Дыши со мной

— Так, послушай меня, — с самым суровым видом говорит Лев, захлопывая дверцу машины за спиной. — Покупаем всё строго по списку, понял? Эдуард молча кивает и на ходу нажимает на кнопку блокировки на ключах. Делает глубокий вдох и морально готовится к самому худшему. Не то чтобы ему не нравится ездить с мужем по магазинам — напротив, он безумно любит радовать Льва всякими полезными и не очень покупками, но когда речь заходит о мебели и ремонте… Это превращается в настоящий ад. И этот ад начался почти сразу, как они съехались. Так уж вышло, что это Аккерману пришлось переезжать, поэтому Эд понимал, что его ждёт многочасовая уборка, перестановки, расхламление, покупки и обновление «всей твоей рухляди, на которую чихать страшно». Но даже его представления оказались далеки от истины… Сначала Лев приехал без вещей и в единственный законный выходной Смирнова заставил его драить квартиру. Тот даже не подозревал, что пыль может быть в таких местах… После того, как с уборкой они разобрались, все пожитки Льва перекочевали из его съёмной однушки в уютную двушку и стало ещё веселее. Они перекрасили стены в спальне, потому что «иди нахер, я не буду спать в комнате с мятными стенами». Эд, признаться честно, даже не знал, что это мятный, а не просто зелёный, но сопротивляться не стал. Потом обновили всю посуду, заменив пёстрые кружки и тарелки на минималистичные и гармонирующие между собой. Он не был против — для него это просто не было важно. Во всяком случае, не так, как для эстета Льва. Теперь, спустя несколько лет совместного быта, тот решил: нужно менять диван в гостиной. А ещё им просто жизненно необходим журнальный столик, потому что ему некуда ставить кружку чая, когда он сидит с планшетом. Именно поэтому прямо сейчас Эдуард с самым серьёзным видом идёт за мужем в филиал семейных ссор и слёз студентов. В «Икею». — А за фрикадельками зайдём? — с плохо скрываемой надеждой спрашивает блондин, когда они заходят в огромное здание. — Конечно, только сначала разберёмся с диваном и столиком. Ну и всякой мелочью, — Лев открывает на телефоне список, пробегается по нему глазами и вздыхает. — Ну, пошли. — А тележка? Или как ты мне предлагаешь тащить диван? — Пока ничего не надо тащить, дубина, он на складе перед кассами. А если мы тележку возьмём, то снова накупим всякой херни. Эд пожимает плечами и мягко приобнимает его за талию, успокаивающе гладит по спине, и Лев заметно расслабляется. — Ладно, пойдём. — Но тележку я всё-таки возьму. А то мы наберём, а мне нести это всё. — У тебя лапища, как две тележки, — фыркает муж, но послушно ждёт, пока Эдуард отцепит тележку и прикатит её ко входу. В списке значится совсем немногое: диван (эппларюд, виник или ангерсби), столик (бурвик, но можно и гладом), наволочки для декоративных подушек, тканевый короб для вещей и миндальный торт — последний пункт был дописан Эдом под недовольное цоканье Льва. — Так, давай в этот раз без дуростей, — строго говорит брюнет, быстро шагая вперёд и ловко обходя кучки людей на своём пути. — Ага, только помедленнее, — пыхтит Эд и старается не отставать. Они идут по дорожке со стрелками, проходя мимо многочисленных стеллажей, и Лёва старательно игнорирует всё, что не указано в списке, пока он не замечает стенд со свечками. Кислотно-зелёными, жутко-красными и, самое главное, белыми. Мужчина резко тормозит, и Эдуард с удивлённым лицом почти в него врезается. — Лёв, ты чего? — Свечки… — тихо тянет тот. — Та-ак.? — Это те самые свечки! — Те самые? — Блять, да, ванильные