Госпожа чёрных вод

На медведя я, друзья, на медведя я, друзья, Выйду без испуга. Если с другом буду я, если с другом буду я, А медведь без друга. «Если с другом вышел в путь», из к/ф «По секрету всему свету»

Замочек был теплым. Ши Уду мысленно выругался и отдернул руку от кулона. За последние дни он так часто держал его в руках, что это незамысловатое действие успело войти в привычку. Хуже всего было то, что заметил он это лишь когда гуев демон начала на него коситься и понимающе покачивать головой. После разоблачения тварь будто не чувствовала больше необходимости притворяться перед ним. И если за порогом дома она заливисто смеялась и творила глупости в духе А-Сюаня, то за порогом дома показывала свою порочную и раздражающую натуру. При этом демон пыталась ластиться, как сытый тигр. Напоминая, что она не желает ему зла, и напротив, делает все для их общего блага. Вот в это Ши Уду мог поверить: эта тварь была достаточно хитрой, чтобы дождаться пока жертва раздобреет и окрепнет, перед тем, как набросится. Одним словом, от ласкового притворства твари тянуло блевать, и то, что она продолжала похабничать под личиной А-Сюаня, делало все только хуже. Время шло. За это время он, казалось, перепробовал все доступные поисковые чары. Возможно, стоило привлечь и гэ-гэ, но тот выглядел достаточно пришибленным новостью о своем проклятом наследнике и тем фактом, что его полюбовница отказала ему в общении с мальчишкой. Поэтому, при всем к нему уважении, Ши Уду предпочел не посвящать его в их с демоном проблемы. Тогда у бедняги могло отнять последнюю каплю разума, и тогда лишь небо ведает о том, куда его могло вынести. Цзе-цзе же упустила из виду своего демонического подопечного и теперь ходила дерганая с нездоровой синевой под глазами. Ее стоило насильно напоить снотворным и запереть в тихом доме на неделю, а не привлекать к борьбе с Великим Бедствием, в этом она сейчас была бесполезна. Прочие же боги войны, да и сам император, не склонны были к деликатным разбирательствам и всегда работали с сопутствующим ущербом, чего Ши Уду допустить не мог. Разумеется, для императора демон среди служителей верхних небес станет проблемой достойной того, чтобы пожертвовать не только здоровьем, но и жизнью Повелителя Ветров. В памяти ещё слишком яркими были воспоминания о том, как А-Сюань с такими же малолетними идиотами выкрал у Собирателя цветов под кровавым дождем переломанного и израненного Бога земли, при этом подпалив дворец демона. Разумеется, если судить по тому, как демон стелился перед Принцем Саньлэ, эта история его не сильно беспокоила, но только идиот будет надеяться на милосердие от этих тварей. Время шло. Замочек оставался теплым, и Ши Уду, скрепя зубы, снова и снова пытался торговаться с демоном. — Гэ-гэ, — укоризненно качала головой демоническая тварь, — тебе нечего мне предложить. Теперь все что должно свершится само. — Я все ещё могу тебя уничтожить, — огрызнулся небожитель. Ши Уду не собирался ей угрожать. Угрозы только вредили торговле, все договоренности ломались и работали со скрипом, если стороны не желали их выполнять. Поэтому он предпочел бы, чтобы демону было выгодным отпустить А-Сюаня добровольно. Но все его предложения эта женщина отвергала, продолжая понимающе ухмыляться, но так и не называя свою цену. — Не можешь, гэ-гэ. Если бы мог, то уже убил бы меня, — ласково, будто говоря с ребенком, прервала его демон, — Ты так и не решился доверится чужакам. Даже своим друзьям. А один ты, боюсь, не сможешь со мной сразиться. Ши Уду схватился за веер, и демон, будто ждала этого жеста, приблизилась совсем близко, мягко обхватывая сжатые пальцы. — Ох, ты, разумеется, можешь попытаться убить меня, убить это тело так легко, это ведь всего лишь марионетка, — она засмеялась и доверительно прошептала, — но как ты думаешь, много ли потребуется времени, чтобы перерезать горло малышу А-Сюаню? Невероятным усилием небожитель разжал побелевшие пальцы. -Хорошо, — демон неестественно растянула губы Ши Цинсюаня, одобрительно похлопывая Ши Уду по плечу, — Очень хорошо. Она отпрянула, и будто ничего не произошло, предложила: — Будешь чай? И, не дожидаясь ответа, демон подтолкнула Ши Уду к низкому столику, и взялась за чашки, продолжая нелепую игру в обычный день во Дворце Вод и Ветров. Почему-то тварь была уверена, что Ши Уду поддержит ее кривляния, и он действительно оставался, надеясь все же уговорить упрямого демона. Но не в этот раз. Замочек под одеждами стал обжигающе горячим. Ши Уду вздрогнул, но под любопытным взглядом демона, касаться амулета не стал. Заклятье золотого замка ожило впервые с того дня, как он покинул остров в черных водах; а это значило, что А-Сюань нашел способ пробить барьер и выйти на связь. Это значило, что теперь он сможет точно определить где именно находится брат, и если сделать все быстро — демон не сможет ему помешать. — Не сегодня, — зло прошипел Ши Уду, давая демону в последний раз порадоваться своей победе в споре, и развернулся, широким шагом покидая комнату, теперь он точно знал, что нужно сделать. Уходя, он не стал оборачиваться, боясь, что тварь заметит обман, и поэтому не увидел, как Ши Цинсюань побелел, и демон устало сползла на пол.

