Госпожа чёрных вод

Зачем витиеватым быть и сложным, Когда вокруг простые радости? И так ведь ничего с собой не сможешь, Ничто с собой не сможешь унести. Пикник — Зачем?

Местные традиции часто ставили Марину в тупик. Как образованный человек, она достаточно читала, но все это казалось ей страшной сказкой. Теперь же она видела детей, до дрожи боящихся своих родителей, жён, готовых терпеть боль и унижение, лишь бы не принести позора своему роду, видела мужчин, убивающих себя ради пресловутой чести, и понимала, как далека она от того, чтобы понять их. Пусть здесь ее считали беспринципной и мерзкой, но Марина верила, что поступает верно. Какое ей было дело до счастья мертвых, если никто в их роду не был счастлив. Зачем держатся за нити по которым льется лишь яд, отравляющий тебя саму и твоих детей? Зачем продолжать страдать даже после смерти, если можно познать радость этой жизни? Но местные традиции предписывали ей каяться и лить слезы от совершенного преступления. Ей следовало напомнить своему любовнику о их связи и просить его принять в свой дом плод греховной страсти. Что ж, возможно, не желай она этого ребенка, не люби она своего Куана, этот вариант стал бы для нее приемлемым исходом. Несмотря на свое непостоянство генерал, Пэй оставался по-своему честным со своими подругами. В этом мире женщина, ставшая отвергнутой любовницей, стала бы обречена на полную лишений жизнь, а он давал им деньги и статус любимицы божества, сглаживая собственное преступление. Поэтому она была уверена в том, что оставленный ему ребенок прожил бы достойную жизнь не зная голода и лишений, но несмотря на это, такой ребенок никогда не узнал бы родительской любви и заботы. Более того, в мире, где так много пекутся о соблюдении долга, даже нелюбимый ребенок мог стать стрелой, устремленной к сердцу своих родителей. Ведь дети так хрупки, не обучены искусствам, не наделены бессмертием. И смерть их могла стать предупреждением для непокорных родителей. А они с генералом успели попортить кровь многим спесивым засранцам. Так зачем же ей следовать столь странной традиции? Куан же с каждым днем все больше походил на своего отца, и Марина понимала, однажды придет день, когда ей придется признать очевидное, но малодушно надеялась на чудо. Поэтому увидев горящие любопытством глаза сына, явившегося перед небесными чиновниками, она почувствовала, как подкашиваются ноги. Опасно. Слишком опасно показываться перед этими сияющими лицемерами, опасно показывать, что ты не булыжник, а устрица с мягким и нежным тельцем. Опасно, но неизбежно. Этот разговор она прокручивала в своей голове десятки и сотни раз и знала, что могут сказать ей и что она должна ответить. Но… — У него твои глаза, — кашлянув заметил Пэй Мин, и Марина смогла лишь удивлённо качнуть головой, — Как его зовут?

