Госпожа чёрных вод

И тогда его ангел простер крыла, которыми закрывал свои раздвоенные копыта, и вытянул его по всей спине раскаленным добела цепом. Уильям Голдинг — Шпиль

Пэй Мин развернулся, уверенно меняя направление. Он опять задумался и продолжал кругами ходить вокруг Дворца Совершенного Владыки Лань. Закладывая большие круги так, что никто бы не решился упрекнуть его в преступных замыслах, но сам он знал, что делает. С одной стороны Ма Лин явно дала понять, что не желает его помощи, выбрав своим покровителем Хуа Чэна. Обдумав все еще раз, небожитель признавал, что она знала, чем закончится похищение А-Сюаня, значит пытаться облегчить участь демона не стоило. Его положение и так стало шатким после поступка Пэй Су, а Император не любил инакомыслие. Все же он мог позволить себе прощальную встречу. Это было уместным компромиссом между долгом и порывом. Но Ма Лин осталась столь же неприступной, потребовав, чтобы небожитель немедленно покинул ее камеру. — Исчезни, — рыкнула Ма Лин, смотря на него безжизненными глазами. Сейчас она особенно сильно походила на труп.

***

С самого утра А-Сюань казался даже более оживленным чем обычно. Он нетерпеливо расхаживал по комнатам, то брал в руки книги или свитки, но вскоре отставлял их, и спешил к зеркалу, поправляя строгие темные одежды. Кроме того, брат нервным движением продолжал потирать грудь. — На этом дрянном острове, похоже, и блохи водились, — недовольно шипел А-Сюань, пытаясь скрыть охватившее его возбуждение. Император через Лин Вэнь объявил о том, что в полдень он вынесет свой приговор Черному бедствию, и с тех пор А-Сюань не переставал вести себя как ребенок, ждущий обещанного подарка. Ши Уду устало прикрыл глаза. И постарался не думать о том, что весь мир и порядок на Небесах может пойти прахом, если Хуа Чэн все же решит вмешаться в происходящее. После тех выходок с похищением Его Высочества Саньлэ, Ши Уду хотелось верить, что печати, защищающие Небесную столицу, действительно усовершенствовали настолько, что ни один демон не сможет больше приходить и уходить по своему желанию. Так или иначе, демона ввели в зал собраний, ведя за натянутые веревки, и выглядела она при этом на удивление жалко. Если верить А-Сюаню, в бою демон показала себя на удивление бесполезной. Она и попыталась использовать против небожителей свою силу, голосом принудив их сложить оружие, но ее чары не смогли надолго удержать служителей верхних небес. Так что задержать ее удалось малой кровью, и Боги войны только качали головами, когда их поздравляли с победой. Они шли сражаться с Бедствием, но вместо этого повязали избалованную наложницу, которая своими воплями и капризами мешала им работать. Вероятно, она всю ночь, проведенную в камере, ожидала спасения, но так его и не получив, притихла. Демон послушно опустилась на колени по центру зала собраний. При этом она походила на обычную человеческую женщину, рассеянный взгляд покрасневших глаз был обращен вовнутрь, а сама она что-то еле слышно повторяла. Молилась, кажется. — lyuli-umri-lyuli-umri-lyuli-lyuli-umri-umriumri, — монотонно шептала она на незнакомом наречии. — Неужели она надеется нас разжалобить, — зло вздохнул А-Сюань и в очередной раз провел рукой по зудящей груди, — вот же зараза… Когда явился Император, демон всем видом выражала полную покорность судьбе. Она замерла, не поднимая головы. Император зачитывал прегрешения Черного бедствия ровным, ничего не выражающим тоном, но только чем дальше он углублялся в чтение свитка, тем мрачнее становилось его лицо. Черное бедствие даже не дернулась, когда, дочитав, он хлопнул свитком по столу, величественно и неуклонно объявляя: — За свои грехи ты, дикарка, известная на благословенной земле под именем Ма Лин, приговариваешься к вечному заточению под водами озера Тяньчи. Демон издала странный звук, который с равным успехом мог быть как смешком, так и всхлипом, и вновь завела свое «umriumriumriumri». Вокруг нее стала проявляться печать перемещения, которая все разрасталась и разрасталась, обрастая новыми лепестками и отростками, которые должны были отвечать за изгнание и удержание злого духа. А-Сюань расслабленно вздохнул, прикрывая глаза. Хотя Ши Уду и не одобрял его увлеченности покойным богом земли, брат долго стремился к тому, чтобы правосудие наконец свершилось и теперь, казалось, был абсолютно счастлив. В воздухе разлился удушливый смрад. — Все, к чему ты стремился, рухнет, — радостно грохотал отвратительно знакомый голос за спиной и темный склизкий дым обхватил шею А-Сюаня. Божок Пустослов безумно оскалился, распахивая рот, покачивающийся в черной кляксе его тела. Истинный божок пустослов разросся с их последней встречи и теперь осмелился даже явится в небесную столицу, в самое сердце собрания небожителей.