Госпожа чёрных вод

Я дева и дракон, я точно та Которой по плечу и дважды в реку И соляною глыбою во брод Я — всё, что нужно в смерти человеку Я продлеваю, прерываю род WaveWind — Я трава

Новость о том, что они оказались в темных водах, не волновала принца, но вот его спутники заметно помрачнели. Только Хуа Чэн продолжал равнодушно смотреть куда-то вдаль. Се Лянь понимал, что у его друга действительно не было причин для волнения, он сам признавал, что Демон чёрных вод подчиняется ему. Да и те странные нотки появившиеся в его голосе, когда он говорил, что у демонов не может быть друзей, заставляли задуматься. Се Лянь уже слышал слухи, и сожалел о том, что не смог найти в себе силы не слушать их, что демоны долгое время жили подобно супругам, а после случилась какая-то дурная история, и Владыка вод больше не осмеливалась покидать свои владения. Но спросить у друга, что же именно у них произошло, он не решался. Да и сам Хуа Чэн говорил, что уже отдал своё сердце кому-то. Так что Се Лянь мог предположить, что в их размолвке большое значение имели дела сердечные, и он не считал себя вправе вмешиваться. Все же они знакомы совсем недавно, а из Се Лянь плохой советник в этих делах. Хуа Чэн поймал на себе взгляд принца и улыбнулся: — Чёрные воды удивительное место, пересечь их невозможно, любой корабль пойдёт ко дну, — спокойно заметил он, и в наступившей тишине стали отчётливо слышны удары о днище лодки. Лодка покачнулась и просела, будто к ним подсели ещё несколько человек. — Чем дольше мы находимся здесь, тем тяжелее будет становится лодка, до тех пор, пока не опустится на дно, — демон оставался спокойным, хотя смотрящие на него божества явно были раздражены, — единственный способ пересечь эти воды был открыт случайно. Мужчина вёз на родину тело своего погибшего брата, когда оказался в чёрных водах и его лодка затонула, а он смог переплыть воды, сев на гроб с покойником. — И кого вы, молодой человек, предлагаете убить, — невесело усмехнулся генерал Пэй, за что получил по затылку сложенным веером повелителя воды. — Я вполне справлюсь с тем, что бы сдвинуть нас, пока вы действительно не схватились за оружие, — Ши Уду ещё не отошёл от своего испытания, но все же нашёл в себе силы встать у носа их лодки и раскрыв веер с иероглифом воды, заставив воду вокруг них бурлить и перетекать. Прошло совсем немного времени и лодка еле заметно двинулась вперёд, отчего рыбы, кружившие вокруг, недовольно закричали. Се Лянь никогда раньше не слышал такого пронзительного и мерзкого звука. Повелитель вод тоже поморщился и скорость движения лодки изменилась, на виске небожителя выступили капельки пота, а движения рук стали резкими и жесткими, будто он боролся с чём-то невидимым всем остальным. — Мне приходится призывать воду из живого моря, — сухо прокомментировал он очередной рывок судёнышка, и нахмурившись, добавил, — сейчас попробую по-другому. Он сделал несколько взмахов веером и лодка совсем встала, но и мерзко орущие за бортом твари смолкли, и будто испугавшись чего-то, ушли на глубину. Через несколько мгновений вокруг них закружили чистые и упругие потоки, складывающиеся в очертания водяного дракона. Но не успел он до конца сформироваться, как из темных вод показалась костяная голова, увенчанная оленьими рогами. Костяной дракон уставился провалами глазниц на своего собрата и несколько раз угрожающе лязгнул зубами, а после, не раздумывая, бросился вперёд. Се Лянь едва успел схватиться за борт, когда два сцепившихся в битве змея упали в воду, поднимая новую волну. Вода вокруг них забурлила, дерущиеся драконы поднимали новую бурю, и эта буря относила их все дальше от границы раздела мира людей и демонов. Их унесло достаточно далеко, когда лодка замедлилась и вновь замерла на месте. Борта ее уже почти встали вровень с зеркальной гладью воды. Ещё немного и вода начнёт набираться через борта. — Там берег, — рассеянно заметил принц, ещё до того как успел задаться вопросом, а омывали ли эти воды хоть один берег. — Гэ-Гэ прав, — все так же невозмутимо отозвался Хуа Чэн, — это остров на котором обитает демон Чёрных вод. Се Лянь кивнул. Он об этом не думал, но вероятно, Чёрное бедствие не жила на морском дне, так что остров действительно мог многое объяснить. И конечно, совершенно нормально, что Хуа Чэн легко узнавал это место. Его друг всегда удивительно много знал, а тут эти земли почти принадлежали ему, так что… — Вы же не собираетесь плыть туда, — резко окликнул их молчащий до этого времени Ши Цинсюань. Повелитель ветров был бледен и судорожно сжимал в руках собственный веер. — Боюсь, это единственное, что нам остаётся.— виновато улыбнулся Се Лянь, уже мысленно оценивая смогут ли они без проблем добраться вплавь, не встретив других рыб. — Мы не будем этого делать, — непреклонно прошипел Ши Цинсюань, — эта тварь… — А-Цинсюань! Братья Ши переглянулись и Ши Цинсюань поморщился: — Делайте, что хотите.

