Каникулы с убийцей 2: Сделка с Дьяволом

6 декабря

День

Как же мне хочется порвать эту карту в клочья. Но не решаюсь. Полагаю, это какая-то… очень важная вещь для нашего положения. – Блин. Вот что мне тут надо изучить? – Мои мысли вслух разрушили тишину в комнате. – Это же просто деревья и крестики. В этот момент замечаю, как Оливер, оторвавшись от смартфона, косит на меня свой невинный, но холодный взгляд. И я знаю, что он сейчас скажет. - Может, ты уже разрешишь мне посмотреть? Вместе подумаем. Да, именно это. - Повторяю для особо глухих, - дергаюсь я. - ты в это дерьмо повторно не полезешь! Жаль, что я сейчас не на уроке истории, и это не карта нидерландской революции, дату и расположения которой я должна вызубрить на пятерку, чтобы получить заслуженные карманные расходы от матери. Жаль, что это не карта сокровищ, и мы с Оливером не отправимся в страстные, манящие приключения в недра холодных волн, развратных русалок и острого блэкджека. Жаль, что это не рисунок ребенка, больного шизофренией. Жаль, что я не могу ее выкинуть в мусорное ведро. Карта не кажется спасительной. Рассматривая ее очертания, мне очень сложно найти то, что Джек просит изучить. Одни и те же пространства леса не запоминаются так, как хотелось бы. Крестики – неподписанные каракули. Я чувствую себя недоразвитой, хотя прекрасно понимаю, что на карте нет нихера полезного и логичного для меня. Я правда пытаюсь запомнить карту визуально. Зачем – да кто его знает. Наверное, если нас об этом попросили, значит так и надо. Хотя почему-то я не уверена, что визуальное запоминание позволит ориентироваться в лесу так, словно я там родилась. Картинка – это не реальное пространство, наполненное всякими нечистями. Хотя, если бы Джек подрисовал в лесу изображения Прокси и их «отца», легче бы не стало. Наверное, мне было бы тяжелее смотреть на эту поеботу. Радует то, что Джека со вчерашнего дня мы с братом больше не видели. Ему хватило одного своего утреннего присутствия, чтобы понять, что мы с Оливером вряд ли захотим смыться повторно. Конечно, я предполагала, что он просто заныкался где-нибудь в кухонном шкафчике и следит за нами тайком. Ну, как ребенок, которому нравится играть в следопыта и наблюдать за тем, как взрослые трахаются по ночам на кухонном столе. Но моя чуйка подсказывала, что его нет в квартире. Кажется, он действительно не настроен тут находиться и разговаривать с нами. Это приятно, Джек. Спасибо, что не бесишь, так сказать. Вчера я спокойно передвигалась, кушала, ходила в туалет и говорила с Оливером, который совсем уж поник от того, что я действительно хочу его вывести из города. Я шучу? Нет. Просто во мне сейчас играет другая теория: сначала думай, потом делай. Сначала думай, потом делай. И так далее. Чтоб не жалеть о том, что я натворила. Ну, иногда полезно думать, а потом делать. Возможно, ему грустно из-за мамы. Наверное, мне не стоило высказывать ему эмоции насчет нее. Даже не знаю, должно ли мне быть грустно. Меня беспокоит другое – мне тяжело думать и выражать чувства правильно. Я правда думала, думала… и надумала просто пересмотреть карту и попытаться понять, что здесь происходит. А сделать это я решила в моей бывшей комнате, чтобы приглядывать за братом. - Я тоже не хочу, чтобы ты в это влезала, - слышу обидный голос Оливера, и внутри что-то сжалось. –  Этот тип напрягает. Ты что, действительно веришь ему? - У меня нет к нему веры. Но и выбора у меня тоже нет. - Он обвиняет во всем нашу семью. Мы вообще ничего не сделали! – Он как-то громко стучит пальцами по экрану телефона. – Сама подумай, разве мама могла вытянуть тебя в Мадисон, чтобы у тебя были проблемы? - Я правда ему не верю. Но и не считаю его… сумасшедшим, - улыбаюсь, но не так долго, как хотелось бы улыбаться. – Я уверена, что Джек - умная падаль. К тому же, походу дела, реально остался жив по каким-то мистическим обстоятельствам. Мне важно понять, что ему нужно от нас. И почему он теперь нас защищает и хочет нам помочь. - Я так и думал, что мне надо было разузнать всё до того, как мама уехала. Я же чувствовал, что что-то не так, - проговорил тот, а потом прислонил к уху телефон. – Надеюсь, она возьмет трубку. - Оли, не звони. Она не возьмет. Я тоже пыталась, - сжимаю зубы. Оливер отчаянно молчит, выжидая давящие на тишину гудки. А потом томно вздыхает под звуки автоответчика: - Я отправил ей больше ста сообщений, наверное. – Брат откидывает телефон на стол, закрывая лицо руками. Слышу его затуманенное дыхание сквозь руки. – Она же сказала, что вернется… значит с ней что-то произошло. Откидываю карту, пододвигаясь к брату. Мне так хочется ему объяснить. Ну, хоть что-то. Просто объяснить, рассказать, привести доводы, дельные факты без возможности обратных тезисов. Я готова это сделать даже с пулей в голове. Я готова использовать все возможности своих голосовых связок и отделов мозга. Но знать бы для начала самой… Нас снова сжимают тисками, и теперь это нельзя назвать «играми в фильмы ужасов». Да, правильно тогда сказал Джек. Я шучу? Нет, конечно. Я действительно собираюсь вывести Оливера из города, чтобы он не мучился так, как мучится, наверное, сейчас. И это даже не связано с тем, что он пытается узнать что-то от нашей мамы. То, что происходит с ним и его глазами в последнее время, по-любому взаимосвязано. И ему точно нельзя жить вот таким образом, под устрашающими припадками. Важно не давать ему сойти на тот путь, который предрасположен мне. Наверное, это так. Если мне потребуется вновь встречаться с этими Прокси-прислужниками, Оливер будет сидеть дома за учебниками, как все остальные его сверстники на каникулах. Если этот чокнутый Найрас снова явится в наш дом, он будет иметь дело только с моей физиономией, а о моем брате ему придется позабыть. Наверное, я своё уже отжила. Если меня убьют – хотя бы я получила образование и немного пожила взрослой жизнью. Понаслаждалась и хватит. Можно снова окунаться в безумие. Добро пожаловать. А Оливер ребенок. Ему нельзя так жить, ведь он просто не переживет. Вот он окончит школу и пусть делает, что хочет. Хоть пусть наемным убийцей становится, как папа. А сейчас рано. Та ситуация, что я спрячу его в другом городе, произойдет на все сто процентов. Но сейчас, пока