Госпожа чёрных вод

Тень моя тебе являлась во сне И при луне тайно ты обо мне мечтала. Судьбе навстречу, ангел мой, поспеши. Темною страстью одинокой души Тебя призываю в полночной тиши Бал Вампиров — Бог забыт

Хуа Чэн взглянул на стоящих в окружении стражи небожителей. Разумеется, Боги Войны могли легко пробиться сквозь подобную преграду, но для этого следовало обнажить оружие, а значит вновь ввязаться в битву, чего генералы не хотели. Хуа Чэн милостиво улыбался собравшимся. Се Лянь сидел рядом с ним на черном нефритовом троне, при этом не стараясь разнять тесно сжатых рук. Сосредоточиться все ещё было трудно, и живое тепло, идущее от руки принца, помогало найти внутренний покой. — Вы будете изгнаны из Призрачного города, — повелел Хуа Чэн, а его слуги злорадно зашептались, предлагая более страшные кары. — Мы не можем уйти без Его Высочества, — тоскливо потребовал Пэй Мин, а Му Цин и Фэн Синь одобрительно закивали. Казалось, за одно это они готовы были простить и подбитый глаз Фэн Синя, и вывернутое плечо Му Цина. — Но я не хочу уходить, — нахмурившись, Се Лянь, придвинулся ближе. — Как пожелаешь, гэ-гэ, — улыбнулся Хуа Чэн, и успокаивающе погладил теплую руку. — Но, Ваше Высочество, долг предписывает вам занять трон, — не отступился Пэй Мин, старательно отводя глаза. — Его Высочество останется. — Вы не можете похитить его у Небес. Призраки вздрогнули и испуганно отступили, готовясь к худшему. — Я могу, и я похищаю его, — усмехнулся Хуа Чэн, и Се Лянь засмеялся, упираясь ему в плечо. — Но вы не можете! — Уже смог, — почти весело ответил демон, — а вам, Небесный Владыка, пора вернуться в свои владения. Я даже преподнесу вам прощальный подарок. Пэй Мин поморщился, явно собираясь продолжить спор, но стоило Хуа Чену сделать знак, как главные ворота распахнулись, а демоны испуганно смолкли. Даже небожители поражено замерли, ожидая худшего. — Сань Лан, что ты задумал, — шепотом уточнил Се Лянь, увидев, как в зал вводят огромного черного коня, сердито выбивающего копытами искры. — Ничего, гэ-гэ, — невинно хлопая глазами признался Хуа Чэн, с интересом наблюдая, как спесивое животное пытается откусить пальцы ведущего его демона, — это духовное существо с крайне вредным нравом, и я с радостью уступлю его Генералу Пэю. Конь возмущенно заржал, зло сверкая хищными желтыми глазами. Но стоило Ему оказаться рядом с Пэй Мином, конь испуганно прижал уши, и как нашкодивший пес взмахнул хвостом. Но Ма Лин не хватало опыта нахождения в зверином теле, из-за чего инстинкты неуклонно брали верх, а духовные путы не давали ей обратиться обратно. И она продолжала неловко переминаться с ноги на ногу. — Ne ya nachal etu igru, sestrichka, — произнес Хуа Чэн.