***

Ши Уду был в восторге. Столь вопиющей беспринципности он не встречал уже давно, поэтому с трудом сдерживал себя от одобрительного похлопывания веером о колено. Эта женщина почти заставила его одобрительно улыбнуться. Когда драма личной жизни его приятеля так несуразно вывалилась перед ними, Ши Уду был готов оказаться свидетелем безобразной ссоры. Вероятно, это было бы достаточно занимательно, и дало им с цзе-цзе великолепный повод для шуток на ближайший год. Но побелевшая демон вцепилась в локоть Пэй Мина, утаскивая его подальше, однако не скрываясь из виду, где они ровно, почти холодно поговорили. Ши Уду должен был признать, что наблюдал за любовниками. Лучше так, чем быть невольным свидетелем перешептываний оставшейся с ними парочки. Вернувшись, Пэй Мин выглядел до неприличия спокойно. Из чего Ши Уду сделал вывод о том, что гэгэ опять отвертелся от ответственности за свои развлечения. Досадно, но эта история выходила слишком пресной, что бы уделять ей внимание. Намного более интересным оказался тот шантаж на грани с торгом, который демон начала, вернувшись. Небеса великие, когда женщина с грустными глазами начала взывать к его совести, Бог Морей приготовился к скучнейшим уговором от отчаявшейся госпожи, вместо этого она не скрываясь пообещала его убить: — Вы же понимаете, что человек вашего положения, лишенный чести не сможет предотвратить загнивание и гибель всего рода, — покачала головой демон, но темные губы чуть дрогнули обнажая клыки. — Не демону говорить о чести, — взвился А-Сюань, легко вспыхивая от первой же подначки. Ши Уду сжал гарду веера, мысленно ругая увлекшегося ребенка. А-Сюань в своем стремлении к справедливости порой не замечал, как стреляет в собственную спину. Упрямо отказываясь оценивать последствия своих поступков. Но не смотря на все опасения, демон лишь скользнула по А-Сюаню взглядом. — Что вы хотите, — как мог ровно спросил Ши Уду, понимая, что пока они на территории демона, им придется подыгрывать ее желаниям. — Я предлагаю вам дружбу, господин Ши. — Дружбу, — небожитель поперхнулся, отмечая как изменился в лице гэгэ. А-Сюань же казалось, готов был задохнутся от возмущения, он даже пытался возмутится, но губы его оказались крепко сомкнуты из-за чего, вместо слов доносилось лишь возмущенное мычание. — Я не прошу раскрывать мне сердце, — мягко усмехнулась демон, наблюдая за метаниями Ши Цинсюаня, и сомнения о том из-за кого небожители не может открыть рот исчезли, — но мы можем помочь друг другу, ко взаимной выгоде, разумеется. Ши Уду обвел взглядом собравшихся. Что ж, А-Сюаня демон явно расценила как несущественную помеху и слишком опрометчиво отмахивается от его недовольства, глупо с ее стороны, но в текущих обстоятельствах удачно для них. Чтобы выбраться нужна холодная голова и умение держать лицо, а брат при всех его достоинствах был совершенно не приспособлен к торгу. Пэй Мин пока сохранял молчание. Видимо эта женщина успела предложить сделку и ему, и теперь друг не станет вмешиваться в это предложение. Знать бы еще условия его сделки, тогда можно было бы просчитать как он поведет себя, если придется вступить в противостояние. Хотя Ши Уду понимал о чем примерно шел разговор. Ребенок. Маленький демон с лицом бога войны явно привёл бы к скандалу, а дворец Мингуана не мог себе позволить новых потрясений. Сама демон тоже предпочитала скрывать ублюдка, а значит ценой Пэй Мина стало молчание. Не своим же телом она его обольщала. Оставался только Его Высочество Сяньлэ. И, небо милосердное, Ши Уду предпочел бы видеть на его месте кого-то другого. Проведя столетия вне небесной столицы, принц ввалился в размеренную жизнь небесных чиновников, будто настоящее бедствие, переворачивая все с ног на голову и вытаскивая на свет все грязные секреты. Многие другие, оказавшись на его месте, предпочли бы потребовать плату за молчание, но мусорное божество не требовало ничего для себя. Этим он напоминал А-Сюаня. А значит убедить его молчать будет непросто. С другой стороны - Его Высочество доверчиво тянулся к Собирателю цветов под кровавым дождем, и это обстоятельство давало Ши Уду надежду на то, что Его Высочество станет молчать из собственных интересов и заботы о своем «дорогом друге». Сам Хуа Чэн не выглядел удивлённым, а значит все происходящее происходит с его молчаливого одобрения. — И что вы предлагаете, — уточнил небожитель задумчиво похлопывая