он здесь, и нас окутывает какая-то котовасия, важно объяснить хоть что-то. Поэтому… - Оливер, послушай меня, - кладу руку ему на плечо. – Я тоже не знаю, что происходит. И да, я тоже переживаю за маму. Но пытаться до нее дозвониться – это не тот выход, который ты должен искать. Потому что она всё равно не возьмет, там автоответчик, телефон выключен. Это как… биться головой об стол в надежде, что тебе придет хоть какая-то адекватная мысль! Оли не хотел смотреть на меня, и я это понимала. Как бы ни хотелось, от него теперь не дождешься ярких, детских фраз по типу «Вау, у нас в квартире очередной убийца». Детские игры и вправду закончились. Возможно, если бы он снова принял такие вещи за игру, мне стало бы намного легче. Просто потому, что он не будет чувствовать себя плохо и грустно. - Эта ситуация непростая, и здесь важно действовать по обстоятельствам… Вот, как будет – так и будет. Если мамы сейчас нет – пускай так и будет. Разберемся по ходу. Мы не сможем овладеть всей информацией одновременно, потому что это невозможно. Первым делом важно понять, что от нас хотят. А далее решать – сможем ли мы дать это или не сможем. - Тебя хотят убить, - перебил меня брат. - Ой, слушай, может Джек просто не так понял этих чуваков!… - возникаю я, приподнявшись с места, а потом осознаю: -… с кровавыми масками и топорами… - Ну почему это постоянно происходит со мной?... Столько мыслей в голове, словно черви… - Наш папа на славу потрудился,… Я тоже считаю, что лучше бы мы были рождены в другой семье. – Встаю в кровати, нависая над Оливером и слегка поджимая его плечи. – Но пока что не будем раскисать. Пока нет крови – всё шик. Ты даже можешь спокойно делать уроки на каникулах. Он не ответил, подхватив телефон со стола и открыв папку с сообщениями, а я, кажется, в очередной раз убеждена, что никакие слова не исправят наше положение. Вот хоть что говори – мы всё равно будем в панике. И это неприкольно. Кажется, что под охватом этого безумия лучше не говорить ни единого слова, слушать тишину и наслаждаться ею так, как будто мы слышим её в последний раз. Ну, или хотя бы ту тишину, которую можно услышать в живом состоянии. В гробу мы её все наслушаемся. Я б даже сказала – заебемся слушать. Видимо, поддержка не всегда помогает. А может, я просто не знаю, что говорить. Но факт остается фактом: здесь помогут только действия, логика, желание жить и, возможно, этот воскрешенный ублюдок. И это самый отвратительный набор в нашем положении. По крайней мере сейчас никто не сможет оказать качественную поддержку. Она должна идти от души, а не потому, что так надо делать. А для этого нужен план. И только точки соприкосновения с ситуацией подскажут верные слова и верные решения… наверное. У нас есть миловидные печеньки с сахарной пудрой и абрикосовой начинкой, которые я купила несколько дней назад, но еще не открыла их упаковку. Их надо попробовать. Может, буду покупать их, когда вернусь в Бостон. Если вообще туда вернусь. Но что-то остановило меня, когда я захотела переступить порог комнаты, чтобы заварить нам с Оливером чай. Я слышу громкое, но цикличное глухое биение чего-то очень тяжелого о что-то очень тяжелое, и меня это напрягает. Оливер молчит. Даже не спрашивает, что это за звук, и не зовет проверить. Не к добру. Опять. Оборачиваюсь. - Эй, что ты делаешь, Оливер?! Голова моего брата, словно под действием нечистой силы, тарабанит себя по рабочему столу приглушенными, но до боли резкими ударами. Тело Оливера словно застыло: ноги скрещены между собой, одна рука сжимает телефон, вторая – просто лежит на бедре. И лишь корпус двигается из стороны в стороны, заставляя голову вдалбливаться об стол и отскакивать обратно, как попрыгунчик. Он молчит, не переставая себя ударять с закрытыми глазами. Казалось, что его голова скоро раскрошится под действиями непрекращающихся ударов. Ошпаренная этими действиями, подбегаю к брату и чудом успеваю подхватить его голову от очередного удара об стол. - Твою мать, перестань! Что ты делаешь?! – Голова Оливера не останавливается, подскакивая в моей ладони. – Оливер!! Вскрикиваю, паникуя. Тот не издает ни единого объяснения. Но в какой-то момент Оливер затихает. Голова откидывается назад. Мне лишь остается просто смотреть на то, что будет дальше. Это что, очередной припадок?... Кажется, надо спросить об этой херне Найраса. - Открой глаза, – повелеваю я дрожащим голосом. - Я устал. Так устал, – шепчет тот. Ничего не отвечаю и решительно присаживаюсь на корточки. Поворачиваю тело брата к себе и вижу, что на его лбу не осталось ни единого человеческого места: он полностью красный от бешенных ударов по столу. Голова прекратила двигаться, и моим рукам удается приподнять его веки. - Открывай, Оливер… - на изнеможении фраза выпадает из моих губ. – Что же с тобой происходит?... Оли послушался. Ресницы медленно похлопали друг о друга, а зрачки, бледные до ужаса, всматриваются в мои глаза, словно испепеляя их. - В моей голове червяки, Холли, - говорит тот, слабо дергая головой в разные стороны, будто словив тик. Поджимаю губы от такой фразы. Блять. Что происходит? – Вытащи их, пожалуйста. Они… жуют мой мозг. Мне больно. - Всё пройдет. Всё будет хорошо. – Мягко обнимаю брата, словно боясь поранить или сломать его кости. Я не знаю, что мне делать. Я не знаю, как с этим справляться. - Они едят мой мозг, - жалобно скулит тот, не переставая подергивать головой, но поддаваясь на мои объятия. – Я слышу, как червяки жуют. И проглатывают. Это невыносимо. Я просто жду, когда это закончится. Мне правда нечего сказать. Глажу голову Оливера настолько сильно, что скоро сниму его скальп. Надеюсь, до этого не дойдет. Но я не могу контролировать мои руки, ведь единственное, что мне нужно, это чтобы его припадок просто прошел. - Холли, в моей голове червяки, - повторяет тот. Снова всматриваюсь в глаза брата. Нет, это не мой Оливер. Его зрачки снова бездушные, бесцветные. Их нет. И здесь определенно творится что-то дьявольское… Вздрагиваю, когда Оливер начинает тихо покашливать. Машинально его ладонь закрывает рот, не давая микробам выбраться наружу. Я просто смотрю на брата и слежу за его действиями, как связанная. Вижу сквозь щелки пальцев, как его губы расползаются в медленной