Гордость, упрямство, привязанность

— Это плохая идея. Очень плохая идея. Вот прям максимально плохая идея. Гарри, нюхлер тебя обкради. Ты слушаешь? Наш лорд тебя прибьёт. И меня прибьёт за то, что я потащил тебя с собой. Ещё не поздно развернуться. Гарри обладал по-истине ангельским терпением. Но, видит Мерлин, он скоро использует одно из непростительных, которые на дух не переносил, только бы заткнуть преданного вассала Тома, который стал для него же, Поттера, хорошим другом, несмотря на приличную разницу в возрасте. Стоял над душой и всё не переставал отговаривать уйти. Это уже девятая на его счету миссия! Посидит в укрытии, дождётся нужного момента и нападёт вместе с Долоховым. Делов-то! — Угомонись, Тони, отвлекаешь. За твоим лордом глаз да глаз нужен, с его талантом лезть, куда не просят, ещё и толком без охраны. Так что никуда я не пойду, не мечтайте, — буркнул Гарри, поигрывая палочкой. — И ничего он не сделает. Если всё будет хорошо — мы сбежим, он и не заметит. Если всё пойдёт плохо — ещё спасибо скажет, что мы прибыли вовремя. Когда у них что-то проходило хорошо, если в миссиях участвовал Гарри? Воистину — он олицетворение хаоса. Если не делали что-то с ним — ОН что-то делал с другими. Не особо уступая по силе Тёмному лорду. Конечно, ему всё ещё не хватало опыта, не был выработан собственный стиль, Гарри хватал всего по немногу, что знал и видел у других, и в некоторых магических аспектах, например, где необходимо было время и концентрация, сильно лажал. Но всё это сглаживалось великолепной импровизацией с разрушающими, мощными заклятиями. В последний раз, благодаря своему умению разрушать, Гарри в одиночку подорвал магазинчик с сувенирами, в котором проходила сделка, едва не стоившая Рабастану и Рудольфусу жизни. После такого бояться стоило именно парня, но никак не их повелителя. Он вполне мог стать тёмным лордом номер два. Во всех смыслах. — Эй, наколдуй бинокль. Что-то мне не нравится, как там шевелятся, — напрягся Гарри. Ещё одно умение, которое заставляло уважать его — чуял опасность. Может, не всегда реагировал правильно, к примеру, бросаясь в бой вместо побега, но зато чётко улавливал, когда что-то не так. Задавать лишние вопросы Антонин не стал, выполнил просьбу парня и сотворил для себя второй экземпляр. Когда речь шла о переговорах, потенциально оборачивающихся дракой, Гарри смотрел на одного человека, чьё поведение являлось самым ярким сигналом — Сивый. Ошибок не случалось. Тот так же чуял, когда стоит напасть. — Пошли, — скомандовал Поттер. — Да, мой маленький лорд, — между серьёзностью и издевкой ответил Долохов. Нервничал он знатно. Не потому что мог пострадать, это обязательно случится после миссии, Тёмный лорд так просто не оставит прямое нарушение приказа (Гарри уже месяц сидел наказанный, ему запрещено покидать территорию особняка, а Тони потащил его с собой). А потому что Поттер полез в эпицентр событий. Тихонько и незаметно?! Так называется его неожиданное вмешательство?! Он просто обезвредил человека, который готовился направить палочку на Лорда и, конечно же, это спровоцировало начало массовой драки. По иному быть не могло. Разница в том, что, увидев предотвращённое посягательство на тёмного лорда, люди восприняли это как сигнал. И потом — преимущество на их стороне. Заклятие унесло одного из противников куда-то в стену. — Какого дьявола ты здесь забыл?! О, Тёмный лорд был страшен в гневе. Противники, едва ли не взявшие в круг, нисколько не мешали устраивать сцену. Он умело отбивался и защищал своего мальчишку, который взялся неизвестно откуда. — Какого тебя! Охрану мог взять и побольше, — громко проворчал в ответ Гарри, отправив крепкое проклятие в того, кто пытался подойти к ним с тыла. Разрушающее проклятье хорошо бы пускать в огромное пространство, где нет риска задеть своих, но сейчас не тот случай. Гарри жаждал выпустить накопленную энергию, всю разом, огромной волной, но сдерживался и выдавал помаленьку. Сила и при таком раскладе выходила