***

Императорский дворец всегда оставлял странное впечатление. За годы своей смертной жизни Генерал Вэй привык к более строгой обстановке. В клане Цзян всегда предпочитали сложную резьбу по темному дереву, а в клане Лань классическую живопись. Огромные величественные залы и обилие позолоты в залах Имперского дворца ассоциировались у темного заклинателя с кланами Вэнь и Цзинь, и невольно наталкивали на неприятные мысли. За три десятка лет, которые бывший заклинатель провел на небесах, он так и не смог привыкнуть к повсеместной роскоши и изобилию. Да и то, что все величали друг друга «Высочествами» и «Превосходительствами», считал смешным — Небеса были переполнены знатными особами и от их расшаркиваний порой болела голова. Вот и теперь, идя вслед за супругом в тронный зал, Генерал Вэй не ожидал от этого дня ничего хорошего, общие собрания божеств были ничем не лучше собраний кланов. Но если на собраниях кланов слово самого Старейшины Илин или Сиятельного Хангуан-Цзюня могло стать решающим, то местные чиновники могли и покачать головами, слушая причуды юных коллег. Столетним старикам они казались лишь выскочками со скандальной славой. Иногда Генералу Вэю даже казалось, что это и к лучшему — Небеса будто бы послали им дни беспечной юности, которых у них с Лань Чжанем не было в земной жизни. Но в этот раз в малом зале советов Генерал Вэй с удивлением увидел лишь старших богов войны, те смерили пришедших удивленными взглядами, но смолчали. Вероятно, срочное сообщение от самого императора волновало их больше странных гостей. — Лань Чжань, — уточнил Генерал Вэй, склоняясь к самому уху супруга, — не кажется ли это тебе знакомым. — Мгм, — серьезно отозвался супруг, внимательно осматривая небожителей в полном доспехе. Над ними сгущались тучи надвигающейся войны, а собравшиеся боги казались возбужденными от скорой битвы. Глядя на них, Генерал Вэй впервые понял, почему его супруг вознёсся на место бога литературы, а не войны. Лань Чжань казался потрясенным и растерянным. Что же, это было в его характере, если сам Вэй Усянь мог не глядя ввязаться в драку, то Лань Чжань не спешил браться за меч без повода. Они остановились у самого входа, не торопясь продвигаться вперед к огромному столу, расставленному в центре зала, и поэтому первыми увидели, как в зал вошел Принц Саньлэ, и Генерал Вэй с интересом наблюдал, как сменяются выражения на его лице: сперва юноша строго нахмурился, после беспокойно осмотрел зал, но почти сразу осекся, и на юном лице отразилось лишь вежливое недоумение. Мусорный бог был старым. Генерал Вэй хотел бы подобрать иное слово, все же небожитель выглядел намного моложе его собственного внука, но глаза принца были глазами человека слишком давно живущего в этом мире. Возможно, этот след оставила на нем непростая судьба, возможно значение имело то, что все свои века Его Высочество Саньлэ провел среди смертных, но его причуды все принимали как должное. Так или иначе, Генерал Вэй уважал этого человека и рад был понять, что тот так же не в восторге от происходящего. Вероятно, Принц Саньлэ был последним приглашенным, потому что почти сразу как за ним закрылась дверь, с другого конца зала появился Император в сопровождении неизменной Линвэнь Юаньцзюнь и хмурого Шуй Ши Уду. Бог вод всегда казался хмурым, но теперь, дожидаясь, пока богиня литературы разложит на столе карту, и вовсе напоминал грозовую тучу. Император напротив, казалось, получил долгожданный подарок, из-за чего мрачный и торжественный тон, казался излишне наигранным. — Сегодня мы собрались, чтобы исполнить волю Небес, — император обвел взглядов собравшихся, — пришло время воздать за грехи непревзойденным князьям демонов. На этих словах принц Саньлэ побледнел. О его дружбе с Хуа Чэном знали все, они спокойно общались не скрывая и не смущаясь этой связи, поэтому в его реакции не было ничего удивительного: все же выбор между долгом и дружбой был чудовищным выбором. Неудивительным было и волнение прочих небожителей, до настоящего времени лишь сам Цзунь У смог одолеть Бедствие, и Генерал Вэй был наслышан о той безнаказанности, которой пользовались непревзойденные демоны. Интересным оказалась реакция Генерала Мингуана — мужчина нахмурился и хмуро взглянул на Бога Вод. Сам же Генерал Вэй почувствовал странную пустоту внутри. Небеса были ничуть не лучше земной жизни. Вздохнув, он коснулся руки заледеневшего супруга, и постарался выкинуть из головы все пустые сожаления. Что же, жизнь в небесных чертогах и не должна была быть простой.