Finnigun 4HH

      Рассветало. Бетонные стены подвала потрескивали, как хворост в костре. С потолка из трещин тоненькой струйкой бежал песок, банально отсчитывая время. Второе Редукто Джинни превратило в порошок весь бетон над их головами. Сейчас от завала спасала либо милосердная магия Гермионы, либо удача.       Под потолком появилось маленькое окно. Уизли одно из заклятий отвела в сторону, когда поняла, что может сломать телевизор. Надо сказать, что только уязвимость этого магловского ящика смогла существенно потушить гнев волшебницы. Крики и ругательства Симуса тогда мало помогали.       На улице было ясное зимнее утро после снежной бури. Кусочек кирпича отвалился, и форма окна стала круглой и живописной. В трубе света танцевала пыль, как белые кусочки пенопласта в их поисковых шарах.       А Гуфер?       Малфой глянул в дальний угол разбитого подвала.       Кажется, она превратила дементора в камень.       Уизли впечатала его в угол, когда тот попался под руку. После попытки сопротивления она ударила заклинанием ещё раз. Левая гнилая рука привидения за доли секунды стала комнатным липким дождем.       С тех пор дементор послушно не шевелился. Вокруг твари стоял лёгкий туман. Возможно, из-за этого Финниган не беспокоился о целостности зверюшки.       Симус и Драко неподвижно сидели на полу у единственной нетронутой стены и молча смотрели в новое окно. Кровь на ссадинах давно свернулась. Ещё минут десять они не беспокоили себя движениями. Парни мысленно провожали заслуженную боль.       Финниган сделал усилие и достал из кармана джинс мятую пачку сигарет и металлический коробок с огнём. Закурил.       — Это мой первый раз, — сказал Симус, выдыхая первую затяжку. — Знаешь противозачаточное?       У Малфоя не было сил, чтобы закатить глаза и подсказать напарнику, что это глупая шутка, хоть и наглядная.       Драко услышал волнующий сердце темп шагов. Гермиона спустилась в подвал. Парни, превозмогая себя и с чувством вины, быстро встали на ноги. Гуфер не оказал такой чести.       — Пришёл Винни, — сказала Грейнджер спокойным и даже обходительным тоном. — У него есть ещё две саламандры.       — Отлично, — закивал Симус, пряча сигарету за спиной. Он больше не хотел расстраивать подруг. — С огнём?       — Да. Найдите деньги, — Гермиона осмотрела разбитое помещение, словно сама начала искать шкатулку, когда-то прихваченную из Мэнора Малфоев. — И нужно прибраться, — она подобрала что-то с пола и ушла, так и не посмотрев на Драко.       Через пару секунд в подвал спустилась Уизли.       — Ты, — она указала пальцем на Симуса. — Подготовь листья. А ты идёшь со мной. У выхода через пять минут.       Ушла. Парни переглянулись.       Драко подумал о том, что он подставил Симуса и теперь из-за него он тоже виновен. Но Финниган сам согласился на этот план и не попытался помешать Малфою, когда тот удерживал Уизли.       Одним словом, Симус тоже не хотел, чтобы девушки шли в Азкабан… или он тоже хотел сбежать, только по-другому.       Финниган потушил окурок о пыльный стол, перешагнул бардак на полу и подошёл к Гуферу. Он внимательно осмотрел его и отодвинул чёрную ткань там, где раньше была левая рука дементора. Было похоже, что он ему сочувствует.       — Симус? — окликнул его Драко. Финниган обернулся, и Малфой заметил, что на его шее остались синяки. — Зря я… — он указал на своё горло, подсказывая, что имеет в виду.       — Не бери в голову, — беззаботно отмахнулся напарник.       Драко недоумевал. Действительно ли Симус всё так легко отпускал? Или Малфою ждать возмездия? Разум велел ждать, а сердце верило прощению.       Кто-то быстро постучал по трубе.       — Это тебя, — с улыбкой и сочувствием сказал Финниган. Его настроение заражало своей беззаботностью.       — Н-да, похоже на то, — Драко вытащил из разбитого шкафа куртку и пошёл к лестнице. — Узнай противозачаточное на случай, если я вернусь.       Наверху в вестибюле было свежо и прохладно. Солнце светило из арки, где раньше, скорее всего, были большие входные двери.       За руинами колонн мельтешила Гермиона. Легкомыслие Финнигана обманывало Драко. Казалось, что он может подойти к ней сейчас и, как ни в чем не бывало, заговорить. Например, о погоде.       Она сосредоточенно собирала снег в ведро, а её волосы переливались золотом на солнце. От невозможности в любой момент быть рядом нутро скулило. Они так часто стали ругаться и отдаляться от друг друга, что каждый новый раз становилось всё труднее с ней заговорить.       Между ними накапливались руины, коробки, недомолвки, конфликты и страхи. Его страхи.       У меня ведь был шоколад. Где он сейчас, когда так нужен?       Грейнджер взглянула на него, словно он думал вслух.       — Идём, — внезапно рядом материализовалась Джинни и всучила ему в руки рюкзак. — Надень капюшон. Спрячь волосы.       Он молча согласился. Надел капюшон и закинул на плечо рюкзак. Гермиона отвернулась. Малфой и Уизли вышли во двор, перелезли через сломанный забор и направились в город.       Они дошли до стихийного рынка у бухты. Людей и рыбы было меньше обычного. Солнце здесь не светило. Серая отглаженная скатерть затянула небо от края до края и рассеивала скучный свет на палатки моряков.       Маленькие снежинки падали и таяли ещё до соприкосновения с землей. Их можно было заметить, если посмотреть на синий брезент палаток.       Джинни шла молча, то и дело проверяя ветер и поглядывая на волны в море. Драко понял, что они идут к мысу, откуда последний раз запускали поисковый шар. Гермиона пришла к выводу, что там находится наиболее близкая к Азкабану точка суши. Их первый шар сработал через три дня.       Драко ускорил шаг, чтобы миновать палатку надоедливого и чересчур эмоционального рыбака.       — Ох, миссис Бакет!       Не получилось.       — Мистер Скотт, доброе утро! — с щедрой радостью отозвалась Джинни на фальшивое имя. Малфой остановился посреди натоптанной тропинки и многозначительно посмотрел на Уизли, давая понять, чтобы она не задерживалась. Он хотел скорее вернуться на фабрику и поговорить с Грейнджер.       — Вы должны оценить нашу треску, — мужчина облизнул большой палец и уже торопливо начал расправлять газету. — Сегодня это редкость!       — Простите, мистер Скотт, — учтиво перебила Уизли в образе, — сегодня мы без покупок.       — Не ищите рыбы дальше. Вонк-халтурщик её со скал и с рифов собирал. Это точно, я сам видел. А у меня рыба живая, до самого берега живая! И глядите, целых два килограмма! — рыбак за жабры достал блестящую тушку, у которой глаза ещё видели. — Миссис Бакет, вот, только посмотрите на неё. Ах, до чего сочное филе выйдет!       — Я уверена в вас и в вашей рыбе, мистер Скотт, — угомонила его Джинни деловой лестью. — Но сегодня действительно никаких покупок. Мы идём по делам.       — Правда? И куда же? — он убрал рыбу в лёд и выглянул из-за прилавка то ли в сторону города, то ли в сторону палатки конкурента. — В городе к шторму готовятся. Даже аптеки закрыты.       — Да? А разве шторм не миновал город? — спросила Уизли как волшебница, а не как миссис Бакет.       — Чего не знаю, того не знаю, милая. Но утром в море он был. И ещё какой! Кошмар наяву! — возвращалась раздражающая рыночная сущность мужчины. — Кто знает, может, к обеду и нас накроет. А может, рыбаки зря панику навели, — он пожал плечами и принялся отрубать головы рыбам. — Хотя как же без паники? Сущий ад видели!       — Что там было? — Джинни нахмурилась.       — Лодки швыряло и подбрасывало! — с энтузиазмом принялся рассказывать мистер Скотт. — Шторм пришёл внезапно и так же внезапно ушёл. Даже птицы не справлялись. Птицы! — он указал ножом в небо, словно пернатые были богами. — Порывы ветра сбивали им крылья и разбивали бедолаг об скалы. Они несчастные проголодались небось, а на скалах побитая рыба. Там в море косяк плавал, наверное на целую тонну, не меньше. Вот поэтому птички там и летали… Ох, что за утро.       — Кхм-кхм, — вмешался Малфой, пока Уизли не прониклась. Она и Грейнджер находили в рыбаке сходство с великаном из Хогвартса и частенько ходили за рыбой на ужин, чтобы поболтать с рыбаком и перевести дух.       — Простите ещё раз, мистер Скотт, нам пора идти, — Джинни наклонилась и по-дружески прошептала. — Моему другу нужна аптека, а то он мне не верил, что у Вонка подобранная рыба.       — Хо-хо-хо, ой. — Рыбак виновато прикрыл рот и уставился на Драко. Последний не понял почему. — Да, ээ. Удачи вам и хорошего здоровья!       — До свидания! — душевно попрощалась миссис Бакет.       Джинни и Драко прошли рынок и спустились к песчаному берегу.       — И чего ради? — спросил Малфой о незапланированной беседе.       — Если прогноз погоды ошибается и шторм вернётся, то нужно будет ещё раз запускать шар, — Уизли остановилась и задумчиво посмотрела на море. — И придётся отрезать Гуферу последние пальцы.       — Симус не обрадуется, — спокойно добавил Драко, тоже на мгновение заворожённый пейзажем. Линии горизонта не было видно, всё слилось в серо-синий градиент. У берегов рождались и умирали белые сугробы волн. — Вдруг это был Орден? И нам не...       — Сам-то в это веришь? — тут же упрямо перебила его Джинни. — Пошли.       Эти двое терпели выходки и существование друг друга только из-за одного человека — Гермионы. Она была нужна им обоим, и всё чаще и чаще стали складываться ситуации, где Грейнджер приходилось выбирать между ними. Уизли лидировала в этой гонке, а Малфой терпел и ждал.       Ждал, когда Джинни Уизли фатально ошибётся на глазах Гермионы. Ждал, когда призрак Рона Уизли исчезнет из сердца Гермионы. Ждал, когда этот безнадёжный и угнетающий кошмар наяву закончится.       Это всё должно было быть сном. Сознание путалось, сопротивлялось и каждый день повторяло одни и те же мысли. Драко искал момент, куда вернуться, чтобы всё было иначе. Разум пытался контролировать неконтролируемое.       У всего происходящего словно нет начала и нет конца, и он знал, почему так. Потому что они все четверо скормили воспоминания о бойне в Хогвартсе второго мая. Тогда всё началось и до сих пор не закончилось.       Они прошли вдоль берега до больших камней, откуда виднелся безымянный для Драко мыс. Рынок скрылся из виду. Уизли выпустила в небо белую искру, которую подхватил ветер.       Малфой наблюдал за ней и думал, как хорошо, что Джинни не знала столько о погоде во времена школьного квиддича.       — Давай здесь, — наконец заключила она.       Драко скинул рюкзак. Уизли достала из него новый стеклянный шар с пальцем дементора и снова посмотрела вверх. Тут Малфой понял, что Джинни на сплошном сером полотне высматривает почти прозрачные облака. Они летели быстро, меняли форму и таяли.       — Локомотор, — она навела свою палочку на шар и заставила его зависнуть перед лицом. Замолчала.       Драко не понял, чего она ждёт.       — Улула Морте, — сдавленно, но мужественно произнесла Уизли, напоминая свою мать перед смертью в Большом зале.       Нанесла воющие чары. Ну, конечно.       Шар медленно взлетел к еле заметным облакам. Она чуть замахнулась, как удочкой, и отпустила его. Ветер подхватил портал и унёс его вперёд, в сторону потерянного горизонта.       Медленно падал снег и волны шумели. Воздух Северного моря убаюкивал. Как два, казалось, одинаковых явления, холод дементора и холод севера, могут так по-разному влиять на тело и душу?       Поисковый шар не упадёт в воду. Он будет лететь до магической тюрьмы, а если пролетит мимо, то будет бродить в небесах, пока не случится случайность.       