Госпожа чёрных вод

Шашлык из рыбы всегда получается нежным, вкусным, и ароматным. Единственная опасность в приготовлении рыбного шашлыка заключается в том, что его можно пересушить. Но добиться такого эффекта довольно сложно, если иметь под рукой толковый рецепт и не бросать шашлык на произвол судьбы во время жарки.

Се Лянь редко бывал во дворцах небесной столицы. В юности они мало его интересовали, а собственный дом был убран по тем же традициям, которых придерживались его царственные родители. Поэтому переступив порог дворца Совершенного Владыки Хангуан-цзюня, он с удивлением признал и отметил, что дом бога литературы больше походил на монастырь. К удивлению, встречать чужака вышел сам Совершенный владыка. Это казалось странным, потому что Се Ляня отговаривали идти в этот дворец, говоря о том, что после заточения демона Хангуан-Цзюнь заперся в своих покоях на уеденной медитации, и даже своего любимого генерала отослал прочь, не желая общаться с людьми. В сети небесного общения даже успели обсудить слух, что именно Черное бедствие убило бывшего главу и брата Хангуан-Цзюня, и теперь небожитель старался успокоить смятение, охватившее его после общение с темной тварью, сдерживая эмоции, недостойные монаха. Именно поэтому Се Лянь подождал пока ночь сменится робкой зарей, и посчитав время достаточно приличным для визита, постучал в двери дворца литературы. На самом деле, он надеялся на разговор со служителями дворца, и, вероятнее всего, поспешному отказу. Но вместо этого Хангуан-Цзюнь молча выслушал просьбу о встрече с преступницей, лишь изредка кивая, показывая, что все-таки слушает пришедшего. Больше всего бог литературы напоминал холодную безжизненную скалу, молча нависающую над пришедшим. И когда Се Лянь уже готов был услышать отказ, небожитель вздохнул: — Вы можете пройти, — тихо произнес он, вопреки всем ожиданиям не задавая дополнительных вопросов. Хуа Чэн задумчиво хмыкнул, но против обыкновения не стал комментировать безразличие Хангуан-Цзюня. Небожитель казался опустошенным и уставшим. Вероятно, он действительно провел бессонную ночь, только вот Се Лянь сомневался, что он медитировал. Хангуан-Цзюнь пропустил Се Ляня во внутрь дворца, и успел так же молча провести его вдоль стеллажей наполненных свитками, когда навстречу им вылетел мужчина в темных одеждах. Генерала Вэй Се Лянь впервые увидел на собрании во дворце, но все же достаточно хорошо запомнил, чтобы не ошибиться в приветствии. Генерал заинтересованно разглядывал пришедшего, почти без слов узнавая у своего бога причины появления чужака. Понимали они друг друга на удивление хорошо, и Се Лянь подумал, что хотел бы увидеть, как эти господа работали в дуэте, ведь не зря Император прировнял их навыки к навыкам Богов войны. Хотя вознесся Хангуан-Цзюнь совсем недавно, а значит, успел проявить себя в мирской жизни. Если судить по отдельным приметам, небожители хоть и не имели при себе мечей, однако большую часть жизни практиковали именно этот путь. Се Лянь невольно задумался о том, как много новостей успел пропустить за последние годы, и о том, что он действительно скучает по комментариям, очевидно всеведующего, Хуа Чэна, когда его жизнерадостно окликнул Генерал Вэй. — Я вас провожу, — не спрашивая, заявил он, и не смущаясь, шепнул что-то на ухо своего бога и со странным звуком, больше всего напоминающим урчание, успокаивающе погладил его где-то в районе поясницы, чем, вероятно, развеял сомнения последнего. — Это точно нормально? — все же уточнил Се Лянь, следуя за генералом Вейем отдаленную часть дворца, где должны были располагаться камеры. Генерал неопределённо хмыкнул: — Ваше Высочество, ваша дружба с Собирателем цветов под кровавым дождем не является тайной, — ухмыляясь сказал он, замирая у тяжелой кованной двери в подземелье, — поэтому и я, и Лань Чжань догадываемся о том, почему вы здесь. — Гэ-гэ, — взволнованно прозвучал у самого уха голос Хуа Чэна, — уходи оттуда. Друг связался с ним почти сразу после того, как Ма Лин доставили на небеса и все это время не прерывал канал связи. — Она напугана, — напряжённо прокомментировал очередную дерзкую реплику Хуа Чэн, и Се Лянь мог лишь кивнуть, а после уже сам готов был предложить