Глава 4. Ужас
14 мая 2022 г., 21:18
В городе никто не жил. Он был похож на захламленный чердак, на который давно не приходили убирать. Подобно тому как каждая вещь на чердаке пропитана духом своего хозяина, так и в городе каждое здание хранило в себе дух жителей, уснувших вечным сном. На кладбище давно не ступала нога живого человека, чёрные плиты светились на солнце, цветы, возложенные когда-то на них, пожухли. В такой город и попал Намджун. И очутился он на кладбище, словно преодолел невидимую стену, оставив позади свое тело. Он обернулся, красная кирпичная стена колебалась, трещины между кирпичами светились; внезапно кладка распалась, и кирпичи один за другим ухнули в чёрную бездну. Обратного пути не было… не было?
***
Намджун взял Лейли за плечи и оторвал от себя. Он не хотел признавать и верить в то, что они друг другу больше, чем призраки. Сейчас в его голове это звучало глупо, скажи ему Гарри о том, что призрак будет последним, что Джун увидит в своей жизни, он бы расхохотался. — Хочешь знать, как я умер? И он рассказал. Поток слов и безумия полился из него, как вода из ушата. Все началось в тот день. Гарри вручил ему статью о Лейли. Эта статья была знаком, что Джуна ждёт нечто ужасное. На другой день он привёз портрет сестры Лейли к себе домой и долго любовался им. Вечером Намджун отодвинул шторы и распахнул окно в своей комнате: он не любил спать в душном помещении, поэтому проветривал спальню перед сном. Он стоял у окна, вдыхая воздух, полный запаха сырых листьев, как заметил вблизи слабое движение. Ветки кустарников зашевелились. Сердце Намджуна затрепетало от охватившей его тревоги. В воздухе пахнуло кровью. Намджун поспешил задвинуть ставни, но подул сильный ветер, разводя их в стороны. Ледяной вихрь залетел внутрь, сметая со стола бумагу, закружил её вперемежку с осенними листьями. Намджуну стало страшно. Он бросился из комнаты, подбирая полы халата, спустился в подвал, и, задвинув засов, притаился в углу. Только здесь он мог отдышаться и успокоиться. За стеной раздавались скребущие звуки, словно гигантская крыса ломилась в дверь, вонзая острые когти в дерево. Джун задышал часто и надрывно, во рту скопилась вязкая слюна, которую приходилось сглатывать, чтобы не задохнуться. Вдруг откуда ни возьмись на Джуна обрушилась тяжёлая металлическая балка, а дальше… дальше он ничего не помнил. Он очутился на берегу озера. Тут были его родители. Мама загорала на солнышке, а отец удил рыбу. Он отсалютовал Джуну. Джун, недоумевая, где оказался, осел на траву. Его родители живые, перед ним?! Или это обман зрения?! Ему пришлось свыкнуться с мыслью, что он попал в какой-то таинственный мир (возможно, загробный). В этом мире он мог дышать, есть, пить, гулять, слышать звуки природы… но будто бы потерял ко всему этому интерес. Поцелуи с Лейли возвращали любовь к жизни, возрождали его душу, поднимали его тело из-под земли. Сердце радостно билось в груди и висках, по всем жилкам разливалось исцеляющее тепло. — Когда мы целуемся, снова становится людьми, — сказал Джун, окончив рассказ. — Может, мы живы в том мире? Ты же попала сюда недавно, Лейли? — Раньше тебя на день. И у меня те же ощущения. Давай придумаем, как нам выбраться отсюда! — выпалила она, а в глазах её загорелось желание совершить что-то грандиозное. — Тогда мы сможем… сможем… — Сможем целоваться наяву, — завершил за нее Джун. — Я согласен. Но для этого нужно знать, как умерла ты. Ведь это явно было не самоубийство. Ты помнишь тот пруд, в который тебя толкнули. — Он у нас под боком, — сказала Лейли с огорчением. — Моё любимое место, где я могла укрыться от бесконечных семейных ссор, от которых голова шла кругом и хотелось реветь. Лейли зашла в пруд по щиколотки. — Как странно. Я чувствую лишь холод. Пруд всегда был тёплым, таким, будто это вовсе и не пруд в сердце леса, а горячая ванна, — она зачерпнула воды в ладонь и отпила немного. — А на вкус как смерть. Всё здесь на вкус такое, даже я сама… — Не говори так! — Джун подался вперёд, вытягивая её на берег. — Для меня ты важнее жизни. Лейли грустно улыбнулась, смотря ему в глаза. — Отчим убил мою сестру. Он же убил и меня. Теперь я все вспомнила.***
