Госпожа чёрных вод

Смерть немного похожа на ветер: невидимая, но ощутимая сила, которая всегда готова сбить нас с ног. Макс Фрай — Лабиринты Ехо

Серовато-чёрная зола могла бы легко уместиться в ладони, и Ши Цинсюань с трудом мог поверить, что эта невнятная кучка была остатками его лучшего друга. В тот страшный день умерло так много небожителей, что даже читать весь список их имен было невыносимо, но Ши Цинсюань и не нужно было читать его полностью. Имя Повелителя земли стояло в самом начале списка. Из служителей верхних небес он единственный умер в этот день. Смерть небожителей всегда казалась чем-то невозможным, противоестественным. Любое существо умирая, возвращалось в круг перерождений, и пройдя положенные испытания вновь возвращалось в мир смертных. Небожители возносясь, лишались смертного тела, но выходили из круга и лишались возможности переродится, смерть разрушала их душу. Поэтому Ши Цинсюань знал, что его друг никогда больше не вернется, проживи он еще хоть три сотни лет. Он понимал это, знал как заученный урок, но в то же время не мог поверить в то, что это действительно происходит с ним. Мин-сюн был сложным человеком. Слишком отстраненным и резким, но Ши Цинсюань любил его в том числе и за то, что он никогда не притворялся кем-то другим. Мин-сюн мог в лоб называть его идиотом и бездельником, мог ругать за расточительство и пьянство, но никогда не оставлял одного. Теперь от него оставался только пепел. Проклятый безликий пепел. Гуева кучка золы. Такой же, как та, что остается в печи. Она не оставила даже тела. Ши Цинсюань с трудом дождался окончания пышной церемонии, и только вернувшись домой смог позволить себе рухнуть на пол, тяжело хватая ртом воздух. Мин И умер, но этому никто не придал большого значения. Небесный владыка, которому и предназначалась проклятая жемчужина, сухо поблагодарил душу, которая, как все знали, рассыпалась в труху вместе с телом, и дальше жизнь вновь потекла своим чередом. Храмы бога земли продолжали стоять, а верующие продолжали возносить молитвы, возможно, со временем они бы и заметили, что бог мертв. Но не прошло и месяца, как колокол Небесной столицы зазвонил, приветствуя новое божество земли. Верующие легко приняли нового бога, ведь для них изменилось только имя, так бывало сотни и сотни раз, таблички переписывали, имена богов изменяли. Иногда Ши Цинсюаню казалось, что он один помнит о том, что Мин И существовал. И если бы не холодный блеск золотой таблички в зале памяти, то стал бы сомневаться в собственной адекватности. Брата же, как оказалось, полностью устраивало такое положение вещей. Он никогда не одобрял их общение, а теперь проблема решилась сама собой. Впервые Ши Цинсюань осознал эту страшную правду, не до конца осознавая себя. Его рвало. Тогда было первая годовщина со дня смерти Мин-сюна, и Ши Цинсюань позволил себе лишнего. Гэ-гэ должен был порадоваться тому, что он напился у них дома, а не в главном храме, плачась в плечо ошалелым прихожанам. Но вместо этого орал. И поливал ледяной водой из своего гуева веера. Окончательно же понял, когда трио опухолей стали затыкать его, стоило только поднять тему отмщения за погибших небожителей. Все они… Все они будто забыли, будто можно было забыть. Как будто только ему было тяжело и больно потерять своего друга. А Демон продолжала жить, купаясь в своей безнаказанности. Ши Цинсюань не планировал следить за ее жизнью. Его мало волновали чужие войны, но эта женщина заставляла его узнать о своих темных сторонах. Смотреть, как этот спрут расправляет свои щупальца в мире. При этом оставаясь в полной безопасности, защищенная влиянием Собирателя Цветов под кровавым дождем. И такое положение вещей очевидно, было выгодно и Небесам и демонам. Ши Цинсюань честно не хотел этого знать. Это знание могло его раздавить.