улыбке. А затем что-то выпало на ладонь. Прямо изо рта. Мое тело не издает ни шороха, когда братец отпускает кисть и смотрит на ее содержимое. Склизкий червь, обмазанный кровью и желчью, извивается в судорогах и агониях, подпрыгивая на коже. Перекатывается по пальцам, оставляя желтые, полупрозрачные дорожки. Он выглядел уже мертвым, но все равно продолжал прыгать. Кажется, он задел зуб Оливера и поранил себе брюшко; на червяке есть маленькие царапины. В этот момент всё вокруг показалось таким неестественным, словно нарисованным. Очертания предметов в комнате и очертания лица моего брата начинали развеваться неправильными линиями, словно их кто-то специально искажает. Расплывчатое пространство пугало до нескончаемого страха в моей душе. Я словно выпадаю в сон, которого нет. И в который так не хочется проваливаться, но у тебя нет другого пути. Пустые, бледные глазницы Оливера пересекаются с моим взглядом. Я перестаю видеть. Мне стало слишком плохо от увиденного. - Вкусный… - шепчет тот, смотря на то, как червяк окрашивает кровью и желчью кожу на его ладони, – вкусный червь. И когда я подумала, что здесь поможет только револьвер, нас с братом прервало острое жжение в голове. Мы скрутились и закричали от боли, чуть не стукнувшись лбами. В глазах черная пелена, не дающая видеть то, что происходит вокруг. Ломало каждую клеточку мозга, и, кажется, я слышала, как они с противным хрустом разламываются и начинают течь по венам вперемешку с кровью. Это прекратилось, когда меня что-то ослепило. Словно кто-то воткнул нож в глазницу. И тогда я увидела, что всё вернулось на круги своя. Глаза видят хорошо. Тело слушается. И больше не больно. Вижу Оливера, потирающего голову в том самом месте нескончаемых ударов. Пытаюсь собрать руки в кулаки, чтобы размять пальцы. Наше прерывистое дыхание вымещает рассудок. На секунду мне показалось, что я только что пережила клиническую смерть. Но вряд ли я такое переживу, наверное. А потом я слышу это: - Ну что, взбодрились? Как ощущения? Поворот головы оказался слишком сложной задачей для меня, но у меня это получилось. Джек стоял в проеме двери, опершись на ее косяк. Всё такой же невозмутимый, словно ничего не произошло. Одышка не дает сказать ни единого слова, а накапливающаяся злость скоро разорвет мое тело на две части. Не его я хотела видеть после всего этого. Ну блять, ну почему именно он?! Интересно, это нормально, что как только я вижу Джека, у меня начинается приступ агрессии? - Замечательные, - сухо отвечаю на его вопрос, поправляя волосы и восстанавливая дыхание. – Лучше, чем утренняя зарядка. - Отлично. Значит, мне не придется вас подбадривать. Вы в отличной форме. - А тебе не кажется подозрительным, - Вновь бросаюсь к брату, который чуть постанывает от боли в голове, - что нас с братом мучает какая-то херня только тогда, когда ты находишься рядом?! - Это действительно очень забавное совпадение. – Его невозмутимый вид доводит меня до мурашек. Он стоит, не двигаясь. – Мне стоит задать тебе пару вопросов,  – Потираю голову Оливера вместе с ним. - Если ты про галлюцинации – я в этом не причем. - Что это за скрежет в голове? Он отвратителен! Джек ответил не сразу, как-то по-усталому вздохнув: - Прокси прикалываются, наверное. - Прикалываются?! Вот это приколы у вас замечательные! – возмущаюсь я, чуть не упав с корточек. - Приколы должны быть такими, чтобы всем было смешно! - Мне смешно. У тебя такой смешной вид. - Я тебе щас в морду дам! - Давай. Надеюсь, у тебя получится довести меня до легкой щекотки. Пытаюсь держать себя в руках, продолжая осматривать обескураженного Оливера. Наверное, его голова поддается не совсем приятным ощущениям. Он обеспокоено жмурит глаза, пытаясь придти в чувства. Мне показалось, что он даже не слышит и не видит, что происходит вокруг. - Что это было? – как-то медленно спрашивает тот, не переставая тереть больное место. - Да, Джек, что это было?! – Я не знала, что ответить Оливеру, и меня нагнетает это чувство всё больше и больше. – У меня брат только что выплюнул изо рта кровавого червяка. Это нормальное явление в нашей ситуации? Есть повод для беспокойства?! - Червяка? – переспросил Оли. – Фу… - Я не знаю, что они от вас хотят. – Наконец-то, неожиданно для меня, Джек поменял позу, облокотившись на косяк с другой стороны. – Не обращай внимания, вряд ли они смогут навредить дистанционно. - А, то есть ты предлагаешь мне забить? – Меня это даже насмешило. – Ну, конечно. Действительно. Что тут страшного? Подумаешь – червяк, пустые зрачки, странные пугающие фразочки, иглы. Это же просто шутки. – Встаю с корточек, противно жестикулируя. – Ну же, давайте сейчас все вместе над этим посмеемся?! - А что ты сейчас можешь сделать? – спрашивает Джек. – У нас нет информации, как от этого избавиться. Будем искать выходы. - Как это «нет информации»? Неужели ты реально ничего об этом не знаешь? - Раньше у них не было полномочий лезть в сознание таким способом. Я даже не уверен, что эти полномочия достались им на добровольной основе. – Джек отлипает от прохода и проходит в нашу сторону. – Что они говорят через ваши тела? - Всякую хуйню. - А поподробнее? - Ну… - Пытаюсь вспомнить этот кошмар. – Про смерть, кровь, как им больно или уже не больно. Я не записываю их словечки, Джек. Не вспомню буквально. Но они мучают Оливера по большей части, я в те моменты думаю о нем, а не том, что происходит вокруг. - Постарайся вникать в то, что они говорят. Это может пригодиться. Они не просто так это делают. – Джек садится рядом с нами на корточки, и меня ударят запах сигарет. – Но им нужна ты, а не Оливер. Поэтому за него пока можно не беспокоиться. - Нет, я буду за него беспокоиться, - прерываю я, прикладывая руку в груди. – Была б моя воля – я бы им наваляла прямо сейчас! - Я могу тебе это обустроить, - как-то с ухмешкой произнес Найрас. – Хочешь? - Потащишь меня к ним на растерзание? - Я пришел, чтобы сводить вас к одному из прислужников. Он – ходячая нудятина и больной на голову, но его можно считать за своего в некоторые моменты времени. Возможно, он сможет нам что-нибудь прояснить. Конечно, большие сомнения, но шанс есть. Вы в деле? - У нас разве есть вариант отказаться от предложения безумного ходячего трупа? - В