другу навестить госпожу Ма. Теперь же голос друга почти звенел от напряжения. Все же некоторые могли счесть поступок Се Ляня, поддерживающего связь с демоническим князем, предательством. И дорогой друг казался действительно встревоженным от того, что Се Лянь мог пострадать из-за попытки помочь ему. До этой минуты он, казалось, не вспоминал о том, что бог войны открыто называющий демона своим другом, мог попасть под подозрение. Сам небожитель лишь смущенно потупился. Как бог войны он вероятно должен был быть более ответственным и меньше доверять словам демона, но в действительности он узнал о похищении Ши Цинсюаня почти сразу. В тот день они с Хуа Чэном благополучно смогли пройти через печать заклятия вместе. Жаркий, пропахший травами воздух ударил в нос. Но теперь Се Лянь заметил, как дорогой друг был собран все это время, такая перемена показалась ему странной и посеяла в душе тревогу. Все же у него не было никаких гарантий, что те, кто пойдут за ними смогут столь же успешно вернуться из глубин черных вод. Мысль о том, что проход все же оказался смертельным и только присутствие Хуа Чэна защитило его от смерти, неприятно царапнула сознание. Се Лянь легко коснулся губами замершего от такой наглости демона, одалживая силы для разговора с Ши Цинсюанем. Ответил он не сразу. Непривычно кратко и рвано отвечая на вопросы, он подтвердил, что все их спутники благополучно прибыли, и непривычно церемонно распрощавшись разорвал связь. Что-то было не так, и Се Лянь, не ожидая признания, обернулся к дорогому другу: — Сань Лан, — спросил он, мысленно перебирая причины странного поведения Ши Цинсюаня, — что же госпожа Ма сделала с Его превосходительством Повелителем Ветров? Демон моргнул. — О чем ты, гэ-гэ, — спросил он легкомысленно. — Значит, она действительно что-то сделала, — Се Лянь вздохнул, вспоминая, какая незавидная судьба ждала шпиона, представленного Императором к Хуа Чэну, и строго уточнил, — Сань Лан, ты же понимаешь, что сейчас я отвечаю за безопасность Повелителя Ветров? -Тебе не стоит об этом волноваться, — мягко вздохнул Хуа Чэн, недовольно заметив, — этой дурочке не хватит духу мучить живого человека. Тогда Се Лянь сделал выбор, недостойный бога войны. Он поверил дорогому другу. Узнав какая, история, связывала братьев Ши и семью Ма, он вынужден был признать, что чужакам действительно не следовало вмешиваться их спор. К тому же Хуа Чэн несколько раз подтвердил, что Ма Лин не собиралась убивать и калечить Ши Цинсюаня. И действительно, несмотря на все слова и угрозы, которые она повторила и в зале Небесного дворца, Повелитель ветров вернулся в добром здравии. Он вновь принял женский облик, из-за чего стремительно бледнеющий синяк, казался чудовищным и неуместным, но все так же продолжал сиять. После того, как господа Лань и Вэй увели Ма Лин, Ши Цинсюань выскользнул из-под защиты брата, собирая вокруг себя взволнованную толпу. Заметив Се Ляня он приветливо помахал рукой и тепло улыбнувшись двинулся было к нему навстречу, но был остановлен мягким извиняющимся жестом. Спасенного Повелителя Ветров окружила взбудораженная толпа и Се Лянь почувствовал себя лишним. Друг растерянно моргнул, но все же вернулся к своим приятелям. — Что ж, можете не волноваться, — усмехнулся Генерал Вэй по своему расценив затянувшуюся паузу, — не темному же заклинателю вас осуждать. Генерал хохотнул глядя на недоуменно моргающего Се Ляня и пояснил: — Все знают, что я из демонических совершенствующихся и, — небожитель понизил голос до таинственного полушепота, — достался Лань Чжаню в качестве трофейной жены, за победы над великим злом. Генерал весело сверкнул глазами, а Се Лянь закашлялся, надеясь, что в полутьме подземелья никто не увидит его покрасневшие щеки. — Гэ-гэ, ты ведь не слышал о них, — вкрадчиво раздался над ухом голос Хуа Чэна, заставив Се Ляня вздрогнуть. О Небо, он бы предпочел, чтобы друг не слышал этого разговора. — Господа Лань и Вэй вознеслись около пятидесяти лет назад, — любезно пустился в разъяснения друг, — до этого долгие годы прожив, как супруги, в горном монастыре. К тому же Генерал Вэй в юности действительно прославился как демонический совершенствующийся, а после своей смерти вселился в тело