Первая пара на деревне

Антон не мог объяснить, почему ему так сильно нравилось ходить на рыбалку, но он мог сказать с уверенностью, что это дело он любил. С восьми лет он был постоянным посетителем речного берега, где они с дедом частенько рыбачили. Он принимал участие в приготовлении к этому увлекательному процессу: копал червей, складывал их в банку, чтобы удобнее было нести, распутывал леску при необходимости и цеплял приманку на крючок. Самой рыбалкой занимался дедушка, а Антон только за ним восторженно наблюдал. Спустя пару лет, когда юноша подрос, дедушка впервые доверил ему одну из самых любимых удочек, и Шастун тогда впервые в жизни ловил рыбу сам, а не только исполнял роль стороннего наблюдателя. Олег Иванович поначалу подсказывал, направлял, советовал, как и куда забросить, чтобы что-то точно попалось, и как потом подсечь рыбу. Спустя несколько таких походов, где-то успешных, а где-то не очень, Шастун стал делать все самостоятельно, без подсказок, чем безумно радовал мужчину. Как ни странно, с течением времени эта любовь к рыбалке у парня только усилилась. Антон ещё охотней вставал в четыре или пять часов утра, собирался и шёл на реку, где, сидя на маленькой скамеечке в камышах, удил рыбу. Мелочь он великодушно отпускал, а приличных, крупных рыбëх клал в ведро. Таких было мало, но гордость за собственные старания, которые не прошли даром, оставалась на целый день. Это лето не было для Шастуна исключением. Он лениво потянулся, услышав сквозь пелену сна громкий звон будильника, откинул одеяло и поежился. Все же в половину пятого утра на улице было довольно свежо. Юноша надел на себя привычное «обмундирование» для рыбалки: футболку, шорты и высокие резиновые сапоги. Выйдя из комнаты, он подхватил со стола пару пирожков с луком, которые бабушка сделала вчера вечером, и пошёл в коридор, чтобы надеть на себя высокие резиновые сапоги и тёплую кофту на время прохлады. На голове у него была кепка, чтобы не напекло голову, когда начнёт подниматься солнце. Когда Антон вышел из дома, он глубоко вздохнул свежий, чистый, утренний воздух. Было прохладно, но не слишком. Шастун не любил дикую жару, которая, увы, господствовала в этом регионе в это время года, поэтому с радостью принимал эти недолгие моменты прохлады. Из сарая молодой человек забрал свою любимую удочку и большое ведро. Потом он достал стеклянную банку и лопаты, чтобы накопать червей. В саду, под большой каменной плитой, земля была сырой и рыхлой, поэтому Шастун быстро накопал достаточно приманки и постелил плиту обратно. Этот день обещал быть замечательным. Около реки было пусто. В привычных камышах молодой человек поставил свою скамеечку, разложил на траве, удочку, сачок, коробку с нужными приспособлениями в виде запасных крючков, грузил и прочей мелочи и поставил железное ведро, после чего уселся, долго находя удобное положение; с его ростом это было сделать довольно-таки трудно, поэтому он долго ерзал на месте, стараясь найти такое положение, чтобы ноги от долгого нахождения без движения не сильно затекали, и можно было было при удаче резко повернуться к ведру. Устроившись с относительным комфортом, он насадил на крючок червяка из банки и, поплотнее закрыв её, дабы остальные бедолаги не дали дëру, закинул удочку, готовясь к долгому ожиданию. Первые минут десять ничего не клевало. Антон успел вынуть поплавок с крючком и живой приманкой и закинуть её заново, когда услышал позади себя тихий шорох. — Твою ж… — пропрозвучало тихое ругательство за спиной парня, и он обернулся, едва ли не выпустив из рук удочку. Позади него, вместе со всем снаряжением стоял самый что ни на есть Арсений Сергеевич. На нем была какая-то странная шляпа, по виду напоминающая соломенную, резиновые сапоги, по внешнему виду уже прошедшие огонь и воду, широкие штаны, тоже видавшие виды, и рубашка с закатанными до локтей рукавами поверх серой майки. В руках были те же снасти и — Шастун даже не поверил глазам, — маленькая скамеечка. Прямо как у юноши. Антон прыснул. — Напугал ты меня, — все так же шёпотом сказал Попов. — Ну извините, — Шастун уже отвернулся обратно к реке, не желая пропустить долгожданный клёв, — Не Вы один рыбачить любите. Он сам не понял, как его тон стал таким язвительным. Управляющий уместился в нескольких метрах от юноши и начал раскладываться, крутясь