТАРДИС его ждала прекрасная спутница-блондинка, с которой он точно провел бы время куда охотнее. Глубоко вздохнув сквозь стиснутые зубы, он кивнул сам себе и направился прямиком к «Экзотике». *** Швейцары, стоящие с двух сторон у стеклянных дверей, потянули за богато украшенные ручки, Доктор вошел – и немедленно (примерно через пять секунд) активировал свой дыхательный шунт. Парфюм. Секс. Алкоголь. Гормоны. Феромоны. Сколько. Же. Тут. Феромонов. ОНИ ПОВСЮДУ. Секс, возбуждение, феромоны… Забавно, но обонять их приятно, только если они исходят от человека, которого и в самом деле желаешь. Чуять это со всех сторон в радиусе десяти метров – совсем другая история, тем более, когда их столько… Он невольно задумался, не помогает ли здешняя вентиляция распространять эти запахи из комнат во все уголки здания, чтобы подстегнуть… э-э-э… примитивных существ. (Можно подумать, Доктор и сам не превращался в такое примитивное существо, когда эти запахи исходили от Розы; впрочем, сейчас это не имело значения). Даже у Таймлорда от всего этого голова пошла кругом, но он быстро взял себя в руки. Он был на задании. Прямо за двойными дверями обнаружилась небольшая, но широкая лестница, обитая красным бархатом. Она вела в короткий коридор, который заканчивался аркой, в свою очередь ведущей в нечто вроде вестибюля. Темно-красные стены были отделаны панелями из черного дерева и такими же плинтусами, свет давали черные железные фонари, свисавшие с потолка на цепях. Эта слегка готическая эстетика резко контрастировала с аляповатым разноцветным фасадом. Доктор поднялся по лестнице и оказался в следующей комнате. Уханье басов стало громче, а музыка по мере приближения к арке слышалась все отчетливее. Зайдя в холл, Доктор сразу определил, что этот бордель одновременно был и секс-клубом, как и заведение, где жила и работала Зелл. Похоже, клуб находился прямо напротив него за стеной. Холл был просторный, с черными мраморными полами и такими же красными стенами с черной отделкой, как в коридоре. По бокам стояли кресла и диванчики, обитые красным бархатом, а вдоль стены напротив тянулась длинная стойка, тоже из черного мрамора. По обе стороны от стойки виднелись высокие и тяжелые деревянные двери; за ними, видимо, находились охранники. За стойкой стояли двое сотрудников, мужчина и женщина – гуманоиды с желто-зеленой кожей, желтыми и зелеными волосами, выпуклостями вокруг глаз и несколькими маленькими рожками на лицах. Арголинцы. Заметив их, Доктор с удивлением поднял бровь. В последний раз он видел арголинцев в своей четвертой инкарнации, когда путешествовал с Романой, своей спутницей-Таймледи. С тех пор он даже не вспоминал про эту расу, но вот они, выпорхнули из своего обреченного «Гнезда досуга» и стояли за стойкой большого модного борделя на совершенно другой планете, предназначенной для досуга. Что ж, подумал он, видал я и более странные вещи. – Приветствуем вас, сэр, – улыбнулась ему женщина. – Как вы хотите поразвлечься сегодня вечером? Она протянула руку под прилавок, извлекла планшет с небольшим экраном и протянула его Доктору. Он с улыбкой кивнул и шагнул вперед, чтобы взять планшет. – Я… э-э-э… Ну… – Он прочистил горло, пытаясь успокоиться и борясь с навязчивым желанием потянуть себя за ухо. – В первый раз? – Голос мужчины, как ни странно, был таким же мягким и успокаивающим, как и голос его коллеги. Он понимающе улыбнулся Доктору и, не отрывая глаз от планшета, жестом пригласил его подойти к нему. – Э-э-э… да, так и есть. – Доктор приблизился к мужчине и, прислонившись боком к стойке, положил на нее планшет. – Я не вполне уверен, как… – О, не переживайте. Меня зовут Раф, а это Рэй. Здесь, в «Экзотике», мы встречаем гостей. – Он кивком показал на свою коллегу, а она помахала ему в ответ. – Приятно познакомиться, – кивая, приветливо сообщил Доктор. – Я… э-э-э… много слышал об этом месте. Хотел взглянуть, о чем все толкуют. – Он мысленно похвалил себя, что не трясется как осиновый лист – просто подвиг, если судить по тому, как ему сейчас некомфортно. Он молился, чтоб его приклеенная улыбка сошла за волнение от «первого раза», не выдав истинного «ни за что не стал бы развлекаться подобным образом, спасибо». – Что ж, – начал Раф, водя пальцем по экрану планшета. – Ознакомьтесь. Позади нас – «Vogue», экзотический танцевальный клуб, где можно всё, если вы понимаете, о чем я. Все женщины из клуба доступны по запросу, как и женщины из этого меню… Доктор изо всех сил старался держать хоть какой-то «покерфейс», кивая в ответ на краткий обзор услуг и развлечений, предлагаемых «Экзотикой». Раф быстро пролистывал меню и открывал случайные профили женщин, чтобы