праведного заклинателя. — Что, — опешив, выпалил Се Лянь, пытаясь понять, как человек с такой судьбой смог получить статус в небесных чертогах, а также доверие самого Императора. — А вы много пропустили, Ваше Высочество, — отозвался Генерал Вэй, явно принимая вопрос на свой счет, — хотя я полагал, что моя слава все еще шумит в мире людей. Неужели не слышали эти истории про то, как коварный старейшина Илина, ворует детишек из колыбелей и портит посевы? Се Лянь удивленно моргнул, про духа вредителя из Илина он слышал от селян. Даже видел портреты, но изображенный на них горбатый и дряхлый старик, мало походил на энергичного Генерала. — Слышал, — смутившись признался, — этого духа задабривают редисом и картошкой. Генерал Вэй усмехнулся, и театрально выпрямился гордо кивая головой: — Лучшие из моих последователей, но мы кажется уже пришли. Он толкнул одну из неприметных, обитых железом дверей, пропуская Се Ляня вперед. — Госпожа Ма, я привел вам гостя! Женщина, находящаяся в камере, удивленно вскинула голову и закашлялась, чаша в ее руках покачнулась. — Здравствуйте, госпожа Ма, — удивленно поприветствовал ее Се Лянь, стараясь не реагировать на посыпавшиеся по духовной сети вопросы Хуа Чэна. — Добрый вечер, Ваше Высочество, — смущенно моргая, поприветствовала его Ма Лин, легко поклонившись, — Присоединитесь? Демон, вопреки всем разумным предосторожностям, не была лишена возможности передвигаться, а тонкое духовное вервие, не выглядело способным удержать Великое Бедствие. Генерал Вэй проследил за взглядом Се Ляня. — Не беспокойтесь, на ночь мы вернем всю требующуюся защиту на место и вино изымем. Вы ведь согласны, госпожа Ма? Демон покладисто кивнула: — Конечно, шеншен, как скажешь, — проворковала демон, счастливо скалясь и делая новый глоток. Хуа Чэн устало вздохнул и пробормотал, что-то явно неодобрительное. Се Лянь подумал, что друг наверное понял шутку лучше его самого, поэтому и постарался сдержать слова. Ма Лин была почти умиротворенной. Но принц заметил, что взгляд женщины лениво скользил по комнате, ни на чем не задерживаясь, а положение тела не четким. Принц принюхался и с пугающей ясностью осознал, что Ма Лин была мертвецки пьяна. — Да вы присаживайтесь, — она обвела камеру широким жестом, — Господа оказались на удивление любезными хозяевами и согласился развлечь эту недостойную разговором. Се Лянь неверяще обернулся к Генералу Вэю, которому хватило воспитания потупить взгляд, но все же беззастенчиво признать: — Нам нужно было обсудить некоторые вопросы. Госпожа Ма же отказывалась говорить. — Поэтому они ее напоили, — раздраженно констатировал происходящее Хуа Чэн, — а эта сумасшедшая им подыграла. — Это был лучший допрос в моей жизни, — закивала головой Ма Лин. Се Лянь вздохнул: — У вас все хорошо? — все же уточнил он. — Разумеется, — широко улыбаясь ответила женщина. — Разумеется нет, — рыкнул ей в ответ Хуа Чэн. Принц запнулся, не зная, стоит ли упоминать о том, что его дорогой друг имеет иное мнение и если да, то как сообщить об этом в присутствии генерала Вэя: — Вчера вы казались взволнованной. Ма Лин каркающие рассмеялась: — Это ведь дорогой друг просил вас спросить? Се Лянь кивнул. Ма Лин замерла, внимательно всматриваясь в лицо небожителя. — Так он с вами, — произнесла она она после паузы, счастливо хлопая в ладоши, — moy knyaz, я вас обожаю. — Вы о Собирателе цветов, — уточнил Генерал Вэй, и оглядел камеру, вероятно, надеясь увидеть в ней второго демона. Демон хмыкнула и уронила лицо на руки слабо вздрагивая. Будто стараясь заглушить рвущийся наружу смех: — Передайте, что ему не стоит обо мне волноваться, — ровно произнесла она, разгибаясь, — пусть лучше поговорит с А-Куаном. Он был напуган. — Что произошло? — спросил Хуа Чэн, но Ма Лин видимо предвидев его вопрос, протестующе замахала руками, даже не пытаясь стереть с шек влажные дорожки слез. — Пожалуйста, для него это сложный период, — все так же безжизненно ровно произнесла она, устало прикрывая глаза, — Господин Вэй, я устала. Можете возвращать веревки, визит окончен. Генерал покачал головой, но все же вернул заклятья на место. Уходя Се Лянь обернулся. Ма Лин жестом попросила его молчать и улыбнулась. Слез больше не было.