На какое-то мгновение кошмар закончился, пока Малфой не почувствовал толчок магии вдалеке. Это было похоже на очень слабое эхо, которое они бы не приметили, если бы не внимали сейчас горизонту.       — Заметил?       — Да, — тревожно ответил Драко. Это был Азкабан. Об этом сердцу подсказывала магия. — Думаешь, Поттер хотел бы, чтобы ты шла туда?       — Да, — быстро ответила Уизли, догадываясь, к чему он ведёт.       — Чушь.       — Заткнись.       — Отпусти её, — он впервые заговорил с ней откровенно. Сердце застучало быстрее, словно пыталось изгнать отчаяние из тела.       — Я её не держу. Гермиона сама хочет пойти, — не отрывая взгляд от удаляющейся крохотной точки, сказала Уизли. — И мне нужна её помощь.       — Как она тебе поможет в Азкабане? Без палочки?! Без зелий, без...       — Она поможет, — карие глаза хладнокровно уставились на Малфоя. Тон её голоса не предвещал что-то хорошее за этими словами.       Джинни упрямо шла за Поттером на смерть и беспощадно тащила Грейнджер за собой. Уизли на пару с Финниганом совсем потеряли ориентиры.       Неизвестность, безысходность, смертный приговор стали для них выходом и шансом на другую жизнь. И что бы Драко ни говорил, Гермиона не бросала их. Как бы убедительно он ни объяснял ей, что настоящего Симуса нет, что Джинни чувствует только то, что связано с Поттером, Грейнджер выбирала идти с ними.       Тьма и тишина поглощали магический мир, а слепые львы без сомнений шли в её сердце, утверждая, что там свет. Злость Малфоя пробудилась и, как Гремучая ива, сбросила с себя убаюкивающий снег.       — А если ей некому будет помогать? — Драко сделал шаг к Джинни. Она не отступила, но сжала палочку. — Знаешь, буря, лёд, скользкие камни… случайность и непослушная палочка не дала тебя спасти…       Малфой хотел её напугать. Уизли не всю себя скормила дементору. В ней должна была остаться та частица, которая захочет избежать опасности. Нужно было только её найти.       — Я знаю, что ты этого не сделаешь, — уверенно и высокомерно сказала Джинни.       По телу Драко пробежала дрожь. Ему нельзя было бежать, нужно было бить. Сердце предательски быстро стучало и заставляло активнее дышать. Сейчас или никогда.       Она поймала его руку у горла, как снитч, и попыталась контратаковать магией. Он второй рукой схватил Джинни за запястье руки, которой она держала палочку.       Тупик. Они оба остановили друг друга.       Драко был сильнее её физически, но телу не хватало решительности.       Деспотичная мегера с акульими глазами чувствовала его слабость и наступала на него, без слов, без движений, одним лишь взглядом.       — Ты недостаточно напуган, чтобы довести начатое до конца, — ледяным голосом приговорила его Уизли. Если бы Драко не знал, кто перед ним, то он мог бы спутать эту ведьму со своей тётушкой. — Недостаточно напуган, чтобы сбежать. Недостаточно напуган, чтобы убить. — добила Джинни.       Малфой вырвал свою руку и отпустил её запястье. Он отошёл, чтобы не смотреть в глаза и скрыть внезапную лихорадку.       Уизли наблюдала за ним со снисходительным взглядом.       — Ты скормишь Гуферу воспоминания, — решила она, и эта уверенная власть раздражала его.       — Ха-а, иди к чёрту, — с нервным хриплым смехом отказался он. Самообладание Драко терпело качку. — Чтобы стать пришибленным как Симус? Или поехавшей как ты?       — Тебе это поможет, Малфой… И так будет лучше для всех нас, — тон голоса изменился на заботливый. Опыт общения с Беллатрисой подсказывал, что это плохой знак. — Особенно для Гермионы. Твои страхи могут погубить её… Избавься от них, или я избавлюсь от тебя.       Уизли застегнула рюкзак, закинула его на плечо и пошла обратно на фабрику, позволяя Малфою принять решение наедине с собой.