свечки! — Лев трясёт головой, отбрасывая какое-то наваждение и продолжает, — когда учился в универе, мы с Федей покупали их, жгли по вечерам, пили чай, так уютно было… Ещё Лиза забегала всегда, мы вместе все учились. В его голосе звучит смесь из светлой ностальгии и тягучей боли. Фёдор и Елизавета — университетские друзья и настоящая семья Льва — несколько лет назад разбились в автокатастрофе, оставив его сиротой во второй раз в жизни. Это произошло, когда они с Эдом только познакомились, и тот помнит, как тяжело его новый (на тот момент) знакомый переживал утрату. Тогда-то Лев с головой бросился в новые отношения, потянувшись к теплу и ласке, чем Эдуард, больше полугода не сводивший с него глаз, воспользовался. Поначалу ему казалось, что он поступает ужасно, извлекает из трагедии личную выгоду, но потом узнал Аккермана получше и понял, что если бы он не хотел, ничего бы не вышло. И вот теперь снова эта тоска в глазах. Смирнову становится не по себе. Он подходит ближе, кладёт руку на плечо, мягко поглаживает. — Лёв… — Купим? Хотя бы одну? — светло-серые глаза смотрят на него совсем беззащитно, и Эд готов потратить всю свою зарплату на эти свечки. Так что он сгребает сразу несколько свечек и уверенно кладёт их в тележку. Лев готов возмутиться, но муж его притягивает к себе (и плевать, что они в Москве, а не в Копенгагене) и нежно чмокает в висок. Рядом шепчется группка девочек-подростков, хихикая и с интересом разглядывая колоритную пару. — Спасибо. — Люблю тебя, — улыбается Эдуард и направляется дальше. В ответ Лёва расслабленно приподнимает уголки губ: — И я тебя, увалень, — и следует за ним. — О, смотри, — блондин указывает на огромный плакат с красными цифрами на жёлтом фоне. — У них скидки на подушки, может, прикупим несколько для дивана? — Ага, чтобы ты там дрых и занимал всё место, — фыркает Аккерман, придирчиво рассматривая небольшие квадратные подушки. — Для них ещё нужны наволочки… — Выберешь под цвет дивана или чего-нибудь ещё. — Сукин ты сын, Смирнов, знаешь, на чём подловить, — абсолютно спокойно говорит Лев, хватая сразу четыре подушки. — И куда нам столько? Или ты хочешь, чтобы я вообще на диване не смог поместиться? — Эд вдруг ухмыляется. — Ну и чего ты лыбишься? — Представил тебя в море из маленьких подушечек… Как котёнок, — ласково мурлычет мужчина, а на щеках Лёвы проступают бледно-розовые пятна. — Да иди ты! Две на диван, две мне на рабочее место. Рабочим местом (а заодно пунктом наблюдения и «кабинетом размышлений») он называет широкий подоконник в гостиной, на котором он гордо восседает большую часть дня с планшетом, ноутбуком, телефоном, графическим планшетом и неизменной кружкой чая. Четыре дня в неделю Аккерман работает дома, лишь по понедельник ездит на летучки и обсуждения новых проектов. — Ты ещё хотел туда приставной столик… — Точно! — Лев быстро вбивает новый пункт в список. — Смотри тогда внимательно, ищи ещё и такой. — Так точно, капитан! — шутливо отдаёт ему честь Эд. — Ой, дурак… — закатывает глаза мужчина. Они идут дальше, периодически взглядом выхватывая всякие полезные и не очень мелочи. В корзину летят подставки под горячее, цветные стеклянные стаканы, подставка для телефона («Это мне в кабинет!»), набор инструментов, кухонные полотенца, два столика («Куда нам два?»), несколько коробов, цветные однотонные наволочки, два комплекта постельного белья, три простыни на резинке, миндальный торт в коробке и по две упаковки веганских и куриных фрикаделек («Нафиг кафе, опять куча