Туманный поцелуй

      Намджун шёл по дорожке, откидывая тростью крупные осенние листья, попадающиеся на пути. Трость ему подарил отец. В детстве Джуну казалось, что трости носят при себе чопорные господа, подчеркивая так свою приверженность к высшим кругам общества. Семья Джуна не была ни богатой ни бедной: отец работал в местной редакции газеты, а мама — продавцом в сувенирной лавке. После смерти родителей Джун распродал оставшиеся сувениры и закрыл лавку, которая уже не приносила прибыли.       Аллея деревьев начиналась от его дома, далее спускалась с холма и соединялась с маленьким леском, в глубине которого журчали ручейки, неся свои воды в синее озеро. Джуну никогда не надоедало гулять по лесу, думая о своем. Каждый день он находил новое изменение в природе: птицы, что так сладко пели под окнами его дома летом, с приходом осени улетели в тёплые края; умильное гульканье соловья сменилось зловещим карканьем вороны и заунывными песнями сов по ночам.       Иногда ему казалось, что все вокруг наполнено духами. Вчера Намджун разговаривал с одним духом. И даже… целовал её! Его щеки вспыхнули как у влюблённого мальчишки. Боже, что он наделал? Он до сих пор не понимал, зачем её поцеловал. Чтобы успокоить? Подбодрить? Намджун огляделся. Лейли не было поблизости. После его поцелуя она исчезла. Быть может он обидел её своим поступком?       — Ты украл мой первый поцелуй, — сказала Лейли, плывя по воздуху.       Джун искренне обрадовался, когда увидел её. Смахнул листочки с бревна возле себя, чтобы Лейли могла присесть. Лейли села рядом с ним, выглядело это так, что она не сидит, а парит над деревом. Ее босые ноги были синеватого оттенка, а сама она была как статуя изо льда.       — Когда ты меня поцеловал, моё сердце вновь забилось в груди, — произнесла Лейли задумчиво. — Может, ещё раз попробуем? — предложила она, поворачиваясь к Джуну.       Джун хотел было ответить «да!» и прильнуть к её губам, на этот раз подольше, потому что ему очень понравилось целовать её.       — Ты стала человеком уже тогда, когда проникла в мой дом и сломала люстру, забыла совсем?       Лейли поджала губы, всем своим видом показывая, что Джун испортил весь романтический настрой. Что значило выражение на её лице? Она так сильно хочет поцеловать его? Намджун старался не смотреть на Лейли, так как вот-вот и он не сдержится и стиснет её в объятиях, если она, конечно, не увильнет от них.       — Что же ты делала у пруда?       — Я не помню, — буркнула Лейли, водя ножкой по земле. — Мои воспоминания о дне смерти отрезаны. Сейчас я чувствую себя пустой, бестелесной оболочкой…       — Лейли, я не смогу помочь, если ты не расскажешь мне о своей жизни, в частности, о том дне, — произнес Намджун.       За разлапистым кустарником дымилось озеро. От дыма, что клубами поднимался с сине-изумрудной, как оперение павлина, воды, исходил аромат цветочной пыльцы.       — Я уверена, что я жива, — сказала она, смотря вдаль. — Моё сердце все ещё бьётся в груди. Иногда я слышу биение в висках, руках… Джун, найди моё тело!       — Это будет непросто.       — Вчера, когда ты меня поцеловал, я увидела пещеру, кругом теснились своды с острыми сталактитами…       — Ты хочешь сказать, если мы поцелуемся снова, ты вспомнишь ещё что-нибудь? — спросил Намджун, а уголки его губ так и потянулись вверх.       — Ага.       Намджун приблизился к Лейли и ненастойчиво коснулся её губ. Поначалу не произошло ничего сверхъестественного. Лейли обвила руками его шею, целуя в ответ. Намджун опешил от её прикосновения: оно было настоящим. Он чувствовал прикосновение её тёплых рук и подрагивающие от поцелуя губы. Он потянул Лейли на себя, целуя глубже, когда кончики их языков соприкоснулись, они разом отпрянули друг от друга. Лейли с головы до пят покраснела. Намджун засмеялся.       — Ну что, вспомнила? — Лейли смутилась и не отвечала. — Кажется, я перестарался.       Джун легонько взял Лейли за предплечье и прижал к себе. Он радовался тому, что только с ним она становилась живым человеком, а ещё тому, что она очень красивая: румяная и сладкая как мед.       — От тебя пахнет морозом, — прошептала Лейли и вдруг спросила. — Джун, а как умер ты? — она подняла на него умоляющий взгляд, от которого сердце Джуна больно защемило в груди.