неплохой. Противники либо отлетали, либо получали отдачу после вовремя поставленных щитов. Том действовал противоположно. Его заклятья были быстрыми и смертоносными. Без ярких вспышек и грохота. Как лезвие клинка, перерезающее нить жизни. — Ты должен находиться в особняке, — мужчина схватил Поттера за шкирку и грубо потащил за собой, подальше от эпицентра битвы, навесив на обоих мощный щит, — не дергайся! Забыл, что твоё наказание ещё действительно? Получишь хоть одну царапину, будешь сидеть взаперти два месяца! — Один раз я стерпел — второй не буду. Накажешь меня ещё раз — поставлю тебя на колени голым, — прошипел Гарри, подкинув ещё несколько заклятий в тех, кто мог идти за ними, тем самым срезая хвост, — я не ребёнок уже, в конце концов! Не ребёнок… Именно ребёнок! При том наглый, самовольный и поступающий низко! От резко выпущенных феромонов, Том едва не подавился. Не подходящее место для того, чтобы чувствовать прилив возбуждения. Палочку, которую он всегда держал в руке с особой изящностью, сжал крепче, боясь, что выпадет из ослабевшей хватки. Чертов Поттер! Чёртов несдержанный мальчишка! — А ну возьми свою сущность под контроль! — зашипел не хуже змеи, хватая бывшего гриффиндорца за предплечье. — А может, меня заводит бой. Валим отсюда оба. Твои парни приберут, — без обиняков предложил парень, — без тебя не пойду! Феромоны ослабли. Поттер послушался — и дышать стало легче. Том подобрался и продолжил атаковать с той же уверенностью, что и раньше. Будто и не было минутной слабости из-за мальчишки, против которого нет оружия. — Я не уйду, пока голова Франческо Берлони не слетит с плеч. А раз ты не желаешь уходить, — бросив тяжёлый взгляд на парня, тёмный маг закончил, — ни на шаг от меня не отходишь весь процесс операции. — Легко, — ответил тот, но, будто испытывая выдержку Тома, ракетой ворвался в бой. Лишь повесил на себя щит. Взрывы и свисты заклятий стали ещё громче. Словно само средоточие хаоса вошло в помещение. Тела только и успевали падать навзничь. Но без прикрытия Том не оставался. Заклятия Гарри, летевшие в его сторону, всегда попадали в кого-то, пытавшегося напасть сзади. — Мой лорд? Ближе к концу боя, когда в живых осталось несколько бойцов сопротивления, за которых взялся Фенрир с его волчатами, к Тому обратился Люциус. — Позвольте спросить, что здесь делает Гарри? — И то верно, — по правую руку встала Беллатрикс, поигрывая палочкой. На губах играла устрашающая улыбка, — что наш малыш забыл здесь? Тёмный лорд отыскал взглядом своего мальчишку. Тот стоял у полуразрушенной стены, о чём-то беседуя с Долоховым. — Где битва — там и Гарри. Уж вам ли не знать. Вассалы утвердительно замычали. Всё верно. Присутствие Поттера в бою стало аксиомой. Как ещё с ними с самого начала не напросился? — Прекрасно, теперь можно домой! Словно побывав на рынке, а не в бою, Гарри подошёл к Тому, смотря с горделивостью на лице. — Как видишь, я в порядке. Схватив за подбородок, тёмный маг придирчиво осмотрел парня, вертя его головой из стороны в сторону. Синяки, царапины, если хоть что-то отыщет — мальчишке не сдобровать. Выпорет как маленького ребёнка и посадит под домашний арест на два месяца, как и обещал. Феромоны мальчишки с подавляющей волей не помогут. Реддл будет бороться с собственной сущностью до самого конца, не позволив ей послушно склонить голову. Но милое личико с острыми чертами имело лишь несколько пятен грязи, которые легко смываются водой. Том испытал удовлетворение, после которого, наступившие через секунду разочарование, почти положило на лопатки. Стоило только опустить глаза вниз. Штанина позади лишилась крупного участка под действием заклинания, оставившего резаный след. — Чёрт… — прошипел Гарри, отследив взгляд. Он даже не заметил. Обозлённый Том ухватил Гарри за предплечье и трансгрессировал с ним домой. — Гарри избежит наказания? — спросил у Беллы Люциус, как только совершился хлопок. — Хм, — та вновь растянула губы в улыбке, почти оскалилась, — наш повелитель не избежит.