продемонстрировать, кто у них тут есть. Наблюдая за этим, Доктор понял, что на данный момент у него два варианта: прямо сейчас заказать случайную женщину в номер и надеяться на лучшее, или зайти в клуб, присмотреться, а затем уйти с одной из них. Последнее отчего-то пугало меньше. Заплатив солидную сумму за вход, Доктор устроился на барном стуле между племенным воллопом Трактидикусом и принцем-лягушатником с Амма Дельта 8. Вокруг клубился туман и феромоны, звучала электронная музыка и в такт ей мерцала подсветка в темноте помещения. Если бы Доктору предложили выбирать, где «развлечься», такого рода заведение он выбрал бы последним. Следующая мысль, посетившая его, была еще менее приятной: он точно попал в вычурный секс-клуб, а не в сауну с кем-то из семейки сливинов? Он снова активировал свой чудесный дыхательный шунт, дабы сосредоточиться на насущных делах и не поехать крышей окончательно. В клубе было людно, шумно, он пульсировал светом и жизнью, энергия обрушивалась на Доктора со всех сторон, и он определенно за всем этим не успевал. Случайно взглянув на танцпол, он обнаружил, что там и правда занимаются сексом, кто-то грязно сосется, явно за это не заплатив, в клетках, подвешенных к потолку, танцуют почти голые женщины, а мимо проходят такие же полуодетые женщины, держа над головой подносы. На подносах мерцала в бокалах голубая жидкость. Он снова посмотрел прямо перед собой, чувствуя, что для него это явно перебор. За барной стойкой стоял парень помоложе, на этот раз определенно человек: очень загорелый, голубоглазый, с темными волосами, выбеленными на кончиках, и весьма мускулистый. Черная рубашка так сильно обтягивала его торс, что казалось, будто он сейчас из нее выскользнет. Крепкие предплечья парня были сплошь покрыты какими-то инопланетными племенными тату, а вот волос на них, похоже, не наблюдалось. Доктор удивился, что такому накачанному красавчику вообще позволили работать вместе с женщинами в «торговом зале». Впрочем, за 900 лет он чего только не навидался. Мужчина по ту сторону стойки приблизился к нему. – Вы не похожи на завсегдатая, – сказал он характерным манерным тоном. О. Брови Доктора сами собой взлетели на лоб. Он уже собирался ответить, но тут бармен снова заговорил. – О, поверь мне, дорогуша – зато твоя реакция абсолютно типична. – Он усмехнулся. – Не все наши клиенты ищут женщину, хотя большинство – да. Я бы сказал, процентов 98. Для остальных двух процентов есть мы. Нас тут трое. – Он подмигнул. Доктор сглотнул, покраснел, но тут же взял себя в руки и блеснул широкой улыбкой. – О, что ж… Прекрасно! Рад за вас. – Он постарался, чтобы это прозвучало легко и весело. Бармен продолжал усмехаться. – Я тоже в основном радуюсь, хотя иногда становится скучновато, – согласился он. – Я Аири. А ты? – Я До… Джон. Джон Смит. – Доктор сдержал улыбку и бросил взгляд за прилавок, где на синем овальном стенде висели разноцветные пакетики из фольги. Он сощурился, пытаясь прочитать название. Его новый «друг» тем временем склонился к нему через стойку, подперев кулаком подбородок и махая ресницами. – Что ж, Джон Смит, полагаю, ты из этих двух процентов?.. – спросил он одновременно с намеком и с надеждой. Доктор очнулся, потряс головой и несколько раз моргнул. – О! Простите, нет. Вообще-то нет. Очень жаль, – нервно выпалил он, в очередной раз покраснел и, не зацикливаясь на сказанном, решил разрядить возникшее напряжение, сменив тему. Показав на пакетики за спиной Аири, он спросил: – Э-э-э… а это что такое? Эти таблетки, там, сзади? На этот раз Аири более выразительно закатил глаза и развернулся к упомянутым таблеткам, бормоча под нос что-то вроде «самые горячие вечно говорят нет». Сняв пакетик со стенда, он развернулся и показал его Доктору, держа так, чтобы тот мог как следует рассмотреть его в полумраке. – Это для хорошего времяпровождения. Это… ну… можно сказать, «дополнение к вечеринке», – он коварно улыбнулся. – Ощущения божественные. Вот… – Он положил пакетик на ладонь Доктора. – В первый раз – за мой счет. Может, после этого ты передумаешь насчет двух процентов, о которых мы только что говорили. Доктор сжал пальцы, спрятал пакетик в ладони и быстро положил в карман. – Спасибо, но я могу и сам заплатить, Аири. У меня полно денег. Также… прости, но я… абсолютный натурал. – Он предпринял героическую попытку как-то выкрутиться и почти сказал, что влюблен в другую, после чего едва не залепил себе пощечину: он едва не провалил свою роль. Что, черт побери, подумал бы Аири, услышав такое из уст мужчины, пришедшего в бордель снять проститутку? Хотя может, он ничего бы такого и не подумал, тут же пришло в голову Доктору. Может, это до абсурдного