Так же, как до этого приходил лишь в дома смертных. — Плод почти созрел, — хихикал он, бешено вращая глазами и прикрываясь судорожно цепляющимся за горло А-Сюанем. Никогда еще эта тварь не вела себя так дерзко. Теперь он чуть ли не облизывал свою жертву. Брат побледнел и пытался оторвать от горла удушающий хомут, но пальцы его раз за разом проходили сквозь дымку. Ши Уду сжал веер, надеясь улучить минуту и убить тварь. Многие из небожителей, сидящих рядом с ними, повскакивали со своих мест, но только часть из них поспешила схватится за оружие. — Явился наконец, — раздался насмешливый голос из центра зала собраний. Госпожа Черных вод встала, отряхиваясь, она скидывала горящие обрывки вервий бессмертных и талисманов сдерживающих ее. Служители средних небес, держащие начавшие тлеть вервия, испуганно откинули их, невольно отпрянув от бывшей пленницы. — Oy, lyuli, lyuli, lyuli, — проворковала демон, неотрывно следя взглядом за ощетинившимся Пустословом, — Ty segodnya umri… Все очень надеялись, что все же на Пустослова, а не на его побледневшую жертву. А-Сюань возмущенно вскрикнул и тут же закашлялся, выкашливая темные кровяные сгустки. Дрожащими руками он схватился за ткань над грудью и застонал без сознания оседая на пол. Ши Уду почувствовал, как что-то в его собственной груди обрывается. Он дернулся вперед, но тело будто онемело, ноги подкосились и он чудом смог сохранить равновесие, навалившись всем весом на резную колонну. Небесные чиновники один за одним оседали на пол, безуспешно стараясь выхватить оружие. В воздух поднялось несколько мечей, но они неуверенно прокрутились и пролетев несколько шагов со звоном падали на землю. Даже император, упрямо продолжавший стоять на своем возвышении, уверенно глядя на беснующихся демонов. — Не волнуйтесь, это лишь маленькая гарантия, что вы не станете вмешиваться, — рассмеялась демон, разом отвечая на сотни возмущенных выкриков вокруг. Божок Пустослов дернулся, и, вероятно, решив, что предрек достаточно, рванул к выходу, черным дымом просачиваясь между растерянных небожителей. Он почти было ускользнул, но уже в дверях ударился о искрящийся купол барьера. Возмущенно взвизгнув, демон бросился к окну, потом к следующему, но купол поставленный против непревзойденных демонов продолжал удерживать его внутри. Никто без достаточной силы светлой ци не прошел бы сквозь него. — Да как ты смеешь, девчонка, — все же развернулся к Черному Бедствию взбешенный Пустослов, — это моя добыча и ты преступаешь закон, мешая мне? Демон сверкнула на него кошачьими желтыми глазами: — Мне, вроде как, плевать, — она потянулась и шагнула в сторону Пустослова, — и на законы, и тех, кого ты успел обслюнявить. Пустослов возмущенно зарокотал и дернулся, черной тучей проносясь мимо Черного Бедствия. В когтях Госпожи Ма остался длинный кусок тумана, она проглотила его, не прекращая насмешливо смотреть на Пустослова. — Ты, ты-ты-ты, — застрекотал тот, поджимая туманные отростки, но вдруг замер, растягивая рот в омерзительной ухмылке, — ты ведь тоже одна из моих закусок. Демон рванулась вперед, сжимая в хрупких девичьих пальцах извивающийся сгусток. Пустослов только заливисто засмеялся и на его теле распахнулись новые прорези пастей. — Я помню, — нестройным хором прошепели они, — жалкий чинуша, не вознесшийся бог литературы. Как ты изуродовал это тело! Да! Да! Да, ещё и душу раздробить смог?! Демон хмыкнула, и крепче сжала визжащего Пустослова. Отчетливо пахнуло темной энергией и дымка в ее руках стала сжиматься и твердеть. — Ты умрешь, — отчаянно забился Пустослов. Госпожа Ма устало покачала головой и положила себе на язык крохотный черный ком, в который превратился Пустослов, и задумчиво прожевала получившуюся пилюлю. Брызнула кровь, и по подбородку демона побежали ручейки, как если бы она раскусила перезревший плод. Воздух дрогнул. Ши Уду узнал эту дрожь, точно так же вздрогнул воздух, когда Пустослов впервые появился у колыбельки А-Сюаня. — Ты умрешь, — грохотало в воздухе последнее пророчество, — умрешь от руки мужчины, которого так любишь. Госпожа Ма вздрогнула и зажмурилась, поглощая остатки твари. На губах ее расцвела рассеянная улыбка, разбивая образ смертельно опасного чудовища. Она выглядела искренне счастливой, получив мрачное предсказание, а может быть знала, что со смертью твари ее влияние ослабнет. — Что ж, господа, — церемонно поклонившись, Госпожа Ма походила на заезжего артиста, — благодарю за теплый прием, но мне, кажется, пора. Покачивая бедрами, она приблизилась к ложе, где располагались места трех опухолей. А-Сюань лежал рядом без сознания, отчаянно сжимая руками что-то сдавливающее ему грудь, и слабо стонал. — Младший господин Ши здоров, — тихо сообщила Госпожа Ма, ненадолго замерев рядом с Ши Уду, — мое заклинание должно израсходовать только его ци, не затрагивая дух. Так что скоро вся его сила выгорит и заклятье распадется. — Ты что, рассчитываешь на благодарность? - прошипел небожитель, прикладывая все усилия, чтобы пнуть зарвавшуюся женщину, которая, увидев его усилия, бесстыже шагнула в сторону, не давая свершиться даже этой маленькой мести. — Можете не благодарить. По-девичьи хихикнув, Госпожа Ма обогнула его, закладывая неприлично большую дугу, будто всерьез опасаясь новой атаки, и опустилась на колени рядом с чуть ошарашенным этим движением Пэй Мином. Демон почти легла на него, что-то прошептав на ухо. Выслушав ее, друг бросил хриплое: — Договорились. И Демон огромной пиявкой присосалась к его губам. И Небо, гэ-гэ, ты не должен столь явно одобрять подобные действия!