***

— Хозяин. Ты вернулся. Любимая девочка Нагайна выползла встречать, почувствовав присутствие хозяина. — Не сейчас, милая, — нехотя отмазался от неё Том, таща за собой мальчишку под локоть, — у нас с Гарри будет разговор, поэтому не беспокой нас. Молодой человек хранил молчание и безэмоциональность. Если бы только Том видел его лицо, заметил бы, как в глазах наречённого пляшут черти, обещавшие адские муки, если что-то пойдёт не так. Пока мужчина опасности не видел. Но начинал… предчувствовать. Покорность всегда наводила на подозрение. Она не в характере Поттера. Парень — воплощение хаоса. Яркого, разрушающего огня. Переступая порог спальни, Том отпустил Гарри и закрыл за собой дверь. По-хорошему, стоило избавиться от мантии, пропахшей кровью и сажей, принять душ и переодеться во что-нибудь мягкое, домашнее, после чего полежать и дать телу отдохнуть. Но на повестке дня Поттер. Ослушавшийся его. В который раз! И подвергший себя опасности. — Помнишь, что я обещал тебе, если увижу на теле хоть одну царапину? — Помню. Но совсем не против, если ты нарушишь это обещание. Я никому не скажу, — тихо и с улыбкой заверил мальчишка, а в глазах плясали всё те же черти. — Гарри, — предупреждающе произнёс мужчина. Если бы у него осталась уродливая внешность, может, парня и пробрало бы. Но не факт. Нужно хорошенько постараться чтобы напугать бывшего гриффиндорца. — Да. Если я что-то обещаю — я это выполняю. Так что можешь не переживать — никто не узнает, если ты не станешь выносить мне дурацкое наказание, от которого я умру с тоски в четырёх стенах. Если Поттер ослабит поводок своей сущности, даст ей немного воли, наполнит комнату своим запахом, что не оставит Тома равнодушным, считай он в выигрыше. — Опять ты за своё? Сокращая расстояние, Том хотел взять мальчишку и опрокинуть на постель, для начала хорошенько отлупив по заднице, как все планы полетели в Бездну. Гарри — не маленький мальчик. Уже нет. Том больше не превосходил его в росте. Не превосходил в массе. Не превосходил в силе. Они равны. Нет, хуже… Гарри сильнее. С тех пор, как сущность пробудилась в полную силу. Он превосходит. Потому что он АЛЬФА. Его альфа. Том замер под крепкой хваткой. Багровые глаза с удивлением смотрели на парня, что в один миг перехватил руку и повалил на постель, навалившись сверху. Том мог почувствовать своими бёдрами, как член Поттера наливался кровью. — Я ведь тебе тоже кое-что обещал. Помнишь? Если ты так рьяно хочешь сдержать своё слово, в ответ я сдержу своё, — Гарри наклонился к уху своего обожаемого властного омеги и обольстительно зашептал, плавно потираясь об распластавшееся под ним тело: — Лишу тебя всей одежды… Поставлю на колени… И ты поработаешь своим ртом… Который так любит издавать обещания… М? Том обещал бороться с собственной сущностью, жалкой, бесхребетной, всегда ищущей ласки и утешения альфы. Но не мог. Как ни старался. Руки, что сжимали его кисти, оставались крепки. Запах, исходящий от Гарри, несмотря на запах улицы, крови и пота, проникал в сознание, помогая заглушать сопротивление. А слова сладким ядом текли в уши, не оставляя равнодушным. Усиливая слабость перед сильным полом. Вот, что из себя представлял Тёмный лорд в плену своего альфы. С тех самых пор, как статус беты, пять лет назад, официально спал. С тех пор, как семнадцатилетний