банально. И тем не менее. Аири театрально фыркнул. – О, дорогой! Абсолютных натуралов с такой прической и в таком шикарном костюме не бывает, но так и быть, я дам тебе время на раздумье. – Он сложил губы бантиком, как для поцелуя, и Доктор помимо воли расплылся в улыбке. Он определенно не был «абсолютным натуралом», но Аири его определенно не интересовал. Однако это не означало, что прямолинейность нового приятеля его не забавляет. – Ладно, мистер Смит, секси-секси-штучка, отправляйся на охоту. Уверен, что тебя предупредили, но если тебе приглянется какая-нибудь девушка, то просто скажи ей, что хочешь снять номер, и она всё сделает. – С этими словами он запустил руку под стойку и извлек одну из тех самых бутылок в форме сердца, которые Доктор уже много раз видел. Откупорив ее, он налил мерцающую голубую жидкость в бокал и, снова подмигнув, подвинул его Доктору. – Заметил, что тебе всё это в новинку. Не стесняйся. Доктор опустил глаза на бокал и осознал, что предлогов для отказа от «фирменного напитка» у него больше не осталось. Только один бокал, сказал он себе. Похоже, с этим угощением от него не отстанут, а он точно не планирует напиваться. Он взял бокал и одним глотком осушил его. Аири уставился на него, широко раскрыв глаза, а потом снова заулыбался. – Абсолютных натуралов, которые выпивают стакан за один глоток, не существует. Доктор кивнул, подмигнул и прищелкнул языком, после чего развернулся на вертящемся стуле, соскочил с него и смешался с толпой. Пробираясь по танцполу, он исподтишка рассматривал танцующих, надеясь, что он достаточно осторожен и его не примут за какого-то извращенца, хотя в данных обстоятельствах, конечно, этого вряд ли стоило опасаться. Он хотел найти девушку, которая чувствует себя не в своей тарелке, если в этом заведении есть хоть одна такая. Ему нужен был кто-нибудь, готовый поверить ему и подсказать, что вообще здесь происходит, любой «мостик» от этого мира к другой, темной стороне Петры, которая определенно скрывалась где-то поблизости. Через несколько секунд его взгляд остановился на девушке. Она выглядела… юной. Очень юной. На Земле ей понадобилась бы еще пара лет, чтобы дорасти до такой работы. При этой мысли его внутренности стянулись в тугой узел. И к тому же, она выглядела… испуганной. Стояла в стороне, одной рукой обнимая себя за грудь, будто для защиты, и нервно потирая предплечье другой руки. Она была в красном платье с блестками, платиновые светлые волосы волной спадали ей на плечи. Глядя на нее, он почувствовал вспышку ярости и вместе с ней укол тревоги. Это была не просто очень юная девушка в более чем взрослой обстановке. Он легко представлял на ее месте юную Зелл, которая вот так же стояла здесь много лет назад. Он терялся в догадках, сколько женщин в этом помещении, танцующих и ублажающих скользких мужиков, были когда-то похожи на эту девушку: беспомощными, испуганными, жмущимися к краю танцпола и потерянно ждущими, когда их пригласят. Позади него сквозь толпу пробиралась женщина с подносом над головой, и Доктор решил не терять времени. Схватив два бокала, он направился прямо к девушке в красном. Такое количество спиртного, рассудил он, не навредит даже малышу старше года. Зато выпивка, возможно, поможет ей хоть немного успокоиться. Осознав, что он идет к ней, она еще сильнее напряглась, и Доктор, конечно, это заметил. Приблизившись, он попытался изобразить самую ласковую и ободряющую улыбку, на которую только был способен. – Привет! Я Джон Смит. Выпьешь со мной? *** Вокруг шептались, и голоса были явно женские. – Последним он разговаривал с Аири, тот болтал с ним и флиртовал. – Заткнись, просто заткнись. Что мне было делать? Он был… – Кайден, стоп. Что сделано то сде… Просто… Ох, блять, он приходит в себя. – Э-э-эг-г-г-х-х-х… – Доктор возвращался в реальность, пока еще ничего не соображая. Сознание медленно прояснялось, перемежаясь приступами тумана в голове. А еще… невыносимой эйфорией. Он медленно приподнял веки. Голова болела, руки были связаны за спиной, а напряженный член пульсировал, как будто собирался вот-вот взорваться. …Что? Зрение постепенно восстановилось, и он наконец-то рассмотрел окружавших его женщин: кое-как одетых, иногда в одном нижнем белье, и очень-очень сердитых. Их было пять. Похоже, он в какой-то гардеробной, оформленной в черно-белых цветах. Одна из них, брюнетка с отличной фигурой в черном белье, приблизилась к нему, стуча каблучками по мраморному полу. Ей было примерно лет двадцать пять. Носком туфли она подцепила подбородок Доктора и заставила его поднять голову. Теперь он смотрел ей прямо в глаза. – И кем, твою мать, ты себя возомнил? – в ярости вопросила