***

Марина с наслаждением сделала глоток чистой энергии. Все-таки она понимала тех, кто питался энергией людей, и, при должном везении, небожителей. Легкий, сладковатый и волнующий вкус не шел ни в какое сравнение ни с животными, ни, тем более, с демонами. Демоны и вовсе по вкусу походили на сточные воды с примесью навоза, так что действительно питаться ими могли лишь самые безумные твари. Довольно замурчав, она как-то не сразу сообразила, что все это зашло чуть дальше передачи пары глотков энергии. Она мстительно прикусила чужой слишком много себе позволяющий язык и встала. В крови бурлило. Она всегда была голодна, но если долго не поглощать других разумных существ, это чувство забывалось. Теперь же от желудка по венам и энергетическим каналам тянулось приятное сытое тепло. Просто отвратительно, так и привыкнуть можно. Она уже поглощала несколько этих тварей, и могла признать что несмотря на отвратный вкус, у них было одно неоспоримое преимущество - они не были демонами в полном смысле этого слова, и их прах оставался в теле. Крайне питательная дрянь. Что ж, энергия Пэй Мина креативно дополняла этот коктейль, заставляя вспомнить те времена, когда они не знали друг про друга, да и умирать никто не собирался. Она вздохнула, настраиваясь на перемещение. Печать под собственной кожей уже немного повредилась из-за постоянной регенерации вокруг чертовых гвоздей, но теперь это было очень кстати. Теперь после полученного проклятия, душу ее наполнило спокойствие - план с гарантией сработает. — Sosi suchka, — зло прохрипела она, показывая сиятельному Императору неприличный даже по меркам этого мира жест, и уже в портале почувствовала, как ее сгибает от приступа боли. Мир покачнулся. Она открыла глаза, с легкостью осматривая давно знакомые колонны в главном зале Дома Блаженств. К облегчению, Хуа Чэн оказался здесь. Их взгляды встретились. Марина почувствовала, как по щеке покатилась одинокая слеза. Что ж… Кажется, это конец. Она всхлипнула и бросилась вперед. Позади что-то упало. — Матушка, — испуганно окликнул ее Куан. Марина застыла, чувствуя, как деревенеет тело.