мальчишка, его главный враг, оказался альфой. И его истинной парой. Насмешка Судьбы. Или же бесценный подарок, сохранивший жизнь и подаривший счастье. — Том, пожалуйста. Не делай такое лицо, будто я тебя пытаю, — попросил Гарри, наклоняясь и прижимаясь губами в мягком поцелуе, — дай себе волю. Не надо так стараться держать меня в руках. Я — неисправим. Ты волнуешься за меня, я знаю, но не надо так. Я смогу позаботиться о себе. Ты сам на себя вешаешь ошейник, ну… Невозможно переделать себя. Как ни старайся. Только делать вид. Целуя Гарри в ответ, Том обхватил его лицо и ненадолго от себя отстранил, заглядывая в зелёные глаза. Понимающий, нежный взгляд, совсем утративший прошлую дерзость и соблазнительность. В такие моменты Гарри выглядел не по годам взрослым. Том погладил большими пальцами по щекам. — Мы оба с тобой неисправимы. И постоянно будем заставлять друг друга переживать. Ты ведь понимаешь, мои запреты и наказания идут не из прихоти. — Понимаю. Но не перегибай палку. Когда мне чего-то не дают, я могу быть слишком настырным, — честно признался Гарри в своём грешке. Только так они могли прийти к взаимопониманию. — Прими как есть. Меня и успокоительное, — хихикнул альфа, снова целуя, и в этот раз долго не отрывался от любимых губ. — М-м, люблю целовать тебя. Признание само сорвалось с языка. А как иначе? Ведь Том был таким притягательным. При долгих поцелуях его взгляд плыл, а дыхание сбивалось. Ходячее искушение. Порабощенный маленький омега внутри взрослого, опасного человека. — Отпусти меня. Мы оба грязные, чтобы продолжать лежать в постели. — Хорошо. Пойдём мыться, — согласился альфа, и неожиданно подхватил Тома на руки, утаскивая в ванную. В прошлом, Реддл возмутился бы как минимум. Как максимум — выбрался бы из рук мальчишки, надавал бы тумаков, а сверху прописал каким-нибудь жалящим заклинанием, попутно объясняя, почему носить на руках его не стоит. Сейчас всё иначе. За пять лет он смирился и принял свою сущность. А вместе с ней принял и заботу Гарри. В просторной душевой кабинке, избавившись от одежды, Гарри так и не отлип. Зашёл последний и мягко обнял со спины. Омега доверительно откинул голову на сильное плечо, подставился под тёплые, слабые струи воды, и прикрыл глаза. Именно сейчас он чувствовал умиротворение. Особенно, когда мягкая мыльная мочалка прикоснулась к коже, снимая грязь и даря приятный аромат орехового сиропа и кофе от мыла ручной работы. — Тебе идёт этот запах. Я хорошо постарался. В варке зелий Гарри силён не был. Но он в совершенстве освоил методику варки мыла, изготавливая как для души, так и на продажу. Разные добавки и ароматы пришлись многим по вкусу. А кожа Тома получала заботу, став мягкой и нежной, несмотря на годы. — Да, мой драгоценный… — согласно протянул мужчина, — у тебя талант к созданию вкусных, индивидуальных запахов. Приятное и слишком личное обращение к Гарри уже говорило о сильной расслабленности. Ласку в словах, как и в действиях, тёмный маг позволял себе только дома. Наедине со своим альфой. Гарри ценил такие моменты особенно сильно. Том отбрасывал свои маски, переставал быть для всех, в том числе и для самого парня, Тёмным лордом, волшебником, контролирующим всех вокруг и собственную жизнь. Он становился другим. Тем, кто нуждается в ласке, заботе, советах. Только разница в