народу и с покупками торчать»). Теперь же они стоят перед входом в складское помещение, рядом с кучей искусственных цветов и разнообразными лейками. Эд хмурится, рассматривая горшки перед собой и прикидывая, подойдут ли они по размеру и впишутся ли в интерьер по мнению Льва. Под мышкой у него зажата большая плюшевая собака, которую он всё ещё надеется отвоевать. — Горшок нам нахрена? — начинает закипать Аккерман. — Для Зика, — абсолютно спокойно отвечает ему муж, вертя в руках гранитно-серый горшок с поддоном. — Этот подойдёт, я думаю. — У тебя уже эта херня зелёная есть, нахер псина? «Хернёй зелёной» Лев зовёт замиокулькас, внезапно поселившийся у них в квартире. Просто однажды в жуткий ливень Эд пришёл домой весь промокший, но счастливый, с загибающимся растением за пазухой. На вопрос «Что это за задохлик?» Смирнов радостно сказал, что это замиокулькас — Лев даже не стал пытаться повторить — и он давно хотел себе такой, а тут по скидке в «Дикси» увидел. Ещё и имя дал — Зик. И несмотря на то, что Аккерман привык к новому жильцу и даже периодически пшикает его водой, подсознательная неприязнь не прошла. — Ну ты посмотри, какой! — и мигом серьёзный начальник отдела кадров Эдуард Смирнов превращается в по-детски милого Эдика с горящими глазами. Лёва вздыхает, трёт переносицу и вздыхает: — Ладно, чёрт с тобой, бери. Но если ты по ночам будешь обнимать собаку, а не меня, я тебя покусаю, — он понижает голос, — за жопу. Эд едва сдерживает смех, но радостно прижимает к груди игрушку и катит тележку дальше. Они провели полчаса, выбирая диван и обсуждая с несчастным консультантом все нюансы, но теперь Лев уверен в том, что новый предмет мебели идеально впишется в интерьер, сочетается по стилю и цвету с гостиной, легко поддаётся чистке, вместит их обоих и будет удобным для совместных просмотров сериалов. — Нам нужен ряд 32, место 11, — сверяется брюнет с фото бирки со всей информацией. — Это там. После долгого ожидания на кассе, которое неминуемо приводит к каким-то разборкам — Эд придерживает мужа за плечо, чтобы тот не лез, — они наконец-то загружают все покупки в машину. Пока Смирнов отвозит тележку, Лев с недовольным лицом рассматривает чек. — Ты долго будешь его взглядом сверлить? Или ждёшь, когда загорится? — хмыкает он, поворачивая ключ зажигания. — Сорок тысяч. Сорок, блять, тысяч! — гневно взмахивает руками Аккерман. — Мы потратили сорок тысяч. Судя по его голосу, он на грани панической атаки, поэтому Эд не трогается, а мягко приобнимает за плечи мужа, притягивая его к себе и склоняясь над коробкой передач. — Первое: мы можем себе это позволить. Второе: мы купили всё нужное. Третье: деньги уже потрачены. Всё хорошо, милый. Он нежно гладит по спине и голове, касается губами виска, тычется носом в щёку. — Лёв, всё правда в порядке, ты же понимаешь? — тот кивает и вздыхает. — Понимаю. Но до сих пор триггерит. Когда большую часть жизни жил в каком-то дерьме, трудно избавиться от старых привычек, — Лев осторожно целует Эда и слабо улыбается. — Поехали домой? — Ага. В дороге Аккерман включает какой-то свой плейлист и тихонько мурлычет песни себе под нос, старается отключить голову. Эд искоса смотрит на него и думает, во сколько заходов они донесут до квартиры на одиннадцатом этаже все свои покупки и как долго будут ещё мучиться со сборкой мебели. — Может, заедем за пивом? — Я вчера купил, — усмехается Лев. — Знаю же, что ты не любишь всю эту ремонтную херню. — Ты лучший, — лучезарно улыбается Эдуард. — Я тебя тоже, увалень.