она. Сердца Доктора бешено колотились в груди, а сознание захлестывали противоречивые эмоции: восхитительное блаженство, умопомрачительное возбуждение и полная беспомощность. – Г-где… Зачем… – нахмурившись, кое-как промямлил он, все еще пытаясь убедиться, что это не сон. Он вообще, нисколечко не ощущал себя Таймлордом. В разговор вступила блондинка чуть постарше, на вид слегка за тридцать. На ней был слитный комплект нижнего белья, чулки и фиолетовые виниловые сапоги до колен. – Зачем что? Зачем мы тебя связали? Может, потому, что ты чертов извращенец и хотел воспользоваться практически ребенком в ее первый вечер? – Ее высокий, резкий голос буквально излучал ярость, которую Доктор отчаянно желал пригасить. Ему хотелось всем им сделать хорошо. Любым доступным ему спосо… Нет. Нет. Абсолютно нет. Эти женщины его нисколько не привлекают… Он никак не мог понять, почему они так расстроены, а он очень, очень… Вот это да. Твою же мать. Потом до него дошло – будто атомная бомба взорвалась в голове и осветила самые дальние закоулки памяти. Девушка. Он подошел к молодой девушке на танцполе, собираясь снять номер, получить кое-какие ответы, и, возможно, аккуратно привлечь ее на свою сторону, чтобы помочь ей и всем остальным работницам этого заведения, которые, предположительно, находились здесь против воли. Не пообщавшись с самими женщинами, он не мог выяснить точно, так ли это, а девушка выглядела более испуганной, чем другие. Он вспомнил, что принес ей бокал и мягко настаивал, чтобы она выпила «для успокоения». Мысленно посмотрев на ситуацию из своего нынешнего положения, Доктор признал, что звучало это весьма нехорошо, но все это место было таковым, а он просто хотел, чтобы она перестала так зажиматься и расслабилась. Он мог поклясться, что не собирался как-то ей навредить, хотел только пообщаться в приватной обстановке. После этого все было как в тумане. Если бы он понял, что ошибся, что неправильно ее понял и на самом деле она просто стесняется, но с ней абсолютно все нормально, она не боится и не страдает, ничего такого, он бы пожелал ей хорошего вечера и оставил ее в покое. Может, попытался бы пообщаться с какой-нибудь более уверенной в себе женщиной и позадавать вопросы ей. Если бы это не помогло, он бы просто закруглился и вернулся в ТАРДИС. К Розе. О-о-о. Роза. Блять. Напиток. Он выпил тот проклятый голубой напиток. Как он мог не распознать, что в нем?.. А что в нем, собственно, было? Он должен был догадаться, едва на язык попала первая капля. Но… О. Он настолько положился на свой дыхательный шунт, что просто не мог почувствовать вкуса. Обоняние и вкус напрямую связаны, и он сам блокировал себе вкусовые ощущения, чтобы хоть как-то спастись от изобилия отвратительных запахов, которые обрушивались на него со всех сторон. Иначе он не смог бы сосредоточиться. Из-за этого он никак не мог вовремя понять, как подействует на него эта смесь. Как неосторожно. – М-м-м… – у Доктора вырвался сдавленный, болезненный стон. Он зажмурился и уронил голову на грудь. Ему было плохо. Очень плохо. Вокруг стояли разгневанные проститутки, уверенные, что он педофил. Судя по заметному следу у него на затылке, его вырубили чем-то тяжелым. И теперь они полностью владели ситуацией, он же понятия не имел, как все обернется и чего ждать. – Блять, – выдохнул он. – Пожалуйста, выслушайте меня. Ох, боже. Мне так жаль. Ох блять. Вы неправы, клянусь вам, я… э-э-э…– От новой волны желания, прокатившейся по всему его телу, он откинул голову назад, сильно стукнулся и без того пострадавшим затылком об стену и не сдержал вскрика. – А! Боже. – Он снова зажмурился. – Прошу. Пожалуйста. Я все м-могу об-бъяснить. Женщины переглянулись, изумленные и взбешенные одновременно. – О, очаровательно. Мы неправы. Как убедительно. – Вновь заговорила брюнетка в черном. – Ты выбрал Эмири, заставил ее выпить с тобой авиды, хотя она не хотела, и повел ее в номер, чтобы «поговорить». Ясно. Да. Мы и раньше слыхали эту чушь. – О боже, нет, пожалуйста, м-м-мх… Просто послушайте. Пожалуйста. – Доктор умолял, хотя говорить между сдавленными охами и стонами получилось с трудом. Пот струился по его лицу, капал с подбородка и уже пропитал воротник рубашки. Это был сущий ад. Он пытался – безуспешно – усвоить химические вещества, попавшие в организм: как будто гормоны, но не гормоны, и это пугало еще больше. Почему он не может справиться с этим натиском ощущений и эмоций? Похоже, эти вещества были вообще несовместимы с его метаболизмом – плохой, очень плохой знак. – Напиток… – выдавил он. – Что было в н-напитке? Еще одна брюнетка в красном бикини и на каблуках, до сих пор стоявшая в стороне, подошла и без