***

      Гермиона сидела на ступеньках у запасного выхода, ждала продавца с чёрного рынка и крутила в руках делюминатор Рона. Вещица теперь хранила только тёплые, как солнечный свет, воспоминания. Предмет сломали Пожиратели смерти в Хогвартсе, также как сломали Рона, перерезав горло.       Она давно пыталась починить устройство, но оно не поддавалось её магии. Делюминатор был бесполезен и приносил ей только тяготы. Гермионе не хватало знаний, чтобы починить его, и не хватало сил, чтобы выбросить.       Сзади хлопнула дверь, и Грейнджер вздрогнула.       — Прости, — Симус сел на ступеньку рядом с ней.       — Ничего, — она обратила внимание, что он держал в руках мешочек с монетами и пыльную плитку шоколада. — Где ты его взял?       — А, а, а-а, — отказал Финниган и вытянул руку в сторону, чтобы Гермиона не выхватила сладость. — Это для Винни.       — О, брось! Зачем она ему?       — Гермиона, у нас там ещё штук десять таких же.       — Правда? Хм, тогда ладно, — смущенно угомонилась она.       Друзья посмеялись, и из-за этого момента мог бы растаять снег. Когда они смолкли, то оба вспомнили прошлое дежурство. Все четверо привыкли к конфликтам среди них. Выражали своё, забывали, кто-то скармливал, и продолжали быть вместе. Потому что только так они могли оставаться хоть в какой-то известности и безопасности.       — Я кое-что нашёл вчера… Перечитывал дневник и, — он достал свёрнутую тетрадь из кармана куртки и открыл на загнутой странице.       — Ого… Как красиво, — Гермиона посмотрела на заколдованный рисунок.       Эта была очень жизнерадостная иллюстрация. На ней был изображен мужчина в шляпе-цилиндре, а вокруг него ликовало много-много детей самых разных возрастов. Они прыгали, махали руками и улыбались… Карандашный штрих мягко передавал всю детскую радость и беззаботность. Мужчина колдовал конфеты из своих рукавов и ушей детей.       Гермиона затосковала по таким временам. Она вспомнила посиделки в Норе с Фредом и Джорджем, праздники в Хогвартсе. Но она их просто помнила, не чувствовала так, как сейчас чувствовала этот рисунок. Ей не хватало этих эмоций. Во рту стало чуть-чуть солёно из-за сдержанных слёз.       — Очень красивый рисунок, — с улыбкой заключила Грейнджер, шмыгнув носом, и вернула дневник аврора Симусу в руки. Парень, оказывается, неподвижно наблюдал за ней.       Из-за его взгляда тёплые чувства сдул ветер. Финниган опомнился и посмотрел в сторону. Видимо, понял, что Гермиона напряглась.       — Тут есть один мальчик, вот… Вот этот, в свитере.       — Так, и что?       — Я видел у Гуфера на теле такие же узоры, как на этом свитере. Не знаю, может, я уже окончательно тронулся, но… что-то мне подсказывает, — Симус напряженно сглотнул. — И если это так, то, Гермиона… где все остальные дети?       Его подозрения прервал хруст снега. Из-за забора вышел Винни с двумя старыми фонарями в руках. Это был маленький человек, не карлик, не гном и не гоблин. По пропорциям тела их тайный продавец был мужчиной средних лет, только уменьшенным, до одного метра.       В замасленных фонарях горел огонь шарообразной формы. Это зрело гнездо саламандры.       — О, какие свежие! Спасибо, Винни, — как ни в чем не бывало поблагодарил Финниган. Он не ожидал ответа, так как их продавец всегда был молчалив, поэтому передал мешочек с монетами и шоколад.       Винни замер при виде плитки. Он посмотрел на ребят снизу-вверх, словно взглядом проверяя их на подлость. Симус и Гермиона не поняли его реакции, и тогда Финниган добавил, что первое пришло на ум:       — Она тоже свежая.       Продавец робко взял плитку, взглянул на них ещё раз и, внезапно, убежал. Торопливые и старательные ножки затоптали мрачные и недавние догадки волшебников. После появления Гуфера они легко и часто отвлекались и забывались.

