Госпожа чёрных вод

«Карась любит, чтобы его жарили в сметане». Это знают все — кроме карасей. Их даже и не спрашивали — не только насчет сметаны, но и любят ли они поджариваться вообще. Владимир Иванович Савченко

Большинство людей были дураками. Это было простое и удобное правило. Ма Куан даже немного удивился, когда открыл его для себя. Ребята, с которыми он играл, были хорошими. С ними здорово было плавать и нырять, играть в мяч, и все такое. Но они были демонами, и прожили по несколько десятков лет, но будто застряли в детстве. И словно маленькие детишки продолжали любить игры и простые развлечения. Ему самому быстро надоели простые догонялки и прыжки через веточки. Он умел придумывать сложные игры, где было много правил и условий. И приятели легко соглашались на них. Они вообще любили игры больше чего-либо еще, даже учится не хотели, хотя взрослые и заставляли их то и дело делать что то полезное. Так Куан становился главным и даже почти взрослые дети его слушались. Особенно хорошо им удавались игры в шпионов и сражения. Про шпионов или «секретных агентов» Куан узнал от матушки, и не сразу понял, что все истории про ловкие трюки и опасные миссии были придуманы. Мама же рассказала про племена Дикарей, в юбках из листьев и ожерельях из костей, ловко стреляющих из луков и прячущихся в кустах. Из всего этого получились хорошие игры. Чаще всего Ма Куан был мудрым вождем. Из половинки черепа зубатки и кучи перьев ему смастерили большую шапку, но надевая ее, он чувствовал себя глупо, поэтому шапка устрашающе валялась на их секретной базе, а скромный вождь Ма Куан ничем не выделялся среди своих дикарей, но это было даже хорошо. Так их было тяжелее заметить во время секретных миссий по добыче секретных данных. По правде, добывали они не только данные, но и фрукты из погреба, и печенье с кухни, но это было необходимо, чтобы его соплеменники не начали от голода есть друг друга, так что за великую цель не считалось. Следя за взрослыми можно было узнать кучу всего интересного. Например, кто целуется у старой пристани, а кто знает самые рыбные места, или где на берегу валяется туша морского чудовища с ядовитыми зубами. Поэтому отважные дикари Ма Куана ложились в засаду по всему острову и даже разбивались на группы для соревнований, ища самую главную тайну дня. Сам вождь Ма Куан любил следить за матушкой. Она часто делала всякие непонятные вещи, от которых отмахивалась, стоило Куану спросить. А наедине они с дядей Хуа часто обсуждали всякие разные дела, о которых не хотели рассказывать. Это было обидно. Все ж взрослые те еще самодуры. Но он не сдавался. Вначале было сложно. Тяжелее всего было прятаться от дядиных бабочек. Нет, Ма Куан их любил. Они забавно шевелили мохнатыми лапками и щекотали ладони крыльями, если их попробовать схватить, но все равно мешались. Малютки были настойчивые и спрятаться от них можно было только под водой. Ма Куан, к сожалению, нырял плохо. Его дыхания хватало в лучшем случае на сотню счетов, после этого в ушах начинало опасно шуметь, а все сознание заполнял дурацкий страх. За эти секунды нужно было успеть довольно далеко нырнуть, отплыть, вздохнуть, нырнуть снова, найти соломинку и спрятаться под толщей воды так, чтобы нельзя было сразу заметить торчащую над поверхностью трубочку. Так великий вождь Ма Куан смог узнать тайны, которые к сожалению обязан был хранить, напуская на себя излишне важный вид. Ребята думали, что он услышал военные планы дяди и поэтому уважительно хлопали глазами и не лезли с расспросами. Но Ма Куан узнал совершенно дурацкую тайну, такой даже неловко было бы делиться, если бы он все-таки решил рассказать. Нет, он бы конечно не стал, но это все равно было странно. Дядя Хуа влюбился. Это было, разумеется, совершенно лишним. Великие правители не должны были влюбляться. Но дядю можно было простить. Самое главное, что он не влюбился в матушку. Это было бы совсем плохо, хотя А-Бию пару раз обмолвилась, что мечтает о том, что госпожа Ма и господин Хуа однажды поженятся и у Ма Куан появится отец. Эта рыба просто не понимала, что дядя Хуа был нереально крутым, у него можно было научиться нехорошим словам и разным трюкам. А еще на дядю матушка не кричала и в угол его не ставила, так что если дядя успевал одобрить какую нибудь игру или пакость, матушка уже не могла слишком сильно ругаться. Одним словом, Ма Куан был резко против самой мысли, что ему придется называть дядю Хуа папой. Так что, может и не плохо, что дядя влюбился в кого-то чужого, раз уж взрослые совсем не могут без этих глупостей. Итак, Ма Куан успел понять следующее. Первое — Дядя Хуа влюблен давно. Второе — он не верил, что сможет понравиться. Матушка считала это глупостью, и Ма Куан был с ней согласен. Третье — этот пока неизвестный человек, которого выбрал дядя, был совсем не человек, а житель верхних небес. Ма Куан никогда не видел настоящих небожителей, но слышал много разных историй. И тут приходилось признать, что он не знает, что о них думать. Было довольно много историй про то, какие они балбесы бешеные. Это было смешно. Но подпускать к дяде такого было опасно. Влюблённые все думают через одно место, а такой балбес точно может втянуть в неприятности. С другой стороны, если слушать песни и матушкины сказки, Небожители казались чем-то светлым и теплым, как учитель Лань. На самом деле, Ма Куан подозревал, что учитель Лань на самом деле и был небожителем, только вот скрывал это. Когда Ма Куан был ещё маленьким, учитель был дряхлым, с белой бородой и сморщенной кожей, он тяжело вздыхал после долгих прогулок и часто жаловался на здоровье. Если бы не эти жалобы можно было бы подумать, что ему нравится это тело. Поэтому однажды Ма Куан все же решился и спросил, почему учитель не меняет свое тело, как это делают другие демоны. Учитель Лань удивлённо смотрел на него целую минуту, после чего, извинившись, ушел искать матушку, и на следующем занятии оказался довольно молодым, а на голове осталось всего несколько белых волосков, даже бороды не осталось, так что привыкнуть к его новой внешности было довольно тяжело. И вот этот немного наивный и спокойный учитель Лань точно мог быть небожителем. Даже матушка однажды сказала, что у него «ангельский характер». А на ее родине ангелами называли служителей небес, это Ма Куан уже знал. Поэтому если дядин небожитель был похож на учителя Ланя, Ма Куан был не против. В общем и целом, кого-то вроде учителя он не против был и папой назвать, так что оставалось надеятся, что дядя Хуа не подведет. Но все же взрослые иногда делают настоящие глупости. Когда Ма Куан понял, что на острове происходит, он почти сразу отправился искать матушку и дядю. Пришлось немного задержаться, потому, что учитель Лань отчего-то решил, что сможет отвлечь его уроками и заданиями. В любой другой день разбор задачи про упокоение призраков надолго бы мог занять Ма Куана, но не тогда, когда сам воздух кричал, что происходит что-то невероятное. Поэтому великому вождю пришлось призвать всех своих дикарей для того, чтобы незамеченным улизнуть сначала от учителя, а потом и от бабочек дяди Хуа. Но оно того стоило. Он смог увидеть дядиного небожителя. Довольно милый. Совсем уж придурком не выглядел. Больше того, Ма Куан смог разглядеть сверкающее колечко, спрятанное за воротом одежды. — Дядя, а почему этому джаочану можно носить твое кольцо? — удивлённо выпалил Ма Куан, раскрывая свое укрытие в кустах над самой кромкой воды.

