Туманный поцелуй

      Настенные часы в виде домика пробили ровно восемь; шестерёнки закрутились — молоточки в руках кузнецов зачастили по наковальне. Джун лениво поднялся в кровати и потер глаза. Гарри не раз советовал ему выбросить ненавистные часы, которые раздражали его своим перезвоном. Нет же! Джун тащил к себе домой все, что привлекало внимание и старые часы-домик не были исключением. Их Джун нашел на блошином рынке и не удержался от покупки. Гарри не выносил стука молоточков, а вот Джун довольно быстро привык к этому звуку и использовал часы как будильник.       За окном серебрилось облако тумана. Из него выплыло таинственное существо, нырнув в открытую форточку, словно зверек, юркнувший в норку, спасаясь от хищника. Намджун рванул одеяло на себя, натянув до носа, спустя минуту боязливо выглянул из-за него, надеясь, что существо исчезло. Но оно и думало исчезать, напротив, будто бы разгуливало по комнате, рассматривая готические рисунки на стенах и узорчатую лепнину. Дом достался Джуну от родителей, которые умерли несколько лет назад. Они собирали редкие работы художников и скульпторов и устраивали прямо на дому выставки, приглашая друзей.       Джун никогда не видел настоящих призраков, только по телевизору. Привидение неспешно парило по комнате, не обращая внимания на него. Поняв, что ничего плохого ему не грозит, Джун стянул с себя одеяло и с оханьем прикрылся им снова, так как из одежды на нем были только трусы; щеголять перед призраком в нижнем белье не хотелось. Призрак застыл на середине комнаты, повернувшись к Джуну.       — Ты, это… не могла бы отвернуться? Мне переодеться надо, — попросил Намджун дрожащим голосом.       Призрак же понял его слова по-своему (если он вообще что-то понимал) и метнулся к кровати, неся за собой клубы сизого дыма. Джун шарахнулся в сторону. Путаясь в одеяле, повалился на пол.       — Кто ты? И что тебе надо? — выкрикнул он, теперь уже не стесняясь своего полуголого вида. Стараясь не смотреть на привидение, Джун накинул вельветовую рубашку, затем стал надевать брюки.       — Я Пак Лейли, — замогильным голосом пропело привидение. Намджун судорожно сглотнул, обхватив себя руками: внезапно ему стало жутко холодно. — Я хочу, чтобы ты помог мне вернуться…       — Вернуться куда? — спросил Джун. Он пошел на кухню, чтобы приготовить себе завтрак. — Заявляешься ко мне утром, ещё и предъявы какие-то, — проворчал он, выдавливая апельсиновый сок в стакан. — Я, между прочим, не колдун.       И только тут Джун осознал, что видит призрака. До сегодняшнего дня он ни разу не видел призраков. Призрак парил над полом, длинное платье непрерывно струилось, словно каскад водопада.       — Тебя зовут Пак Лейли? — уточнил Джун.       Лейли кивнула. Её волосы плавно скользнули по воздуху и опустились на плечи.       — Как я могу тебе помочь?       — Расскажи, как я умерла.       — И все? Тогда ты будешь свободна?       Хорошо, что он оставил себе статью, которую ему вчера принёс Гарри.       — Вот, читай! — Намджун кинул на стол обрывок газеты и зачем-то сам же и прочитал: — …Пак Лейли утопилась в пруду… достаточно?       — То есть, я сама себя убила? — удивилась Лейли. — Не верю!       Она взлетела к потолку и рукой задела люстру, которая с грохотом обрушилась на пол. Стеклянные кристаллы рассыпались по доскам как горох. Джун подавился соком. Громко кашляя, он зажмурил глаза и прохрипел:       — Так ты не призрак?       Лейли оцепенела. Она взглянула на свои ладони, которые на миг стали настоящими, из плоти и крови. И горячими! Она приложила ладони к щекам, жмурясь от удовольствия. Джун, вооружившись веником и совком, стал подметать стёклышки.       — Прости. Я сломала твою люстру, — промямлила Лейли, спустившись к нему. — Давай уберу.       Она перехватила веник, задевая своими пальцами ладонь Джуна. В книгах Джун читал, что от призраков веет холодом и могилой; там, где они появляются идет снег. Но у Лейли кожа была тёплой, совсем как у живого человека.       Люстру пришлось выбросить. Ничего, как нибудь переживёт. Все равно он нечасто сидел в гостиной, предпочитая проводить время в своей комнате.       Пока Лейли собирала осколки, Джун принёс портрет, который ему одолжили родители Лейли. Старуха долго не соглашалась отдавать портрет, но Сынхо в конце концов уговорила её, сказав, что так они узнают, правда ли их дочка совершила самоубийство или же кто-то повинен в её смерти. Напоследок старуха пригрозила Джуну, что поколотит его палкой, если на картине обнаружится хоть одна царапинка.       Джун не спешил показывать портрет Лейли. Положил его на стол, прикрыв тканью. Как только Лейли закончила уборку, Джун подозвал её к себе, дивясь тому, как легко общаться с призраком. Минуту назад у него коленки сводило от одного взгляда на Лейли, а теперь, казалось, что они знакомы много лет.       — Узнаёшь? — он открыл портрет.       Лейли и глазом не моргнула, ответив:       — Конечно! Это моя сестра!       Джун подумал, что она его разыгрывает, ведь девушка на портете и Лейли были одним лицом.       — У тебя сестра есть? Госпожа Сынхо мне про неё не говорила.       — Да, но она умерла очень давно, когда мне было семь лет, — пропела Лейли. Голос её отдавался звонким эхом. — Не странно ли, что мы с ней похожи?       — Очень странно, — согласился Джун. — мне кажется, что вот здесь изображен человек, — он указал пальцем на смазанное пятно. — Не знаешь, кто это может быть?       Лейли нахмурилась, разглядывая тень на заднем фоне, затем брови её поднялись вверх, а глаза округлились от ужаса.       — Это наш отец, — зло проговорила она. Если бы Лейли была человеком, её глаза налились бы кровью от вспыхнувшей в её душе ненависти. Сейчас она была всего лишь призраком, но даже в таком обличии могла испытывать лютую неприязнь.       — Твою сестру тоже звали Лейли? — Намджун понял, что заводить разговор об отце Лейли не стоит, наверняка у неё были причины, по которым она ненавидела этого человека. Но то с какой желчью она смотрела на смазанную тень, говорило, что все не так просто, и ее отец, возможно, причинил много боли Лейли и её родным. Намджун вспомнил, как разволновалась старуха, когда он спросил про тень на картине.       — У нас с ней одинаковые имена. Маме понравилось имя Лейли, потому что оно звучит, как песенка ласкового ветерка. Она всегда так говорила, — на бледной коже Лейли заиграл румянец. Неужели она и правда не совсем призрак? — Намджун, помоги мне… Я не умерла! — громко выкрикнула она и вцепилась в его рубашку. Намджун неловко придержал её за талию, и вместе они упали на пол. В момент падения их губы соприкоснулись. Лейли, смутившись, отпрянула, отвернулась, прикрыв губы ладонью. Она была холодной, как родниковая вода. Джуну захотелось согреть её. Он отодвинул её ладонь, и поцеловал Лейли в приоткрытые губы. Лейли ожила! Всего на мгновение став такой же тёплой, как тлеющий в камине уголек.