***

Зеркальные воды уходили вдаль до самого горизонта, редкие всплески воды казались осколками разбитого стекла, но Марина слышала мерный шелест волн, и закрыв глаза, могла с уверенностью сказать, что ее воды сейчас раздирает шторм. В такие дни потоки и течения в безумной круговерти смешивались в сложные узоры, видимые лишь тем, кто входил в эту воду. Вероятно, только водяные демоны, проведшие не один день в чёрных водах могли жить на берегу Чёрных вод, ведь только они могли угадать за водной гладью бурную и неукротимую жизнь. Марина любила этот берег, ей хватало долетавших по ветру брызг и шелеста, чтобы это зрелище никогда не могло надоесть. Наверное, если бы ее связь с водами была меньше, она так же как Хуа Чэн смотрела на что угодно, кроме уныло ровной линии горизонта. Уж точно бы не могла отрешенно медитировать, как это делал Инь Юй. — Его Высочество сейчас в небесной столице, — ровно произнёс Хуа Чэн, пустым взглядом смотря на чашку перед собой. Марина задумчиво качнула чайник, который держала в руках. Бурые листья выглядели неплохо, пожалуй переживут еще несколько заварок. Хорошей хозяйке следовало бы считать, но она отвлеклась на разговоры. — И ты нервничаешь, — подвела она итог всех высказанных другом опасений. — Он окружен лицемерными тварями, которые всегда рады макнуть кого-то в грязь. Чай получился бледным, но демоны были так увлечены беседой, что с тем же успехом она могла разливать воду. Опыт говорил, что ожидать от демона благородства не стоило, но небожители были не лучше. Все они оставались людьми, но прожитые годы подсказывали Марине, что у владеющих властью слишком часто отмирала человечность. Но говорить это взволнованному Хуа Чэну было не лучшей идеей. Он и сам прекрасно смог накрутить себя, из-за чего редкие минуты разглядывания ее чайного сервиза сменялись навязчивыми метаниями по комнате. — Они заботятся о людях, — успокаивающе произнесла Марина и поежилась, когда на ней сошлись два насмешливых взгляда. — Подлые твари, — припечатал Инь Юй, впервые за вечер подавая голос. — Милый, ты тоже был небожителем. — И поверь, я знаю о чем говорю, — демон поджал губы и нахмурился. — Твой печальный опыт еще не значит, — начала Марина и осеклась. О непростых отношениях Небес и бывшего бога войны запада говорили многие. Во многом из-за того, что бывшие верующие Инь Юя переиначили эту неприятную историю, растащив на сотню шуток и дурацких песенок, в которых именно изгнанный бог был лживым и мелочным человеком. Но это не было правдой. Обычно Марина жалела этого упрямого парня с простым и искренним лицом, и теперь поняв на какую мозоль наступила, смутилась. — Генерал Пэй тоже, — огрызнулся мальчишка, от чего уже Марина скрипнула зубами: — Справедливо. — И Цзюнь У наверняка опять рядом, — мрачно припечатал Хуа Чэн. И был прав. Небесный император, не к ночи будь помянут, питал необъяснимую слабость к наследнику Саньлэ, с самых первых дней его вознесения. Неясно было, что он сам думал об их общении, но становилось очевидно, что при явной симпатии к молодому богу император ни разу не смягчил своего наказания. Напротив, будто понимая, что предвзят, Цзунь У всегда назначал самые тяжелые наказания. Поэтому легко было понять, почему Хуа Чэн нервничает от того, что его драгоценное божество оказывается наедине с императором. — Так мы его не успокоим, — одними губами шепнул Инь Юй. — А я и не просил меня успокаивать, — рыкнул раздраженный Хуа Чэн, не глядя выпивая холодную и безвкусную жидкость. — В любом случае море не спокойно, — Марина прикрыла глаза, прислушиваясь к далекому рокоту волн, — испытание Ши Уду скоро начнётся, и Пустослов проявит себя. Собеседники закатили глаза, и Марина почувствовала что краснеет. Конечно ее заинтересованность в этих уродцах была мало приятна, но была совершенно безвредной. Небольшая охота. Демоны никогда не стали бы осуждать подобное. А о пустословах никто не стал бы сожалеть. Эти твари своими пророчествами успели порядком надоесть всем трем мирам. И ради этой охоты в ближайшие дни ее водам суждено было стать слишком опасным местом, этот план был расписан и подготовлен довольно давно, но вмешательство Его Высочества Саньлэ портило ей все карты. Раньше в ее маленькой интриге не был заинтересован ни Хуа Чэн, ни Небесный император. Реши она убить какого-либо бога на своей земле, никто не стал бы требовать объяснений. Теперь же ситуация приобретала неприятные обороты и грозила привлечь слишком много внимания. Слишком непредсказуемые процессы, слишком много переменных, которые могли обернуться смертельной опасностью, и именно в этот водоворот собирался прыгнуть их Высочество, а вслед за ним и Хуа Чэн. А значит долгом Марины было позаботиться о том, чтобы они попали точно в глаз бури, и там беззаботно переждали все неприятные последствия. О небо, будто ей одного ребенка мало. И именно это время выбрал Куан для того, чтобы навестить их. — Матушка, матушка, — возбужденно повторял он, подбегая ко взрослым, — матушка, можно я пойду на берег? Сердце пропустило удар. Она рано научила его плавать, и никогда не стремилась ограничить его в детских играх и шалостях. Но теперь ей было страшно подпускать его к воде — вдруг ее расчеты не верны и шторм начнётся раньше. А ее сын все так же оставался человеком. Слабым и хрупким существом, которое так легко потерять. Друзья же Куана были демонами, но в то же время оставались детьми, детьми которые не всегда ясно понимали, насколько сильно изменились их возможности, а значит могут и не понять, когда именно нужно спасать человеческого ребенка. — Нет, Карасик, — покачала головой Марина. — А в северный залив? — Нет, ты совсем недавно поправился, нужно поберечь себя. — А к пруду можно? — упрямо уточнял ребенок. — Нет. Марина с удивлением услышала как Куан неумело, комментирует отказ бранью и видимо поняв, что раскрыл свой маленький талант, сбежал, оставив матушку с ухмыляющимися демонами. Темная энергия качнулась в воздухе, когда женщина обречённо накрыла голову руками. — Мальчишки…

***

Идти след в след за Черным демоном казалось невыносимым. Ши Цинсюань глядя на эту беззаботную женщину, чувствовал как в груди разгорается горячий ком. — Успокойся, — еле слышно шепнул на ухо Пэй Мин, мягко хлопая напряженное плечо. И от этого невинного жеста Ши Цинсюаню хотелось ударить его по лицу. И это желание только усиливалось после того, как Ши Цинсюань услышал, как опухоли обсуждали свои дела. Он действительно не хотел знать, что сиятельный генерал Пэй не стал убивать Черного демона только потому, что в очередной раз не смог соблюсти минимальные приличия. Женщина, убившая Мин-сюна, была беспечна. Ши Цинсюань видел ее так близко. Видел лицо демона, которого поклялся привлечь к ответственности за все совершенные преступления и никак не мог избавиться от холодного зудящего ощущения под кожей, будто все его мысли лежали на блюде перед всеми. Вся эта пешая прогулка по острову казалась уродливой карикатурой на сборище старых друзей, и только Ши Цинсюань отказывался играть в эту игру.