предупреждения пнула Доктора в бедро. Он вскрикнул и сжался, пытаясь отодвинуться от нее подальше, насколько позволяло его положение и связанные руки. Это не очень помогло. С нехорошей усмешкой брюнетка шагнула ближе и с силой наступила каблуком ему на бедро. Тонкие брюки, естественно, ничем не помогли: от нестерпимой боли Доктор взвыл и почти перевернулся на живот. Вопль, впрочем, быстро сменился тихими стонами. – Х-хватит, прошу, – прошептал он. – Нет, «Джон Смит», мы в эти игры не играем. – Брюнетка взглянула на остальных. – Как я и сказала, мы просто дадим ему умереть. Доктор вскинул голову, обожженный внезапным озарением. Его глаза почти вылезли из орбит. – Умереть?.. Ч-что? Нет, почему? Эргх… Нет… Пожалуйста, ч-что вы сделали..? – Его взгляд, лихорадочный, умоляющий, метался от одной девушки к другой, но они лишь довольно усмехались в ответ. Доктор часто дышал, как будто ему не хватало воздуха, и старался изо всех сил игнорировать тот факт, что при каждом вдохе кое-какие драгоценные миллиметры [эта инсинуация целиком на совести автора! – прим. перев] его тела слегка содрогаются, и это ощущается так, будто по этой пульсирующей длине проходят семь тысяч языков. Ко всем тем физическим и эмоциональным страданиям, которые он уже испытывал, добавлялась еще и эта пытка – возбуждением, которого он в жизни не испытывал. Его трясло от усилий, с которыми он цеплялся за остатки самообладания, пытаясь хоть как-то удержать себя в руках. – К-клянусь вам, я не Д-Джон Смит, я Доктор… Я здесь, чтобы вам ПОМОЧЬ… Мы с Зелл, ее з-забрали сюда еще в ю-юности… и мы… ох, блять… мы здесь, чтобы с-с-спасти вас всех, помочь! Я к-клянусь вам всем временем и пространством, прошу, просто выслушайте меня! – В голове у него снова началось перетягивание адского каната. Все пять женщин в полном молчании уставились на его, вытаращив глаза, одни – разинув рот, другие – сжав губы в тонкую нить. Брюнетка с косичками, явно здешний лидер, вновь скрестила руки на груди и подошла так близко, что Доктор практически уткнулся лицом ей между ног. Он мог бы ощутить ее вкус… Но в данный момент он мог думать лишь об одном – о Розе. Роза, Роза, Роза. Какая она на вкус. Какая она, когда он вкушает ее. И какой она станет, осознав, что он никогда не вернется. Потому что его убьют разгневанные проститутки. Он беспомощно застонал. Ему хотелось рыдать, но излишек чистого серотонина у него под черепушкой явно мешал ему в полной мере погрузиться в отчаяние, приличествующее случаю. Никогда в жизни ему вот так– всеобъемлюще и насильственно – не ебали мозги. От бездонного, мучительного ужаса его спасало вожделение, которое, в свою очередь, сметала волна искусственной эйфории – а сквозь нее все же пробивался страх. Брюнетка фыркнула, бросила взгляд на подружек, а затем, широко расставив колени, присела на корточки, крепко взяла Доктора пальцами за челюсть и заставила его поднять голову. Теперь она смотрела ему прямо в лицо. Должно быть, он представлял собой жалкое зрелище. Наверное, самое жалкое в его долгой жизни. – Ты сказал «Зелл»? – тихо и веско проговорила она. Доктор судорожно втянул в себя воздух и быстро, отчаянно закивал. – З-з-зелима Коринн, – простонал он, чувствуя, как по щеке ползет слеза– прохладная, в отличие от горячего пота, заливающего лицо, и на фоне этой влаги незаметная. – М-м-мой друг. Брюнетка в шоке уставилась на него, застыв на месте. Доктору показалось, что она вообще перестала дышать. На какое-то время в комнате воцарилась полная тишина; ее нарушали только прерывистое, затрудненное дыхание и тихие всхлипы Доктора. Черноволосая женщина в красном нижнем белье с ярко-красной помадой, до этого молчавшая, подошла ближе, цокая каблуками красных лодочек. – Это невозможно, – тихо сказала она. – Они убили Зелл. – Нет, – всхлипнул Доктор. – Блять… О, боже, мне т-так жаль, я не м-могу… Обычно это… это… обычно болтовня д-дается мне легче… Эргх… М-мать… – Он снова уронил голову на грудь, тяжело дыша. Мокрая ткань рубашки холодила ему кожу на груди. Он снова всхлипнул и содрогнулся с головы до ног. – Роза… Брюнетка-заводила встала, уперев руки в бока. – Ты умрешь, – ровным голосом сообщила она. – Ты выпил слишком много авиды. Аири уже дал тебе лишнего в надежде затащить в постель, а потом ты выпил еще. Только поэтому я вообще позволила тебе открыть рот и что-то объяснить. Ты вел себя так, будто понятия не имеешь, что это. Вообразить не могу, что можно быть таким идиотом… разве только ты действительно не знал. Внезапно на Доктора навалилась тоска, поглотив все прочие ощущения. Будто наяву он видел Розу, которая металась и стонала под ним. Он чувствовал, как движется в ней, как ее