***

Ма Лин побледнела. Хотя она и была непривычно бледной, но теперь бледный оттенок кожи, казался серовато-землистым, а может быть дело в погасших светильниках. Пэй Мин не мог сказать точно. — Куан, — зашипела демоница, отчего выглядывающий из кустов ребенок вздрогнул и сделал неуверенный шаг в сторону. — Матушка, я… Мальчик все ж вздохнул и выбрался из кустов. Ребенок был знаком. Он был очень похож на давно покойного сына племянника и самого Пэй Мина. Возможно, они родственники. После появления на небесах Пэй Су, генерал вынужден был признать что встречал членов своей семьи слишком часто. Хотя он должен был признать, что не ожидал, что у его бывшей любовницы есть ребенок. — Сейчас же отправляйся к себе, — сквозь зубы выдавила из себя Ма Лин, и скривилась, перехватив изучающий взгляд Пэй Мина. Мальчик развернулся, явно собираясь опять нырнуть в воду, но замер под насмешливым взглядом Хуа Чена: — По земле, юноша. — Да, конечно, — буркнул мальчик и недовольно зашлепал ногами по лужам, поднимая фонтаны брызг. Пэй Мин проводил его взглядом и вновь посмотрел на Ма Лин. Женщина не мигая смотрела на него и как будто чего-то ждала, как будто не сама отвергла все его попытки примирения. Пэй Мин все еще помнил как его подарок и сопровождающий извинения — милая шпилька с сияющим цветком на конце, был безжалостно вогнан всю длину прямо в глаз статуи Генерала Мингуана. Про то, что потом было со стенами храма и вовсе стоило промолчать. Удивительно, что за это время она успела обзавестись семьей. С кем интересно. Явно не с Хуа Чэном. Ребенок ни капли не походил на него. Да и слишком спокойная реакция демона мало походила на обычное посвящение обманутых мужей. Тогда… Нет. Пэй Су всегда думал только о своей ведьме из Бань Юэ. А другой своей близкой родни Пэй Мин припомнить не мог. Ма Лин все так же продолжала следить за его реакцией. Будто чего-то ждала. Если подумать, то был один представитель семьи Пэй, в связи которого с этой женщиной генерал мог быть уверен. Пэй Мин кашлянул. Что же. Это действительно было довольно очевидно. — Ты ничего не хочешь сказать, — хрипло уточнил он у тяжело опускающейся на скамейку Ма Лин. — Все было бы намного проще, — натянуто улыбаясь, прошептала демоница, — если бы вас всех можно было тихо и незаметно утопить …