***

— И зачем вы пришли? — уточнила госпожа Ма, заставляя небожителей смутиться. Действительно, могли они надеяться установить мир лишь одной незначительной вылазкой. Се Лянь посмотрел на переглядывающихся Му Цина и Фэн Синя, и усмехающегося Пэй Мина, и промолчал. Ему очень хотелось узнать, где сейчас находится и здоров ли Хуа Чэн, но эти вопросы были личными, и могли помешать общему делу. Нападения демонов и призраков на смертных стали происходить все чаще, и Генерал Пэй был прав, когда предложил посетить Призрачный город и поговорить об этой проблеме с демоническими князьями. Конечно, Хуа Чэн объяснял, что среди демонов нет правителей подобных Небесному Императору, а споры решаются силой. Но люди всегда оставались людьми и продолжали собираться в группы, выбирая себе предводителя. Сейчас же все три мира переживали в упадке, и хотелось верить, что мира можно будет достичь, не вступая в новую войну. — Нам нужно обсудить происходящее в мире смертных, — стараясь не смотреть на демона, признал Генерал Пэй. В последний свой визит на Небеса Се Лянь уже слышал, что многие готовы признать генерала новым императором, и теперь лишь ждут значимого повода, чтобы возложить на его голову императорский венец. Разумеется, установление мира с Великим Бедствием могло послужить ярким и достойным поводом для воцарения бога войны, и Се Лянь мог лишь порадоваться тому, что в ближайшие годы ему не придется выбирать между долгом сердечными порывами. — А что происходит в мире смертных? — рассеянно уточнила Ма Лин, подходя ближе к закрытому шторами окну, и аккуратно отвела полотно, получив едва заметную щель. Она замерла, устремив взгляд на скрытую от взглядов небожителей улицу. — Демоны нападают на жертв среди дня, или Госпоже об этом не известно, — сжав губы прошипел Му Цин, демонстративно кладя руку на рукоять меча. Никто из них не брал с собой божественные орудия, но и обычные, не духовные мечи в руках Бога войны могли становится весьма грозным оружием. Демон горько усмехнулась и тряхнула головой, как лошадь, вышедшая на берег и отряхивающая с гривы излишки влаги. Она продолжала вглядываться в происходящее на улице и нахмурилась. — Демоны всегда нападают на людей, — холодно заметила она, — а еще на других демонов, и на божеств. Если вы забыли, это наша природа и способ питания. Неприкрытая угроза оказалась подкреплена разлившейся в воздухе темной ци. Но прежде чем небожители успели отразить удар, энергия вырвалась из защитного кокона. Ма Лин тяжело вздохнула и жестом позвала небожителей: — И ваш приход напомнил им об этом. Толпа, шедшая за ними от самого входа в город, разрослась, и теперь вся площадь у ворот оказалась набита призраками и демонами. Рты у собравшихся безмолвно открывались и закрывались, из-за чего Се Лянь сделал вывод о том, что барьер гасил звуки с обеих сторон. — Сейчас Градоначальник не может уделить достаточного внимания жизни города, — Ма Лин, отошла достаточно далеко, чтобы все небожители могли взглянуть на творящееся, не рискуя задеть не скрытые одеждой бедра и руки демонцы. — Чего они хотят? — уточнил Пэй Мин, и в этот момент один из призраков попытался перелезть через забор. Сверкнула молния, и смельчак сполз по стене, слабо подергиваясь. Ма Лин фыркнула. Становилось ясно, что сама она не станет, да и не сможет приказывать призракам оставить людей в покое. Призрачный город лихорадило и любая попытка взять его под контроль могла обернуться трагедией. Демоны остаются людьми, и как люди они остаются подверженными смутным настроениям. — Градоначальник пока не принимает, поэтому вам следует уйти, — подвела итог их разговора Ма Лин, а Се Лянь почувствовал, что смутное беспокойство, терзавшее его с момента их с Хуа Чэном расставания, обрело форму и силу. — Госпожа Ма, — окликнул он демоницу, стараясь не выдать собственного волнения, — он ведь жив? — Да, что ему сделается, — эти слова прозвучали неожиданно зло. Но вдруг демон замерла и удивленно приоткрыла рот. — Так он вам не объяснил, — прошептала она, подаваясь вперед и коснулась руки. Се Лянь покраснел, почувствовав, как Ма Лин невесомо оглядывает его духовные каналы. Хотя теперь канги не лишали его сил, отзвуки демонических сил Хуа Чэна, все еще были заметны, они странным образом переплетались с кольцом. И если Се Лянь касался его четко очерченных граней, остатки силы успокаивающе трепетали под кожей. — Убери руки, — почти в унисон крикнули на демоницу Му Цин и Фэн Синь, обнажая мечи. Оба небожителя смущенно отводили от демона взгляд, но все же решили вступиться за своего принца. Се Лянь не хотел знать, что именно они успели себе напридумывать. Ма Лин отошла и отдернула сползший до середины плеча рукав. — Господа, вы все еще в спальне у дамы, — усмехаясь, произнес Пэй Мин, заслоняя Ма Лин, — так смело размахивать здесь обнаженными мечами просто не прилично. Ма Лин