ноготки врезаются ему в плечи, как она нежно дышит ему в ухо, стонет его имя. А потом он увидел ее лицо в слезах, увидел ее глаза, покрасневшие от слез, услышал, как теперь она выкрикивает его имя в отчаянии, а потом бежит спасать его и оказывается в такой же ловушке, как все эти женщины, живет этой ужасной жизнью… И все это из-за него. Потому что она полюбила его. А ведь он был обязан уберечь ее. Но вместо этого он обрек ее на это. Он попытался наскрести хоть немного самообладания, но в очередной раз задохнулся. Судя по всему, он и вправду умирал, отрицать это было больше нельзя. И он совершенно, абсолютно не был к этому готов. Он не мог бросить Розу здесь одну. Но даже если бы Розы не существовало, он не мог бросить две планеты в опасности, да и всю Вселенную тоже. Но Роза существовала, и она была его Вселенной. А он – ее. – Пож-жалуйста, – тихо взмолился он, всхлипнул, шмыгнул носом и глубоко вздохнул, стараясь дышать как можно ровнее и дрожа от напряжения. Потом он поднял голову и посмотрел брюнетке в глаза. Они были карие, как у Розы. Она вздохнула. – Как мы можем тебе верить? Потому что сейчас я не верю тебе ни на грош, так и знай. – Она вновь опустилась перед ним на корточки, схватила его за влажный от пота подбородок и дернула вверх, заставляя задрать голову. Ему хотелось отвести глаза, но он этого не сделал. Она снова заговорила. – Однако ты произнес имя Зелл, и ты заинтересовал меня, Доктор, я это признаю. Но лучше пошевеливайся. Внезапно его осенило, и он уцепился за эту ясность, как за страховочный канат, мешающий свалиться со скалы на зазубренные камни. – Д-докажу… В к-кармане… Прошу, у меня в кармане, вы можете поговорить с ней! – Он дернул подбородком, показывая на грудь и мысленно похвалил себя, что в кои-то веки убрал в ближайший карман кое-что попроще звуковой отвертки и телепатической бумаги. Он хотел, чтобы рация была под рукой на случай непредвиденных обстоятельств. Вдруг у него не будет времени шарить в транс-пространственных карманах брюк. Брюнетка по очереди взглянула на подружек, потом вновь присела, ощупала пиджак Доктора на груди в поисках кармана и запустила туда пальцы. Через секунду она извлекла маленькую рацию и с удивлением уставилась на нее. – К-кнопка, – выдохнул Доктор. – Р-Роза ответит… Она с Зелл. – Он снова сделал долгий, глубокий вдох через нос и прерывисто выдохнул через рот. Брюнетка кивнула и нажала кнопку. – Говори, – одними губами произнесла она. Он с трудом сглотнул, уже представляя испуганный голос Розы. Одно это могло его прикончить. – Р-Роза? – тихо позвал он и кивком показал на устройство, надеясь, что брюнетка все поймет и отпустит кнопку. Так оно и вышло. Секунду-другую стояла тишина, и грудь Доктора стиснуло от тревоги, а сердца забились с такой силой, что могли бы оставить синяки изнутри на ребрах. Затем раздался тихий треск, и почти сразу вслед за ним – полный паники голос: «Доктор?! О боже, ты в порядке? Где ты?» Треск прекратился – она отпустила кнопку. Доктор беспомощно взглянул на брюнетку. Как только та услышала голос Розы, ее поведение полностью изменилось. Он читал на ее лице надежду, вину и страх. И хотя она старалась скрыть все эти чувства под маской бесстрастности, они все же проступали сквозь нее – достаточно, чтобы Доктор их распознал. Она поднесла рацию ко рту и, сверля его глазами, нажала кнопку. – Роза, меня зовут Юла. Буду краткой. Доктор у нас. Ему очень плохо. Мы можем помочь, но он сказал, что Зелл с тобой. Нам надо с ней поговорить, пожалуйста. – Она отпустила кнопку, по-прежнему не отводя глаз от Доктора. Одну долгую секунду ничего не происходило, а затем вновь раздался испуганный голос Розы: «Боже, что вы с ним сделали? Кто ты такая? Доктор, ты в порядке?» Треск прекратился. Доктор снова сжал губы и со всхлипом уронил голову на грудь. Юла вздохнула и снова взялась за передатчик. – Роза, все будет в порядке, но нам нужно поговорить с Зелл, прямо сейчас. Это понятно? Она бросила взгляд на блондинку постарше и настойчиво мотнула головой в сторону двери. Блондинка быстро выбежала из комнаты. Еще секунду в комнате царило молчание, нарушаемое лишь тяжелым дыханием Доктора. Он чувствовал, что вот-вот потеряет сознание. Сил не осталось, и он больше не пытался боротьс воздействием напитка, лишь молился, что ему дадут антидот, как только услышат голос Зелл. Затем из рации вновь послышался треск. «Э-э, да, это Зелима. Кто это и что вы сделали с Доктором?» Юла прикусила губу. Доктор попытался проникнуть за каменную маску ее лица, но оно сделалось абсолютно непроницаемым. Она молчала. «АЛЛО? Скажите, он хотя бы ЖИВ?» В голосе Зелл было больше ярости, чем у всех женщин в этой