Неправильно

      На автомате. Так бы я назвала свою жизнь после того, как последний раз говорила с Тёрнером.       На автомате. Просыпаться утром, ходить в школу, общаться с друзьями, обедать, дышать, улыбаться, шутить — все на автомате.       Нет, я не перестала есть или спать. Не перестала проводить время с дорогими мне людьми. Я просто перестала быть собой. Потеряла вкус жизни, когда потеряла его.       Вчера Бобби сказал, что Майкл уехал. За день до нашего последнего экзамена, сославшись на то, что он срочно понадобился в университете. Я поверила. Ну или сделала вид, что поверила. Нутром чуяла, что это просто красивая ложь. Он просто больше не хотел видеть меня. Да и к чему? Я сама все разрушила…       — Сара, нам нужно поговорить. — Голос Бобби словно издалека, — послушай. Для начала, я хочу, чтобы ты знала, что я правда очень сильно тебя люблю. Любил. Но это больше не может продолжаться, — парень нервно поправляет очки, а я, наконец, включаюсь в реальность и округляю глаза на слове «Любил». В прошедшем времени. — Поверь, мне очень не просто об этом говорить, но дело в том…       — Ты меня бросаешь?       — Не бросаю, Сара, — Бобби морщится. Потирает переносицу и снова дёргает очки за оправу. Нервничает. — Не бросаю, мы просто расстаёмся.       — Почему?       Как же мне наплевать на истинные причины нашего расставания, кто бы знал. Я сейчас в такой апатии, в такой тоске, что скажи он мне, что соорудил в подвале собственного дома человекоподобного робота и влюбился в него, я бы просто пожала плечами и пошла дальше.       — Дело в том, что я встретил другую.       Ох, черт, какая ирония!       — Помнишь, я ездил в университет на прошлой неделе, чтобы встретиться с доктором Стивенсом, ведущим биологом кафедры биологии и биоинженерии? — безразлично киваю. — Так вот там я познакомился с одной девушкой. Она лаборантка при профессоре. И так получилось, что мы разговорились, а потом я…       — Не продолжай, — неожиданно даже для самой себя накрываю его губы ладонью и мягко улыбаюсь. — Я рада за тебя, Бобби. Правда. Рано или поздно это должно было случиться. Ты же понимаешь? Мы слишком разные. Слишком.       Бобби хмурится. Смотрит на меня стеклянными глазами, будто он не здесь вовсе, а где-то далеко. Наверное, со своей лаборанткой. Встряхивается и неловко отводит взгляд.       Поднимаюсь с дивана. Провожу на прощание пальцами по его щеке. Улыбаюсь.       — Ты позвонишь ему? — вопрос как гром среди ясного неба. Откуда он знает? — Майклу. Позвонишь?       — Нет, — шепчу. Грудь пронзает тупой болью, но я сжимаю ладони в кулаки и отрицательно мотаю головой. — Нет, Бобби, не позвоню.       — Почему?       — Потому что это было ошибкой.       Киваю, давая понять, что разговор окончен, и молча покидаю дом Тёрнеров. Возможно, уже навсегда.

***

      Кажется, на этом празднике жизни я лишняя. Все вокруг веселятся, фотографируются, поздравляют друг друга с удачно сданными экзаменами и окончанием школы. Одна я стою в стороне, не реагируя ни на надутые губы Адель, ни на пытающуюся развеселить меня Стеф.       Последняя смотрит совсем жалостливо. Словно знает что-то, чего не знаю я. Дождавшись, когда Адель упорхнет обниматься с братом, подходит ко мне и молча берет за руку, уводя подальше от суеты и громкого смеха.       — Он не писал? — хочу удивиться. Правда. Да что тут удивительного? Они знакомы, как оказалось. Не знаю откуда и как давно. Шепчу беззвучное «нет». Стеф задумчиво кусает губы. А потом, будто точно зная, о чем я думаю, продолжает: — мы раньше жили по соседству. До того, как мои родители развелись, и я перебралась к отцу на другой конец города. Майкл, знаешь, мне что-то вроде старшего брата. Мы много общались. Да постоянно! Он оберегал меня, защищал. Смешно вспомнить, но именно из-за него я поняла, что девушки мне нравятся больше, — усмехается подруга. Поднимаю взгляд. — О, да не смотри ты так. Он просто учил меня целоваться. А мне так не понравилось, что я плевалась целый вечер. А потом случился мой первый поцелуй с девушкой, и все встало на свои места.       Ревность тонкой иглой вонзается в сердце. Смотрю пораженно на Стеф, но не могу сказать ничего, абсолютно ничего. Мыслей ноль. Дырка от бублика.       — Он уехал, и мы первое время переписывались, а потом как-то совсем потеряли связь. Знаешь, я была рада увидеть его спустя столько лет. Он так изменился. Возмужал. Хотя все такой же придурок.       — Откуда ты про нас знаешь? — спрашиваю, запинаясь. Путаюсь в буквах.       — После вечеринки Адель поняла. Он так смотрел на тебя. Как и ты на него. Слепой бы не понял, Сара. Ну и разве что Адель. Пришлось ей разжевать и показывать на пальцах, что этот Аполлон не для неё, и его сердце уже занято. Сара, — подруга берет меня за обе руки. Заглядывает в глаза слишком пристально для семнадцатилетней девушки. И когда мы так повзрослели? — Ты его любишь?       — Люблю, — отрицать очевидное смысла нет.       Люблю до дрожи в коленях. Люблю до потери пульса. Люблю.       — Тогда позвони ему, Сара. Позвони. Скажи, как скучаешь. Скажи, что жить без него не можешь. Он хороший, правда, он честный, он верный. Он любит тебя, точно знаю.       — Откуда? — слезы уже застилают глаза настолько, что не вижу ни подруги, ни стен школы, ничего вокруг.       — Потому что прямо сейчас он смотрит на тебя так, что мне становится завидно. Если вы любите друг друга, не будьте дураками. Не упустите любовь.       Пока до меня доходят её слова, ощущаю шевеление позади себя. Резко оборачиваюсь, утыкаюсь носом в мужскую грудь. Меня будто током прошибает. Любимые руки касаются подбородка, приподнимая голову. Смотрю на него во все глаза. Слезы стекают по щекам. Губы дрожат от переполняющих эмоций.       Он здесь. Он рядом. Он вернулся за мной.       — Сара…       — Майкл, — всхлипываю, приподнимаясь на носочки, и целую прямо в губы. Сладкие, вкусные, нежные, родные.       Самые лучшие, самые любимые.