годах, пожалуй, портила картину. Том существенно старше своего альфы, чья кровь ещё горяча в силу молодости. Придётся подождать несколько лет, когда Гарри наберётся опыта, поостынет и станет чуть более хладнокровным и, наконец, прекратит бросаться в бой, очертя голову. Когда наступит эта пора — мужчине станет немного спокойнее. — Эй, — слабо запротестовал, ощутив на плече укус, и нахмурился, — к чему это? — Просто хочу. Ты теперь вкусненький, — хитро улыбнулся Гарри, — сейчас быстренько помоюсь и унесу тебя в постель. И укушу ещё. С тяжёлым вздохом мужчина отстранился. Встал полностью под струи воды и смыл с себя мыльную пену. — Мойся сколько нужно. Я сам доберусь до спальни. И, так и быть, обойдёмся без наказания. — Рад, что мы с тобой всё уладили. Тогда жди меня в постели, Том, — попросил Гарри, прежде чем приблизиться к уху, поцеловать и просительно выдохнуть: — я очень хочу тебя. Слова не оставили тёмного мага равнодушным. Нет, его внутренняя омега слишком сильно соскучилась по вниманию. Она у руля и не позволит отвязаться. Да и… пожалуй, Том не станет с ней спорить. Теперь, когда они всё разрешили и он смирился. Прежде чем первым покинуть душевую кабину, мужчина хлопнул парня по заднице. Смачный шлепок громко отразился в помещении с хорошей акустикой. Да и вскрик неожиданности вышел не тихим. Поймав красноречивый взгляд, омега усмехнулся. — Не заставляй меня ждать. Альфа. — Конечно, — пообещал Гарри, заражаясь охотничьим азартом. Такие неожиданные моменты заводили его больше всего. Способность к спонтанным действиям — то, чем он владел сам и одобрял в других.

***

Едва Том успел расчесать волосы, как его мальчик вернулся из ванной комнаты. В самом деле быстро. Толком не высушил волосы, ничего сверху не накинул, вышёл в чем мать родила. И далеко не в спокойном состоянии. Взгляд омеги опустился вниз, отмечая полувозбуждённое состояние, и его самого окатило жаром. В спальне стало казаться душно. А ещё выпущенные феромоны, и от Гарри, и от него самого, стали переплетаться между собой, хорошо соединяясь с запахом мыла, которое они использовали одно на двоих. — Подойди. Ты не ляжешь в постель, пока я не приведу твои волосы в порядок, — велел омега с оружием (расчёской) наготове. — Ладно. Когда-нибудь я к этому привыкну, — проворчал Гарри, усаживаясь перед своим мужчиной. Проблема с волосами стара, как мир. — Зачем ты так напрягаешься? Всё равно ведь сам наведёшь в них беспорядок, а? — хитро улыбнулся. — Никто не говорит о причёске. Пальцами приятно зарываться не в спутанные волосы. Сиди смирно, не мотай головой. Серьёзно. В такие моменты Том превращался в папочку, в меру ласково, в меру строго, заботясь о Гарри. Эта перемена ролей очень забавляла. В таких случаях, Поттер мог позволить любимому покомандовать собой. Расчёсывал Том аккуратно, не причиняя боли, Гарри даже кайфовал в его руках. Разве что итог не нравился — слишком зачёсанный. — Всё, хватит уже. Альфа перехватил руку, прижимая её к губам. Забрал расчёску, откинул в сторону, а затем одарил поцелуем каждый палец. Красивой формы. Длинные, ухоженные. Руки Тома — это что-то невероятно привлекательное. Мягкие, они не сравнятся с грубой кожей Гарри. С мозолями, что есть на ладонях. С мелкими шрамами. Но больший контраст создавал цвет кожи. Гарри в последнее время стал жертвой солярии. А Том, как