Первая пара на деревне

Вот уж чего не ожидали ни Шастун, ни Татьяна Ивановна, так это болезни Олега Николаевича. Хотя в целом здесь не было ничего удивительного. Следующие два дня после знакомства с управляющим погода была не очень. Дождь лил целыми днями, перебиваясь с ливня на противную морось. Работать в огороде и саду было невозможно, гулять — тем более. Но деду было все равно на непогоду. Этот оболдуй, как назвала его в последствии жена, решил, что его возраст резко опустился до двадцати с хвостиком с его седьмого десятка и он может бегать под дождём без рабочей рубашки, дабы сделать крышу, без последствий. Конечно же, ни Татьяну Ивановну, ни внука он слушать не хотел и на их замечания по поводу одежды не по погоде только отмахивался и вновь бежал на улицу то к сараю, то к огороду, думая, что все обойдётся. Но если бы мужчине сказали, что его ждут горькие настойки, которыми с хмурым видом поила Олега Николаевича жена, и, по ощущениям, миллион одеял, которыми заботливо укрывал его Антон, чтобы дедушка пропотел, то он бы кутался в два пальто, да ещё бы пледом оборачивался. А то и вообще сидел бы дома, пока ливень за окном не сменило бы яркое солнышко. Бабушка лишь тяжело вздыхала, видя болеющего супруга в постели с градусником под мышкой и тусклым больным взглядом. Слов у неё, честно говоря, не было. В первый день после непогоды, когда тот за завтраком начал кашлять, но кашель этот отличался от кашля человека, который подавился, она насторожилась, а внук лишь обеспокоенно взглянул на мужчину. А когда к вечеру того же дня добавилась заметная ломка, из-за которой тот горбился гораздо сильнее, то женщина поняла, что происходит. И Шастун вместе с ней. Страх, который она старалась спрятать за раздраженным ворчанием, передавался на внука с двойной силой. Тот понимал, что, чем старше человек, тем сложнее переживать всякую заразу, будь то простуда или перелом руки. Поэтому кашляющий, с сильной температурой дедушка пугал Антона не на шутку, заставляя того круглыми сутками дежурить у постели. Не дай Бог что. Безусловно, дед болел и до этого. И каждый раз температурил и громко кашлял, отчего он с бабушкой вздрагивали. Но сейчас Шастун боялся больше прежнего. Словно понимал все серьёзность таких вот простуд и возможный исход. Думать об этом было страшно, но не делать этого было нельзя. Так Татьяна Ивановна с Антоном провели ещё двое суток: сбивали температуру, прикладывали холодные компрессы, отпаивали, давали выпить какую-то горькую микстуру или настойку, черт их разберёт, от кашля. И их старания не прошли даром: на утро третьего дня лечения цифры на старом ртутном градуснике сползли вниз, что, несомненно, радовало всех троих. Но им предстояло не только одолеть недуг, охвативший деда, но и справиться с его желанием поскорее спрыгнуть с постели и пойти дальше что-то делать. Тот совершенно не любил лежать без дела, а болезнь подразумевала именно это. Бабушка строгим конвоем следила, чтобы муж в доме даже краешек толстого одеяла не смел откидывать, а Шастун в это время делал всю работу, выполняемую в другие дни дедом. Он ни на что не жаловался, даже если если было откровенно тяжело, понимая, что на нем сейчас ответственность за целый дом. Только, разве что, готовка не была его сильной стороной, и ей по-прежнему занималась Татьяна Ивановна.