***

Женщина неловко обернулась и отшатнулась, увидев вошедшего. Темная энергия, затаившаяся в углах камеры, воинственно ощетинилась, но безжалостно яркая сила вошедшего, заставила ее нерешительно замереть. — Зачем вы здесь? — дерзко пискнула Ма Лин. Император устало прикрыл глаза, неторопливо обновляя запирающие печати на дверях в камеру и накладывая мощную печать тишины. Все же он предпочел бы, чтобы демонический мальчишка владыки Лань не мог подслушать их разговор. — Ты ослушалась меня, — качая головой констатировал он, удерживая тварь за шкирку. Демон оскалилась и волна темной Ци рванулась вперед, сжигая вервия. Сейчас она напуганная и взвинченная больше всего напоминала дикое животное, загнанное в угол. Тварь точно понимала разницу их сил, поэтому Цзюнь У было ее даже жаль. — Кем вы себя возомнили? Она почти визжала и вывернувшись бросилась, стараясь когтями расцарапать императору лицо. Энергия вокруг вскипела, но чувствовалось, что твари не хватало боевого опыта и беспорядочно мечущаяся сила лишь выдавала ее порывы. Цзюнь У даже не пришлось сходить с места, чтобы перехватить беспорядочно мечущиеся волосы и приложить лицом о пол, та ещё пыталась отбиваться, сбивая ногти о каменные плиты. В пальцах тускло сверкнули кованные гвозди. Первый гвоздь пришлось вгонять между первым и вторым шейным позвонком с заметным усилием. Демон заскулила, судорожно дергаясь. Такая реакция была ожидаемой. Эти гвозди Цзюнь У получил в свою коллекцию меньше десятка лет назад, в свое время их выковал человеческий заклинатель, для того, чтобы лишить воли и подчинить себе свирепого демона. Тот человек старался заглушить разум и волю демона, совершенно бездарно используя собственный шедевр. Повторять его ошибки Небесный Император не стал. Из-за судорожного дерганья второй гвоздь вошел не сразу. Из-за дерганья демона рука соскользнула, разрывая кожу и оцарапывая кость. — Замри, — рыкнул на нее Цзюнь У. Когда в его руках оказались первые два гвоздя, он быстро понял, что человеку не хватило бы сил, чтобы верно использовать все возможности этой игрушки. Сам же он создал ещё несколько десятков таких гвоздей и проведя несколько экспериментов смог добиться полного подчинения воли демонов. К несчастью, способ этот подходил только для темных тварей, люди умирали, не выдерживая введения артефактов в тело, небожителей же корежило от темной энергии из-за чего использовать их не получалось. Демоны же оказались удобным материалом для создания покорных рабов. Третий и четвёртый гвоздь вошли легко. Их пришлось вгонять в хребет, поэтому верхний халат с обмякшей твари пришлось стаскивать. По лицу демона текли слезы, но она покорно замерла, не моргая глядя прямо перед собой. Пятый и шестой гвозди легко вошли в поясницу. Немного подумав он все же решил, что этого будет достаточно, и усмехаясь отменил собственный приказ. — Сдохни, — прохрипела Ма Лин, охватывая руками раненую шею. — Не смей выражаться. Демон скривилась и открыла рот собираясь выплюнуть на него очередную порцию своих нечистот, но вместо этого беззвучно вскрикнула падая на колени. Боль от неисполнения приказа, продолжала усиливаться, а невоспитанная тварь сквозь боль все повторяла новые ругательства. Улыбаясь император следил как тварь продолжает вгонять себя в сети исступления. — Замолчи и встань, — распорядился Цзюнь У, ради шутки мысленно приказывая твари остаться на коленях. Тварь беззвучно выла, замерев в неловкой позе. Немного понаблюдав за этим представлением, Император ослабил контроль, разрешая твари остаться на коленях. — Теперь ты расскажешь все, — ласково улыбнулся Цзунь У. Сжатые в тонкую линию губы демона дрогнули и она выкинула вперед руку с оттопыренным средним пальцем. Ее варварских жестов Император не знал, но все же заставил тварь взвизгнуть от боли. Все же он терпеть не мог этих созданий. Особенно после того, как этот сопляк Хуа Чэн, стал протягивать свои лапы к его Саньлэ, к его надежде и отраде. Это преступление не могло быть прощено и должно было караться смертью сопляка и всех тварей, которыми он себя окружил.