туда-сюда. Шастун невольно зацепился за него взглядом. Через тонкую ткань застиранной рубашки просвечивали мышцы, сильные руки старались поставить маленькую, даже мизерную по сравнению с высоким мужчиной скамейку, чтобы она не падала в сторону из-за неровной поверхности берега. Щëки Антона чуть покраснели и он мигом отвернулся, возвращаясь к своему занятию. Чëрт, он снова ведёт себя странно, когда рядом Арсений Сергеевич. Попов, тем временем, быстро насадил приманку на крючок своей удочки и закинул её примерно в ту же область, где находился яркий, цикломеново-жëлтый поплавок Шастуна. Тот не обратил на это никакого внимания, будучи сосредоточенным на улове. Прошло около пяти минут, как Антон почувствовал натяжение лески. Вот оно. Он стал быстро крутить катушку, предвкушая первую за сегодня рыбу. Тонкий хлыст удочки стал гнуться, когда рыба тянула леску ближе к берегу, а Шастун не переставал с силой крутить катушку. Спустя пару минут в его руках была небольшая рыбка, размером чуть больше его ладони. Антон довольно улыбался, смотря на свой дебютный за сегодня улов. — Молодец, — раздалось над ухом, отчего Антон вздрогнул и немедленно обернулся. — Черт, Арс… Арсений Сергеевич, заикой оставите, — сказал юноша, запнувшись не столько от похвалы управляющего, которую он совершенно не ожидал получить, сколько от того, как он чуть не назвал мужчину. Антон снова почувствовал, как на его щëки крадëтся румянец из-за стыда, и поспешно отвернулся. — Прости, я думал, ты видишь, как я подошёл. — Вы думаете, что у меня глаза на затылке есть? Попов только рассмеялся в ответ, пожав плечами, но ничего не ответил. — У Вас как рыбалка? Клюёт? — спросил Шастун, переводя тему. — Да хуй там плавал. Антон опешил от мата, сказанного управляющим. — Ну плавал же. Они оба заливаются негромким смехом чтобы не спугнуть рыбу, а после, успокоившись, возвращаются к занятию. Антон чувствует себя намного расслабленнее, чем раньше. Услышав мат из уст Арсения Сергеевича, тот словно дал ему не главное разрешение, чтобы иногда позволять себе ругаться при мужчине без чувства стыда. А ведь до этого он бы себе такого позволить не смог: совесть бы загрызла.

***

Оставшиеся пару часов рыбалки проходят в тишине. Попов и Шастун иногда спрашивают друг друга о клëве, получая отрицательный ответ, а остальное время молчат, буравя взглядами свои поплавки, дабы не просрать возможный улов. Антон всë чаще зевает и всë чаще слышит со стороны тихое ворчание по поводу неудавшейся рыбалки. Он смотрит к себе в ведро, где одиноко плавает первая пойманная рыбка, и вздыхает. Видимо, сегодня он просидит здесь без явного толка. Юноша даже не знает, сколько времени он сидит на берегу. Телефон он никогда с собой не берёт, чтобы его не потерять или не уронить в воду, а часами он так и не обзавелся. Он смотрит по сторонам, наблюдает, как колышутся деревья по ту сторону речки, потом снова смотрит на свой поплавок: тот не подаëт никаких признаков, что рыба всë же соизволила наброситься на бедного червя на крючке. Просидев так ещё пять минут, напрасно надеясь на удачу, Антон решил собираться домой. Первым делом он взял удочку с подставки, смотал леску, чтобы не размахивать во все стороны крючком, и снял с прикрепленного к тому в качестве честве наживки червяка, тут же отбрасывая его куда-то в сторону. Затем закрыл коробку со снастями крышкой, проверив перед этим, что он ничего не посеял, после чего собрал стул и отложил его в общую кучу позади себя. Антон огляделся, проверяя, ничего ли он не забыл, и его взгляд упал на железное ведро с одинокой рыбой, которая уже, казалось, совершенно потеряла всякую надежду на спасение и сиротливо наворачивала круги ближе ко дну. Юноша присел на корточки и заглянул внутрь. — Ну что, опустить тебя? — тихо спросил он у рыбëшки, — Одну тебя я домой не потащу. С этими словами он взял ведро за тонкую проволочную ручку и пошёл ближе к воде, дабы отпустить рыбу. Спуск находился рядом с тем местом, где удил рыбу Попов. Он все ещё упрямо сидел на своей скамейке, нетерпеливо стуча ногой по земле, и ждал улова. Когда Антон прошёл мимо, тихо ступая по траве, мужчина спросил: — Ты куда? — А не заметно? — юноша повернулся к Арсению Сергеевичу и потряс ведром. — Рыбу выпускать. Она одна мне только попалась за сегодня. А одну её смысла нет нести