***

На третьи сутки женщина обнаружила, что запасы лекарств для поднятия на ноги мужа подошли к концу: в блистере таблеток от кашля осталась всего одна штука, а пакетик с травами, которые добавлялись в чай, и подавно закончился. Необходимо было идти закупаться в ближайший аптечный ларëк, находящийся недалеко от административного здания в паре километров от дома. После быстрого завтрака и приёма последних лекарств Олегом Николаевичем, Татьяна Ивановна написала список более-менее понятным почерком и всучила его внуку. — Антоша, это список лекарств, которые закончились, — сказала она юноше, протягивая слегка помятую бумажку, — Нужно купить. Ларёк помнишь где? — Помню. — Хорошо. Одевайся, я пока деньги достану. В коридоре женщина отдала тому несколько купюр из потертого коричневого бумажника. Шастун запихнул их в карман маленькой дорожной сумки, в которой уже лежал телефон и маленький пакетик. На всякий случай. Затем он оделся, нацепил на голову кепку, чтобы голову не напекало, и вышел на улицу вместе с женщиной. — Если что — звони мне обязательно, — сказала бабушка, наблюдая за тем, как внук достаёт из сарая свой велосипед. — Конечно, ба. Ты тоже звони, если что. Та только молча кивнула, перекрестила парня и подождала, пока тот скроется за воротами калитки, после чего ушла в дом. Погода была хорошая. Тут и там слышалось пение птиц, в воздухе стоял запах скошенной травы и цветения каких-то цветов. Шастун не знал их названия, но отметил про себя, что запах был очень приятный. По дороге до аптечного ларька Антон осматривался по сторонам, узнавая старые-новые места. Парень помнил, как, когда он был ещё маленьким, они ходили сюда с бабушкой и дедушкой просто так. Он почувствовал укол ностальгии. Здесь ещё было сделано что-то наподобии детской площадки, с горкой и старыми железными качелями, на месте которой сейчас был заросший высокой травой пустырь. Шастун грустно вздохнул и поехал дольше, до нужной ему «остановки». Подъехав к ларьку, Антон пристегнул свой велик к железной спирали около входной двери, дёрнул для перепроверки металлическое кольцо, обмотанное резиной и изолентой, и зашёл внутрь. Там пахло, как и в любой аптеке: чем-то чистым и медицинским, но чем именно — называть трудно. Юноша прошёл к окошку, за которым сидела женщина в белом халате. — Здравствуйте, — громко поздоровался он, чтобы работница обратила на него внимание. Та, отвлекшись от газеты, поправила на носу большие очки в тёмной оправе и посмотрела на покупателя. — Добрый день, — ответила она равнодушно, — Чем могу помочь? — Мне нужно… Сейчас, — Шастун замешкался, доставая листочек из кармана сумки. Когда записка поддалась, он чуть расправил её пальцами и протянул фармацевту, — Вот, все по списку, пожалуйста. — Пару минут подождите. Женщина что-то посмотрела в каталоге, перелистнула несколько страниц, затем ушла со списком за большой шкаф, стоящий позади неё. Антон неловко переминался с ноги на ногу, будто бы за ним была ещё очередь из десяти человек. Но он был в аптеке совершенно один. Спустя где-то три-четыре минуты фармацевт вернулась, неся в руках несколько коробочек. — Вот, пожалуйста, — она поставила все на прилавок. Антон как-то неловко обвёл взглядом несколько коробок, среди которых были лекарства от кашля, капли для носа и два пакета трав для чая. Вроде бы верно. — Да, все хорошо, спасибо, — Шастун кивнул в подтверждение своих слов и принялся рыться в поисках денег, — Сколько с меня? — Четыреста восемьдесят, молодой человек, — женщина принялась вбивать что-то в кассе, изображая на лице всë то же равнодушно-раздражëнное выражение. Антон, оплатив покупку, суетливо распихал все по карманам, застегнул их, дабы ничего по дороге не выпало, и, попрощавшись, ушёл из аптечного киоска. Только он успел отцепить велосипед от железной парковки и сесть на сидение, как из сумки послышалась трель мобильника. Юноша оперся ногами о землю и достал телефон. На экране высветился контакт «Бабушка» и он тут же снял трубку, начиная волноваться. Но переживать не стоило: женщина лишь попросила купить домой хлеба и шоколадных конфет к чаю. Антон, облегченно выдохнул и ответил только короткое «Хорошо».