Намджун достал из шкафчика на стене бутылку вина со старой, потускневшей этикеткой, и с хлопком вытянул пробку. — В этом мире все странное. Вот, например, я могу пить и есть, но вкуса не чувствую. У Джуна были красивые худые запястья; когда он разливал вино по бокалом, его пальцы слегка подрагивали. Лейли завороженно следила за тем, как Джун достал из тумбочки на кухне парочку свечей и поставил их на стол в ряд. Она сразу вспомнила старый фильм ужасов, в котором герои призывали нечистую силу, хором нашептывая запретные заклинания. У Лейли озноб пробежал по коже. — Что ты собираешься делать? — Хочу почитать, — ответил Джун, проводя спичкой над свечками, язычок пламени касался их черного кончика и мгновенно вспыхивал. — Видишь ли, я не люблю читать при свете лампы. Дневной свет мне тоже не нравится, он слишком мягкий, а вот приглушенное, медитативное пламя свечей — самое то. — Мне уже страшно, — как только Лейли пролепетала эти слова, по пламени разошлась волна, словно невидимая рука провела по воздуху, пытаясь заглушить огонь. — Не волнуйся. Я всего лишь хочу поискать в книге заклинаний, которую написал мой отец, объяснение тому, что с нами произошло. — В книге заклинаний? — глаза Лейли лихорадочно сверкнули. — Мой отец был редактором в обычной жизни, и чернокнижником ночью. Однажды я нашёл у него на столе вот эту книгу, — Джун похлопал ладонью по обложке. — В ней он собрал все самые действующие заклинания, а ещё объяснения всяким паранормальным явлениям. Тебе приходилось видеть призраков при жизни? Лейли отрицательно покачала головой и уставилась в бокал вина, на каемке которого звенели отсветы пламени. Свет пел заунывно. Пламя освещало портрет сестры Лейли, который Джун повесил на стене в гостиной. На портрете особенно выделялась смазанная тень на заднем фоне. Она вздыбилась, будто крот хотел прорыть в бумаге норку. Пламя колебалось, подобно поплавкам на морской глади, руки сестры золотились, выплывая из полотна. Лейли не моргала. Она находилась в плену у этих рук и пляски огня и не могла найти объяснения происходящему. — Лейли, ты меня слышишь? — Лейли не откликнулись на слова Джуна. Он устремил взгляд туда, куда смотрела она, и оцепенел. С картины исчезла девушка, зато тень стала отчетливее. Её до этого слабые очертания выделились жирными полосами, и туман окружал огромную тень на картине. Лейли захрипела. Её хрип был приглушенным, словно она подавилась косточкой от рыбы. Но никакой рыбы она не ела. С тяжёлым стуком она повалилась на пол, сдавливая горло пальцами до красных полосок от ногтей. Джун от ужаса не мог пошевелиться. Лейли змеей извивалсь на полу, барахтая ногами и умоляя о помощи. Намджун вспомнил, как при жизни увидел среди книг на полке в своей комнате чьи-то глаза. Они проницательно взирали на него сквозь щелки между книг и, казалось, всматривались в самую его душу. Пот прошиб его с головы до ног. Опомнившись, Намджун вцепился в плечи Лейли, поднимая ее с пола. Свечки погасли. Лейли лежала на его руках с полуоткрытыми глазами и что-то бормотала себе под нос, открывая и закрывая рот, как рыбка. Намджун наклонился ниже, подставляя ухо, чтобы расслышать её шепот. Губы Лейли коснулись его уха. — Он пришёл.