твоих интересах знать врагов в лицо, Холли. – Он склонил голову в бок. – А я вам никогда не был врагом. - Давай без откровений, - отрезаю я, прикрывая глаза от неприятных ощущений в теле. – Господи, меня уже тошнит от этих припадков… - Ну, вот это и выскажешь ему в лицо. - У меня болит голова, - вмешивается Оливер, припадая макушкой к моей щеке. - Постарайся заснуть, - говорю я, - а я… постараюсь вернуться живой. - Не-не, - Джек встает с корточек, и я напрягаюсь. – Пацану надо идти с нами. Он не должен отличаться знаниями, раз Прокси выбрали тебя для своих развлечений. Я даже разрешу ему ударить этого нудного вслед… - Джек, он никуда не пойдет. – Прикрикиваю, но стараюсь говорить это максимально спокойно, пока руки еще не добрались до рукоятки ножа от бессилия. – Я не хочу его втягивать в это снова. - А ты уже втянула. Несколько лет назад. – Как только я хотела возмутиться, Джек разворачивается и направляется к выходу из комнаты. – Сама виновата. Я не просил. Ах, он… тварь… - Слышь ты, я тебе сейчас поминутно распишу, кто тогда был прав, а кто… Окончание фразы утонула от громкого хлопка дверью со стороны Найраса. Я подпрыгнула на месте и осталась в неведении, не отпуская Оливера из своих объятий. Было чувство, словно мой брат умирает в моих руках. Он такой слабый и обессиленный, словно только что пробежал марафон. - Холли, я встаю. - Нет. Не слушай его. - Это я во всем виноват. Я должен был разобраться с этим еще до ухода мамы. Я ведь знал, что что-то не так. - Ну что ты начинаешь? Что за депрессия? – шепчу я, чтобы не начать кричать от этого пиздеца в моей жизни. Желание схватиться за нож все сильнее и сильнее. – Смотри, какой Джек невозмутимый. Говорит, что это просто прикольчики… давай тоже это будем расценивать как один большой, ебанутый прикол. - Я не хочу, чтобы ты уходила с ним одна. - Я тоже не хочу, если тебе интересно! – Поджимаюсь. – Но он же не отстанет… Оливер предпринимает тщетные попытки встать, однако мои руки на его талии не позволяют ему это сделать. Ну уж нет. Я-то могу знать своих врагов в лицо, но мои враги не должны знать в лицо моего брата, чтобы им было проще довести меня до нервного срыва. - Я тоже от тебя не отстану.

***

Не понимаю, зачем я вообще согласилась на эту авантюру. Мы идем молча и довольно быстро, и это помогает не мерзнуть. И лишь мои нервозные мысли о том, что Оливер пошел с нами, подогревает мозг и голову в целом. Я успела дважды поссориться с ним, чтобы тот хотя бы удосужился надеть шапку, а потом еще раз почитала ему нотации о том, как важно не ходить, блять, с нами неизвестно к кому и неизвестно зачем, потому что это может привести к смерти! Но в него словно опять что-то вселилось, поэтому он просто делал то, что хочет. Если бы я сказала ему «нет» - он бы всё равно пошел. Уже не маленький мальчик; уже умеет убегать из дома. Очень жаль, что я не знаю, что он сейчас чувствует. Не думаю, что такие странные припадки не оставляют следов на теле и в душе. Сейчас он выглядит как самый обычный подросток: ходит по бордюрам, цепляется за фонарные столбы, жует жвачку, периодически копается в телефоне, отвечая кому-то на сообщения. Ведь как только выдается момент для откровенного разговора – нас отвлекают галлюцинации. Просто фантастика. - Джек, напомни, зачем мы идем к человеку, который хочет нас убить, при этом не являясь нашим врагом, но я должна запомнить его как врага? – недовольно бурчу под нос, слушая хруст снега под ногами и пытаясь унять поток мыслей. - Ну, захотелось мне так. Мы очень скучно живем. - Мне не нравится твой ответ. - Мне не нравишься ты. В такой движухе в принципе очень тяжело сидеть дома, к тому же Оливер слишком часто думает о нашей маме, и я вижу, что ему действительно за нее страшно. Не могу не винить, это же мама. Может быть он реально узнает что-то важное для самого себя и просто успокоится. Я дам ему поиграться в этой войне некоторое время, а потом вывезу из города. Тем более, я пока не могу по-другому. Вот ему делать нечего на каникулах! Я понимаю, классные, умопомрачительные приключения и всё такое, но с Джеффом это казалось более безопасным. - А Оливера мы нахера с нами потащили? - Да я не хочу сидеть дома один, – вмешивается Оли, ловко шагая по бордюру и балансируя одной рукой. – И потом, мне даже интересно, как выглядят эти… прислужники. - Поверь, не самое фантастическое зрелище, - отмечаю я и перекидываю взгляд на живой труп рядом с нами. – Точно не для детской психики. Джек тогда молча, но наблюдательно следил за тем, как мы собираемся. Казалось, что он пытался что-то изучить в нас, и по его молчаливости это ощущалось успешным. Он даже не пытался нас разнять или успокоить, хотя по мне было видно, что я на пределе. Он делает слишком странные действия по отношению ко мне и к Оли. И у меня возникает ощущение, что он покоцал себе не только тело, но и мозги. Ну да, конечно, он ведь не может умереть – что ему бояться? Ему и хорошо: можно делать, что захочется. И если в голову прилетит очередная пуля, он запомнит дату её проникновения в тело и будет рассказывать об этом какой-нибудь дурочке по ночам, сидя на кухне. Эти пули настолько, видимо, заполонили его мозг, что он не может адекватно формулировать мысли, чтобы объяснить собственные действия. Хотя, возможно, он просто надо мной прикалывается, и на самом деле всё понимает. - Да я же уже сказал: он нормальный. Иногда. – Джек идет ускоренным шагом, словно боится, что этого чувака не окажется там, куда мы идем. - Только на него не столько нужно смотреть, сколько слушать, что он говорит. Советую это делать вам обоим. - Знаешь, чем больше я слушаю, тем больше ахреневаю, - отмечаю для себя данный факт с невольной улыбкой. - Холли, мне кажется, нам сейчас важная любая информация, даже от которой можно ахренеть, и даже от чокнутых, - как-то неспокойно сказал Оливер, не переставая по-детски балансировать, и я оробела. – Это как собирать однотонный пазл без рисунков - сложно, но можно. - Верно, малой. – Джек кивнул. – Славно мыслишь. Молодец. Если кто-то сейчас думает, что я поняла, зачем мы согласились на эту авантюру – можете расстроиться и уйти в депрессию. Вот почему у меня вообще имеется инстинкт самосохранения? Почему моя рука не