гардеробной. Юла встряхнула головой, будто возвращаясь в реальность, нажала кнопку и ткнула рацию в лицо Доктору. – Я жив, З-Зелл, – пробормотал он. Юла отпустила кнопку. Зелл моментально заговорила снова. «О, это точно? Потому что по голосу этого не скажешь, Доктор. Где ты? Что они с тобой сделали?» Сердца у Доктора сжались: он услышал где-то вдали от передатчика тихий приглушенный плач Розы. А потом дверь в комнату распахнулась. Он услышал топот нелепых ботинок блондинки и рядом – еще чьи-то тихие шаги. Когда они вошли, Зелл продолжала вещать в приемник – так громко, что Доктор испугался, как бы в рации не сели батарейки еще до того, как все закончится. Он взглянул на дверь и мельком узрел блондинку, а затем оба его сердца замерли. Высокая и стройная, с длинными шелковистыми волосами светло-рыжего оттенка, она была точной копией Зелл. Она прижимала руку ко рту, а ее голубые глаза были полны слез. Доктор уставился на нее, позабыв о своей боли и мучениях. Его голос с трудом пробился сквозь вопли Зелл по рации. – Джесса? Дочь Зелл, одетая в простое серое платье служанки, шагнула к Доктору и Юле и опустилась на колени. Разрыдавшись в голос, она выхватила рацию из рук Юлы и прижала ее к груди. *** – И запиши там себе, пизденка, что мы вообще-то собирались вам помочь. Этот человек спас мне жизнь. Убьете его – убьете себя. Убьете себя прямо сегодня, ясно вам это? Зелл и Роза сидели бок о бок на диване. Роза плакала, уткнувшись носом в одеяло на коленях у Зелл. По экрану бежали титры «Возвращения Короля». Зелл успокаивающе поглаживала Розу по спине и ругалась по рации, не имея понятия, что еще она может сделать. Они обе слышали голос Доктора, и, если судить по этому голосу, он был полностью сломлен. Зелл никогда не слышала от него подобного тона, и он напугал даже ее, знающую Доктора меньше недели. К сожалению, Роза тоже слышала его голос, а ведь для нее Доктор был любовью всей жизни. Вот дерьмо. Ей пришло в голову, что она уже довольно долго вопит по рации и могла только ухудшить ситуацию, не давая другой стороне вступить в диалог. Для нее эти технологии по-прежнему были темным лесом, и она понадеялась, что своей гневной болтовней не угробила Доктора окончательно. Она отпустила кнопку и прикусила губу, подавляя приступ тревоги. Мгновение стояла тишина, и Зелл испугалась, что случилось худшее. Ее рука замерла между лопаток Розы. Похоже, в последние тридцать секунд блондинка у нее на коленях не дышала. Затем из передатчика наконец раздался голос. – Мам?! Рация выпала из рук Зелл. *** Жидкий огонь бежал по венам Доктора, но при этом он замерзал. Комната кружилась у него перед глазами, а сердца стучали все медленнее. Тем не менее, он осознавал, хоть и еле-еле, кипящую вокруг него бурную активность. Он прикладывал неимоверные усилия, чтобы видеть, слышать и осязать хоть что-то, и ему казалось, что от этих усилий у него вот-вот польется кровь из ушей. Единственным чувством, которое у него определенно осталось, был вкус: во рту ощущался тошнотворный металлический привкус, будто он только что проглотил горсть монет и запил их стаканом теплой крови. Доктор представил себе это, и к горлу немедленно подкатила желчь. Он слишком поздно сообразил, что происходит, и еле успел слегка повернуться. Мгновение – и его вывернуло прямо на пол. Со всех сторон раздавались встревоженные тихие голоса, но смысл слов от Доктора упорно ускользал. Он с трудом держал глаза открытыми, чтобы сохранить хоть какой-то контакт с реальностью. Бесполезно. Где-то рядом раздался тихий женский голос, чья-то рука погладила его по плечу, к губам поднесли мокрую тряпку. Он едва осознавал все это. Что-то коснулось его губ: стакан воды, сообразил он, жадно потянулся к нему пересохшим ртом, залпом выпил, подавился и закашлялся на последнем глотке. Послышались новые голоса. Еще более громкие и напряженные, они раздавались со всех сторон. Он почувствовал, что его, кажется, передвинули и вновь положили на спину, но точно понять по ощущениям не получалось. Кто-то обхватил его за плечи, кто-то держал руки, а потом его как будто вдавило в пол, и тот поглотил его целиком. Затем последовал непонятный удар в грудь. Не просто удар – укол. Прямо в одно из сердец. Через секунду он не вскочил, а почти взлетел с пола. Мощный выброс адреналина затопил каждую клетку его тела – будто в труп сверчка вселился дух тасманийского дьявола. Вытаращив глаза, он хватал ртом воздух. Оказалось, что руки у него по-прежнему связаны за спиной. Тяжело дыша, он пытался успокоиться, но справиться с таким количеством адреналина было нереально. Он быстро заморгал, заметил Юлу и уставился на нее. Слегка испуганная, она робко