домой. — Понял, — ответил ему Попов и продолжил буравить взглядом свой поплавок, болтающийся на слабых волнах реки. Антон спустился с берега и хотел было зайти на мостки, но заметил, как из-под воды торчали лишь железные палки, означавшие лишь то, что деревянный настил «мостков» снесло сильным течением по весне. А значит придётся все же зайти в воду, чтобы отпустить страдающую рыбу, чего Антону делать совсем не хотелось. Юноша осторожно, чтобы не поскользнуться на скользких от водорослей камнях, зашёл в воду, прошёл около метра-полутора вперёд и опустил ведро в воду, выпуская наконец рыбу обратно домой. Но, как только он развернулся, чтобы вернуться на берег, по канону жанра он оступается и все-таки поскальзывается. — Блять! — ругается он, прежде чем громко плюхнуться в воду. Ведро он выпускает из рук в тот же момент, и оно также приземляется с грохотом вместе с парнем. — Антон! — слишится голос Арсения Сергеевича, который, услышав шум, бросает своё рыболовное добро и бежит к Шастуну на помощь. Тот в свою очередь, очень неудачно ударившись о камни со всей дури, пытается неловко встать, но из-за смеха, который его сотрясает, он ничего не может сделать. — Антох, ты как? — подошедший Попов смотрит недоуменно на ржущего парня и протягивает тому руку, — Давай, цепляйся и вставай. Шастун, все ещё смеясь, поднимается на ноги, опираясь при этом на протянутую руку управляющего. Тот, поддерживая парня одной рукой, забирает из реки ведро и ведёт Антона на берег. — Как тебя угораздило-то вообще? — Да я чё-то оступился, когда выпускал эту рыбеху, и на тебе — грохнулся, — усмехнувшись, отвечает Антон. — Ты соберешь все сам, или мне помочь? Такая забота от управляющего отозвалась у Шастуна где-то внутри разрастающимся теплом. — Нет, спасибо, я все сделаю. Я в порядке, — отвечает он, как-то чересчур резко разворачиваясь, и идёт к своим вещам, что до сих пор покоились на земле. Ушибленное бедро неприятно ныло, а мокрая одежда сковывала движения, но Шастун все же сумел подобрать всë с сырой травы и ушёл с этого места, напоследок оглядевшись вокруг и кинув беглый взгляд на гладь воды. Антон подошёл к месту, где сидел Арсений Сергеевич, и удивился, обнаружив, как тот собирает свои вещи. — Уже уходите? — спрашивает юноша, наблюдая, как мужчина сматывает аккуратно леску на удочке. — Да, — Попов отрывается на секунду от своего занятия и заглядывает в глаза парню перед ним, после чего продолжает наматывать леску, — Провожу тебя до дома. Щеки Антона почему-то розовеют. — Да не стоит… Я сам дойду, правда. Мужчина снова поднимает на него взгляд. На этот не раз недовольный. — Антох, не начинай даже. Я упрямый, когда решаю что-то сделать. Дай мне тебе помочь просто и всë. Ты ж видишь, что мне не в падлу. А если с тобой случится что-то по дороге, то будет гораздо хуже, — видя сомнение в чужом взгляде, Арсений Сергеевич кидает свой козырь, — В конце концов, бабушка станет волноваться, если тебя долго не будет. Шастун молчит секунду, глядя себе под ноги, а после отвечает: — Ладно, Вы правы. — Ну вот, сразу бы так, — Арсений Сергеевич коротко усмехается и встаёт в полный рот, закидывая на плечо удочку и беря под мышку свою табуретку, — Ну погнали, рыболов. До дома Антона они идут в тишине. Управляющий только единожды спрашивает у парня, не болит ли у того ничего и предлагает понести его вещи, на что Шастун лишь отнекивается и говорит, что все донесёт сам, так как чувствует себя нормально. Он тактично умалчивает про ногу, которая все ещё ноет, но он потерпит, не так там все и серьёзно, как кажется. Дойдя до забора, за которым находится дом бабушки с дедом, они останавливаются в самом его начале, под большой берёзой, и неловко оглядываются по сторонам. — Ну все, пришли, — говорит он, головой кивая в сторону дома. — Эм… Спасибо, — Антон разрешает себе улыбнуться. — До встречи, — управляющий подаёт на прощание руку. Шастун не сильно её пожимает. — Береги себя. — Обязательно, — говорит напоследок парень и уходит в калитку. Дома бабушка обязательно начнёт причитать по поводу мокрой насквозь одежды («Да она уже почти высохла!» — ответит ей внук после длинной нотации) и рыбалки, из-за которой все это случилось, а дед лишь возразит на этот счёт, сказав, что это не так. Ну а в целом, первая рыбалка у Антона этим летом, можно сказать, что удалась.