может взять и влепить мне пощечину? Почему для этого надо вообще прилагать определенные усилия - обманывать мозг, делать вид, что так надо, направлять руку в то положение, которое ускорит процесс и сделает боль сильнее? Иногда реально стоит дать себе пиздюлей. - Я просто хочу знать, что происходит. И где мама, - сказал брат. - Ну, где мама – мы сегодня не узнаем, малыш. Но вот то, почему она исчезла с поля зрения – очень даже может быть. Меня аж передернуло от этой фразы. Или это просто холод проник под куртку. Не помню, чтобы я когда-то была здесь. Я знаю этот район, но только лишь по названию. Он довольно обычный, но мне не нравится находиться в неизвестности, по крайней мере на текущий момент. Иногда мне кажется, что было бы прикольно – контролировать всё на своём пути. Но потом я вспоминаю, что это тяжелая и моральная психотравма, которую нужно лечить под наблюдением врача. Невозможно всё контролировать самостоятельно. Блин. А может я поэтому согласилась… на эту авантюру? - Сюда, - скомандовал Джек, когда мы подошли к двери какого-то старого, ветхого барака. Друг напротив друга стояло три таких же. Кажется, в некоторых окнах горит свет. Смотрю на вывеску рядом с дверью – там написана только цифра «2». – Холли, следи за своими глазами. - В каком смысле? – прерываюсь от рассматривания дома. - Не отвлекайся на достопримечательности. Заходи. А что это он так упорно пытается запихнуть нас в этот сарай?! Куда это мы так сильно торопимся? - Там жутко, - оценил Оливер, приоткрыв дверь первым. Она чуть было не развалилась, но, видимо, еще рано ей слетать с петель. – А здесь живут люди? - Да. Немного. - Жесть, - он улыбнулся. – Никогда бы не подумал. - Заходите быстрее. – Я почувствовала неприятный толчок в бок. Кажется, это было от Найраса. – Он может убежать в любую секунду. - От тебя? – ухмыляюсь, но покорно захожу туда, куда просят. – От тебя любой сбежит. Одна вот сбежала уже. - За языком тоже советую последить. Джек совсем не хочет с нами разговаривать. Идя первым, он, словно привязав к нам ниточки, тянет нас в пучину темного, неэстетичного помещения. Мой нос разваливается от противного запаха пота или плесени; не знаю. Но я просто иду, взяв брата за руку. Мы осматриваем каждый уголок, чтобы быть начеку. Вокруг много разбросанных коробок, одежды, детских игрушек, оберток от макарон. Кажется, здесь нет мусорных контейнеров, поэтому жители сбрасывают мусор сюда, чтобы он не вонял в квартире. Хотя я уверена, что до квартиры запах добирается. Непонятно, почему кто-то просто не может вырыть яму и затащить туда весь этот хлам. Может, мне стоит постучаться к кому-нибудь и озвучить этот план? Будет здорово – это как помочь ближнему своему. Мы прошли совсем недалеко, когда Джек, молча встав около какой-то двери, начал монотонно, с разрывом в несколько секунд, стучать по ней кулаком. Кажется, этот звук напомнил мне Оливера. Сегодня днем я слышала точно такие же звуки. Даже лампочки на потолке, покрытые толстым слоем пыли и грязи, начали мигать от ударов. Они распространяются по ветхим стенам и, видимо, проводам. Я видела по телу этого урода, что он насторожен. Стучал так сильно, словно ему наплевать, что шум может услышать кто-либо еще. Мы с Оливером стояли в паре метров и не понимали, что происходит. А тот всё молчит. Просто продолжает раз в пару секунд сокрушать дверь противными ударами. - Ублюдок, да чтоб ты сдох! - Мы с братом чуть отскочили, когда по другой стороне той двери закричал женский, писклявый голос. Джек перестал стучать. – Вонючая отрыжка общества! Вижу, как Найрас без единого комментария скрещивает руки на груди и отходит назад, повернув голову в нашу сторону. Не решаюсь спрашивать, поджав руку брата сильнее. - Я клянусь, я сделаю всё, чтобы ты попал в наш черный список, козёл! – Руганья за дверью становились громче, и они прерываются щелчком замка квартиры. – Несчастная скотина! Выродок! Дверь яростно распахнулась, отскочив от стены. Лампочка над нами с Оливером перегорела, и это было чертовски жутко. Некрасивая, белокурая девушка в черном плаще до колен шагнула с порога квартиры в общий коридор, потерев руки. Я даже не успела придумать новую порцию мыслей от происходящего, когда она резко шагнула в мою сторону, посмотрев на мою убитую физиономию. - Ты… - злостно начала она, потирая красную помаду с губ. – Ты идешь к нему, да?! - Эм… - Не советую, дорогуша! Он тебе ни цента не заплатит! У него нет денег! Понятно тебе?! – Показывая на меня пальцем с длинным, черным маникюром, кричала та. – Эта мразь героиновая наебывает уже не в первый раз! И я сделаю всё, чтобы он получил по заслугам! Уходи! Здесь нечего ловить… Просто молчу, ахуевая. - И… - Она оборачивается на Джека, который все также безмятежно стоял и не издавал ни звука. – И сутенёра своего забери! К этой твари я больше ни одну из нас не подпущу! Да чтоб ему вышибалы все пальцы отрубили!! - Она замолчала, унимая агрессивное дыхание и кидая взгляд на моего маленького Оливера. Ее лицо резко изменилось. Она выставила зубы вперед, сморщив переносицу. – Вот он… больной извращенец… да вы больные все!! Сплюнув куда-то в плинтус, девушка поправила волосы и быстрым шагом, цокая каблуками, скрылась в темноту коридора, бормоча про себя различные ругательства вперемешку с матами. Мой мозг расплавился от данной сцены, но не до конца. - Чё это было? – Спустя пару секунд эхо голоса Оливера распространилось по всему этажу. Он смотрел вслед этой девицы, и тогда я, молча, отвернула его в свою сторону. А Джек тихонько посмеивался, подходя снова к порогу квартиры. Как только я хотела задать ему тот же самый вопрос, тот, не останавливаясь весело хихикать, начал: - Э, мразь героиновая! Иди сюда!  - Заглядывает в квартиру и жестом руки зовет, видимо, ее хозяина. – Ну, что ты девочек обижаешь?... - В среднем человек врет семь раз за день, – глухо отозвался мужской голос. Буквально через мгновение темная, высокая фигура в капюшоне встала на пороге рядом с Джеком. – За сегодняшний день я соврал всего пять. Поэтому мне стоит себя простить. - Тебе хоть понравилось? - Моё удовольствие скромно, Джек. – Мужчина снимает капюшон, и я... – Оно состоит из неисчисляемых вещей и плавных движений партнера на показательных выступлениях. В этом есть своя мораль. - Так это реально был ты! – Бешено вскрикиваю, отпуская руку Оливера, и ударяю мужчину в плечо. Тот слегка дернулся, но не сдвинулся с места. – Ты пытался меня убить?! Да я… да ты… да я тебе помочь хотела!... Да я тебе хлеб дала! Да ты… да я… да я полицию не вызвала! А ты напугал нас! Я… ты… Это ты?! Наркоман?! В порыве собственной ярости ударяю в другое плечо мужчины. Непонимание на его лице сменялось какой-то неправдоподобной жалостью, но я не намеревалась отступать. Вот уж не думала увидеть именно этого чувака, которого я… накормила, реально! - Да как ты посмел?! – Ударяю третий раз. – Да я… да ты… У меня закончились слова. - Я обидел сразу двух девочек? – тихо проговорил тот, не меняя жалостливое лицо и смотря в мои налитые негодованием глаза. – Какое плохое завершение дня. Но я ни в чем не виноват. - Ну, конечно! Никто ни в чем не виноват, всё ведь просто так происходит! - Ты его видела уже? – спросил Джек, дернув головой в сторону мужчины. - Да я ему своё последнее отдала! – процедила я. – А он хотел меня скинуть с обрыва! И как вот теперь помогать людям? - Мой обрыв так близко, - Мужчина однозвучно, но вдохновлено мямлил. – Мы думаем, что земля и сила притяжения – это единственное, что удерживает нас на ногах. Мы думаем, что земля никогда не раскрошится, открывая горячую точку ада, которая по итогу является нашей последней остановкой. Блять, кто-нибудь может его завалить?! Могу ли я попробовать найти скотч среди этого хлама? - Тим, давай без всяких образов. Раздражает. – Джек вмешался в диалог, чуть помахав руками. – Где вы успели свидеться? - О, ты снова возвращаешь меня на путь любимого занятия. Это так чудесно. Реальный мир слишком быстр, а вот воспоминания – это то, что никогда не утечет из твоих рук. Закончив фразу, он умиротворенно закрыл глаза и оголил зубы. Медленно вздохнул. Его руки приобняли предплечья, а затем резко вырвались вперед. Правая рука мужчины резко поднялась вверх, растопырив пальцы, в то время скруглилась в воздухе и начала покачиваться из стороны в сторону. - Да я видела его в городе. – Решаю ответить сама, когда меня это заебало. – Он напугал нас с Оливером. И свою маску показал, по которой я его узнала в тот день, когда ты меня от него оттащил. И он тоже представился Тимом. - Это был не тот Тим. Отойди. – Найрас подставил руку мне под грудь, и я отошла к брату. Затем повернулся к до сих пор улыбающемуся мужчине. – Хватит воспоминаний. Надо поговорить. Это дети Фабиана Меттчер. После этой фразы мужчина застыл на месте, медленно и плавно опуская руки в карманы грязной толстовки и хлопая ресницами. Его губы неровно поджались. Он оглядел нас с Оливером с ног до головы. Кажется, ему не понравилась эта фраза. - Вот как… - грустно начал тот, повернувшись к Джеку. – Наследники. Таинственное слово. Кто знает, что достанется от прошлого начинателей? - Тим Маски и Тоби Роджерс вышли на Холли. На ее брата Оливера накладываются какие-то приступы через его сознание. Ты что-то знаешь об этом? - Я ненавижу провалы в памяти, Джек. – Мужчина боязливо дотрагивается до щек, легко постукивая пальцами. – Воспоминания – это то, что никогда не должно утекать из моих рук… - Мне нужно конкретнее. Зачем он дал вам приказ? – Джек начинает нервничать и сделал голос грубее. – Ты должен это помнить. - Я помню… помню… - вспоминал тот, занервничав. – Помню, как ты любил торговаться. Меня всегда это смешило. Помнишь? Я говорил тогда: «Эй, языки два с половиной сантиметров нынче не такие дорогие, я читал об этом в газете сегодня утром», а ты такой… Найрас рыпнулся на мужчину корпусом и заставил его заткнуться: - Если ты не начнешь говорить по существу, я тебя точно пристрелю! – Озлобленный голос Найраса напугал даже меня. – У меня Клер сбежала, мне надо закончить то, что началось. Дерганный молчит точно так же, как и ты,…  и у меня кончается терпение. Его собеседник, словно ребенок, обиженно опустил глаза в пол и жалобно сомкнул руки. Я понимала, что это не страх за свою жизнь, а точно такое же непонимание происходящего, которое испытываем все мы. И я решила вмешаться. - Давайте не будем говорить об этом на слуху у других жильцов,  – Подхожу ближе. – Надо куда-нибудь переместиться. - Хочу курить. Мужчина резко развернулся в свою квартиру, оставив дверь открытой. Но у меня было чувство, что он еще вернется обратно, наверное, с пачкой сигарет. Мой взгляд не отпускал фигуру Джека, который, что-то тихо пробурчав, отправился куда-то вглубь коридора, не дожидаясь своего знакомого и не спрашивая разрешения оставить нас с Оливера одних, в этом темном, пугающем месте. И нам с Оли пришлось пойти за ним, ничего не комментируя. Наверное, тут вообще какие-то слова были бы лишними. Джеку надо остыть, не хотелось сейчас спрашивать подробности. Как бы это сейчас странно не прозвучало, к кому бы он ни обратился, никто ничего не рассказывает, и, блять, как же я его понимаю, господи. Если бы я знала, что этот человек с бредовыми фразами может владеть очень важной информацией о том, как остановить всё это безумие, я бы тоже поникла. Тут бы даже психиатр не разобрался; это клиника мозга последней стадии. Не представляю, что происходит в голове этого чувака, ведь ему действительно трудно отвечать на вопросы по типу «да» или «нет». Он и мухи не обидит с таким большим количеством потоком мыслей. Я уверена, что они будут ему мешать. Неужели этот загнанный и на голову нездоровый человек и правду пытался меня прикончить и пытается до сих пор? Даже не верится. Он кажется таким… беззащитным, что ли. Да я его обижу быстрее, чем это сделают его же собственные мысли. Тут что-то не так. Мы с Оливером зашли за Найрасом на общий балкон помещения, и это было ожидаемо. Джек садится на корточки, закуривая сигарету, и выпускает первые клубы дыма сквозь маску. - Я же сказал, что он зануда. Таких, как он, надо только припугивать. - Когда он был в маске в тот день, его разговор со мной выглядел более адекватно, - говорю я, присаживаясь на корточки следом. Оливер, видимо, решил постоять рядом, осматривая нас и ближайшую улицу. – Я хоть понимала, какую информацию он хочет мне преподнести. - Потому что ты говорила с другим Тимом. Однажды сделка открыла в