***

Жители призрачного города в полголоса обсуждали радостные новости. Привыкшие к разочарованиям и недовольству своего господина, призраки не осмеливались рассыпаться в громких и ярких поздравлениях, но при встрече понимающе кивали друг другу. «Дождались» будто говорили им их хитро сияющие глаза. Когда сиятельный Хуа Чэнчжу позволил Черному бедствию поселиться в своем имении — призраки облегченно вздохнули. Все же неправильно это, когда мужик, и не важно человек то, божество, или демон, коротает свой век в одиночестве, но тогда история праздника кончилась плохо. И недовольные демоны привыкли, криво усмехаясь, называть демоницу не наложницей, а слугой. Сама же проклятая девица не стесняясь показывалась и в городе, и на резных балкончиках Дома Блаженств. И вела себя совсем не подобающее для своего статуса, раздавая приказы и садясь за стол с тем кому поклялась служить, так, будто бы мнила себя не меньше, чем хозяйкой в доме. А уж сколько замечаний от нее услышали несчастные служанки, которые не делали ничего плохого, лишь старались привлечь внимание Хуа Чэнчжу. Но бедных девочек кололи ее злые насмешливые взгляды. Градоначальник, как оказалось, не желал замечать этого безобразия. И жители Призрачного города посовещавшись, решили, что и хорошо, что эта девица не смогла увлечь градоначальника. Но стоило взволнованным служкам заметить первые странности, а призракам сделать очевидные выводы, Черное бедствие вновь стала символом надежды сердобольных горожан. Сама Владыка чёрных вод уже несколько дней сидела на резном балкончике в Доме Блаженств, вышивала драконов и танцующих карпов на самых мягких тканях. Демон легко покачивалась в такт детской песенки, которую время от времени напевала себе под нос. Женщина, казалось, была полностью увлечена своим занятием и лишь изредка поднимала голову от пялец, счастливо жмурясь, ловя слабые солнечные лучи. — Ты действительно тратишь свои силы впустую, — голос Хуа Чэна прозвучал из темного угла, где его никогда не смог бы заметить любопытный прохожий. Стоящая рядом с ним женщина в простом платье служанки усмехнулась, и качнув головой, парировала: — Зато так мое тело справится со всеми неприятными особенностями не затрагивая разум, да и вышитые собственными руками простыни должны иметь силу оберега, — Марина со странным чувством смотрела на своё тело, увлечённое рукоделием, — по крайней мере целитель сказала именно так. — Кажется, — демон усмехнулся, — весь смысл был в материнской любви, а не исколотых пальцах. Марина рассеяно кивнула. Они еще немного постояли, наблюдая за сосредоточенной на работе марионеткой. Хотя сама Марина и называла это марионеткой, ее небольшой эксперимент переступил грань известного заклинания. Обычно никто из божеств и демонов не решался оставить собственное тело на управление природным сущностям, которые заменяли автопилот для марионеток. Но Марина успела набить руку в обращении с этими куклами, поэтому совершенно эгоистично скидывала на пустоголовых духов все тяготы своего положения. По меркам здешнего мира она была чудовищной матерью. Хуа Чэн прекрасно знал это, но вероятно, смог перешагнуть через брезгливость, так же как поступал с любым должником в игорном доме. И Марина была ему за это благодарна, едкие замечания о личности и моральных качествах ее бывшего любовника, но все это было лучше вежливого безразличия целителей и слуг. Ее друг явно показывал, что не собирается растрачивать себя на случайные связи и с упорством продолжал растить свой цветочек для большой и светлой любви. Большая и светлая не приходила, а Марина, перебивающаяся случайными интрижками, имела удовольствие выслушивать витиеватые замечания о падении нравов и распущенности. Порой необходимость следовать местным традициям угнетала. Поэтому она, следуя примеру восточных мудрецов, меняла не только тело, но и платье, и с лёгкой душой ругалась с торговцами на рынке, пила вино, танцевала под дождем и просто жила, не боясь погибнуть после неловко сказанного слова. Видя в такие моменты свое тело Марина не раз подавляла недостойный порыв подойти и ущипнуть вызывающе торчащее острое ухо. Ровная осанка и меланхоличное выражение лица, так ей не свойственные, раздражали, так же как исколотые иголкой пальцы, но все это было необходимо. За годы проведённые в этом мире, она начала забывать, какой была. Да, она четко помнила, что когда-то создала это тело, собрала из отдельных деталей, создавая себе надежную броню от чужого внимания, но вот собственное лицо растворилось в течении времени. Марина не прожила и трёх десятков лет, теперь же близился исход второй сотни лет демона Чёрных вод. Хотя ее мысли и поступки все еще оставались слишком дерзкими для этого мира, она все больше проникалась местными традициями. Прошло так много времени, а смерть что-то сломала в ней, глубоко укоренив страх перед безразличной холодностью человека, отнявшего ее жизни. Возможно, она