за его спиной по-девичьи прыснула, и подойдя совсем близко, что-то прошептала. Пэй Мин удивленно обернулся на нее и тоже рассмеялся. — Да как вы смеете, — нахмурился Фэн Синь и первым убрал клинок обратно в ножны. — Распутники, — прошипел Му Цин, неодобрительно глядя на Пэй Мина и прильнувшую к нему Ма Лин. — Что он должен был мне рассказать, — все же уточнил Се Лянь, пока его защитники не продолжили угрожать женщине, пригласившей их в дом. — О том, что он какое-то время вынужден будет провести в уединении, — Ма Лин запнулась, стараясь подобрать слова, но все же придя к какому-то выводу, добавила, — в медитации. Се Лянь почувствовал, что ледяной обруч, продолжавший сжимать его сердце, треснул. — Нет, он точно меня убьет, — прошептала себе под нос Ма Лин и обратившись к принцу, предложила, — я могу провести вас к нему. — Да, — выдохнул Се Ля, прежде чем успел подумать о том, что дорогой друг мог не хотеть его видеть. Тем более, что прерывать чужое уединение было невежливым. Но Ма Лин уже услышала его и одобрительно покачала головой, и жестом позвала идти за собой. — Ваше Высочество, — придержал его Му Цин, неприязненно разглядывая демоницу, — вам не стоит доверять этой женщине и тем более идти с ней. — Вы тоже можете пойти, — милостиво предложила она. Се Лянь все еще считал это слишком личным и неуместным, но отказался лишь Пэй Мин. Они с Ма Лин как-то странно переглянулись, и Пэй Мин вновь усмехнулся. Они вышли из защищенной барьером комнаты, и в нос ударил тяжелый цветочный запах, как оказалось, наполнивший Дом блаженств. Ма Лин поморщилась и повела их лабиринтов коридоров, к уже знакомой Се Лянью комнате со статуей. Вырезанная из камня девушка все также держала золотой поднос. Демоница подошла к статуе, и ни на кого не глядя, бросила на полированный металл черные игральные кости. Пол под ними пошатнулся, а на плитках проявилась картинка с земляным червем. В одно мгновение под ногами открылся темный провал. Но вопреки ожиданиям принц попал не в знакомый земляной лаз, под ногами оказался твердый влажно блестящий камень. Ма Лин, оказавшаяся рядом, зажигала светлячки огоньков. Пещера наполнилась холодным безжизненным светом. Они были одни. — Не волнуйтесь, ваши друзья не пострадают, — заметила демон, вновь жестом приглашая следовать за собой. — Но почему вы не оставили их вместе с Генералом Пэем, — поинтересовался Се Лянь, с интересом рассматривая выложенные резными плитами дорожки под ногами. Пещера выглядела так, будто в ней пытались вырезать дворцовую залу, но закончив вырезать пол и часть колонн, отказались продолжать работу. — А они бы послушались? Отвечать ей не было нужды и они продолжили идти по петляющим и разветвляющимся переходам. Се Лянь отрешенно подумал, что никогда еще не бывал так глубоко под землей. Цветочный запах теперь смешался с запахом смерти и, казалось, лишь усиливался. Коридор, по которому они шли, изогнулся и круто пошел вниз. На ближайшем разветвлении Ма Лин, оставив освещенную дорогу, свернула в узкую расщелину между камней. Пройти по ней было не просто. Приходилось то и дело нагибаться и приседать, во вскоре они вышли в просторную уходящую в высоту пещеру. огоньки вновь вспыхнули, освещая дорогу. Вдруг Ма Лин замерла, круто оборачиваясь и заслоняя дорогу вперед. Огоньки потухли, но вход за спиной оставался на месте. — Ваше Высочество, позволите вопрос, — мягко произнесла она, заглядывая в глаза, — отчего вы так волновались за Хуа Чэна. — Он мне дорог, — уверенно произнес Се Лянь. — Это чудесно. Но почему вы решили, что его жизни что-то угрожает? Из подземных глубин раздался хриплый вой, но Ма Лин даже не вздрогнула. — Бедствие почти невозможно убить. Вы даже Бай Усяня предпочли запечатать. Так почему, Ваше Высочество, почему вы не приходили сюда раньше? — Чего вы добиваетесь, Госпожа Ма? — Се Лянь нахмурился. — Лишь ответов, не более. В пещерах завыло. Каменные стены тускло поблескивали, но с каждой минутой света становилось все меньше. И Се Лянь догадался, что демон надеется оставить его в этих лабиринтах в том случае, если ей не понравится ответ. — Он мог не желать новой встречи, — слова давались с трудом, но он старался быть честным, — я ждал, пока Сань Лан сам не захочет встретиться. Раздавшийся в тишине вой был наполнен чистой животной боли. — Слышал, moy knaz, — произнесла Ма Лин, вновь заставляя огоньки вспыхнуть. Теперь видна стала тяжелая массивная дверь, из-за которой вновь зашумело, что-то билось и рычало взаперти. — Он там, — просто произнесла Ма Лин, прикладывая руку к дрожащей двери, — столь сильное истощение туманит разум. Ваше Высочество уже сталкивались с проявлением забытья. Демон усмехнулась и отошла в темноту. — Ваше Высочество, прошу лишь об одном- не отворяйте эти двери, — прошептала она, растворяясь в тенях, — вы сможете вернуться тем же путем, главное держитесь огней.