нем вторую личность – Тима Маски, противного и несносного убийцу-прислужника. Личность начинает своё движение только под маской, которую ему выдал монстр, и, насколько я понимаю, она вынимает из памяти настоящего Тима свои деяния. Тим Маски очень сильный соперник для нас троих, особенно если учесть, что Прокси научились проникать в сознание и деформировать его. Оборачиваюсь на скрип балконной двери рядом со мной и вижу этого мужчину, вяло проходящего в нашу сторону без единой эмоции на лице. Джек тыкнул сигаретой в его сторону. - А это – зануда Тим Райт, знакомьтесь. – Чуть посмеялся. – Мы учились и работали вместе с вашим отцом. Раньше он не был таким болваном, как сейчас, но без маски он абсолютно безобидный. Тупенький, неинтересный и наивный. Если в порыве злости вы захотите кого-то побить – бейте Тима. Я так иногда делаю. - Твоя заинтересованность во мне пугает мое тело. – Тим точно также присаживается на корточки к Джеку, садясь напротив. – Его держит на плаву ветер. Холодный кофе. Опиум. Течение слишком быстрое. До боли в суставах. - А, ну да, он немного героинит, - продолжил тот. – Количество несвязанных фраз прямо пропорционально количеству игл в его организме. Но он никого не заставляет колоться вместе с ним. Делает это либо в полном одиночестве, либо со шлюхами, которым он потом не платит. - Вы типа… давние друзья? – спрашиваю. - Ну, типа. – Как-то сухо озвучил Джек. – Со времен сделки мы редко пересекались. Я присматривал за Клер, а Тим облизывал ноги монстру. Нам не хотелось обсуждать происходящее, и мы молча ждали окончания договора, чтобы освободиться от обоюдного проклятия. - Шутник. Шутни-ик, – неприятно пробормотал Тим, вызвав у Джека недовольное цоканье. - Ну, короче, без своей маски он тебя с твоим братом не тронет. Если что, Тиму Райту можно что-то доверить, а Тиму Маски – нет. Это два разных человека, и они не контактируют, потому что Тим Райт это не контролирует. Он не отвечает за действия Маски, а тот, в свою очередь, не подозревает о существовании Райта. Такие дела. - Но ты же сказал, что я могу его побить за это… - Да я просто хотел, чтобы кто-то его отмудохал, - засмеялся Джек, и я удивленно подняла брови от услышанного. – По старой дружбе. Какие прекрасные и невообразимые вещи рассказывают эти двое. Великая честь для нас с Оливером сидеть с супер-людьми, ей богу! Джек, значит, живя в самом обычном городе без намека на магию, не может помереть. Его какой-то знакомый Тим превращается в другого Тима. Что дальше? Здесь появится пегас? Друг напротив друга сидят два больных человека, живущих в какой-то собственной реальности и оправдывающие свою шизофрению сделкой какой-то там монстра.  - Я видел маску. – Тим вынул из рукава толстовки недокуренную, но заранее потушенную сигарету. Повертел ее в руках. – За окном не было снега,… а маска была перевернута. Я опять не мог взять ее в руки. Часы остановились, и я пошёл в магазин за батарейками. На полу в подъезде девочка собирала волосы куклы в тонкую косичку. На ней не было теплой куртки. Ее мать сказала, что в декабре на рынке будет распродажа зимних вещей. - Прокси вышли осенью, значит, – подытожил Джек. – А я почему об этом не знаю? - Мигён оторвали руки. – Дрожащий голос Тима становился всё тише и тише. Осмотрев свои ладони, он судорожно начал показывать Найрасу свои пальцы. – Здесь ножи… и здесь ножи… и вот тут ножи…  - Он рассказывал это так удивленно, будто сам не верил в происходящее. Глаза налились жалостью. – Бедное Мигён… - Давай будем решать проблемы по мере их поступления. Пока нет Мигён, об этом можно не думать. - Я уже второй раз слышу это имя, - вмешиваюсь я. Да, у меня всё еще есть надежда на то, что если я напомню о себе, то получу какие-то объяснения. Затем оборачиваюсь на Оливера, который слегка начал покашливать. Смотрю на его такое же задумчивое лицо. Всматриваюсь. - Надейся, что последний. – Джек кивнул в мою сторону, а потом переключился на своего приятеля. – Ну? И что дальше? Вспоминай быстрее. - Мы жаждем справедливости от сделки в равной степени, Джек, но у каждого она собственная. Я мечтаю о бесконечных деньгах, медовому печенью и получить хотя бы пятьдесят девять баллов за старания, ноющие ноги и бессонные ночи. А Маски… его справедливость для меня неизвестна. Я правда хочу поговорить с ним. Мне так интересно, любит ли он медовое печенье точно так же, как люблю его я! - У нас есть другие решения проблемы? - … Попробуй спросить у кошечки. - У Оуллет? Ну, уж нет! Она меня за Клер повесит на крюки. Я уверен, что Натали ищет меня, чтобы сказать, что я придурок. Мне оно надо? - Ребят, алло! – Я уже не выдерживаю этого сумасшествия. Руки зачем-то начали щелкать перед лицами парней. – Может хватит говорить о чем-то своём?! Давайте вы поотвечаете на мои вопросы! - Я люблю вопросы. - Тим чуть пододвигается на меня грудью. – Мне нравится, когда ко мне проявляют интерес и спрашивают о том, что мне нравится. - Вот давай, отвечай. – Выставляю руку перед братом, нахмурив брови. - Почему у Оливера из носа потекла кровь?! Мы все повернулись на обескураженного брата, когда тот, прислонив руку к ноздрям, медленно собирал от туда капельки подтекшей крови. Парни не произнесли ни слова, будто их это совсем не смутило. - Ого, - оценил Оливер красные пятна на пальцах. – Давно я такого не чувствовал… - Слушайте, вы, оба! – Встаю с корточек и достаю пачку платочков из рюкзака. – Меня пугает состояние моего брата, а вы несете какой-то бред! Хватит уже! Что происходит с Оливером? Есть хоть один человек, кто ответит мне на этот вопрос? Эти бледные зрачки, странные действия, странные выражения, отеки на теле, кровь из носа! Да что же это такое?! - Маски выворачивает тело мальчика наизнанку, как постельное белье перед стиркой? - томно озвучил Тим, и мои глаза чуть не вывернулись самостоятельно. И без помощи всяких масок! - Это делает Маски? – Джек перевел голову на Райта. - Ему нельзя находиться рядом со мной. Энергия передается по воздуху. Как освежитель воздуха. Или несказанные чувства во взгляде. Навязчиво запрокидываю голову Оливера назад, подтирая кровь и не давая ей вытекать наружу. - Блять, она же не прекращается, Джек… - Противно шиплю, параллельно вытирая свои руки от попавших