могла бы забыть об этом, отложить воспоминание в дальний угол памяти и никогда больше не прикасаться к нему. Если бы не увидела тот же взгляд и в этой жизни. Когда она в теле божества Мин И, самой качественной и новой марионетки, поймала его изучающий взгляд Небесного императора, по телу будто прошёл электрический заряд. — Какой самонадеянный шаг для столь юного демона. — доброжелательно произнёс Император, рассматривая ее, и в голосе небожителя опасно звенела сталь, — но надеюсь ты понимаешь, что я не потерплю шпионов в своих владениях. Взгляд. О небо. Этот безумный взгляд был знаком Марине, и она, с трудом сдерживая тошноту, кивнула, раньше срока сжигая тело божества земли. Сквозь шум огня до ее сознания пробился обманчиво спокойный голос: — Еще одна ошибка, девочка, и мне придётся уничтожить тебя. Тогда она с трудом сохраняя самообладание смогла закончить начатое. До этого предостережения она относилась ко всему как к забавной игре, которая скрашивала ее загробное существование, но проснувшийся страх заставил ее чувствовать себя на острие ножа. И она притворялась. Училась играть на музыкальных инструментах и покорно опускать глаза, лишь затем, чтобы прогремевшая вокруг ее имени слава утихла. Пусть на неё смотрят лишь как на наложницу, как на экзотическое украшение в замке Градоначальника Призрачного города, пускай. Главным для неё стало желание никогда больше не вступать в столь большие игры. И ей это удавалось. Теперь же ради ребёнка, которому только суждено было перейти в этот мир, она должна была стать особенно аккуратной. Она со страхом и предвкушением ждала их встречи. Марина прожила жизнь с уверенностью в том, что никогда не станет заводить свою семью. Сама она с самого детства оказалась не нужна своим родителям. Сначала их заботила учеба в институте, после работа и карьера, встречи с коллегами и друзьями, ребёнок же оставался бесполезным, но необходимым атрибутом успешной семьи. Повзрослев Марина и сама стала одной из многих пружинок в огромном механизме. Пружинкой достаточно сильной и целостной, что бы не цепляться за первого встречного, лишь бы не оставаться одной. Сама мысль о том, что придя домой придется заботиться о чужих людях, с которыми живешь лишь из-за страха одиночества, ее нервировала. Она не хотела тратить себя на вечное следование принятой норме. Поэтому она легко рвала связи с любовниками и приятелями, легко выскальзывая из сетей семейного счастья. Тогда ей казалось, что это единственно правильный путь. Став демоном, она получила возможность жить лишь для себя, не оглядываясь на семью и друзей, и такая жизнь ей удивительно быстро приелась. Жить, не имеея близких людей, оказалось чертовски больно. Скоро Марина с удивлением заметила связь с душой прошлого Владыки Чёрных вод. Этот человек вызывал восхищение, Марина всегда питала слабость к умным мужчинам, а господин Хэ был не только умён, но и в чем-то пугающе благороден. Он восхищал, но в то же время его наследие было ужасным. Поэтому она вздохнула с облегчением, предав земле прах его родных и избавившись от жутких пленников подземелий. Она бы с радостью избавилась и от обглоданных остатков драконов, но тогда остров лишился бы своих последних защитников. Но вскоре она перестала обращать внимание на тонкую ниточку связавшую ее с раздроблённой и усталой душой. Демоны, как и боги, никогда больше не входят в круг перерождения, поэтому лишившись возможности регенерировать, они остаются бесполезными и безмозглыми искорками в эфире мироздания. Искорки, оставшиеся после господина Хэ, были печальными и одинокими, они испуганно разлетались в стороны, стоило Марине постараться их коснуться. Но все равно не покидали ее, прячась в солнечных лучах и огоньках свеч. Марина с интересом смотрела на слабое мерцание. И спустя какое-то время прониклась к этой душе странной и необъяснимой симпатией, поэтому когда в ее теле зародился слабый огонек новой жизни, она позволила осколкам слиться с существом ее плода. Только небо знает, как же тогда орал на нее Хуа Чэн. Для него подобный поступок был равен скармливанию нерожденного ребёнка демонам, подобное преступление осуждалось даже призраками и считалось одним из самых гнусных деяний. Марина же видела в этом лишь лицемерие — те же призраки с радостью выкупали и похищали здоровых и крепких младенцев, восхищаясь ими лишь как редкой закуской, она же дала обреченной душе шанс на перерождение. Споры великих Бедствий не прекращались до тех пор, пока целитель осматривавший Марину не подтвердил, что не видит в Ци ребёнка никаких аномалий. Тогда Хуа Чэн отвязался от неё, на время. После чего взял дурную привычку заходить в ее комнаты, которые до этого почти век обходил стороной и с любопытством отслеживать переплетение потоков энергий. Каждый раз удивленно отмечая, что душа прошлого владыки вод ведет себя на удивительно пристойно и не пытается поглотить и разрушить тела своих носителей.