***

На удивление, в местном магазине утром было достаточно народу. То ли это приближающиеся выходные заставили всех выползти со своих участков и хорошенько затариться, то ли просто в этот день был какой-то ажиотаж, Антон не понимал. Но очереди невозможно было избежать, это он знал точно. Так и было: на кассе стояло уже пять человек и набитыми доверху корзинками. У Шастуна в руках были лишь те покупки, о которых попросила его бабушка, и он почему-то почувствовал себя неловко. Вдруг за собой в очереди он услышал знакомый голос. Юноша не удержался и повернулся назад, чтобы удостовериться, что ему не мерещится. За ним стоял не кто иной, как Арсений Сергеевич Попов. Шастун не видел его почти неделю и сейчас, на удивление себе, был рад его персоне. Управляющий о чём-то разговаривал с другим мужиком, но сути Антон не старался разобрать. Он искал момент, чтобы поздороваться. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, — резко выпалил он, когда те двое ненадолго умолкли. Получилось как-то криво, но всë же лучше, чем если бы он просто промолчал. — О, привет, Антон, — Попов добродушно улыбнулся, явно обрадовавшись встрече, — Знакомься, это Евгений Василич, мой сосед, — он обратился к полному мужчине, стоящему рядом с ним с бутылкой пива. У управляющего же в руках был пакет молока и какой-то лимонад. — Очень приятно, — ответил Шастун, переведя внимание на недавнего собеседника Арсения Сергеевича. — Здаров, — тот тоже слегка улыбнулся, стараясь выглядеть дружелюбно. Они бы, возможно, и дальше так смотрели друг на друга, неловко улыбаясь, если бы Антона не окликнула кассирша. — Молодой человек, проходите, не задерживайте очередь, — нахмурившись, ответила женщина. Юноша суетливо положил свои немногочисленные покупки на столешницу с кассовым аппаратом и полез в карманы за деньгами. Продавщица в это время считывала штрих-коды, тяжело вздыхая. — Восемьдесят пять рублей, — сказала кассирша, не глядя на Антона. Тот отсчитал мелочью нужную сумму и отдал в руку женщине. Та небрежно кинула их в кассовую ячейку, даже не сортируя по номиналу, отдала чек и принялась за следующего покупателя. Антон сложил в свой пакет продукты и уже собирался убрать деньги и выходить, как услышал голос за своей спиной, заставивший его обернуться: — Антох, не будет десяти рублей? Выручи, пожалуйста. — Конечно, Арсений Сергеевич. Он полез в карман за нужной монетой и, пошарив несколько секунд пальцами, достал оттуда последнюю десятирублевую. Повезло. — Держите, — он протянул монету мужчине. — Спасибо. Направляясь в сторону выхода, Антон заметил, как изменилось выражение лица продавщицы: сейчас она выглядела гораздо более приветливо и уже терпеливо ждала, когда управляющий заплатит, немного улыбаясь. «Видимо дело все же в покупателе» — подумал Шастун, усмехнувшись, и вышел из магазина. На улице он привязал пакет с продуктами к багажнику велосипеда, чтобы не растерять покупки по дороге, и отстегнул его от железной стоянки. Проверил все свои вещи, закрыл до конца молнии на карманах и уже хотел было отъехать, как вновь услышал голос управляющего: — Тох, стой! Юноша опешил от обращения, но остановился и обернулся, не слезая с велосипеда. — Что-то случилось, Арсений Сергеевич? Мужчина шагнул ближе, на ходу доставая из кармана монеты, которые разложил на ладони. Антон только молча наблюдал за тем, что тот делает, не задавая лишних вопросов. Попов недолго перекладывал железки в руке, а после протянул их Шастуну. — Вот, держи, десять рублей. Спасибо за помощь. — Не за что. Парень забрал деньги и кинул их в карман. — Всего доброго, Арсений Сергеевич, — сказал он напоследок и, услышав в ответ громкое «Пока» от мужчины, уехал от магазина. Думать о том, у кого Попов взял деньги, чтобы вернуть ему «долг», он не хотел. Это его уже не касается. Ему бы стоило подумать о том, почему он был рад этой случайной встрече в магазине, словно то был не управляющий, а какая-то звезда телевидения, и улыбался как-то странно всю дорогу до дома. Но Антон лишь сделал вид, что такого не было.