улыбнулась. – Доктор, э-э, во-первых, я обязательно извинюсь как следует, но позже… Время дорого, так что к главному – с кем из нас ты хотел бы трахнуться? Доктор сдвинул брови, распахнул рот и выпалил между судорожными вдохами: – Что?! Блондинка рядом с ней с такой же виноватой улыбкой шагнула к растрепанному Таймлорду. – Честное слово, Доктор, я счастлива оказать тебе честь. Как и все мы. Ты можешь хоть со всеми, если хочешь. Ты весьма восхитителен, и это правда меньшее, что мы мо… – Нет! – рявкнул Доктор, безуспешно пытаясь разорвать путы на руках. Разумеется, проституткам ведь положено быть экспертами в завязывании хитроумных углов, раздраженно подумал он. – С чего вы взяли, что я захочу переспать с кем-то из вас? Развяжите меня! – Доктор, – с опаской заговорила Юла. – Тут дело не в желании, это… У тебя, ну, передозировка авидой. Генетически-модифицированные гормоны временно связываются с клетками крови и продлевают удовольствие, но ты выпил слишком много, организму с таким количеством не справиться. Твои клетки мутируют под их воздействием, пока в голове у тебя не останется… э-э только одна мысль. Доктор поднял брови, надеясь, что на его лице достаточно выразительно написано: «ПРОДОЛЖАЙ!» Юла сглотнула. – Мы сделали тебе укол адреналина, чтобы тебя встряхнуть, но… – Она глубоко вздохнула, все еще продолжая робко и виновато улыбаться. – У тебя осталось примерно пятнадцать минут, чтобы достичь оргазма в процессе полового акта, прежде чем все системы твоего организма накроются окончательно. Если бы Доктор сильнее сдвинул брови, его лоб, наверное, раскололся бы пополам. – Ты хочешь сказать, что я должен… потрахаться… или умру? – Он тупо уставился на нее. – Нам… правда очень жаль? – Юла сказала это так тихо, что он едва расслышал. Сжав губы, Доктор сердито посмотрел в сторону. Его сердца бились так отчаянно, что их стук наверняка разносился по всей комнате. – Юла, – хрипло выдавил он сквозь стиснутые зубы. Получилось очень мрачно и зловеще. – Лучше вам меня развязать. *** Роза расхаживала туда-сюда по рубке управления с большим стаканом воды в руках. Ее одолевали разнообразные эмоции. Лицо щипало от недавних слез, голова гудела от тупой боли. Она так боялась. Так нервничала, отпуская Доктора, и как бы он не успокаивал ее, она знала – то, что он задумал, опасно. Разумеется, она не ожидала, что опасность будет исходить от толпы разъяренных проституток, которые примут его за педофила, но какая разница. Она покинула медиа-комнату, только услышав подтверждение, что с Доктором будет все в порядке, оставив Зелл одну, чтобы та впервые за два года поговорила с дочерью. По крайней мере, это была фантастическая новость: с Джессой все нормально! Ее не превратили в сексуальную рабыню, она работала служанкой и поваром в известном борделе, по сути, занималась чем-то похожим на работу Зелл в больнице. Ласково стиснув плечо Зелл и улыбнувшись сквозь слезы, Роза вышла из комнаты и направилась на камбуз, где налила себе стакан воды и принялась глубоко и размеренно дышать, чтобы успокоиться. Она все еще не понимала, что случилось с Доктором, ей толком ничего не объяснили, сказали только, что ему плохо. Возможно, его отравили, решив, что он хочет воспользоваться совсем юной девочкой, подумала она. Интересно, что это за вещество, раз Доктор не смог его усвоить. Что-то вроде аспирина? Его голос по рации звучал абсолютно беспомощно, и теперь ей хотелось только одного – как-то позаботиться о нем. Она ненавидела, когда он расстраивался или страдал от боли. В его долгой и трудной жизни и так хватало боли, и физической, и душевной, и новых мучений он не заслуживал. Так что теперь Роза бродила по рубке управления, заставляла себя большими глотками пить воду и, затаив дыхание, ждала Доктора. Больше всего ей хотелось вернуться в медиа-комнату и ненадолго попросить у Зелл рацию. Она просто хотела услышать его голос или пообщаться с кем-то из женщин, что-то знающих о его состоянии. Она не успокоится, пока не увидит или не услышит его самого и не убедится, что он все еще жив. В животе у нее как раз зашевелился новый росток страха, когда послышался звук ключа в замке. Облегчение еще не накатило на нее в полной мере, как дверь с силой распахнулась, и Доктор практически упал внутрь, сразу же захлопнув ее за собой. Он выглядел… Не очень. Весь мокрый от пота, лицо красное, огромные безумные глазищи налиты кровью, рот открыт, дыхание тяжелое, волосы торчат во все стороны, как у настоящего психа. И тем не менее, даже в таком виде он умудрялся выглядеть сексуально. Он же Доктор, в конце-то концов. – Роза, – выдохнул он. Его грудь тяжело вздымалась от напряжения. – В спальню. Живо.