***

На исходе пятого дня защитный барьер задрожал и лопнул как мыльный пузырь. Марина подскочила с постели, радуясь тому, что успела отправить Куана домой. Хотя после этого и пришлось идти встречать гостей в домашнем, но ее репутацию уже ничего не могло пошатнуть, а вот ребенку абсолютно точно нечего было делать в городе наполненном взвинченными демонами и не менее странными небожителями. Главные ворота горели, Марина тихо выругалась, но к своему удивлению увидела не разрушенные улицы и огни пожаров. Чего-то такого и стоило ожидать от призраков, находящихся на грани безумия. Все же тлетворное влияние Бедствия било по сознанию демонов так же верно, как и крик просыпающейся Медной печи. Обычно это влияние заставляло их трепетать в страхе и почитать сильнейшего, теперь, смешавшись с отголосками затихающего шепота Медной горы, больше сбивало с толку. Не унимая жажды к битвам и крови, а лишь придавая этой неуемной энергии вектор. Но вопреки самым мрачным опасениям, призраки не нападали, а деликатно выглядывали из-за плеча облаченных в доспехи генералов Сюаньчжэнья и Няньяна, которые даже не потрудились скрыть свою светлую ауру. Кажется, небожители были несколько задеты принудительным знакомством с земляными драконами, и теперь успели накрутить себя до предела. Причем зря, как будто она могла съесть своих гостей. — Отпусти Его Высочество, ведьма, — пророкотал генерал Няньян, и, видимо, стараясь добавить своим словам веса, выстрелил. Марина вздрогнула и отскочила от пробитого стрелой подоконника. От знакомства с этим орудием ее спасло лишь крепкое мореное дерево, и она мысленно поклялась никогда больше не упрекать Хуа Чэна в расточительстве. Хочет сделать облицовку дома из драгоценных пород? И правильно делает. — И Градоначальника, — пискнул кто-то из толпы. Столпившиеся призраки одобрительно закивали и засвистели поддерживая эту идею. — Верни Градоначальника! — И дядюшку верни, он хороший, — звонко дополнил требования звонкий девичий голос. Марина закатила глаза. Его Высочество продолжал упорно сидеть в пещерах, отказываясь подниматься на поверхность, а также принимать от нее пищу. И если в первые дни она не думала, что ее шутка может привести к нежелательному итогу, то когда принц очень вежливо потребовал больше их не беспокоить, а Хуа Чэн поддержал его одобрительным гулом, Марина почувствовала себя идиоткой. — Это даже оскорбительно, — раздался за спиной голос Пэй Мина и Марина поспешила задернуть шторы. Мужчина, так же поспешивший вскочить при первых признаках опасности, поспешно завязывал пояс ее домашнего халата. И только теперь Марина поняла, что, кажется, действительно перестаралась с глубиной разрезов на бедрах. — Они меня и правда переоценивают, — согласилась Марина. С одной стороны она действительно удерживала Хуа Чэна за дверью в пещеру. Но, во-первых, эти барьеры она готовила не один год, а во-вторых весь барьер состоял из сложно составленных блоков, не столько подавляющих демона, сколько запутывающих его при попытках выбраться. К таким хитростям пришлось прибегать после того как выяснилось, что обычные барьеры Хуа Чэн просто сносит, либо же продавливает, с уверенной неотвратимостью покидая огороженные зоны. В такие моменты особенно ясно становилось, какое именно влияние имела проклятая гора на своих детей. И Марине приходилось составлять ловушки, которые возможно покинуть лишь вернув себе ясность сознания. Пэй Мин усмехнулся: — Я про то, что меня они из лап демона спасать не пытаются. — А тебя не жалко, — покачала головой Марина, стараясь представить кислые лица небесных чиновников, отправленных вытаскивать своего некоронованного Владыку из лап Черного бедствия. Видит Небо, она бы их даже пустила бы в свои покои, лишь затем, чтобы посмотреть, как такое освобождение можно производить. Новая стрела пробила портьеру, и врезавшись в потолок, загорелась. Марина вскрикнула, но заметив упавшую на пол прядь волос, позволила темной ци вырваться на свободу.