капель. - Тим, как еще мы можем получить информацию? – Найрас подсаживается ближе к своему другу. – Ты намного ближе к монстру, чем мы все. Надо собраться и закончить это вместе. Я уже хочу отдохнуть в гробу от всего этого. - Разговаривайте. Говорите. Шевелите губами и размыкайте зубы. Используйте горло и язык. – Вижу, как Тим расслабляется и опирается спиной к перилам балкона. – Прокси идиоты. Если с ними говорить, они расскажут. Как подростки, которых спалили за курением. Как… цветок фикуса, который распускается только тогда, когда получает должное внимание хозяйки дома и очага. Если им нужна Холли Меттчер, пусть она станет им хозяйкой и окажет то обслуживание, которое растопит их сердце. - Ага, как твои проститутки? – противно ругнулся Джек. – Дерганный говорил про какой-то секрет. - Секрет начинается с буквы «с», Джек. А еще справедливость. Или слово. Всё взаимосвязано. И всё работает по общему механизму. - Ладно. Понятно. – Найрас медленно встает на ноги, посматривая на курящего Тима сверху. – Наверное, ты прав. Нам надо выбить из Маски и Тоби всё дерьмо. Я не намеревался с ними драться перед смертью, но… жизнь, оказывается, такая взаимосвязанная штука. - Да вы серьезно?! Никто не хочет помочь мне? У Оливера кровь не прекращается! – предпринимаю попытки напомнить о себе, понимая, что у меня кончаются салфетки. Я ведь не знала, что мне понадобиться на эту прогулку целая пачка. – Почему вам наплевать? - Потому что сейчас мы ничего не можем с этим сделать, Холли. – Джек обходит меня стороной. – Хватит орать и следи за эмоциями. - Слушайте, я вот одного не понимаю, - продолжаю нервничать. - Тим, почему ты не можешь просто отдать нам свою маску, и этот Тим Маски больше не сможет себя открывать? И не мучить моего брата… - Маска… Маска - это холод, пробирающий костяшки. Утюг, выглаживающий запястья. Щипцы, раскаленные на углях. Вода в легких. Саморез в желудке. Пал… - Да мы поняли!! – провизжала я Тиму, и тот, подпрыгнув на месте, остановился перебивать этот кошмар. – Почему ты тогда не сказал мне: «Эй, Холли, забери эту маску, ее носит очень плохой человек, который захочет тебя уничтожить»? Да я бы забрала её, с радостью! В этот момент затыкаю рот, осматриваю Тима, опустившего брови от услышанного, и осознаю кое-что. Вижу, как Оли посмотрел на меня исподлобья и прошептал: - Холли, он… - Да-да, знаю, он так нам и сказал. – Отчаянно успокаиваю свою внутреннюю истерику и продолжая подтирать кровь. – Он… так нам и сказал! - У тебя был шанс забрать маску, и ты этого не сделала? – Слышу голос Джека с противной усмешкой позади меня. - Ну так откуда я знала, что за этой маской скрывается такое мистическое мракобесие? Пусть он отдаст ее сейчас! - Маска живая. Она не позволит вырваться, как бы мы все об этом не мечтали, - грустно говорил Тим, смотря мне в глаза. - Она вцепилась в кожу, обволакивая сосуды остриями шипов и вырисовывая на них знаки Тощего Человека. Она не любит чужие руки и возвращается домой, словно собака, которую бросили умирать в лесу… - Тим пытается сказать, что маску забрать очень сложно, - скорректировал личный переводчик Найрас. - Она будет возвращаться к нему, даже если её сломать или сжечь. Единственный вариант – это убить Маски. Ну, или убить Тима Райта прямо сейчас. Тоже неплохой вариант. Но он пока излишний, и не факт, что сработает. - Как всё сложно, - отмечаю я. – Иметь две живые личности, – это, наверное, даже хуже, чем невозможность умереть. - Ну, не скажи. – Джек отрицательно поднимает плечи, а затем дает руку Тиму, чтобы помочь ему подняться на ноги. – Короче, если что-то узнаешь – маякни. Сегодня я еще оставлю тебя в живых. - Это приятно, друг. - У нас слишком много задач, и все нерешенные. Я не справлюсь один, а эти двое - тем более. – Найрас оглянул нас с братом. – Что-то не так со сделкой. У меня есть подозрение, что Клер целенаправленно от меня прячут, и без их мамаши это дело не обошлось. Если монстру понадобились сын и дочь Фабиана, значит активировалось что-то другое. Дети понадобятся мне ровно до тех пор, пока я не пойму – что именно. А сейчас им придется помогать и тебе, и мне. - А, то есть вот почему ты такой добрячок по отношению к нам и не выпускаешь из города, Джек, - говорю я. – За ненадобностью прикончишь, да? - Да, - остро кинул в ответ. - А нахер вы мне сдались? Моя цель – это закончить сделку и избавить себя от бессмертия. И я дойду до этого любой ценой. – Джек подошел ко мне слишком близко, приподняв мою голову за подбородок чуть вверх. – Даже если мы узнаем от Прокси, что для этого потребуется отдать монстру вас. Сжимаю зубы, чтобы изо рта не вырвалась бешенная волна негодования и ужаса, но Джек, наверное, прекрасно понял всё заглушенные в моем теле эмоции. Мы всего лишь пешки в этой кровавой сделке, я так и думала. Знала, что Джек находится с нами не просто так. Выгода всегда двигала этим «человеком», еще со времен наших первых стычек. И каждый раз, когда я говорила, что не буду верить ни единому его слову – я врала. Вот этому я поверю. Потому что это слишком очевидно. Потому что на другое Джек не способен. Пули разрушили его мозг окончательно. В воздухе повисла оглушительная пауза, и если ее не разрушить – по-любому начнется мордобой, в которой Джек, конечно же, победит. - Такой карьерист… всегда был таким… - мечтательно произнес Тим. – Я помню. Помню. - Мы уходим. Это последнее, что я бы хотела услышать от Джека. Но мечты в Мадисоне не сбываются. Только мистика. Он вышел первый, оставив нас с братом в абсолютном неведении. Даже не знаю, стоит ли теперь нам идти за ним. - Холли, - отвлек меня голос Тима спустя несколько секунд. Мужчина посмотрел в мои испуганные, озлобленные глаза и слегка улыбнулся. Аккуратно подошел ко мне, будто боясь спугнуть. И прошептал, смотря в мои губы: – Он шутит. Шутник... Всегда был таким. Продолжая задумчиво улыбаться, Тим задел меня по ладони и вышел следом за Найрасом, не выжидая моей реакции. Нет. Моё напуганное дыхание это не успокоило. Бешенство в моей груди нарастало до дрожи в коленях. Я не знала, хочу ли я вообще выходить с этого балкона. А самое противное – это то, что кровь из носа Оливера попала на мои новые замшевые ботинки. Кто теперь оплатит мне химчистку?