по руке сложенным веером. — Ничего более того, что существует сейчас, — доверительно сообщила женщина, заставляя Ши Уду напрячься. — Я не понимаю, о чем вы. — О том, как вы вместе грабите торговцев в море, — оскалился Хуа Чэн. Ши Уду поморщился. Он не считал себя грабителем и уж точно ничего не требовал угрожая Купцам расправой, но море жестоко, и не его вина, что дураков не заботящихся о том, чтобы оплатить свою безопасность, ждали неудачи. Ведь выходить в море без его благословения было так же рискованно, как переходить горный тракт без охраны. Охранники ведь не виноваты, если купцов, не заплативших, им ограбили. Демон вод, кажется, разделяла его возмущение. — Moy knyaz, — на выдохе прошептала она, и вздохнув вернулась в деловому тону, — Господин Ши, ваше испытание ведь не окончено, но вы сейчас здесь в тепле и комфорте, просто потому что моя власть не дает буре подойти к острову. Неужели это нельзя посчитать выгодным? С этим он и не стал бы спорить. – Какой же выгоды ищите вы? — У меня также случаются сложные времена, — наиграно смутившись признала демон, — и друг, от которого можно не ждать удара в спину, будет очень кстати. Ши Уду задумался. Эта женщина так и не сказала ничего определенного, на словах она просила сущий пустяк, но кто знает, что она потребует после. Не стоило забывать, что перед ним тварь, разграбляющая затонувшие корабли и питающаяся трупами. — К тому же общие секреты сближают людей, — мягко добавила она, при этом в словах ее вновь послышалась угроза. — Что вы можете знать обо мне? — Ох, саму малость, — легкомысленный тон все хуже сочетался с холодным блеском черных глаз, — историю ваших разногласий с господином Хэ. Ши Уду замер и в замешательстве посмотрел на единственного человека, который из здесь присутствующих мог знать эту историю. — Я здесь ни причем, — не менее удивлённо покачал головой Пэй Мин, насторожено разглядывая свою бывшую любовницу. — Это правда, — подтвердила та, — господин Хэ был моим предком. Это было плохо. Если до этого Ши Уду верил, что они смогут без проблем покинуть остров и забыть о всех произошедших здесь недоразумениях, то теперь почувствовал себя пойманным в капкан зверем. Их не случайно вели сюда, эта женщина специально отрезала им пути к отступлению, а значит Ши Уду не показалось, что потоки в черных водах упрямо тащили их суденышко к берегу. Господин Хэ. Как интересно. В последний раз, когда Ши Уду видел этого человека, он умирал от проклятий Божка Пустослова. Даже не так. Ши Уду видел смерть этого человека, а значит мог быть уверен в том, что мерзкая тварь теперь отправится на поиски новой жертвы. Тогда у умирающего не осталось ни одного близкого человека, проклятье забрало всех. Но теперь перед ним сидит демон, называющая себя его потомком. — Раньше он был владыкой Черных вод, и, как вы понимаете, имел другое представление о том, что именно стоит сделать с такими гостями как вы, господин Ши. В повисшей тиши смешок Хуа Чена показался Ши Уду пощечиной. — Что вы намерены делать, зная все это, — уточнил он, понимая, что ему придется выполнить все требования этой женщины. — Ничего, — легкомысленно ответила демон, — поверьте, я понимаю причины вашего поступка и не стану спрашивать с вас долги. Ши Уду ей не поверил. Расчетливо сверкнувшие глаза ясно давали понять, что Госпожа Чёрных вод не станет прощать его из благородных побуждений. — Брат, о чем она говорит, — хмурясь подал голос Ши Цинсюань. — Помолчи, А-Сюань, — оборвал его Ши Уду, понимая, что его завели в тупик с единственным выходом, — Госпожа Ма, я готов быть вашим другом. Тонкие губы демона застыли в усмешке. — Надеюсь, дорогой друг, вы сможете убедить своего брата вести себя смирно, — протянула она и теперь Ши Уду заметил как пальцы ее сложились в печать закрывающую рот А-Сюаню. Госпожа Черных вод качнулась, и задумчиво протянула Ши Уду руку, будто ожидая чего-то. Небожитель приподнял бровь, ожидая пояснений. — У меня на родине было принято скреплять обещания рукопожатием, как подтверждение того, что не скрываешь от своего партнёра оружие, — смутившись пояснила она и небожитель с опаской протянул ей руку. Возможно именно теперь ловушка и станет смертельной. Кожа демона была холодной, она мимолетно сжала сильные пальцы… Но вопреки ожиданиям Ши Уду ничего не произошло: никаких заклятий или артефактов не сработало. Что же, возможно, общие тайны и правда сближают.