истинный аристократ, не имел загара. Его милая, опасная и жестокая, белоснежка. К чьей коже хотелось прикасаться пальцами, губами, получая наслаждение от аромата и нежности. Гарри аккуратно завалил любимого лорда, повелителя своей души, раз уж на то пошло, на постель и глубоко поцеловал. Рука оказалась на промежности, начиная прелюдии именно оттуда, но не обходя лаской и внутреннюю сторону бёдер. Хватит уже с них разговоров и откладывания прекрасного времяпрепровождения. Он хотел Тома. Хотел своего дражайшего омегу, который не стал сопротивляться. Покорно лежал, расслабленный, гладил Гарри по бокам и отвечал на поцелуи, и нежные, короткие, и жаркие, глубокие. Однако настоящий жар разгорался внизу. — Ты очаровываешь, даже когда просто лежишь, — с любящим взглядом, Гарри посмотрел на него. Ещё когда они только-только сближались, он не понимал, почему так сильно тает в присутствии Тома. Не приняв до конца свою сущность, тянулся к мужчине. Как ни к кому никогда не тянулся. А пробудив своего внутреннего альфу — уже не мог видеть жизнь без своего омеги, имя которого до сих пор боялись произносить. Если бы кто-то видел «эту» его сторону… Нет. Нет, ни в коем случае! Пришедшую мысль Гарри задавил с мрачным видом. Ни за что. Он живьём закопает любого, кто увидит его омегу таким очаровательным, сексуальным и беззащитным. Только он имеет на это право. И только перед ним Том открывается с этой стороны. — Разведи для меня ноги, — нежно прикусив ухо, попросил Гарри. Ему нравилось озвучивать свои желания. И видеть реакцию на это. Взгляд Тома плыл, а лицо краснело, что особенно сильно было видно на бледной коже. Он слушался. Всё, что озвучивал Гарри — выполнял, подверженный влиянию, запахом, аурой… Раздвинул ноги по его велению. — Прекрасен… — прошептал Гарри, на секунду застыв. Он любовался увиденным, прежде чем осторожно ввести пальцы. Смотреть, как Том выгибается на постели, начиная громко дышать и постанывать — обожаемое Гарри зрелище. Любой нормальный альфа получал свой кайф, когда его омега демонстрировал своё удовольствие. И то, как сильно влажно становилось внутри, показывало возбуждение омеги. Гарри так же балдел от звуков, что издавала задница Тома. Влажные, похотливые звуки… Никто бы не подумал, что известный всем тёмный лорд способен так сильно возбуждаться, просить большего и принимать в себя с большим удовольствием. — Ты уже готов, мой милый. Как тебе хочется? — Гар-ри… — выдохнул Том, не открывая глаз. Так его ощущения усиливались, — ты ведь знаешь, что я не болтлив в такие… моменты. Не спрашивай, просто делай. Не болтлив. Потому что за пять лет так и не привык в открытую говорить о своих желаниях в пик сильного удовольствия. Совершенно другой… жаждущий… оглушенный. — Я могу сделать с тобой всё, — Гарри начал дразнить разработанный анус горячей красной головкой, — а ты можешь выбрать, что хочешь. Я подчинюсь любому твоему желанию. — Ну что за вредный мальчишка… — проворчал омега. Однако недовольным выглядел недолго. Ощутив давление, он приложил руку ко рту, затыкая себя. Рвущиеся наружу звуки будут уничтожать (смущать) его. Что и требовалось его альфе, взявшему за руки и отнимая от рта! — Не закрывай, — велел Гарри. Его голос был почти строг, — я хочу слышать тебя. Такому сопротивляться смысла нет. И Том не стал. Он был не согласен