***

      Гарри слишком сильно давил себе на уши. Ладошки соскальзывали из-за крови. Виски пронизывала острая боль, словно маленькие иглы мчались вместе с кровью и на поворотах вонзались в стенки сосудов, как занозы.       Крики угасали один за другим. Остался один. Это будет самый громкий вой, самый ужасный звук, когда человек осознаёт, что выхода больше нет. Поттер об этом уже знал, поэтому он сдавил уши ещё сильнее и начал повторять слова крёстного вслух, так, чтобы внутри слышать только свой голос:       — Я не плохой человек, со мной просто случилось много плохого. Я не плохой человек. Я не… — мужчина закричал, а череп Гарри терпел давление. —Янеплохойчеловек. Янеплохойчеловек-со-мной-просто… Я не… Я не… — Поттер отпустил уши.       Тишина воцарилась в магической тюрьме Азкабан. Даже море за каменными стенами уснуло.       В первый год заключения в подобные моменты Гарри кричал во всё горло и пытался разозлить дементоров, чтобы те убили его. Твари не поддавались. Терпели провокации, продолжали кормить раз в неделю и проверять тело, когда он слишком долго спал.       Бывало, Поттер засыпал и просыпался в разных камерах. Он допустил мысль, что, возможно, твари хотели ему помочь, только ждали лучшего момента для побега. Но очередной душевный пир возвращал его на землю. Дементоры охраняли Гарри и выполняли приказы Волан-де-Морта, приказы того, кто даровал им свободу.       Беспощадные монстры голодали и поглощали души каждого Пожирателя смерти, которого сюда направляли. Убийцы, предатели, воры, изменники, все эти ужасные люди заслуживали наказаний.       Раньше Поттер думал, что поцелуй дементора — справедливая мера. Привидения могли за тебя сполна отомстить и наказать преступника. Но после долгих криков любого человека начинаешь думать по-другому.       Поттер умом понимал, что не может помочь людям в этой тюрьме. Немыслимо потерять душу, как крошку хлеба за столом, в угоду бессердечной твари. Худший способ наказания. Он уничтожает весь смысл смерти.       — Я должен был умереть, — думал Гарри перед сном.       Он вспоминал тот момент в лесу, когда прощался с жизнью. Пытался переписать кассету, но у проигрывателя была только одна кнопка «смотреть».       Там в Запретном лесу за спиной Гарри стояла мать. Он знал это и должен был встретить её через мгновение, но этого не случилось. Нагайна, проклятая змея, нашептала хозяину свои подозрения после встречи в Годриковой впадине.       Поттер чувствовал, как Том Реддл его ненавидел, как сильно желал смерти Мальчика-который-выжил. Страх и желание абсолютной власти должны были ослепить и победить Тёмного волшебника в ту ночь.       — Остолбеней! — прокричал Волан-де-Морт, и это звучало как насмешка. — Гарри видел, как Том подошёл к его телу и громко отдал последний приказ, чтобы он услышал. — Убить всех.       Чёрное полчище поглотило видимый Запретный лес. Тьма перед глазами Поттера рассеялась через несколько дней. Тогда он увидел каменные стены Азкабана, из которых не выходил уже второй год.       Здесь не было поломанных солдатиков или хотя бы подушки, как в чулане Дурслей. Тут были Мама, Отец и Сириус… Гарри не видел лиц близких, как в Запретном лесу. Он только надеялся на это. Ещё он надеялся, что среди призраков в его сердце нет остальных.       И их не было.       До сих пор здесь никого не было.