***

Возвращение из бессознательного бреда всегда оказывалось постыдным. Хуа Чэн помнил, как еще мгновение назад помутненное и размякшее сознание радостно попискивало и нежилось, кольцами обернувшись вокруг их СОКРОВИЩА. Но в следующее мгновение мысли с пугающей ясностью вернули прежнюю четкость, и он с ужасом понял, что Его Высочество был близко. Слишком близко. — Сань Лан, — окликнул его Се Лянь, аккуратно выворачиваясь в тесном кольце объятий, — ты пришел в себя? Хуа Чэн вздрогнул и разжал руки. К своему стыду он помнил, что именно происходило последние дни. И ясно помнил, как замер, услышав голос Се Ляня. Ма Лин заманила его бога к дверям его темницы и оставила. Будто не понимала, какому риску могла его подвергнуть: барьер уже истончился настолько, что тяжелая демоническая аура наполнила все пространство пещер, делая их энергетически похожим на проклятое место, которое могло пагубно сказаться на светлых совершенствующихся. Но, к сожалению, Се Лянь отказался быть благоразумным. Какое-то время он говорил сквозь плотно закрытую дверь и сердце Хуа Чэна разрывалось от нежности и восторга, кажется, в какой-то момент он отреагировал слишком бурно и встревоженный Се Лянь принялся распутывать плетения барьера. Вероятно он предполагал увидеть внутри умирающего больного. Но вместо этого был окружен стаей трепещущих бабочек. Через какое-то время разум все же стал возвращаться, и бабочки вновь собрались в демона, который продолжал руками и ногами окутывать предмет своей страсти. Неразумное тело млело, а заточенный в глубине разум метался, боясь покидать пределы ловушки. Но даже оказавшись в лапах алчной твари, Его высочество продолжал говорить что-то неразборчиво ласковое. И эти слова помогали затуманенному сознанию найти путь обратно, в мир живых. Хуа Чэн улыбнулся, стараясь не выдать волнения: — Да, гэ-гэ, рад снова видеть тебя.

КОНЕЦ