открыто выражать удовольствие, которое уже невероятно сильно, от одного только проникновения. Что будет с ним дальше… Из человека превратится в массу, жаждущую больше наслаждения. И больше ничего. Личность к дьяволу сотрётся. Останутся голые инстинкты. Холодный и чистый разум был против, но его голос никто не слышал. Том поддавался своему желанию и удовольствию. Грубые, быстрые движения делали так же приятно, как и нежные, сделанные на пробу. Он цеплялся за руки Гарри, гладил крепкие мышцы и тянул одну из рук, лишая опоры на половину, к себе — чтобы поцеловать, прижать к своему телу, погладить себя через касания альфы. Притягивал к себе больше внимания и любви. А Гарри не сопротивлялся. Он обожал такие проявления в Томе. Тем самым, любимый показывал сильную нужду в своём альфе. Его действия буквально говорили: «Погладь меня. Посмотри на меня. Поцелуй меня. Люби. Люби ещё сильнее». В этом состоял долг любого альфы. — Да, любимый… вот так. Не сдерживай себя… — подбадривал Гарри, продолжая двигаться. Его омега должен кончить первым, сжимая напоследок до сладкой боли… «Внутрь… Кончи в своего омегу… Пометь… Оплодотвори любимого», — нашептывал внутренний голос зверя. Соблазняя. Ведь Гарри хотел. Вот уже несколько месяцев не мог выбросить из головы мысль о ребёнке. Если Том забеременеет… То он убьёт Гарри. Мало того, что ребёнок никак не вписывался в грандиозные планы тёмного лорда, так ещё был риск для здоровья при беременности в таком возрасте. Том уже не молод. Им необходимо было поговорить об этом. А пока Поттер отвергал желание сделать то, что назначено природой. Он не пойдёт против своего мужчины. — Гарри… Гарри… Слышать собственное имя в момент наивысшего наслаждения — услада для ушей. Самый прекрасный звук. Альфа балдел от него и старался лучше. Пока любимый не излился, выгибаясь в его руках, и не зашёлся громким стоном. Гарри последовал за ним, с яркими звёздами перед глазами, после четырех мощных толчков. В последний момент вытащил член и довёл себя рукой, только-только коснувшись. Тяжело дышащий Том с запачканными бёдрами и животом от семени — прекрасная порочная картина, на которую можно любоваться часами. — Превосходно, — прошептал Гарри, сыто устроившись рядом, и лениво касаясь пальцами груди мужчины. — Не вздумай… Идти на ещё один заход, — тяжело дыша, пригрозил Том. Второго раза он не вывезет. Давление поднимется и он прибьёт мальчишку. — Хорошо-хорошо, не буду. По-первости, Гарри почти всегда хотел ещё. Но потом привык. Его немолодому омеге несдержанность и повторные нагрузки вредны для здоровья. Альфа умерил свои аппетиты. И только изредка брал Тома повторно. Если у того просыпалась жажда. Как в период течки например. После его ответа Том заметно расслабился. А потом пробил сердце Гарри от невыносимой нежности, когда лег боком и положил голову ему на грудь и одну ногу закинул на бедро. Так любяще и собственнически. Как мог только в моменты самой сильной близости. — Ты ж мой милый, — Гарри прижал его к себе сильнее, нежно целуя в мокрый лоб. — обожаю тебя, Том. — И я тебя, — тихо произнёс омега, прикрывая глаза, — мой драгоценный. Именно так — драгоценный. Потому что пришлось потратить много сил и нервов, чтобы стать ближе друг к другу. Но теперь, смирившись со всеми насмешками судьбы, они больше не могут жить друг без друга.